Часть 11

— О, ты чего это… сам рыбу поймал и потушил? А ты мне все больше и больше нравишься. Вкусно! Очень вкусно!.. А я-то всю дорогу домой только сухими лепешками перебивался. Санеми сидел смотрел, как голодный и уставший Масачика уплетал за обе щеки его скромный вчерашний улов. Санеми было нисколько не жалко и не обидно. Напротив, сегодня у него что-то было совсем плохо с аппетитом. — Это Мей потушила. И на рыбалку она меня позвала. Масачика подавился. Прокашлялся. Кусок рыбы вылетел обратно в тарелку. — Ну, ясно все, — многозначительно пробормотал он и не менее многозначительно улыбнулся. Санеми стало не по себе. Тошно. — Что ясно? — грубо выплюнул он, видя, что продолжать делиться своими умозаключениями Масачика с ним и не собирался. Масачика осторожничал и будто намеренно пытался вывести Санеми из себя. На пустом месте. — Всё. Всё мне ясно. Из ноздрей Санеми повалил пар, ему прямо сейчас захотелось вызвать Масачику на внеплановый тренировочный бой. Без правил. — Да ладно тебе, Санеми, что ты так сразу напрягаешься. Нет ничего такого в том, что ты проводишь время с девчонкой, которая тебе нравится. Тем более, если эта девчонка — Мей-чан. Я, может, даже завидую тебе немного — со мной-то она в свое время где-то месяц провозилась, а тебя, вон, уже сколько терпит. Я рад за вас. Но не так сильно, как мог бы, уж извини. Санеми сглотнул. Вспыхнул. Мягкая лучезарная улыбка Масачики стала еще шире — раздражила Санеми еще сильнее. — Чему ты рад? Что тебе ясно? Она мне не нравится. Она меня вообще достала. Ходит сюда постоянно, будто делать больше нечего, — Санеми лгал и краснел еще сильнее. От гнева. От осознания, на какие же все-таки идиотские вопросы его выводили и как же по-идиотски он сам на них отвечал. Он вообще не должен был ни перед кем объясняться. Перед развесившим уши Масачикой — тем более. — Достала, не нравится, говоришь? Ну, хочешь, я поговорю с Мей-чан, она все поймет. И больше тебя никто тут трогать не будет. Ну, кроме меня и Мичи-сана. Что-то, кстати, он у Хитоми-сан уже задерживается, опять мы, видимо, что-то в городе забыли… Масачика в напускной задумчивости покрутил головой из стороны в сторону и наконец замолчал. Санеми выдохнул. — Не надо ни с кем разговаривать, не лезь не в свое дело. — Как скажешь, — Масачика пожал плечами и тут же его лицо вытянулось, стало непривычно серьезным. — Ты только, это, Мей-чан не обижай. Она… хорошая. Если уж она тебе так надоела, то ты как-нибудь помягче ей это скажи. Ну, если ты вообще «помягче» умеешь. Я могу, кстати, научить. — Без тебя разберусь. — Надеюсь. Ты только не забивай себе голову сильно: как только Хитоми-сан поручит Мей-чан нового «больного», она про тебя сразу же забудет, и ты снова будешь свободным одиноким одиночкой. Потерпи, еще немного, наверное, осталось. Может, я на какой-нибудь тренировке ради тебя руку сломаю. Санеми фыркнул. От насмешливых обнадеживаний Масачики он что-то не почувствовал ни толики даже слабого облегчения. Санеми в последнее время сложно было разобрать, что он вообще чувствовал. Особенно, когда речь заходила о Мей. Нет, она его совсем не достала. Его достало постоянно думать о ней. Будто ему действительно больше нечем было забить свою голову. Каждый вечер он ждал ее в поле, у дома со свежим отваром и новым трепом ни о чем; каждое утро он снова просыпался с одной лишь мыслью — оно снова помогло. Она снова ему помогла. Мысли о Мей так прочно въелись в подкорку его давно заплывшего сознания, что он и не думал гнать их из своей головы. То, что он думал о Мей, уже было делом привычки. Чертовски вредной привычки. — Ты уже на тренировку? Подожди, я с тобой, — Масачика тем временем уже успел помыть, убрать посуду и настороженно покоситься на Санеми. — Я к учителю, — хмуро кинул Санеми, всем своим видом попытавшись показать, что он не хотел бы, чтобы кто-нибудь сейчас плелся за ним следом. Масачика намека не понял. Вернее, он его просто-напросто проигнорировал. — Так он нас, наверное, уже и сам на поле ждет. Тебя ведь сегодня на техники дыхания проверять будут, да? Я посмотреть хочу. У тебя вроде неплохо получается. Санеми ничего не ответил, лишь поморщился. Больше всего из самых разных видов тренировок он не переваривал именно эти упражнения по выворачиванию легких наизнанку. Санеми в этом пока совсем не видел смысла, а Мичи-сан так по-человечески ему и не объяснил, зачем все это было надо. Одно Санеми уже знал наверняка — без этих треклятых тренировок дыхания обучать катам его никто не будет. Так что нужно было стиснуть зубы и терпеть. В последнее время Санеми приходилось терпеть через силу слишком уж много всего. Слишком многих.

***

Санеми сидел на ступенях у дома и уже битый час пытался поймать ровное дыхание. На новой тренировке Мичи-сан выжал из него все соки, выбил последний воздух из легких — давно такого не бывало. Санеми жутко устал, но вместе с тем был не менее жутко доволен — Мичи-сан его похвалил. Мичи-сан сказал, что с тренировками дыхания можно заканчивать — пора приступать к катам. Санеми готов, Санеми оказался очень способным учеником. Почти одаренным, почти талантливым. Санеми в это почти поверил. На улице уже сгущались сумерки, поднимался ветер, а Мей все не приходила по их заверенному расписанию. Сейчас это было единственным, что омрачало и даже немного волновало Санеми. Еще ни разу такого не случалось, чтобы Мей забывала о своем обещании ежедневно спаивать его своими отварами, чтобы Мей забывала о нем. Санеми вздрогнул, когда из дома послышался резкий громкий смех Масачики и бурчание Мичи-сана. Лицо Санеми помрачнело еще сильнее — прямо в глаза ударил холодный ветер, а тело окатило мелкой дрожью — осознанием. А что если этот самый Масачика все-таки полез не в свое дело? А что если он все-таки пошел и наговорил Мей всякой дряни? Которую Санеми еще утром выплюнул ему о ней, совсем не подумав. На висках от перенапряжения вздулась вена, Санеми все-таки начал запоздало думать. Думать и вспоминать. Действительно, Масачика еще днем куда-то отползал с их тренировочного поля. Говорил, что на речку ходил. На речку… Значит, там он и мог столкнуться с Мей; значит, там они и могли разговориться. Значит, именно там, именно тогда Мей и узнала, как сильно она достала Санеми своими баночками, мазями и разговорами. Именно поэтому она сегодня не пришла — именно сегодня она вспомнила наконец про свою гордость. Санеми подорвался со ступеней, сердце забилось быстрее. Он должен был объясниться, он должен был все исправить за этого болтливого недоумка. А потом снова вызвать его на мордобойню. После того как Мей Санеми выслушает, поймет и простит чашей горячего отвара. Санеми шел к дому Мей, особо не разбирая дороги. В его груди с каждым шагом все сильнее и сильнее пробивалось сомнение, а стоило ли вообще сейчас идти к ней. Вдруг она его даже слушать не захочет? Вдруг она его совсем не так поймет? Санеми гнал от себя эти глупые вопросы не раздумывая. За свои слова, особенно недостойные, нужно было отвечать. Да и он ведь знал: Мей не была дурой. Она была наивной, назойливой, непрошибаемой — но не дурой. Как только он дошел до смутно знакомого заросшего травой дома, внутри все замерло. Решительное желание поговорить по душам на ночь глядя — тоже. Санеми почувствовал, как от волнения язык намертво прилип к нёбу, а на лбу выступила испарина — он ведь даже не успел придумать, что он собирался ей сказать. Санеми нахмурился — на месте разберется. В доме Мей как раз горел свет — она будто сама ждала его. Санеми сделал шаг вперед и без лишних мешканий толкнул дверь. В горящих светом комнатах было тихо. Подозрительно тихо. Санеми выдохнул — раздался скрип. Шорох. Липкое напряжение прокатилось по каждой клетке. Санеми на мгновение даже успел пожалеть, что не взял с собой свой деревянный клинок — с ним было бы спокойнее. — Ты здесь, я же слышу. Мей, выйди, поговорить надо. Никто не откликнулся. В сознании Санеми вместе с замешательством начала просыпаться и тревога: а вдруг что-то случилось?.. А вдруг его в доме сейчас поджидал кто-то другой, а сама Мей… пропала? Или она заболела? Или… Придумать еще одно продолжение своему неспокойному «или» Санеми не успел: в самой дальней комнате снова заскрипела половица. И тут же у порога показалась маленькая тень. Санеми нервно дернулся. На него посматривала пучеглазая девчонка лет восьми, прикрывая лицо двумя черными густыми косами. — А если она не выйдет, то что ты сделаешь? — осторожно спросила она, продолжая выглядывать на Санеми исподлобья. Тот шумно сглотнул, совершенно застанный врасплох и вопросом, и самой юной незнакомкой. — Ты вообще кто? — Санеми сощурился: что-то ему подсказывало, что ответ ему не даст ровным счетом ничего. Дотлевающее чувство тревоги быстро сменилось смятением — Санеми выругался про себя. Не стоило ему пороть горячку и вообще заявляться сюда так поздно. Хорошо хоть его не бабка встречать вышла — криков бы тогда на всю деревню было. — Меня Мегуми зовут, я живу в соседнем доме. А ты кто? Я тебя тут еще не видела. И зачем тебе Мей-чан? Еще и ночью. Черные глубокие глаза нещадно буравили Санеми, девчонка будто уже заранее знала, что ни на один ее вопрос он не сможет правильно ответить. Даже если очень постарается. — Я тоже здесь живу — в деревне вашей. Где Мей? Мне поговорить с ней нужно. — Уже поздно для разговоров-то. Ты вообще ей кто? Жених? Был бы женихом, я бы тебя точно узнала, я всех ее женихов знаю, а вот тебя я вижу в первый раз! Санеми невольно отступил от такого словесного напора, сморгнул. До него не сразу дошло, что именно протараторила эта прилипчивая девчонка — как именно она его почти задела, оскорбила. — Я не жених… — не особо уверенно процедил Санеми и тут же поджал губы. — Она мне отвар не сварила, я за ним пришел. — Отвар? — лицо девчонки посветлело, на ее лице наконец пробилось что-то похожее на понимание. — А, так ты калека. Так бы сразу и сказал. Мей-чан с моей сестрой в лес ушли, скоро вернутся. Может, там тебе что-то на отвар и насобирали уже. Ты проходи тогда пока, подождешь. Заодно расскажешь, чем болеешь. Может, я сама тебе тоже смогу что-нибудь сварить. Меня Хитоми-баа-чан тоже всякому учит. Под ребрами противно заныло, больше Санеми не видел причин оставаться здесь ни на минуту. Видимо, Мей где-то провалилась; видимо, сегодня впервые за последнее время у Санеми будет первая беспокойная бессонная ночь. Его это почему-то сейчас волновало меньше всего. — Я… завтра зайду, — пробормотал Санеми, отступая за порог. Девчонка не стала его задерживать — лишь кивнула головой и хитро улыбнулась на прощание. — Ладненько. Я Мей-чан передам, что ее искали. Тебя хоть как зовут? Или она сама догадается? — Санеми, — на выдохе кинул Санеми и тут же помрачнел. — Не надо ей ничего передавать. — Почему? Вы, что, встречаетесь так, чтобы никто-никто не узнал? Тайно? Ты чем-то страшным болеешь? Или ты на самом деле ничем не болеешь? Или ты… Санеми поджал губы: фантазия у этой девчонки работала даже лучше, чем у Мей. Санеми вдруг почувствовал себя совершенно беспомощным. И опустошенным. Спорить с любопытным пытливым ребенком у него сейчас не было никакого желания — бессмысленно это. Все равно ведь эта Мегуми уже надумала себе всякого. — Думай как хочешь. Я пошел. Санеми, неохотно перебиравший ноги в сторону своего дома, еще долго чувствовал на затылке чужой испепеляющий взгляд. Видимо, он и правда заинтересовал ту несмышленую девчонку. Видимо, не только у него сегодня будет бессонная ночь. Санеми добрался до дома уже совсем затемно. Подходя ко двору, он сразу заметил знакомую фигуру, что сидела на ступенях у двери — сидела на его некогда пригретом месте. Судя по тому, как любовно Мей обнимала корзину свежих собранных трав и цветов, опустив низко голову, она уже хорошо подремывала. — Ты что тут забыла? От его резкого голоса Мей дрогнула, едва не перевернув корзину и не свалившись со ступеней. Она протерла заспанные глаза и слабо улыбнулась. От этой улыбки у Санеми что-то зашевелилось под ребрами. Что-то, что по ощущениям ему очень не понравилось. — Я отвар пришла сделать, как раз свежих трав насобирала. Но Масачика сказал, ты куда-то ушел и предложил тебя подождать. Вот я тут сидела и ждала. Отвар я на кухне оставила, возьмешь потом. А ты где был? На речке? От пристального пытливого взгляда Мей стало совсем не по себе. Конечно, она сразу поняла, что ни на какой речке он не был. И на тренировке тоже. Санеми сделал глубокий вдох, собрался с силами, с мыслями. Хоть где-то тренировки дыхания и концентрации ему пригодились. — Тебя искал. Лицо Мей переменилось, она встала со ступеней, подошла к Санеми опасно близко. Санеми забыл сделать выдох. — А? Извини, я не думала, что так задержусь с Акирой-чан, мы обычно до заката все успеваем, а тут… — Иди домой уже. Тебя там… ждут, — Санеми не собирался скрывать своего раздражения. Сейчас ему было плевать, почему она там задержалась, почему она еще и начала объясняться перед ним — сейчас Санеми все это было уже неважно. Мей нашлась, с ней все было в порядке. Она даже не обижалась на него — значит, Масачика ничего ей не растрепал. Но от этого осознания легче почему-то нисколько не стало. — Ждут?.. — серое непонимание на лице Мей мигом сменилось светлым озарением. Санеми это не понравилось. — А, так ты с Мегуми-чан успел познакомиться!.. Надеюсь, она тебя не сильно доставала. Ну, или не сильнее, чем я. Санеми невольно поморщился — почувствовал острый противный укол где-то в груди. Где-то у самого сердца. — Я искал тебя, потому что поговорить хотел. — О чем? — Мей в удивлении вздернула бровь, завела руки за спину. Наверное, это был первый раз, когда Санеми сам о чем-то хотел с ней поговорить. — Ты не заболел? У тебя что-то болит? Мазь моя закончилась? — Нет, — мрачно процедил Санеми. Опять о нем пеклись как о каком-то немощном ребенке. Опять о нем надумывали невесть что. — Я хотел сказать, что ты меня не достала. И ты мне не надоела. Я просто хочу, чтобы ты это знала. А теперь проваливай домой. Тебя искать будут. По барабанным перепонкам ударила тяжелая тишина. Санеми, помрачневший и напрягшийся, ждал ответа. Какого — он сам толком не знал. — Хорошо. Я рада это знать, Санеми. Я уже говорила, что ты мне тоже нравишься. Но… почему ты захотел сказать об этом только сегодня? Что, испугался, что я больше к тебе никогда не приду? Санеми показалось, что на губах Мей заиграла самая настоящая насмешка. Этого стерпеть он точно не смог. — Иди домой, — снова прорычал он. Его наконец услышали: Мей нахмурилась. Почти обиделась. Но Санеми это нисколько не тронуло — он ведь знал, что злиться на него Мей совсем не умела. Мей, казалось, вообще не умела злиться. — Не хочешь говорить, не надо. Я сама все красиво додумаю. Санеми фыркнул — в этом он и не сомневался. Мей больше не стала мучить его прожигающим взглядом — вместе с корзиной она медленно пошла в сторону своего дома, где ее заждалась уже не только Мегуми-чан. А Санеми снова остался один. Как только силуэт Мей совсем растворился в ночной мгле, ему стало совсем паршиво — все-таки не получалось у него ни объясняться, ни… извиняться. Даже перед самим собой не получалось. Не получалось даже тогда, когда очень хотелось.