Глава 24

«Нет никаких пяти лет, нет никаких десяти лет. Есть только эта королева, королева, королева королев. Нет ножа, потому что нет напряжения. Только это осознанное сновидение, сон». — Джеймс Блейк (Ты вообще существуешь?)

There's no five years. There's no ten years. Only this queen of, queen of, queen of queens. There's no knife, ‘cause there's no tension. Only this lucid dream, dream. — James Blake (Are You Even Real)

      Чтобы не сойти с ума, пока Драко Малфой находился в состоянии клинической смерти, Гермиона была очень занята. Она использовала не менее пяти заклинаний, которыми её обучила Иви Лонгботтом, чтобы получать уведомления о любых изменениях его здоровья. Затем она дала интервью Пророку и с нетерпением ждала, когда ей отправят финальную статью на одобрение. Два члена Визенгамота, которые пытались отстранить Эпперли от должности по своим причинам, попросили о встрече с ней, и Гермиона согласилась.       Она поделилась с ними тем, что узнала из записей целителей Азкабана, и подробно рассказала о своём разговоре с Эпперли в тот день, когда она приходила в его кабинет. Они казались довольными.       Хотя у них с Гермионой была общая цель, она не доверяла им полностью. Эти люди были больше заинтересованы в том, чтобы отстранить коррумпированного министра, чем в спасении жизней.       — У каждого из них свои мотивы, — сказала она Парвати, когда они стояли в очереди в Фортескью за мороженым через час после этой встречи.       — Несколько целителей из отделения Януса Тики сообщили, что министр Эпперли угрожал им и требовал не помогать семье Малфоев в изучении их состояния, — рассказала Парвати. — Он не уточнил, какие последствия это может повлечь. Он лишь заявил, что входит в правление больницы, и дал понять, что не будет благосклонно относиться к тем, кто оказывает помощь известным преступникам.       Гермиона с отвращением произнесла:       — Он хуже всех. Трудно поверить, что столько лет назад за него проголосовало подавляющее большинство голосов. Надеюсь, Корни Фадж и Клостерман смогут заручиться поддержкой и сместить его. Я не доверяю им полностью, но враг моего врага — мой друг.       — Пока они не окажутся такими же ужасными, — сказала Парвати, беря свою чашку с мороженым.       — Верно, — согласилась Гермиона. — Неужели так сложно найти разумного, граждански ответственного человека, который хочет стать министром?       Парвати рассмеялась:       — Ты ведь знаешь, что говорят, не так ли? Если ты хочешь стать министром, то, возможно, тебе не стоит этого делать.       Гермиона взяла свою чашку с мороженым и кивнула молодому человеку, который их обслуживал.       — Кажется, эта работа привлекает жаждущих власти волшебников, которые используют эту должность для достижения своих личных целей.       — Тебе следует баллотироваться, как только Корни и Кора — что за название для команды — сместят Эпперли специальным голосованием.       Она закатила глаза и усмехнулась этой идее.       — Я не уверена насчёт этого, Парвати. Я не подхожу на роль министра.       — Именно поэтому ты подходишь на роль министра. Или, скорее, министорки. — Парвати указала ложкой на Гермиону. — Ты без работы. Что может быть лучше, чем возглавить правительство?       — Это то, что люди делают, когда оказываются без работы?       — Это то, что ты должна сделать. Только не говори мне, что ты не думала об этом.       Гермиона рассмеялась.       — Я думала об этом, но не всерьёз. Это было бы безумием, Парвати.       — Я так не считаю. Я бы проголосовала за тебя.

***

      Она провела эту ночь в постели рядом с Драко, стараясь не обращать внимания на его неподвижное тело, которое не подавало никаких признаков жизни. Её сон был беспокойным, и она проснулась с тёмными кругами под глазами от напряжения.       Прошло уже двадцать четыре часа, и оставалось ещё тридцать. С помощью нескольких заклинаний она преобразила гостиную, покрасив стены в тёплый коричневый цвет и превратив мебель в удобные кожаные предметы. Теперь обстановка больше соответствовала эстетике его кабинета. «Пока этого достаточно», — подумала она. Ей хотелось посетить свою квартиру и снять со стен произведения искусства для его гостиной, но она сдержалась. Возможно, это было бы слишком смело, ведь они ещё не обсуждали её переезд к нему. Сердце подсказывало ей, что он не будет возражать, но разум всё ещё был настороже. Они оба уже достаточно долго жили одни, и переезд стал бы большим шагом.       После позднего обеда она заглянула к Драко, прежде чем установить защиту и аппарировать в Хогвартс. Минерва пригласила её на чай, зная, что вечером Гермионе нужно будет приготовить зелье для Драко в лаборатории. Она могла бы сказать, что её бывшая наставница хотела бы узнать об их отношениях с Драко, но в то же время старалась не переходить границы дозволенного.       — Зелье не будет эффективным, если создатель не наполнит его любовью к тому, кого оно должно оживить, — объяснила Гермиона. — Это не должен быть близкий кровный родственник, но может быть партнёр или друг. Честно говоря, это очень увлекательно, — добавила она. — Я бы с удовольствием поехала в Новую Шотландию и продолжила свои исследования.       — Как интересно, — сказала Минерва.       — Вчера я разговаривала с Корни Фаджем и Корой Клостерман. Я передала им свои записи и позволила записать интервью, в котором подробно описала своё взаимодействие с Эпперли, при условии, что они подадут петицию и разместят объявление во всех магических изданиях. В объявлении будет просьба к любому, кто хочет помочь любимому человеку, заключённому в Азкабане Пожирателю смерти, выступить с заявлением. Я считаю, что будет справедливо позволить другим облегчить их страдания.       Минерва поджала губы.       — Не думаю, что ты добьёшься большого успеха в этом, моя дорогая.       — Я согласна, — сказала Гермиона. — Но меня заверили, что это произойдёт. Честно говоря, я думаю, что они согласились только потому, что не ожидали, что найдутся желающие.       — Этих людей было нелегко полюбить, Гермиона. Они были полны ненависти и душевных травм, и многие из них были безжалостны, причиняя другим боль. Мы не можем спасти всех.       — Я знаю. Но с моей стороны было бы упущением хотя бы не попытаться.       Минерва улыбнулась Гермионе с искренней добротой.       — Ты добрая и поистине восхитительная молодая ведьма, мисс Грейнджер.       Гермиона сделала глоток чая и слегка кивнула, принимая комплимент.       — Итак, насколько я понимаю, ты здесь, чтобы приготовить зелье для мистера Малфоя? — с лёгкой улыбкой произнесла Минерва.       — Да, — подтвердила Гермиона.       — Никогда не думала, что доживу до того дня, когда вы двое полюбите друг друга.       Гермиона вздохнула.       — Половина людей считает меня какой-то легкомысленной особой, увлекающейся плохими мальчиками, а другая половина полагает, что всё это лишь уловка, чтобы привлечь к себе внимание.       Минерва усмехнулась.       — Если ты читаешь все те письма, которые получаешь, то, вероятно, у тебя не очень широкий выбор мнений. Я же, напротив, очень рада, что вы оба стали достойными взрослыми, способными распознать родственную душу. Твоя способность прощать поистине удивительна, Гермиона. Я искренне горжусь вами обоими.       Опустив голову, она пробормотала слова благодарности своей наставнице, прежде чем уйти. Ей нужно было подготовить ингредиенты и сварить зелье, пока не стало слишком поздно. Она согласилась встретиться с Нарциссой в доме Драко, чтобы поужинать и поболтать.

***

      — Это выглядит ужасно современно, — произнесла Нарцисса, обходя обеденный стол и выглядывая через дверь патио. Перед ней раскинулся небольшой внутренний дворик, где между каменными плитами пробивалась бесцветная трава.       — Да, это так, — согласилась Гермиона. — Не думаю, что ему это нравится, но, возможно, у него не было сил или желания что-то менять. Он сказал мне, что нанял дизайнера. Мне не понравилась гостиная, поэтому вчера я её покрасила. Здесь не хватает художественных работ и чего-то на стенах. И настоящей мебели, потому что я превратила самый ужасный диван, который только можно представить, во что-то сносное.       Нарцисса обняла себя руками и вздохнула, глядя на унылый внутренний дворик с пустыми вазонами.       — Я знаю, что он выбрал это место, потому что ему нужно было что-то своё. Хотя мне очень жаль. Дом кажется пустым, безжизненным в некотором смысле.       — Кабинет и спальня отражают его, — заметила Гермиона. — Возможно, когда он почувствует себя лучше, то сможет сделать остальную часть дома своей.       Повернувшись к ней лицом, Нарцисса произнесла:       — Возможно, тебе удастся убедить его отказаться от этих глупых идей о жизни в мире магглов и найти хороший дом в волшебном районе. Такой, где сможет жить домашний эльф, и который будет подключен к каминной сети, чтобы я могла его навещать. Я не прошу его вернуться в Мэнор. Я просто не хочу окончательно потерять его. Последние несколько лет я чувствовала, что моя связь с сыном была в лучшем случае слабой. Он замкнулся в себе.       — Я думаю, он через многое прошёл, — сказала Гермиона. — Он должен был найти способы справиться с этим, и один из них — прятаться от мира, который причинял ему боль.       Улыбка Нарциссы была немного натянутой.       — Да, ты права, я полагаю, — произнесла она, пододвигая стул и усаживаясь за стол. В руках она держала корзину, наполненную едой, любезно предоставленную Зиппи. Гермиона с радостью помогла ей накрыть на стол и расставить волшебным образом подогретые блюда.       После небольшой экскурсии по дому, во время которой Нарцисса провела несколько минут наедине с Драко, который всё ещё был без сознания в постели наверху, они вернулись в столовую, чтобы поужинать.       Гермиона положила себе на тарелку и принялась за еду, глядя на Нарциссу.       — Выглядит аппетитно, — сказала она ведьме.       — Он сказал, что любит тебя?       Этот прямой вопрос, казалось, возник из ниоткуда и неловко повис в воздухе между ними. Гермиона открыла рот, но не смогла сразу найти нужные слова. Наконец, она произнесла:       — Да, мы говорили об этом… до того, как он принял зелье.       Нарцисса коротко кивнула и сказала:       — Я рада это слышать.       Гермиона заёрзала на стуле, внезапно ощутив беспокойство. Нарцисса Малфой, принадлежащая к священным двадцати восьми, вышла замуж за другого представителя данной касты. Она была чистокровной до мозга костей, и её муж верил в ложные идеи о превосходстве крови, распространяемые Волан-де-Мортом. Трудно было представить, что Нарцисса не разделяла этих убеждений.       Может быть, она была недовольна тем, что её сын проводил время с магглорождённой ведьмой, которая не хотела иметь детей? Изменится ли что-то между ними теперь? Гермиона ощутила тяжесть в животе, когда подумала о том, что Нарцисса больше не посмотрит на неё с благосклонностью.       — Вы… вы возражаете против того, чтобы мы с Драко продолжали отношения? — спросила она, внимательно наблюдая за Нарциссой.       Ведьма подняла на неё слегка шокированный взгляд.       — Нет, ни в коем случае. Как ты могла такое подумать, Гермиона?       — Вы просто казались… недовольной его выбором.       — Да, его решением жить вдали от нашего мира. Но не решением быть с тобой, моя дорогая. — Нарцисса отложила вилку. — Я хотела поговорить с тобой той ночью, когда Люциус очнулся. Всё произошло так быстро, и вы с Драко почти сразу же ушли, как только ты сказала, что поможешь ему с зельем. Я всегда буду тебе благодарна, Гермиона. Ты спасла моего мужа и сына от верной смерти. Это то, за что я никогда не смогу отплатить.       — Вы не должны мне ничего. Я сделала это не ради благодарности.       — Я знаю, — сказала Нарцисса с нежной улыбкой, в глазах которой стояли непролитые слёзы. — Именно это делает тебя ещё более замечательной.       Гермиона рассмеялась, и в её смехе смешались смущение и облегчение.       — Я не святая. Я люблю вашего сына и не хотела его потерять.       — Это было не так, когда ты начала разбираться в ситуации ещё до того, как он попросил тебя о помощи, — сказала Нарцисса, глядя на Гермиону с улыбкой. — Драко рассказал мне, что ты пришла к нему с пониманием происходящего, даже если не знала всех деталей. — Она откинулась на спинку стула и продолжила: — Но мне очень приятно осознавать, что ты любишь его. Я могу быть предвзятой, но я думаю, что он заслуживает той любви, которую ты ему даришь.       Гермиона проглотила комок в горле.       — Я сделаю всё, что в моих силах, — произнесла она.       Нарцисса прочистила горло, вздёрнула подбородок и смахнула слёзы.       — И даже если однажды вы двое решите, что у вас ничего не получится, я всё равно буду думать о тебе как о дочери, которой у меня никогда не было. Я испытываю к тебе глубочайшее уважение, Гермиона.       Это признание заставило Гермиону прослезиться. Когда она моргнула, две крупные слезы скатились по её щекам.       — Это так много значит для меня, — сказала она, тяжело вздохнув. — Не знаю, говорил ли вам Драко, но во время войны я применила заклинание памяти к своим родителям, чтобы защитить их. Я стёрла себя из их памяти и отправила в Австралию. Позже я пыталась исправить это, но не смогла. Первоначальное заклинание было наложено недостаточно тщательно и умело, чтобы его отмена могла пройти без значительного ущерба для их психики.       Нарцисса опустила подбородок на грудь и закрыла глаза.       — Я не знала об этом. Мне так жаль, моя дорогая.       — Они всё ещё живут там, но они меня не знают.       Наконец, старшая ведьма подняла глаза и, протянув руку через стол, взяла Гермиону за руку. Она крепко сжала её и произнесла:       — Я бы хотела сделать что-то большее для тебя. Пожалуйста, знай, что если бы это было в моей власти, я бы это сделала. Ты не должна была делать такой выбор.       Гермиона кивнула, и по её лицу снова потекли слёзы. До этого момента она не осознавала, насколько ей необходимо было услышать эти слова от кого-то, кто находился по другую сторону войны.       — Спасибо.       Нарцисса ещё раз крепко сжала руку Гермионы, прежде чем отстраниться и осторожно промокнуть салфеткой уголки глаз. Гермиона тем временем провела ладонями по щекам, вытирая слёзы.       — Ну что ж, ничего не поделаешь, — сказала Нарцисса. — Тебе просто придётся выйти замуж за моего сына и стать моей невесткой.       Гермиона рассмеялась над этим абсурдным заявлением, произнесённым так, будто это был самый рациональный и практичный вариант.       — Может быть, нам стоит посоветоваться с вашим сыном?       — Ццц! Он знает, что для него лучше. С ним не будет проблем. — Ухмылка на лице Нарциссы напомнила Гермионе ту, что появлялась на лице Драко, когда он игриво поддразнивал её. — Я пришла сюда не только для того, чтобы говорить о нём. Я пришла спросить о твоих планах на будущее.       — Будущее? Кажется, вы обручили нас с Драко, и на этом всё.       — Помимо Драко, — сказала Нарцисса. — Я знаю, что ты потеряла свою карьеру в погоне за лекарством для моей семьи. Я хотел бы знать, куда ты решила пойти дальше.       Гермиона покачала головой.       — Откровенно говоря, я не знаю. У меня есть некоторые сбережения, которых хватит на ближайшие несколько месяцев. Однако я не планирую возвращаться в Министерство магии, — усмехнулась она. —Хотя Парвати Патил убеждена, что я должна баллотироваться на пост министра.       — Тебе стоит рассмотреть такую возможность, — сказала Нарцисса.       Гермиона рассмеялась.       — Я пошутила.       — А я нет.       — Я не уверена, что подхожу для этой работы.       — Я не могу представить никого лучше тебя. Но, честно говоря, я могу назвать немало тех, кто был бы гораздо хуже. Если ты все же решишься заняться политикой, Гермиона, я была бы очень заинтересована в том, чтобы сделать щедрое пожертвование в фонд твоей предвыборной кампании, — с улыбкой произнесла Нарцисса. — Очень щедрое.       Гермиона отмахнулась от предложения.       — Не говорите глупостей.       — И если ты решишь направить свои усилия в другое русло, я надеюсь, ты позволишь мне стать инвестором в твоих начинаниях, какими бы они ни были.       Гермиона открыла и закрыла рот.       — Я… я, э-э… вы же не серьёзно?       — Я совершенно серьёзно, моя дорогая. Я не сомневаюсь, что всё, за что ты возьмёшься, будет успешным. Ты окажешь мне услугу, поверь. Поэтому, когда будешь рассматривать варианты, не забывай о моем предложении.       Гермиона чуть было не отказала Нарциссе, но, увидев решительное выражение лица ведьмы, передумала. Она кивнула в знак согласия.       После ужина они поднялись наверх, чтобы Нарцисса могла немного посидеть с сыном. Гермиона наблюдала, как ведьма нежно приглаживает его волосы и поправляет одеяло на безжизненном теле.       — Когда ты дашь ему зелье?       — Утром. Сразу после десяти. — вздохнула Гермиона. — Я знаю, что прошло всего два дня с тех пор, как он принял зелье, но мне кажется, что прошла целая вечность.       Нарцисса встала и подошла к Гермионе, чтобы взять её за руку.       — Ты скажешь мне, когда он очнётся?       — Конечно.       — Ты веришь, что это сработает?       — Да. У меня нет причин не верить.       Старшая ведьма кивнула и сжала руку Гермионы.       — Возможно, через несколько дней, когда они почувствуют себя лучше, мы сможем поужинать вчетвером. Зиппи будет очень рада.       — Я бы тоже этого хотела, — ответила Гермиона.

***

      Она провела ночь рядом с ним, желая, чтобы разговор был не односторонним. Её сон был прерывистым и беспокойным, особенно с приближением рассвета. Всякий раз, когда она погружалась в сон, её разум, казалось, возвращался к туманному сну, наполненному тревогой. Она не могла вспомнить его подробности, когда проснулась, но, казалось, он ждал её там, когда она снова погружалась в небытие.       Сразу после семи часов утра она спустилась вниз и заварила чашку чая. Она выпила её, стоя на кухне, в перерывах между хождениями по комнате. Каждые пять минут она поглядывала на часы, желая ускорить время. Она попыталась почитать что-нибудь из книг в его библиотеке, но не могла сосредоточиться. Однако она обнаружила, что Драко любит маггловские научно-фантастические романы. Она нашла произведения Филипа К. Дика, Октавии Батлер, Роберта Хайнлайна, Иэна Бэнкса, Марты Уэллс, Луи Сисина и Блейка Крауча. Она также была удивлена, обнаружив все книги из серии Аргос Дорис Лессинг Канопус.       Самыми любимыми и часто читаемыми — по крайней мере, судя по потёртости обложек — были четыре книги Джина Вулфа «Книга нового солнца». Она прочитала их, когда ей было за двадцать, и вспомнила, что в них рассказывалось о презираемом палаче, который бродит по умирающей Земле в далёком будущем.       Гермиона провела большим пальцем по обложке первого тома, размышляя, почему Драко эта история заинтересовала больше, чем другие. Это была увлекательная история, основанная на идеях более ранних научно-фантастических произведений и развивающая их так, что они могли бы стать источником вдохновения для будущих писателей. Гермиона горько улыбнулась, рассматривая главного. Он был человеком, родившимся в порочном и ужасном мире, но который пытался стать лучше.       Она открыла книгу и, придерживая большим пальцем края страниц, начала перелистывать текст. Он использовал жёлтый маркер, чтобы отметить несколько отрывков. Она остановилась на одном из них, который находился в первой половине книги. Ей было интересно узнать, что именно он нашёл в этом отрывке заслуживающим внимания.       «Мы полагаем, что изобретаем символы. Истина же в том, что они изобретают нас; мы — их создания, сформированные их жёсткими, определяющими гранями. Когда солдаты приносят присягу, им вручается монета — асими с профилем Автарха. Принятие этой монеты означает принятие особых обязанностей и тягот военной жизни — с этого момента они становятся солдатами, хотя могут ничего не знать об обращении с оружием. Я тогда этого не знал, но глубоко ошибочно полагать, что мы должны осознавать такие вещи, чтобы они влияли на нас; на самом деле верить в это — значит верить в самую низменную и суеверную разновидность магии. Только начинающий колдун верит в действенность чистого знания; разумные люди знают, что вещи действуют сами по себе или не действуют вовсе».       Гермиона бережно закрыла роман и с нежностью вернула его на полку. Поднимаясь по лестнице, она с сожалением думала о том, что их пути не пересеклись много лет назад. Когда она вошла в его спальню, ей показалось, что тогда просто жизнь ещё не превратила его в совершенное лезвие, способное проникнуть в самую глубину её души и познать её всю. Возможно, ей потребовалось столько времени, чтобы обрести необходимый взгляд на мир, чтобы узнать его и отказаться от вещей, которые когда-то казались важными, таких как бесперспективная работа Невыразимцем.       Конечно, он был там, где она его оставила — неподвижный и словно бы мертвый, лишь слабый отблеск жизни пробивался из-под его оболочки. Она занялась уборкой спальни и ванной комнаты. Это не заняло много времени, и последний час она провела, сидя на кровати, скрестив ноги, и размышляя о своём будущем.       Хотелось надеяться, что в нём будет и он. Хотелось верить, что он сможет научиться принимать дружбу её друзей. Хотелось верить, что она сама найдёт своё место в жизни. Гермиона никогда не думала, что на четвёртом десятке ей будет интересно, кем она хочет стать, когда вырастет.       Она вспомнила свой разговор с Парвати. Ей никогда не была интересна работа главы Министерства, и она даже не думала, что сможет с ней справиться. Возможно, Парвати была права; возможно, никто из тех, кто стремился занять эту должность, не подходил для этой работы. Эпперли ошибался, и у неё было чувство, что Корни Фадж и Кора Клостерман тоже были бы неправы.       Гермиона попыталась поставить себя на их место. В волшебном мире так много проблем, связанных с бюрократией и устаревшими законами. Столько возможностей для улучшения! Вместо того чтобы чувствовать себя подавленной и уставшей, идея о том, чтобы добиваться улучшения законов и справедливого обращения, придала ей сил. Это напомнило ей о том, как она выступала в Хогвартсе за благополучие домашних эльфов.       — Сумасшедшая, — пробормотала она себе под нос, серьёзно размышляя о том, не стоит ли ей посвятить свои усилия политике. Это было бы нелегко, особенно если бы она держала Драко Малфоя за руку во время этого. Но в глубине души она знала, что если люди узнают его лучше, они научатся ценить его.       Она отложила эту идею на потом. Сначала она хотела поговорить с ним об этом и узнать его мнение, прежде чем принимать какое-либо решение.       Последние пять минут показались ей вечностью, и она не отрывала взгляда от своих часов, стрелка которых ритмично двигалась вперёд.       — Пожалуйста, работайте, — прошептала она в тишине комнаты. — Пожалуйста.       Гермиона подползла к Драко и без особого труда приподняла его, пока он не сел и не прислонился спиной к ней. Она расположила свои ноги по обе стороны от него и положила его голову себе на плечо. С замиранием сердца она взяла с прикроватного столика бутылек с зельем смерти и откупорила его. От осознания того, что она собирается дать ему вещество, которое его убьёт, у неё скрутило желудок. Тыльной стороной свободной руки она вытерла слёзы, которые катились по её щекам.       — Пожалуйста, — прошептала она вселенной, прежде чем осторожно влить зелье в его приоткрытые губы.       Но ничего не произошло. В слепой панике она схватила палочку и произнесла диагностическое заклинание, которому он научил её, когда они осматривали его отца. Ничего. Он был мёртв. Теперь он действительно умер.       Тихий всхлип вырвался из её груди, когда она взглянула на часы. Сколько времени потребовалось Люциусу, чтобы метка исчезла? Пять минут? Десять? Она вспомнила, как они ждали несколько минут после исчезновения Метки, прежде чем вернуть его к жизни. Было бы разумно поступить так же и с Драко, но её сердце уже отчаянно жаждало увидеть, как второе зелье начинает действовать.       Боясь взглянуть на его руку, она покачивала их тела взад-вперёд на кровати. Через пять минут она задержала дыхание и осторожно приподняла его левое предплечье. Ожидая увидеть чёрное чудовище с пятнами и шрамами под кожей, она с облегчением рассмеялась, когда обнаружила, что оно почти исчезло. Всего через пару минут на его руке остались лишь шрамы, которые он сам себе нанёс в моменты отчаяния и ненависти к себе.       Его тело было ледяным, и она подождала ещё десять минут, прежде чем, дрожа, потянулась за золотистым зельем. Если раньше у неё и были сомнения в искренности своей любви к нему, то они рассеялись в тот момент, когда накануне вечером она перелила блестящую, переливающуюся жидкость из котла в пустой стеклянный бутылёк. Зелье словно излучало собственный свет.       Соблюдая предельную осторожность, она поднесла флакон к его посиневшим губам и медленно влила отвар в рот. Когда жидкость начала стекать по подбородку, она остановилась и позволила силе тяжести и зелью сделать своё дело. Всё это время она задерживала дыхание, держа одну руку на его горле и желая, чтобы оно сжалось. Когда она снова влила жидкость ему в рот, то, наконец, почувствовала лёгкое движение мышц на его горле.       — Давай, Малфой, — прошептала она, опустошая бутылёк, когда почувствовала, что он выпил остатки. — Я очень устала от разговоров с самой собой. Мне нужно, чтобы ты вернулся.       Пустой флакон упал на пол, и он, задыхаясь, наклонился вперёд. Гермиона была готова к этому, помня о конвульсиях Люциуса, когда они приводили его в чувство. Она обняла его за плечи и, сидя за его спиной, обвила его бёдра своими голыми ногами. Его тело дёрнулось, и она крепко прижалась к нему.       Самый страшный момент длился всего несколько секунд, а затем он прижался спиной к ней, и дрожь его перешла в лёгкое подрагивание. Через пять минут он лежал в её объятиях, глубоко и ровно дыша. Его кожа тоже потеплела под её прикосновениями.       Гермиона не могла сдержать слёз облегчения, уткнувшись лицом в его волосы. Она была готова ждать часами, как Нарцисса ждала пробуждения Люциуса, но Драко проснулся всего через полчаса. Она поняла, что он пришёл в себя, когда почувствовала изменение в его дыхании. Он нежно провел руками по её обнажённым ногам, которые всё ещё обнимали его.       — Эй, — прошептала она.       Его голос был хриплым, когда он попытался заговорить. Драко кашлянул и прочистил горло.       — Мерлин, я надеюсь, ты голая. Это был бы очень приятный способ воскреснуть из мертвых.       Она рассмеялась громче, чем обычно, потому что была переполнена счастьем от того, что он вернулся целым и невредимым.       — На мне одна из твоих рубашек и трусики, которые я выбрала, представляя тебя.       — Представляя меня? Я не надену твои трусики, Грейнджер.       Гермиона ущипнула его за грудь.       — Ты знаешь, что я имела в виду. Они для твоего удовольствия.       — Я бы предпочёл, чтобы ты была голой, — ответил он, поворачивая голову, чтобы посмотреть на неё.       — Принято к сведению, — ответила она.       Когда она наклонилась, чтобы поцеловать его, он отвернулся.       — Утреннее дыхание. Дай мне почистить зубы.       Он осторожно встал и направился в ванную, чувствуя, как затекли мышцы от долгого бездействия. Она перебралась на свою сторону кровати и свернулась калачиком, охваченная беспокойством и сомнениями. Что, если это всё, чего он от неё хочет? Что, если будущее, о котором она мечтала с ним, никогда не сбудется?       Он вернулся в спальню и подполз к ней, чтобы лечь рядом.       — Так на чём мы остановились? — прошептал он, притягивая её к себе и просовывая ногу между её ног. Когда она ахнула, он крепко поцеловал её в губы. Не было никаких предварительных ласк. Его язык скользнул в её рот и заставил её последовать за ним, пока он не начал посасывать кончик её языка, прежде чем прикусить её нижнюю губу.       — Драко, — простонала она, выгибаясь ему навстречу.       — Ты скучала по мне? — спросил он, нежно убирая волосы с её лица.       — Да, — произнесла она, и не успела договорить, как он снова поцеловал её. — Знаешь, — сказала ему Гермиона, — на мгновение я испугалась, что ты больше не хочешь меня после того, как я спасла тебя.       — Не говори глупостей, — ответил он, переворачивая её на спину и целуя, одновременно запуская руку под футболку для квиддича, которую она украла из его комода. — Я собираюсь провести остаток своей жизни, благодаря тебя и восхищаясь твоим блестящим умом и соблазнительными трусиками.       — Успокойся, мальчик на побегушках. Ты только что вернулся к жизни. Не думаю, что тебе нужно перенапрягаться.       Он застонал, проводя пальцами по одному из её сосков.       — Ты не можешь ожидать, что я буду хорошо себя вести, когда ты в моей постели в моей футболке. — Поцеловав её ещё раз, он заглянул ей в глаза. — Ты знала, что я боялся, что после этого мы с тобой расстанемся?       Она тихо рассмеялась.       — Не говори глупостей, — произнесла она, передразнивая его. — Я не думаю, что когда-нибудь смогу расстаться с тобой.       Драко нежно провёл рукой по её телу, остановившись на самом сокровенном месте. Она, ахнув от приятного ощущения, улыбнулась ему, когда он с удивлением уставился на неё.       — Что это, мисс Грейнджер? — спросил он с игривым видом.       — Трусики с вырезом. Тебе нравится?       Он осторожно просунул средний палец в разрез на трусиках, чтобы прикоснуться к ней. Затем он добавил безымянный палец.       — Блядь, Гермиона, — простонал он, — ты не можешь носить такое и не ожидать, что я захочу войти в тебя, даже если это убьёт меня во второй раз.       Она, застонав, закрыла глаза, наслаждаясь его прикосновениями.       — Давай ограничимся одной смертью в день, пожалуйста, — попросила она.       — Как ты относишься к тому, чтобы надеть эти трусики, юбку и выйти в общественное место? Мы могли бы дать Рите Скитер отличный материал для статьи.       Прежде чем она успела ответить, он поцеловал её. К тому времени, как он отстранился, чтобы перевести дыхание, она уже забыла, что собиралась сказать. Однако, как ни странно, ей нравилась эта идея.       Гермиона сжала его бицепс, когда он, используя свою руку, доводил её до оргазма. За удивительно короткое время он стал настоящим мастером в этом искусстве. Она подозревала, что это благодаря его способности внимательным наблюдать, он не пропускал ни единого вздоха или стона, которые он вызывал у неё.       — Мне нужно, чтобы ты кончила для меня, потому что я не смогу контролировать себя, когда войду в тебя. Я так возбуждён из-за тебя прямо сейчас. Четыре толчка, и я заполню тебя, Грейнджер. Ты такая тугая, что я не смогу сдержаться. Не могу дождаться, когда почувствую, как ты обхватываешь мой член, как гребаная перчатка, и мне даже не нужно снимать с тебя трусики для этого. Какая же ты непослушная девочка.       Он точно знал, что говорил, когда произносил эти непристойности. Она приподняла бёдра и вскрикнула, когда достигла кульминации. Всё ещё сжимая его пальцы, она стонала его имя, когда он одним толчком вошёл в неё.       — О, блядь, — простонал он. Гермиона не была уверена, насколько точной оказалась его догадка о четырёх ударах, но даже если он сделал больше, то не намного.       Гермиона с удовольствием ощущала, как он рухнул на неё, позволяя нежным поглаживаниям по спине и плечам успокоить его, пока он восстанавливал дыхание.       — Значит, тебе нравятся эти трусики?       Он рассмеялся и обнял её. Гермиона позволила ему перевернуть их на бок, лицом друг к другу.       — Десять из десяти. Никогда бы не подумал, что у тебя есть такие в гардеробе.       — Я купила их много лет назад, когда снова начала ходить на свидания, но никогда не надевала. Подумала, что было бы забавно посмотреть, сработают ли они.       Он поцеловал её в лоб, а затем в губы.       — О, они работают отлично.       Она прижалась к нему, когда он закинул свою ногу на её, чтобы притянуть ближе.       — Ты, должно быть, устал, — прошептала Гермиона.       — Я буду спать как убитый этой ночью, но чувствую себя лучше, чем когда-либо за долгое время.       — Ты видел свою руку?       — Ммм, — подтвердил он, обхватив её подбородок одной рукой. — Я видел, когда чистил зубы. Не могу поверить, что ты это сделала. Ты просто чудо, Грейнджер. Я не шутил, когда говорил, что собираюсь провести остаток своей жизни, благодаря тебя.       — О, тише. Ты не обязан меня благодарить.       — Я хочу, — ответил он, осыпая её лицо нежными поцелуями.       Она удовлетворённо вздохнула и прижалась носом к его груди, вдыхая его запах и ощущая тепло его тела, которое говорило ей, что он всё ещё жив.       — Эй, — прошептал он, приподнимая её подбородок указательным и большим пальцами, чтобы она могла смотреть на него снизу вверх.       — Что? — спросила Гермиона, улыбаясь ему.       Вокруг его глаз появились морщинки, когда он слегка улыбнулся ей. Его голос был мягким и интимным, когда он сказал:       — Женщина, я в ужасе. Почему дом дрожит?       Гермиона открыла рот, но не смогла произнести ни слова. Она сразу же узнала строку из сборника стихов. Это был конец стихотворения Риты Энн Хиггинс о поиске мужчины, который будет любить её по-настоящему и будет стоить всех её усилий и времени.       С хриплым, недоверчивым смешком, Гермиона наклонилась и поцеловала его в губы.       Когда она отстранилась после этого долгого прикосновения, то сказала:       — Я тоже тебя люблю.