Глава 1

“Isn't it lovely? All alone. Heart made of glass, my mind of stone. Tear me to pieces, skin to bone. Hello, welcome home.” - Bleedingxheart (Lovely)

"Разве это не прекрасно? Быть в полном одиночестве. Сердце, словно из стекла, разум, словно из камня. Позволь мне раствориться в пустоте, оставить лишь кожу да кости. Привет, добро пожаловать домой". — Bleedingxheart (Прекрасно)

      Она обратила внимание на то, что первые две пуговицы на его белой рубашке были расстёгнуты, прежде чем осознала, кто перед ней. Весь его образ словно был взят с тщательно подобранных мудбордов в Пинтерест.       Высокий, подтянутый и мускулистый, он был одет в чёрный костюм и белоснежную рубашку. В v-образном вырезе виднелась бледная кожа шеи и груди. Галстука, конечно, не было. Идеально розовые губы, нижняя чуть полнее, сверкали. Он положил руки в карманы брюк. Чёрные туфли были начищены до безупречного блеска. Его верхняя часть спины опиралась о стену.       Так непринуждённо.       Только когда она увидела платиновые светлые волосы, уложенные в искусно созданный беспорядок, она поняла кто это. Именно в этот момент он открыл глаза и встретился с ней взглядом.       Гермиона поджала губы и одарила его кривой улыбкой. Это была одна из тех сдержанных улыбок, которые мы посылаем незнакомцам на улице, когда пересекаемся взглядами в толпе. Она могла бы пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз оказывалась в одной комнате с Драко Малфоем с тех пор, как почти двадцать лет назад он и его родители предстали перед Визенгамотом.       Он по-прежнему был богат, но его семья уже не была так популярна в обществе, как когда она впервые встретила его, когда ей было всего двенадцать. Встретиться с ним на благотворительном вечере в Мунго в этом году не входило в её планы.       Не то чтобы у неё было право осуждать его; она придумывала множество оправданий, чтобы избежать подобных мероприятий. С тех пор как два года назад её назначили Невыразимцем, ей стало гораздо проще находить причины, чтобы не ходить на вечеринки. «Ну, знаете, работа», — говорила она, пожимая плечами с невинным видом. Никто не спрашивал подробностей, потому что не мог.       Прежде чем она успела отвести взгляд от его поразительных серых глаз, он слегка приподнял подбородок, словно приветствуя её. Не успев опомниться, она кивнула ему в ответ и повернулась, чтобы найти дверь, ведущую на улицу. Порыв холодного воздуха ударил ей в лицо, и вместо того чтобы сразу трансгрессировать, она задержалась у двери, плотнее закутавшись в своё пальто.       В его облике что-то неуловимо изменилось, и Гермиона не могла понять, что именно. Может быть, он похудел с тех пор, как она видела его в последний раз? Хотя, возможно, это было не совсем подходящее сравнение. Прошло, наверное, лет пять с тех пор, когда она в последний раз видела его во «Флориш и Блотс», где он расплачивался за книгу.       Она хорошо запомнила эту встречу, потому что тогда они с Джинни ходили по магазинам, и Джинни отметила, насколько подтянутым был мужчина у прилавка, прежде чем они поняли, что это Драко Малфой. Они обе в ужасе посмотрели друг на друга, когда он повернулся, и они смогли понять кто это. Как только он вышел из магазина, они с Джинни весело рассмеялись от мысли, что пялились на его широкую спину и соблазнительную задницу.       Возможно, он немного похудел, но это не имело значения. Почему он прятался в небольшой нише в вестибюле отеля? Он выглядел усталым и измученным. Она вспомнила, как он открыл глаза и посмотрел на неё на мгновение, прежде чем поднять подбородок в знак приветствия.       Она глубоко вздохнула, словно собираясь что-то сказать холодному январскому ветру, который изо всех сил старался поймать её дыхание. Но когда она обернулась, чтобы выглянуть через двери в вестибюль, его там уже не было.       «Вот и хорошо», — подумала она. Что, по её мнению, она могла бы сказать? В последний раз она слышала его голос почти десять лет назад, на матче по квиддичу, когда Рон играл за «Летучих мышей Бэлликасла». Тогда ему предложили двухлетний контракт, и Гермиона пришла на игру, чтобы не потерять лицо после их скандального развода, произошедшего всего два месяца назад. Оглядываясь назад, она должна была лучше понять причины, когда Рон вспылил во время разговора о своих профессиональных амбициях в квиддиче и о том, как этому могло бы способствовать создание семьи.       Последней каплей стало её признание, что она на самом деле не хочет детей. Не прошло и трёх месяцев, как Рон начал встречаться с новой сотрудницей Джорджа, Мартиной, родом из Аргентины. У Мартины были тёмные шелковистые волосы и идеально чистая кожа лица, и она, казалось, никогда не уставала от квиддича и Рональда.       Когда Гермиона узнала об этом, она была в ярости. Она швырнула две тарелки и свою любимую кружку в кирпичную стену квартиры, где они жили с Роном. Затем она быстро пробормотала: «Репаро», собрала свои вещи и ушла. Оглядываясь назад, она могла бы признать, что злилась в большей степени на себя, чем на Рона. Десять лет — это слишком долго, чтобы позволять отношениям оставаться в таком состоянии. Иногда нужно уметь отпускать.       Расставание негативно повлияло на их маленькую компанию друзей, заставив каждого занять определённую позицию. Гарри выглядел особенно напряжённым, и её присутствие на матче Рона по квиддичу в команде «Летучих мышей» стало для неё способом примириться и улучшить отношения. В тот день она не испытывала ревности. Скорее, она чувствовала себя неудачницей, с её скромной работой в министерстве и отсутствием личной жизни, о которой можно было бы поговорить. В то время как у её бывшего мужа был блестящий новый контракт на работу его мечты и очаровательная девушка рядом с ним, она ощущала себя незначительной и забытой.       В тот день она чувствовала на себе множество жалостливых взглядов. Джинни просила её не обращать на это внимания, но это было нелегко, особенно после того, как «Ежедневный пророк» опубликовал фотографию, на которой она стояла в окружении друзей, выглядя задумчивой и обеспокоенной. Вскоре после того, как была сделана эта фотография, мимо прошёл Малфой. Она заметила его приближение и увидела, как он быстро оценил открывшуюся перед ним сцену. Его задумчивое выражение и жалость в глазах ясно говорили, что он правильно истолковал ситуацию.       Они не разговаривали с тех пор, как он поблагодарил её за показания в его пользу сразу после суда. Она ожидала услышать язвительный комментарий о том, что её отверг Уизли, но вместо этого он лишь коротко кивнул ей и тихо произнёс: «Грейнджер», проходя мимо группы её друзей на краю поля.       Прошло десять лет, а она до сих пор ясно помнит тот день. Особенно ей запомнился взгляд Малфоя, когда он стал свидетелем той сцены. Рон в форме «Летучих мышей Бэлликасла» обнимал Мартину за плечи, и все улыбались, за исключением Гермионы, которая стояла с края. Холодный взгляд Малфоя скользил по толпе, но его глаза смягчились, когда он встретился с ней взглядом. Он произнес её имя приглушённым голосом, как будто это было что-то сокровенное, и проскользнул мимо неё, его грудь была всего в нескольких дюймах от её плеча.       Гермиона оглянулась в вестибюль, но Драко Малфоя там уже не было. Она издала резкий, недоверчивый смешок. Возможно, это было к лучшему, что он ушёл. В конце концов, она бы просто чувствовала себя глупо, пытаясь найти причину, чтобы заговорить с ним.       Однако это не помешало ей той ночью лежать одной в постели и гадать, почему он так опирался на стену и почему его глаза выглядели такими усталыми.

***

      — Это ужасно, Невилл! — воскликнула она, заметив ожог на его шее, когда он отогнул ворот джемпера. — Разве ты не был у целителя?       Он отмахнулся от её беспокойства и продолжил есть свой обед.       — Они сказали, что для полного заживления потребуется около недели. Мазь помогает облегчить боль.       Они встречались раз в месяц за обедом в Трёх мётлах, но в половине случаев либо ей, либо Невиллу приходилось отменять встречу. Она не видела его уже два месяца и с нетерпением ждала возможности узнать, как дела у него и его жены — целительницы Иви.       Посмотрев на сомнительную рыбу с жареной картошкой на своей тарелке, она произнесла:       — И всё же, я никогда не слышала о растении, способном плеваться кислотой на такое расстоянии.       Невилл с энтузиазмом кивнул.       — Это действительно захватывающе. Наш проект по каталогизации растений и животных в Запретном лесу оказался очень успешным. Мы даже не начали исследовать потенциальное применение некоторых из этих видов. Вчера вечером я разговаривал с Иви о том, что попросил совет одобрить включение представителя Святого Мунго в наш проект. Иви сказала мне, что обсуждала эту идею с Парвати, и Парвати, кажется, проявила большой интерес. Я не утверждаю, что мы сможем решить все проблемы мира, но я думаю, что мы не должны игнорировать потенциальные возможности некоторых из этих растений. У нас пока нет средств на зельеваров, но, возможно, когда-нибудь…       Она улыбнулась ему, стараясь не обращать внимания на недоготовленную рыбу, лежащую на её тарелке. Возможно, в следующий раз стоит найти другое место для обеда.       — Это замечательно! На прошлой неделе я была на мероприятии по сбору средств для больницы Святого Мунго и слышала, как Робертс рассказывал о том, как далеко продвинулся проект. Если вам когда-нибудь понадобятся добровольцы, я с радостью помогу. Только… возможно, не стоит отправлять меня в район, где растут плотоядные растения, плюющиеся кислотой.       Невилл пожал плечами, отправляя в рот несколько картофельных кусочков.       — Я должен был догадаться. Ярко-красный цветок напоминает клыкастую герань. — Он провёл рукой по неприятному красному ожогу на ключице. — На самом деле это моя вина, а не растений.       Гермиона улыбнулась, глядя на Невилла, всегда доброго и заботливого. Он всегда ставил всех выше себя, включая растения.       — Как прошёл вечер? Иви сказала, что было весело. А Лаванда Браун так напилась, что чуть не упала Кингсли на колени. Я был очень рад, что у меня было оправдание остаться дома и присмотреть за детьми.       Она пожала плечами.       — Обычный праздничный вечер. Все эти мероприятия по сбору средств кажутся мне похожими. Лаванда наслаждалась открытым баром, но я, должно быть, ушла до того, как это произошло. Интересно, сколько пользы они могли бы принести на галеоны, которые потратили только на напитки и закуски. — Она замолчала и принялась за рыбу. На вкус она была жирной, но не в хорошем смысле этого слова. — Я видела Драко Малфоя, когда уходила. — Она затаила дыхание, ожидая, клюнет ли Невилл на наживку.       — Ага. Иви сказала, что он был там, чтобы передать крупное пожертвование отделению Януса Тикки. Она была очень взволнована, потому что этого хватит, чтобы отремонтировать всё крыло. Больше не будет одной огромной палаты, в которой лежат все пациенты. Они даже планируют оборудовать игровую комнату для детей, которые достаточно подвижны. Ничего экстравагантного. Но это будет большим улучшением.       — Почему его семья поддерживает это дело? Я думала, они жертвуют деньги Обществу охраны исторических памятников Министерства, чтобы остановить снос старых особняков.       — Я не уверен. Честно говоря, я об этом ничего не знаю. Парвати сказала Иви, что Малфой отказался от приглашения, но его родители настояли на том, чтобы он пришел. Похоже, он опоздал, а затем исчез сразу после своей речи. Возможно, они считали, что это улучшит их имидж в глазах общественности?       — Наверное, — согласилась Гермиона. Она прочистила горло. — Когда я увидела его в вестибюле, он выглядел немного измученным.       — Вы поговорили? Я не знал, что вы двое друзья, учитывая всё, что произошло…       — О, нет. Мы не разговаривали. Я просто… видела его.       Невилл медленно кивнул, и Гермиона почувствовала, что он хочет что-то сказать, но не уверен, стоит ли. Обычно, когда она молчала, Невилл в конце концов сдавался. На этот раз он продержался несколько секунд, прежде чем произнёс:       — Парвати рассказала мне, что Люциус Малфой уже несколько месяцев не покидает поместье. Каждую неделю к ним приезжает частный целитель из Болгарии.       — Он болен? — спросила Гермиона.       Невилл покачал головой.       — Никто не знает. Нарциссу Малфой тоже никто не видел. Иви не говорила об этом прямо, но у меня сложилось впечатление, что несколько месяцев назад кто-то из её отделения лечил Люциуса Малфоя, прежде чем они начали привлекать болгарского целителя.       — У тебя сложилось впечатление? — повторила Гермиона.       — Она сказала что-то о том, как он себя вёл. Она была старше нас на пару лет, поэтому я не думаю, что она когда-либо общалась с ним. Она сказала, что он был странно приветлив с персоналом. Думаю, она ожидала увидеть бугимена, учитывая то, что мы рассказывали о Малфоях и о том, что произошло во время войны.       — Но она не сказала, от чего они его лечили?       — Нет. Конфиденциальность и всё такое, понимаешь?       — Да, — согласилась Гермиона. — Конечно. — Всё это время её мысли возвращались к Драко Малфою, который выглядел измученным в вестибюле перед своей речью.       Речь, которую она пропустила. Внезапно она пожалела, что ушла так рано.

***

      Не прошло и недели, как она начала изучать дела других Невыразимцев в поисках информации о Малфоях и их загадочной болезни. Но не нашла ничего, что могло бы помочь.       Она уже попросила Гарри проверить файлы авроров. Там она обнаружила расследование, связанное с возможным налоговым мошенничеством, которое касалось сомнительных пожертвований, сделанных Люциусом Малфоем шесть лет назад. Однако это дело было передано в Министерство финансов, где решили, что пожертвования частной благотворительной организации, покрывавшей медицинские счета семей бывших пожирателей смерти, были законными. Хотя это и не выглядело идеально, но не было мошенничеством.       Кроме того, на Малфоев было подано несколько жалоб от других волшебников и ведьм, но они так и не были рассмотрены. Из этих заявлений Гермиона могла сделать вывод, что они исходили от тех, кто пострадал от Волан-де-Морта и его последователей, и, скорее всего, имели личную неприязнь к Малфоям.       Гермиона не могла понять, что она чувствует по этому поводу.       У неё было своё прошлое, связанное с Драко Малфоем, полное неприятных издёвок и жестоких насмешек в подростковом возрасте. Позже, во время войны, её пытали на полу в его гостиной на глазах у него и его семьи. Но ей и в голову не приходило сфабриковать жалобы, которые могли бы усложнить жизнь ему или его близким. Ведь действия Нарциссы и Драко много лет назад способствовали победе над Волан-де-Мортом.       Спустя ещё два дня она стояла в Комнате Разума, наблюдая за тем, как мясистые розовые мозги плавают в зелёной жидкости. Рядом с ней была Зола Каулисс, глава Невыразимцев. Величественная пожилая женщина была облачена в роскошную синюю мантию, на её носу красовались очки в форме кошачьих глаз, а седые волосы были собраны в тугой пучок на затылке.       Гермиона заметила, как Зола поджала тонкие губы, обдумывая её вопрос. Она хотела узнать, расследовал ли кто-нибудь в департаменте таинственные визиты болгарского целителя в поместье Малфоев. Гермиона не хотела поднимать эту тему, но, похоже, не могла забыть слова Невилла и выражение глаз Малфоя три недели назад на торжественном приёме.       — Это скорее задача для Офиса Авроров, не думаешь? — спросила Зола, проследив за одним из мозгов. Она сделала пометку в маленькой книжечке, парящей рядом с ней.       — Ну, да. Скорее всего. — Она всё ещё была новичком в Отделе тайн и старалась не думать о том, стоил ли Драко Малфой её карьеры.       Зола нахмурилась и наконец обратила внимание на Гермиону.       — Целитель, говоришь?       — Болгарин. У меня нет имени.       — Две недели назад в Азкабане произошла смерть. Торин Серфант расследовал это дело. Погибшим оказался Корбан Яксли. Очевидных причин смерти нет. Торин передал это дело аврорам, так как оно не соответствовало нашей юрисдикции.       Гермиона прикусила нижнюю губу, обдумывая полученную информацию.       — Он был Пожирателем смерти.       — Возможно, это совпадение, — согласился Зола. — Торин не нашёл ничего подозрительного; твоё упоминание о том, что семья Малфоев пригласила целителя, навело меня на эту мысль.       — Могу я взглянуть на дело? — спросила Гермиона у своей начальницы.       Пожилая женщина задумалась, наблюдая, как два мозга столкнулись, а затем быстро отодвинулись друг от друга в вязкой зелёной жидкости.       — Только осторожно. Если найдёшь что-нибудь интересное, передай это в офис авроров.       — Конечно, — с готовностью согласилась Гермиона.

***

      Азкабан оказался тупиком.       Тело Яксли было кремировано через два дня после его кончины. Гермиона осмотрела его камеру и обнаружила там лишь скромные пожитки. Она поговорила с охранником, который обнаружил тело, и с тем, кто в последний раз видел его живым. Оба они рассказали ей, что Яксли страдал от болезни уже довольно долгое время.       Тюремный целитель подтвердил слова охранников, сообщив Гермионе, что состояние Яксли неуклонно ухудшалось на протяжении почти десяти лет. В последние шесть месяцев он не мог двигаться и находился в коме прямо перед смертью.       Он заверил её, что в прошлом году дважды приглашал целителей из больницы Святого Мунго для консультации по делу Яксли, но никто не смог дать ответа. Когда Гермиона разыскала целителей в больнице, они также подтвердили эту историю и казались такими же равнодушными, как и остальные. Пожиратель смерти умирал медленной и, по-видимому, мучительной смертью в течение десяти лет. Он не был героем войны; он был плохим человеком, который сражался на тёмной стороне.       — Иногда они получают по заслугам, не так ли? — сказал ей целитель Портикью, пожав плечами.       Она попросила копии медицинских документов у Портикью и целителя Азкабана. Как только у неё появлялось свободное время после работы, она изучала эти записи, чтобы понять, не было ли в них чего-то необычного. Сейчас эти документы лежали в её сумке, и она забежала в аптеку за Бодроперцовым зельем и снотворным. После небольшого путешествия в Азкабан ей совсем не хотелось ворочаться с боку на бок всю ночь, хотя это было неизбежно.       Когда она потянулась за бутылкой Простоблеска, зазвенел дверной колокольчик, и она автоматически подняла голову. Гермиона резко втянула воздух, увидев искусно уложенные волосы Драко Малфоя. На нём было элегантное чёрное пальто и чёрные брюки.       «Некоторые вещи никогда не меняются», — подумала она. Он быстро оглядел магазин. Она подавила желание пригнуться и спрятаться. Возможно, ей следовало это сделать, потому что он насторожился, увидев её стоящей возле витрины с косметическими принадлежностями с синим флаконом Шелкоблеска в руке.       Не отводя глаз, он едва заметно кивнул ей в знак приветствия, прежде чем направиться к полкам с обезболивающими средствами. Она наблюдала, как он взял со второй полки баночку мази из Горького корня, затем переместился вправо и достал маленькую зелёную бутылочку. Не в силах подавить своё любопытство, она подошла к прилавку, чтобы посмотреть на полки, когда он направился к кассе. Укрепляющий эликсир. Видимо, он был очень уставшим. Или кто-то другой.       Вопреки здравому смыслу, Гермиона осторожно обошла витрину и встала в очередь позади Драко. Когда он оглянулся на неё через плечо, она натянуто улыбнулась ему.       — Малфой, — пробормотала она.       — Грейнджер, — сказал он, отворачиваясь к кассе, и двинулся вперёд.       — Я слышала, что тебя нужно поблагодарить за щедрое пожертвование в пользу отделения Януса Тикки, — сказала она ему. — Извини, я пропустила твою речь на торжественном приёме в начале этого месяца.       Он стоял к ней спиной, его плечи были напряжены.       — Ничего страшного. Просто трачу семейные деньги. Пытаюсь восстановить имидж и всё такое.       — Даже если это так, довольно великодушно с твоей стороны пожертвовать такую сумму.       Он издал неопределённый звук, который она восприняла как согласие, хотя с таким же успехом это могло быть и несогласие.       — А как поживают твои родители? — спросила она, затаив дыхание.       Он на мгновение обернулся к ней через плечо, и его ледяные глаза выражали настороженность и подозрение.       — Вполне хорошо. Как обычно. А твои?       Гермиона открыла рот, но не смогла произнести ни слова. Она не ожидала, что он спросит, и честный ответ на его вопрос не был тем, чем она была готова поделиться. Когда он повернулся, чтобы посмотреть на неё более пристально, она осознала, что её рот открывается и закрывается, не произнося ни слова. Малфой приподнял бровь, и очередь снова двинулась вперёд.       — Я… ну, я… с ними всё в порядке. Тоже. Я хочу сказать…       — Да? — спросил он, прищурив глаза. Он всё ещё выглядел измученным, но это не означало, что он не был таким же сообразительным, как всегда.       — С ними всё в порядке, — повторила она более уверенно. — На самом деле, у них всё отлично.       — Даже так?       Она издала неопределённый звук, который мог означать и да, и нет. Гермиона поделилась своим решением изменить воспоминания родителей лишь с несколькими избранными. Её поверхностных навыков было достаточно, чтобы наложить заклинание, но недостаточно, чтобы всё исправить, даже с помощью эксперта.       Она не думала, что Малфою было дело до её родителей, и за эти годы она достаточно повзрослела, чтобы его мнение не имело значения. Однако он мог бы опубликовать эту историю в Пророке или любой другой газете. Гермионе не нравилась мысль о том, что она будет читать о своих неудачах или иметь дело с осуждением, которое повлечёт за собой такое разоблачение.       — Да, — сказала она с улыбкой, которая, как она надеялась, выглядела искренней. — Чем ты занимался все эти годы, кроме того, что выписывал чеки на благотворительность?       Малфой, повернувшись лицом к прилавку, снова начал продвигаться вперёд.       — Я и не подозревал, что мы ведём светскую беседу, Грейнджер.       Она вздохнула. Конечно, он не собирался облегчать ей задачу. Она даже не была уверена, зачем вообще пытается. Она ему не нравилась, и даже если бы что-то происходило, он, вероятно, не захотел бы, чтобы она помогала. Нравился ли он ей? Скорее всего, нет.       — Ты прав, — согласилась она. — Моя ошибка.       Она встала на своё место прямо за ним и приготовилась молча ждать. А также решила прекратить своё расследование о том, были ли как-то связаны смерть Яксли и комментарий Невилла о болгарском целителе Малфоя. После нескольких неловких секунд Малфой сказал:       — У меня контракт с ККМКМ.       — О, — произнесла она, не в силах скрыть удивление в голосе. — Я… я не знала, что ты профессионально играешь в квиддич. Я, правда, не слежу за этим спортом. Что ж, это… поздравляю.       — Не следишь за квиддичем? — спросил Малфой, по-прежнему стоя к ней спиной. — Разве не тебя я видел на матче Уизли?       — Это было десять лет назад, Малфой. Сейчас он снова работает с Джорджем.       Он позволил тишине затянуться ещё на несколько секунд, прежде чем произнёс:       — Я не играю. Я — штатный целитель.       Драко Малфой мог бы сказать ей, что устроился на работу ведущим маггловского телешоу, и это удивило бы её меньше. Гермиона издала резкий, хриплый смешок.       — Целитель?       Он повернул голову и посмотрел на неё через плечо. Его профиль был довольно привлекательным. Возможно, он даже был бы красив, если бы не его грубость.       — Удивлена, Грейнджер?       — Да, немного. Никогда бы не подумала, что ты выберешь профессию целителя.       Он отвернулся от неё и подошёл к прилавку, чтобы оплатить свои покупки. Пока продавец подсчитывал стоимость, Малфой снова обернулся и сказал:       — Практически святой. Филантроп. Целитель. Спаситель Нюхлеров и котят. И всё такое.       Она улыбнулась ему с лёгкой иронией.       — Нюхлеры и котята, говоришь?       — Ну, возможно, это преувеличение. Но всё остальное — правда.       Пока Малфой расплачивался, она встала рядом с ним, чтобы видеть его лицо.       — На самом деле, я почти ничего не слышала о тебе. Ты все эти годы держался в тени.       Он взял пакет у Тома, молодого человека, который работал за прилавком в аптеке.       — Инстинкт самосохранения. Никто не хочет слышать о Малфоях, Грейнджер.       — Прошло двадцать лет.       — А ты всё нам простила? — спросил он, впервые повернувшись к ней лицом.       Она приоткрыла рот, но не смогла произнести ни слова. Простила ли она Малфоя за все те ужасные вещи, которые он сделал ей во время учебы в Хогвартсе? Смирилась ли она, что он принял Тёмную метку и в конце концов встал на сторону Волан-де-Морта? Достаточно ли она знала о нём и его жизни, чтобы решить, искупил ли он весь тот вред, который причинил? И было ли у неё право принимать такое решение? А было ли оно хоть у кого-то?       Малфой, должно быть, воспринял её молчание как ответ, потому что коротко кивнул ей и произнёс:       — Именно. — А после развернулся и вышел из магазина.       Гермиона наклонилась вперёд, его имя вертелось у неё на языке.       — Мадам? — окликнул её продавец. — Ваши покупки?       К тому времени, как она расплатилась и выбежала из аптеки, Малфой уже давно ушёл. Она решила продолжить своё расследование, чтобы… ну, она даже не знала, что именно расследует. Она была просто глупой и любопытной. Что обычно говорили ей родители, когда она не могла остановиться? Не буди лихо пока тихо.