Часть 10

Санеми не верил, что у него наконец-то началось настоящее обучение. Не верил, что ему доверили аж целый настоящий деревянный меч. А потом еще один, и еще — слишком быстро он с ними расправлялся. Быстрее, чем с врагами-чучелами. Теперь Санеми изводил себя тренировками дыхания, смысла в которых он пока не особо понимал, а потому он находил особую отдушину в «бойне» с Масачикой на мечах, на кулаках — на чем угодно. Лишь бы подольше да удары были порезче. С каждым днем этот «тип» нравился ему все сильнее — Масачика с его привычной приклеенной лыбой никогда не отказывал Санеми ни в одном поединке. Наоборот, он был даже рад что-то подсказать, чему-то научить. Масачика тоже хотел, чтобы Санеми когда-нибудь вырос достойным охотником — стал достойным напарником. — Ты мне, так-то, спину еще прикрывать на заданиях будешь, так что это в моих интересах тебя научить всякому вместе с Мичи-саном, — Масачика любил полусерьезно припоминать, зачем он вообще возился со своим младшим товарищем и всеми силами пытался вытянуть его на свой уровень. Он повторял это чуть ли не каждый день, будто у Санеми прямо на лице было написано, как ему важно было это слышать. Будто ему и правда было очень важно знать, что бороться с демонами он пойдет не один. И так быстро-просто он не умрет — Масачика тоже обязательно ему прикроет спину. — Ты раньше меня в ваш этот штаб попадешь. Доживешь? — Санеми не шутил с такими вопросами. Санеми даже сейчас чувствовал: путь охотника будет тяжелым, страшным, обрывистым. И вряд ли каждый из них сможет пройти его до конца. Если бы все было так просто, демонов бы уже давно не существовало. И его семья была бы жива. И Генья… был бы сейчас рядом. — Ради тебя постараюсь, Санеми. Из тебя выйдет хороший товарищ. И друг, может быть, тоже. Вместе мы как-нибудь всех демонов переживем — если повезет. Санеми почти было верил этим воодушевляющим словам, вот только он никогда не считал себя везучим. Масачика, может быть, и доживет до светлой жизни без крови, смерти и всех этих тварей, а вот Санеми путь в новый дивный мир уже давно был заказан. Его давно ждала где-то там мама — где-то там в горящем кровавым пламенем аду. Санеми помнил и не забывал об этом ни на день.

***

Проходили дни, недели Санеми продолжал убиваться на тренировках, лишь изредка позволяя себе отвлекаться на обед и редкие приходы Мей с новыми порциями отваров. Она как всегда приходила вечером и иногда задерживалась на его боях с Масачикой, что в последнее время его стало немного даже напрягать. Мей всегда смотрела на него с плохо скрываемым интересом и каким-то больным любопытством. Поначалу Санеми казалось, что она просто только сидела и ждала, что он где-нибудь «оступится» и тем самым здорово ее повеселит. Но нет, даже после того, как Масачика в очередной раз заканчивал возить его по земле с забитыми в кровь костяшками, в глазах Мей Санеми не мог найти ничего кроме раздражающего беспокойства. Почти каждый раз она приносила ему свежую мазь от ушибов и почти каждый раз Санеми забывал ее поблагодарить за это. Санеми было плевать на шрамы, ссадины, ушибы, которые с каждым днем все сильнее пробивались на его теле. Санеми не собирался сидеть и зализывать свои раны — времени на это у него не было. И все же баночки с мазью он продолжал покорно принимать и использовать по назначению. Мей же ради него старалась. А расстраивать ее он почему-то совсем не хотел. Слать куда подальше со своими мазями — тем более. Благодаря тому, что Мей продолжала вокруг него крутиться и приносить новые и новые порции отваров, Санеми уже успел забыть о своих бередивших кровь кошмарах. Санеми не боялся засыпать и не боялся просыпаться. Благодаря Ей. Хотя бы в этом он чувствовал себя обязанным и благодарным, а потому Санеми нисколько и не думал гнать от себя Мей, которой почему-то все еще не надоело играть перед ним участливую сердобольную. Санеми уже успел почти поверить, что он ей и правда нравился. Чем-то. Почему-то. — Пойдешь со мной завтра на рыбалку? Мичи-сан сказал, что они завтра с Масачикой по делам уходят, так что мы можем с тобой вместе на неделю вперед вам еды наловить. Мей огорошила его внезапным предложением с утра пораньше, когда Санеми только закончил свою первую тренировку с чучелами. При виде этой подозрительной многозначительной ухмылки усталость как рукой сняло. Санеми насупился. Сжал в руках деревянный меч крепче. — У меня тренировки. Мей потянулась к нему еще ближе, черные глаза загорелись. Так просто она его отпускать не собиралась. Да и Санеми сам не торопился от нее убегать — как всегда. — Так я вечером зайду. Санеми, отдыхать тоже надо. Или ты рыбу ловить не умеешь? По полю прокатилась тяжелая тишина, лицо Санеми перекосилось, вспыхнуло. Деревянный меч, поскуливая, затрещал. — Все я умею! И побольше тебя наловить смогу. Мей тоже вспыхнула, засветилась. — Тогда договорились. Удочка для тебя у меня есть, не переживай. Санеми буркнул что-то, сам не разобрав, что именно. Мей игралась с ним, вила из него веревки, а он ей просто поддавался. Ему это будто даже нравилось — будто он не мог, не смел ей отказать, о чем бы она ни попросила. И Санеми совсем не собирался ничего в себе менять.

***

Санеми собирался на рыбалку как на тренировку, на экзамен, на охоту, на неравный бой. Потому что помимо немой рыбы там будет болтаться рядом не в меру болтливая Мей. Которая будет то и дело пытаться подловить его на свой крючок. На этот раз Санеми будет сопротивляться до последнего — чтобы она совсем уж не подумала о себе лишнего. Мей пришла к нему, когда Масачика с Мичи-саном уже оставили деревню на страже Санеми. Санеми сразу успел заметить, что одета Мей была явно не для рыбалки — сегодня она натянула на себя легкое узорчатое кимоно, которое раньше не надевала даже для сбора своих вонючих трав. Санеми запомнил бы. — Готов? — Мей улыбнулась, смущенно потрепав края ткани. Санеми сглотнул, хмуро уставился на две подрагивавшие удочки в руках Мей. — А ты? Трясешься вся… Иди хаори мое хоть возьми. Скоро солнце сядет, холодно будет. — Хорошо… Я что-то и правда не подумала. Подождешь меня? Санеми фыркнул. Мей покраснела и тут же ринулась в сторону его дома — будто боясь опоздать. Будто боясь, что Санеми успеет передумать и никуда с ней не пойдет. Санеми же между тем никуда не торопился — он лишь задумчиво посматривал на две брошенные в траве удочки. И банку с уже накопанными свежими червями. Губы Санеми растянулись в подозрительной жуткой гримасе — ему вдруг стало совсем наплевать, что всю рыбалку его совершенно точно будут доставать вопросами о самочувствии, о новых ушибах, о его нездоровых тренировках и здоровом сне. Санеми сейчас было на все плевать. Сейчас он был готов провести целый вечер с Мей и даже нисколько не пожалеть об этом. Санеми уже давно удивлял самого себя. И немного даже пугал. — Я хаори Масачики взяла! Думаю, он не будет против. И тебе твое — ты же тоже к вечеру замерзнешь!.. — Мей неслась к нему, обвешанная одеждой, так быстро, что Санеми, казалось, только и ждал, когда же она навернется вместе со своим мешковатым «грузом» прямо ему под ноги. А он ее, может быть, даже подловит. — Я не такой мерзляк, как ты, — процедил Санеми Мей прямо в лицо, как только она наконец притормозила, чуть не врезавшись в него. Но свое хаори он у нее все-таки взял. Не зря же эта пришибленная бегала туда-обратно. До той самой речки они дошли молча, разве что Мей по пути напевала себе что-то мутное под нос. — Я обещала бабушке, что мы наловим много-много мабуны, она уже давно хотела потушить ее с редисом. — Она знает, что ты шатаешься по ночам со мной? И, что, отпустила? — Санеми сощурился. Эти вопросы показались ему до невероятного глупыми. Он здесь не нравился всем, кроме Мичи-сана, Масачики и… Этой. Наверное, поэтому ему почти никто из деревни и не попадался на глаза — Масачика как-то уже говорил, что местные старались обходить их отшиб стороной. Боялись, видимо, что их случайно чучелом или мечом-каким зашибут. — Ну, ты же меня не обидишь… — Мей хихикнула, едва не споткнувшись о поросшую мхом корягу. — А если и обидишь, то далеко все равно не убежишь. На это Санеми нечего было ответить. Он лишь стиснул зубы и ускорил шаг — они почти пришли. Вечером у реки было особенно тихо, даже противный стрекот цикад не забивался в уши. Даже Мей, на удивление, не спешила снова открывать рот. Они устроились рядом у берега, разобрали червей и наконец закинули удочки. Совсем замолчали. Санеми не понимал, почему ему так сложно было сосредоточиться на самой рыбалке, он то и дело искоса посматривал на Мей, которая не сводила взгляда с тихой водной глади, совсем не собираясь больше обращать на него внимание. Санеми чувствовал в этом какой-то подвох. Или же просто сидеть рядом с молчаливой Мей было слишком непривычно. — Почему ты так таскаешься со мной? На рыбалку позвала… Что, брать с собой больше было некого? — Санеми все-таки не выдержал. Все-таки придумал, каким тупым вопросом разбавить их уже начинавшую давить на уши тишину. От резкого грубого тона Мей едва не уронила удочку, дрогнула. И тут же ее уголки губ тронула улыбка. — Нет. Мегуми-чан очень просилась со мной, но я пообещала ей пойти вместе в следующий раз. Просто… Я не хотела, чтобы ты оставался один. Когда остаешься один, в голову лезут всякие гадости, а я не хочу, чтобы ты думал о плохом. Лучше… Лучше думай обо мне. — О тебе? — Санеми даже забыл скривиться. Санеми забыл, что он и так уже думал о Мей намного чаще, чем нужно было. Они снова замолчали. Каждый начал думать о своем. Каждый начал думать друг о друге — Санеми о Мей уж точно. — У тебя клюет. Санеми дернулся, резко потянул удочку на себя. Раздался всплеск и грубое чертыхание. Прозевал. — Я видел. Не говори мне больше под руку. Санеми почудился едва слышный смешок. Кровь прилила к щекам. Но больше он так ничего из себя и не выдавил — им обоим и так все было ясно. — В следующий раз повезет, у нас обычно тут хорошо ловится. — Ты меня отвлекаешь просто. Мей многозначительно хмыкнула. Санеми снова раздражился: у Мей с самого первого дня их знакомства отлично получалось портить ему настроение особо даже не стараясь — теперь же ее глумливые смешки добрались и до его несостоявшегося улова. Санеми вдруг стало обидно. — Ты и сам себя неплохо отвлекаешь. Я же вижу, ты о чем-то думаешь. — Мы пришли рыбу ловить или трепаться. — Рыба что-то не ловится. Я не против и просто посидеть. Все равно с Мегуми-чан послезавтра сюда снова приду… Санеми цокнул языком, снова принялся гипнотизировать удочку прожигающим тяжелым взглядом. Мей снова замолчала. Они просидели так еще где-то с час, каждый поймал по паре мелких рыбешек — на большее терпение Санеми уже не хватило. — Пошли домой, поздно уже, — он поднялся с насиженного места, небрежно кинул пойманную рыбу в общую корзину. Мей согласно кивнула, сонливо зевнув. — Ага. Я рыбу вам завтра потушу. Мичи-сан ее тоже любит, смотри, чтобы вперед тебя ее не уплел. — Мне не жалко. Я еще наловлю. — Вместе со мной? Санеми фыркнул в который раз за вечер, собрал удочки. Мей, чему-то невероятно довольная, побежала вперед с корзиной свежей, еще трепыхающейся рыбы. Санеми устало поплелся следом. Теперь и в его голове наконец смолкли все голоса. Остались только всплески. — Увидимся завтра, Санеми!.. — Мей махнула свободной рукой и лучезарно улыбнулась напоследок, когда они вышли к уже знакомому истоптанному полю. — Я тебя провожу, — хмуро выплюнул он, бросив на Мей выжидающий оценивающий взгляд, под которым она тут же стушевалась. — А? — Удочки с корзиной донести помогу. Темно уже, навернешься еще где-нибудь. — И мабуну тебе не потушу завтра, да… — Мей прыснула, поежилась — совсем не от холода. — Спасибо, Санеми. Тогда держи. Мей передала Санеми полупустую корзину и снова пошла вперед, что-то напевая. Санеми снова не мог разобрать, что именно. Санеми снова даже не пытался разобрать. Он шел за Мей и с каждым шагом его сердце начинало колотиться все сильнее и сильнее. Будто ее размытый тонкий силуэт должен был вот-вот пропасть в темноте ночи. Будто Санеми и правда боялся, что он пропадет. Пропадет Она. И Санеми наконец проснется — снова в своем кошмаре наяву. Но пока Мей была рядом. И пока он не собирался терять ее из виду. Не собирался снова теряться.