Глава 23

«В любви нелегко признаться, но я не стыжусь этого чувства. Любовь — это не проявление слабости. Если вы ощущаете, как она охватывает вас, не стоит стыдиться этого». — Парамор (лжец)

Love is not an easy thing to admit, but I'm not ashamed of it. Love is not a weakening. If you feel it rushing in, don't be ashamed of it. — Paramore (Liar)

      Диагностическое заклинание, которое Драко наложил на своего отца, показало, что тот был на грани жизни и смерти под тяжестью выпитого зелья. Если бы Гермиона не знала, она бы подумала, что волшебник уже покинул этот мир. Его грудь не поднималась, тело было холодным на ощупь, а конечности казались тяжёлыми и скованными. Он находился под воздействием зелья уже пятьдесят три часа — не совсем шестьдесят, но всё же лучше, чем сорок. Они знали, что Метка исчезнет только через некоторое время после следующего шага.       — Решать тебе, — сказала Гермиона Драко. — Я не целитель. Если ты думаешь, что он сможет продержаться ещё час или два, то это будет лучшим вариантом. Если мы не хотим потерять его до того, как сможем проконтролировать смерть, то нам следует надеяться на лучшее и действовать немедленно.       Драко посмотрел в другой конец комнаты, где на краешке плюшевого кресла сидела его мать.       — Мама?       — Я доверяю твоему решению, Драко. Из нас троих ты лучше всех подходишь для того, чтобы сделать этот выбор. Я бы никогда не стала винить тебя, что бы ни случилось.       Костяшки пальцев Нарциссы побелели, когда она сжала кулаки.       На прикроватном столике стояли два зелья, зелье смерти и зелье оживления. Первое было тёмно-коричневым, почти чёрным, и имело запах серы. Второе — ярко-золотое, переливающееся, словно живое. Гермиона никогда раньше не видела ничего подобного. Оба зелья были в небольших бутылочках, вмещавших по одной дозе. Гермиона поставила оба на стол рядом с Нарциссой на случай, если что-то пойдёт не так.       Они вернулись из Хогвартса с зельями как раз перед ужином. Нарциссе не составило труда следовать указаниям Слизнорта, которые он давал ей, следуя древнему шотландскому тексту. Однако Гермиона заметила, что ведьма нервничала, судя по дрожащей руке, помешивающей зелье в котле.       У всех не было особого аппетита, и они сидели в спальне Люциуса. Каждый был настолько погружен в свои мысли, что, казалось, не мог поддерживать разговор, кроме тихого бормотания о его состоянии. Драко наблюдал за своим отцом, и в его глазах читались смятение и тревога.       Драко подошёл и встал рядом с Гермионой у окна. Когда она посмотрела ему в лицо, то увидела на нём неуверенность и беспокойство. Ей хотелось бы снять часть этого бремени с его плеч, но она не имела права взваливать его на свои.       — Я думаю, нам нужно что-то предпринять сейчас, — прошептал он, поворачиваясь спиной к матери и понижая голос. — Он может умереть в любой момент, и тогда всё будет напрасно.       — Я согласна, — сказала она, положив руку ему на грудь.       — Спасибо, — прошептал Драко, наклоняя голову, чтобы нежно поцеловать её в губы. Гермиона на мгновение сжала в кулаке его джемпер, а затем отпустила, вспомнив, что его мать сидит в другом конце комнаты и, без сомнения, видела, что он сделал.       Гермиона наблюдала за ним, пока он, отвернувшись, шёл к прикроватному столику. Прежде чем он успел коснуться бутыльков, Нарцисса поднялась со своего места и сказала:       — Я сделаю это.       — Мама, ты не должна…       — Я сделаю это, Драко.       Она прошла между ним и кроватью, взяв в руки тёмную жидкость. Затем присела на край кровати рядом с мужем и нежно убрала волосы с его лица. Этот интимный жест был полон любви.       Гермиона, стараясь не мешать, отвернулась. Хотя они с Нарциссой сблизились за последние пару месяцев, она не считала себя вправе вмешиваться в такой личный момент.       Вместо этого она уставилась на своё отражение в тёмном окне. На часах была почти полночь, и в свете молодой луны окрестности поместья казались чёрными как смоль. Она услышала шарканье ног и тихое всхлипывание Нарциссы. Закрыв глаза, Гермиона почувствовала, как две слезинки скатились по её щекам.       — Подожди минутку, мама. — Голос Драко был мягким, в нём звучала доброта, которую она до недавнего времени не ожидала от него услышать.       «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста», — повторяла Гермиона в голове снова и снова. Она не хотела, чтобы он потерял своего отца. Она не желала, чтобы Нарцисса лишилась своего мужа. И она не была уверена, как сможет пережить потерю Драко, если это не сработает, и однажды она окажется у его смертного одра.       Как он смог стать для неё таким близким за столь короткое время? Казалось, жизнь разделила их на две части, которые теперь так легко соединились друг с другом.       Секунды пролетали, но ей казалось, что они тянутся бесконечно. Она открыла глаза и снова взглянула на своё отражение в окне. Сколько времени прошло? Две минуты? Пять? Пятнадцать? Она закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на подсчёте.       Было известно, что зелье действует в течение часа после смерти. Нарцисса приняла решение не возвращать его к жизни, если к концу этого часа на его руке останется Тёмная метка. Она сказала, что не может больше видеть, как он страдает.       Таким образом, сегодня ночью он либо выживет, либо умрет. Гермиона вновь и вновь прокручивала в голове уравнения арифмантики, чтобы не запутаться. Она слышала тихие голоса матери и сына за своей спиной, но не могла разобрать их слов. Она старалась оставить их наедине.       Гермиона была так поглощена своими мыслями и переживаниями, что рука Драко, обвившаяся вокруг её талии, стала для неё полной неожиданностью. Она ахнула и схватила его за предплечье в том месте, где оно касалось её живота. Его прикосновение было твёрдым, но нежным.       — Иди посмотри, — прошептал он ей на ухо.       Она ощутила, как страх сжимается у неё в груди, когда, повернувшись, вырвалась из его объятий. Нарцисса сидела на краю кровати, опустив голову, и не произносила ни слова. Гермионе казалось, что она находится под водой, окружающий мир словно приглушен, а сопротивление делает её движения медленными и тяжёлыми.       Люциус выглядел так же, как и несколько минут назад. Его кожа была бледной и болезненной, а на лице застыло мертвое выражение. Его левая рука была крепко сжата в руке Нарциссы. Гермиона опустила взгляд на его обнаженное предплечье, и в этот момент Драко обнял её правой рукой, притягивая к себе. Тёмная метка, которая так резко выделялась на бледной коже, стала светло-серой, словно татуировка десятилетней давности. Именно тогда Гермиона осознала, что глаза Нарциссы были открыты; она пристально смотрела на Метку.       Широко раскрыв глаза, Гермиона наблюдала, как Метка постепенно исчезает. Ещё через минуту она стала настолько слабой, что её едва можно было различить. Она выдохнула, когда Драко, нежно поцеловав её за ухом, положил подбородок ей на плечо. В ответ она сжала его предплечье, которым он её обнимал.       Ещё минута — и предплечье Люциуса стало чистым. Метка, которую они считали неизменной, просто исчезла.       Не отпуская руку мужа, Нарцисса повернула голову, чтобы посмотреть на Гермиону. Её глаза были полны невыплаканных слез. Её муж лежал там, мёртвый. Хотя Люциус не был святым и совершал ужасные поступки в своей жизни, Гермиона хорошо узнала Нарциссу и могла понять часть её боли теперь, когда её вторая половинка была мертва.       — Как долго? — спросила её Нарцисса.       Гермиона сразу поняла, о чём спрашивает Нарцисса. Когда им следует дать зелье для оживления? Они не обсуждали это заранее. Им нужно было убедиться, что Метка действительно исчезнет, но они должны были привести его в чувство в течение часа. Ожидание в течение целого часа казалось ей равносильным катастрофе и даже жестоким, когда она осознавала, что им придётся сидеть рядом с его безжизненным телом, не зная, сработает ли их последний шаг.       — Я не знаю, Нарцисса, — прошептала она. Драко уткнулся носом в её волосы, медленно вдыхая и выдыхая. Тепло его дыхания одновременно отвлекало и успокаивало. — Возможно, мы могли бы подождать ещё несколько минут. Не час, а пять или десять минут. На всякий случай.       Женщина кивнула.       — Да, конечно, — сказала она, не отпуская руку Люциуса.       Гермиона нежно погладила Драко по затылку, когда он вновь положил голову ей на плечо.       — Спасибо, — прошептал он ей на ухо.       — Не стоит меня благодарить пока. Мы не знаем, поможет ли зелье.       — В любом случае, спасибо тебе. — Его голос был едва слышен, но полон нежности.       Они простояли в тишине долгих десять минут, и Гермиона отсчитывала время, глядя на свои наручные часы. Все это время Драко крепко обнимал её за плечи. В 12:27 она кивнула Нарциссе и стала наблюдать, как женщина откупорила бутылку с блестящей золотистой жидкостью. Она осторожно поднесла её к посиневшим губам Люциуса, и по мере того как ведьма его вливала, жидкость переливалась и тонкими струйками вытекала из уголков его рта. Все трое затаили дыхание, когда она немного замедлила свой темп.       Это не сработает. Гермиона ощутила свинцовую тяжесть в животе. Она допустила ошибку, не учла чего-то важного. Она снова потерпела неудачу. Приняв поспешное решение, теперь ей предстоит столкнуться с последствиями своего провала. Только на этот раз она лишила кого-то другого отца, не только себя. Рука Драко всё ещё крепко обнимала её. Она чувствовала его ровное дыхание за своей спиной, которое щекотало волосы у её уха. Закрыв глаза, она наслаждалась ощущением его присутствия, пока оно не исчезло. Что, если он больше не сможет смотреть на неё, зная, что она сварила зелье, которое убило его отца?       Когда Гермиона открыла глаза, она сначала подумала, что ей показалось. Она могла поклясться, что видела, как дёрнулось горло Люциуса. Прежде чем задать свой вопрос, она сосредоточилась на нём, ожидая каких-либо признаков жизни. И снова это лёгкое движение мускулов.       Нарцисса подняла голову и встретилась взглядом с Драко. Флакон был пуст, а на подушке виднелись два золотисто-жёлтых пятна — следы разлившегося зелья. Она выглядела смирившейся, убитой горем и опустошённой.       — Ему будет лучше, мама, — прошептал Драко, всё ещё обнимая её.       Нарцисса кивнула, стараясь сохранить самообладание.       Гермиона наклонилась вперёд, заметив более заметное движение, которое выглядело так, будто Люциус пытался сглотнуть.       — Что? — спросил Драко.       Прежде чем она успела что-либо сказать, Люциус широко раскрыл рот и с трудом прерывисто вдохнул, словно только что вынырнул на поверхность после долгого пребывания под водой. Нарцисса резко обернулась и схватила его за руки, когда он забился в конвульсиях и упал обратно на кровать. Драко отпустил её, чтобы забраться на кровать и помочь матери удержать волшебника.       Судороги были недолгими, быстро сменившись дёрганьем, а затем лёгкой дрожью. Всё внимание Гермионы было сосредоточено на его груди, которая поднималась и опускалась при каждом вдохе.       Он дышал.       Гермиона сделала несколько неуверенных шагов назад и рухнула в кресло, в котором Нарцисса сидела ранее этим вечером. Нарцисса и Драко шептали Люциусу, прося его проснуться и умоляя услышать их. Он не отвечал, но дрожь постепенно утихла, и вскоре он уже спокойно лежал на кровати с балдахином, дыша глубоко и ровно, словно дремал.       Драко, вооружившись палочкой, стал произносить одно диагностическое заклинание за другим, проверяя жизненно важные органы и выискивая признаки болезни.       — Ничего, — сказал он матери. — Всё в порядке. Он просто спит. Я не понимаю, почему мы не можем его разбудить.       Гермиона покачала головой, когда Драко взглянул на неё. Она не обладала большей информацией, чем они. Ей никогда не доводилось воскрешать людей из мёртвых.       — Я не знаю… Я не знаю.       Нарцисса прижалась лбом ко лбу Люциуса, что-то шепча ему. Гермиона не могла разобрать слов, но ей и не нужно было их слышать, чтобы понять смысл. Это были молитвы о любви и прощении, о надежде и отчаянии. Они были предназначены только для него, поскольку никто не мог до конца постичь всю глубину и сложность отношений между двумя другими людьми.       Но Гермиона осознавала, что Нарцисса хотела сказать, ведь это были те самые слова, которые она сама хотела бы произнести, обращаясь к Драко.       Она обхватила себя руками и, наклонившись, посмотрела на пол между своими ботинками.       «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста», — думала она, пока Драко разговаривал со своей матерью и старался устроить своего отца удобнее.       — Я думаю, нам следует дать ему отдохнуть, — сказал он. — Я не вижу причин, по которым он не проснётся, когда его тело оправится.       — Конечно, — ответила она. — Я останусь здесь с ним. Отдохни немного, дорогой. Ты сможешь посидеть с ним через несколько часов.       Гермиона закрыла глаза, сожалея, что не может свернуться калачиком и исчезнуть. Внезапно чья-то рука на её плече заставила её вздрогнуть и выпрямиться на стуле. Перед ней стояла Нарцисса, её тушь была размазана, а волосы слегка растрёпаны.       — Дорогая, — сказала она Гермионе, жестом приглашая её встать. Когда Гермиона поднялась на ноги, Нарцисса заключила её в объятия. — Спасибо. Я никогда не смогу отплатить тебе за это.       — Мы не уверены… — начала Гермиона.       — С ним всё будет в порядке, — уверенно произнесла ведьма. — Я знаю это.       Драко вмешался, положив руку на спину матери:       — Мама, давай дадим Гермионе отдохнуть.       — Тебе тоже, Драко, — настаивала Нарцисса.

***

      Гермиона была в полном недоумении, когда Драко, схватив её за руку, потащил за собой по коридору, а затем по другому коридору, завернув за угол. Он завёл её в тёмную комнату и включил лампу в дальнем углу.       — Это моя старая спальня, — сказал он, пока она с изумлением осматривалась вокруг.       В комнате стояла роскошная кровать с балдахином, деревянные столбики по углам которой были украшены замысловатой резьбой. Высокие окна закрывали тяжёлые шторы. У подножия кровати располагался сундук, похожий на те, в которых они хранили свои вещи в Хогвартсе. Вдоль одной стены стояли шкаф и комод, а перед окном — стол с двумя стульями. У дверного проёма, который, должно быть, вёл в ванную комнату, она заметила письменный стол с откидной крышкой.       Комната выглядела пустой, лишённой той индивидуальности, которую она могла наблюдать в его спальне и кабинете в Лондоне.       — Это не похоже на тебя, — произнесла она с недоумением.       Он обошел её и окинул взглядом комнату.       — Я знаю. Это не я. Возможно, дело в том, кем я был или кем меня хотели видеть.       — Как ты думаешь, он выживет? — спросила она.       Драко мгновение смотрел на неё, прежде чем шагнуть вперёд и обхватить ладонями её лицо. Не отпуская её, он запечатлел нежный, продолжительный поцелуй на середине её лба. Она схватила его за запястья и держала их, пока он покрывал поцелуями её щеки и кончик носа.       — Да, — прошептал он, наконец, целуя её в губы.       Гермиона растаяла в его объятиях, когда он углубил поцелуй, положив руку ей на затылок. За последние несколько дней она познакомилась с его телом, и этот украденный момент единения придал ей сил.       — Я надеюсь на это, — прошептала она ему в губы.       — Иди сюда, ложись рядом со мной, — прошептал Драко, притягивая её к кровати и позволяя первой занять своё место. Она даже не стала укрываться одеялом, просто упала на него. Он устроился рядом с ней, и они оказались лицом к лицу на одной подушке. За её спиной простиралась огромная кровать, но Гермиона была счастлива, что разделила это пространство с Драко.       — Я так волнуюсь, — призналась она.       Он протянул руку, чтобы убрать волосы с её лица.       — Ты совершаешь невозможное и всё равно переживаешь? Грейнджер, перестань быть такой перфекционисткой. Ты же не ожидала, что он вскочит с кровати и начнёт бегать кругами по дому, не так ли?       Она улыбнулась.       — Не провоцируй меня, Малфой.       — Можно мне на минутку стать серьёзным, Грейнджер?       — Серьёзным? Ты?       — Да, я. Ты сможешь с этим справиться?       — О, я не знаю. Я могу упасть замертво.       Он осторожно взял её руки в свои и положил себе на грудь, наклонившись ближе.       — Ты необыкновенная, — пробормотал он, глядя ей в глаза. — Я никогда не встречал никого, кто был бы похож на тебя, и я уверен, что никогда не встречу. Я недостоин даже дышать с тобой одним воздухом, но я всё равно дышу, потому что не могу оставить тебя.       Сердце Гермионы бешено колотилось, а к горлу подступал ком. Она усмехнулась.       — Я ещё не вылечила тебя, Малфой.       — Я не сомневаюсь, что ты это сделаешь. И я этого не заслуживаю, но я всё равно приму это, потому что я ужасный человек, который хочет получить от тебя всё, что в моих силах.       Она ущипнула его за грудь через свитер.       — Ты говоришь так, будто я святая.       — Да, это так. Святая Грейнджер, известная своим острым умом и потрясающей красотой. И кружевными трусиками, которые сводят с ума волшебников по имени Драко.       — Ммм, у меня очень специфическая аудитория. Как удачно, что я смогла найти Драко, который оценит мои трусики.       Он привлек её ближе и положил ногу между её ног.       — Какие у тебя планы после всего этого?       — Я не знаю. У меня есть немного сбережений, чтобы продержаться, пока я не решу, чем хочу заниматься. Часть меня, жаждущая мести, хочет приложить все усилия, чтобы Эпперли отстранили от должности. В остальном же я не уверена.       Он облизнул губы, его взгляд был полон странного волнения.       — Мы продолжим видеться?       — Ты бы этого хотел? — спросила она.       Драко нервно рассмеялся, его дыхание сбилось.       — Не задавай глупых вопросов. Я изливаю тебе душу.       — Ты спрашиваешь меня… встречаемся ли мы?       Он простонал:       — Грейнджер, пожалуйста, избавь меня от этой муки.       Она улыбнулась и прижалась к нему ещё ближе.       — Я хочу читать с тобой в твоём кабинете. Я хочу, чтобы ты взял меня с собой в отпуск в Париж, чтобы мы могли повторить наши эксперименты, только на этот раз с более захватывающими результатами. Я хочу пообедать в таверне в Эдинбурге, где ты сможешь флиртовать со мной, пока у меня не затрепещут бабочки в животе. Я хочу просто выпить чаю с твоей мамой, а не обсуждать проблемы. Я хочу, чтобы ты ходил со мной на ужин к Гарри и Джин по воскресеньям.       Она наклонилась и нежно поцеловала его.       — И я хочу спать в твоей постели каждую ночь, — прошептала она.       — Сделано, — прошептал он в ответ.       — Вот так просто? Всё это?       — Всё это, Грейнджер. Самое простое решение, которое я когда-либо принимал. — Он накрутил локон на палец. — Как ты думаешь, когда ты поймёшь, что слишком хороша для меня?       — Ццц. Не говори глупостей. Я поняла это давным-давно. Как ни странно, я всё ещё хочу тебя.       Он улыбнулся и прикусил её нижнюю губу.       — Это из-за моей сверхъестественной способности заставлять тебя кончать, не так ли? Такой уровень сексуального мастерства — серьёзная ответственность. Знаешь, я мог бы свести с ума любую ведьму.       Она снова ущипнула его за грудь и рассмеялась.       — Ты так изящно справляешься с этой ношей, Малфой.       Он поцеловал её в лоб.       — Это всё ради тебя. А теперь отдохни. Я разбужу тебя, если что-то изменится.       — Не думаю, что смогу заснуть прямо сейчас.       — Постарайся. Я останусь здесь, с тобой.       Гермиона закрыла глаза и улыбнулась, вдыхая его запах. Возможно, они оба хотели одного и того же, друг друга. Через несколько минут она задремала. Гермиона не знала, сколько времени она провела без сознания, но её разбудил тихий стук в дверь. Она ахнула и посмотрела на Драко, который, казалось, тоже спал. Они отодвинулись друг от друга, и Драко сел, когда дверь открылась.       — Надеюсь, я не помешала, — донёсся из коридора голос Нарциссы.       — Мама, ты можешь войти. Я не собираюсь заниматься сексом в своей детской кровати, пока ты находишься дальше по коридору. Ради Мерлина.       Она просунула голову в комнату, и её глаза сузились, когда она увидела их вместе в постели. Гермиона покраснела от взгляда, который она бросила на них.       — Он очнулся, — сказала Нарцисса. — Идём.       Они поспешили к двери, а затем по коридору, следуя за Нарциссой. Когда они вошли в спальню Люциуса, атмосфера в комнате изменилась. Люциус по-прежнему выглядел измождённым и намного старше своих лет, но он сидел прямо, опираясь на груду подушек позади себя.       — Отец, — сказал Драко, подходя к кровати и сжимая руку Люциуса в своей.       — Драко, — ответил Люциус голосом, охрипшим от долгого безмолвия.       Драко повернулся и протянул к ней руку, приглашая подойти ближе. Её разум всё ещё был окутан сном и усталостью.       — Гермиона — это…       — Твоя мама сказала мне, кто ответственен за это чудо, Драко. — Люциус поднял на неё глаза и кивнул. — Мисс Грейнджер, очень приятно. Боюсь, я так сильно перед вами в долгу, что никогда не смогу отплатить.       Гермиона подошла и встала рядом с Драко.       — Никаких долгов, сэр. Я просто сделала то, что было необходимо.       — Сэр? Пожалуйста, зовите меня Люциус. Нарцисса, кажется, думает, что наш сын неравнодушен к вам.       Она улыбнулась.       — Я не знаю, вам лучше спросить у него. Как вы себя чувствуете?       — Как будто я проспал много лет, но всё ещё чувствую себя измотанным.       Драко применил диагностическое заклинание к своему отцу.       — Симптомы?       — Просто усталость и слабость, — ответил Люциус. Он снова посмотрел на Гермиону. — Спасибо вам, мисс Грейнджер. Искренне благодарен.       Она улыбнулась:       — Просто Гермиона, пожалуйста. И не за что. — Гермиона выпрямилась и воскликнула: — О! Чуть не забыла!       Достав из кармана ручку Монблан с зажимом в виде змеи, она протянула её Люциусу. Она принесла её в надежде, что сможет сдержать данное Драко обещание и вернуть её.       — Я украла эту ручку с вашего стола в первый день, когда была здесь. Я обещала Драко вернуть её, когда вылечу вас. И вот, как и было обещано, — сказала она с гордостью.       — Мы всё ещё спорим, сделана ли она на заказ или просто безвкусица, — вставил Драко.       Люциус улыбнулся:       — Оставь её себе. На самом деле, Гермиона, ты можешь взять у меня всё, что пожелаешь. Только скажи, и это твоё.       Гермиона перевела взгляд на Драко. Он поймал её взгляд и мягко улыбнулся в ответ. Прочистив горло, Люциус сказал:       — Ну, я не уверен, что Драко принадлежит мне, но ты можешь забрать его себе, Гермиона.       Она спрятала ручку в карман, стараясь скрыть румянец, который заливал её щёки. Нарцисса, стоявшая по другую сторону кровати, казалась самодовольной, наблюдая за развитием отношений своего сына. Это было словно во сне. Она никак не ожидала оказаться здесь, рядом с Люциусом и Нарциссой Малфой, которые были искренне рады за своего сына и его отношения с магглорождённой, не говоря уже о ней.       — Я не одна всё это сделала. Драко тоже приложил усилия. Мои друзья тоже внесли свой вклад. Нарцисса — искусный зельевар, её зелье вернуло вас к жизни. — Она взглянула на ведьму. — Я же говорила, что Вы всё сделали правильно.       — Что? — спросил Драко, переводя взгляд с Гермионы на свою мать, его улыбка была одновременно насмешливой и смущённой.       В этот момент Гермиона осознала свою ошибку. Она старалась избегать разговоров о деталях приготовления зелья. Не то чтобы она хотела скрыть от него эту информацию, просто не хотела, чтобы её вынудили раскрыть свои чувства раньше, чем она будет готова. Нарцисса наблюдала за ней, приподняв брови. Но теперь, когда его жизнь висела на волоске, она не могла больше хранить от него секреты.       — Одним из компонентов зелья для оживления являются эмоции человека, который его готовит. Оно действует только тогда, когда этот человек любит того, для кого его готовит.       Драко медленно кивнул.       — Я понимаю. Значит, это должна была быть моя мама, — произнёс он.       — Верно, — согласилась она.       — Значит, вон та порция для меня? — Он взглянул на неиспользованный бутылёк с золотистой жидкостью на столе.       Нарцисса, опустив глаза, прочистила горло и произнесла:       — К сожалению, я не смогу приготовить зелье для тебя, Драко. Оно действует только в том случае, если его варит человек, не связанный кровными узами.       Гермиона с тревогой наблюдала, как на лице Драко отразились сложные эмоции, понимание сменилось отчаянием и ужасом, а затем он принял стоический вид смирения.       — Я понимаю, — тихо сказал он. Ей было больно осознавать, что он с такой лёгкостью предположил, что она не сможет сделать это для него. Гермиона думала, что её чувства были очевидны, особенно перед тем, как они уснули.       Пока Нарцисса пристально смотрела на своего сына, Люциус не сводил взгляда с Гермионы.       — Зелье нельзя варить до того дня, когда оно будет использовано. У него ограниченный срок годности — не более двадцати четырех часов, поэтому мне нужно будет сварить его после того, как ты выпьешь Напиток Живой смерти, — сказала Гермиона, наблюдая за Драко, пока он не поднял на неё широко раскрытые глаза. Она не смогла выдержать напряжения, поэтому отвела взгляд, скользнув им по пуховому одеялу и пустым бутылькам на прикроватном столике.       — Что? — спросил он, полностью поворачиваясь к ней.       — Ты хочешь принять зелье прямо сейчас или предпочтешь подождать, пока…       — Простите нас, — сказал Драко родителям, прежде чем взять её за руку и вывести в коридор.       Они оказались в той же ванной, где были раньше. Гермиона стояла у туалетного столика, скрестив руки под грудью. Драко закрыл дверь и прислонился к ней спиной, словно ему было трудно стоять.       — Итак, ты хочешь принять… — начала она, но он прервал её.       — Ты уверена? — спросил он.       Улыбка Гермионы была робкой.       — Да, я уверена.       Он покачал головой, рассеянно проведя рукой по волосам.       — Я не понимаю, как это возможно.       — Как возможно, что я уверена?       — Как возможно, что ты можешь приготовить зелье? Для меня?       — Малфой, — прошептала она тихим голосом. — Конечно, я могу. Я собиралась сделать это, даже не сказав тебе, как готовится зелье. Потому что не так… я не так хотела сказать тебе о своих чувствах. К тебе.       Он прислонился затылком к двери и сделал глубокий, прерывистый вдох, прежде чем медленно выдохнуть.       — Мне очень трудно в это поверить, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Я чувствую, что сейчас потеряю сознание. Мне трудно дышать.       Он дышал, но с трудом.       Гермиона подошла к нему и закатала рукава его джемпера, чтобы проверить порез и пощупать пульс. В последнее время он не резал себя, и она надеялась, что те дни остались позади.       — Что случилось? — спросила она, обеспокоенная тем, что у него может начаться новый приступ. — У тебя мышечные спазмы?       Смеясь, Драко обнял её и притянул к себе. Одной рукой он запустил пальцы в её кудрявые волосы и прижал её голову к своей груди. Другая его рука легла на её поясницу, прямо над выпуклостью ягодиц.       — Нет, на этот раз дело в моей голове. Ты только что сказала мне то, что я считал невозможным. Боюсь, мне трудно переварить это.       Она крепче обняла его за талию.       — Это не может быть таким уж сюрпризом. Не после последних нескольких дней. Особенно после нашего сегодняшнего разговора.       — Я думал, что нравлюсь тебе.       — Ну, это так. Но ты мне больше, чем просто нравишься, Малфой. Нам не по семнадцать. Я восхищаюсь тобой. Я доверяю тебе. Когда я не с тобой, я думаю о тебе. Когда я узнаю что-то новое, мне хочется знать, что ты об этом думаешь. Я говорила тебе, что хочу спать в твоей постели каждую ночь. Каждую ночь. Если тебе нужно, чтобы я это сказала, я скажу. Я люблю…       Она бы закончила фразу, если бы он не прервал её словами:       — Я приму зелье сегодня вечером. — Его голос звучал у её лица, лежащего на его груди. — Пойдём.

***

      Гермиона ощущала себя словно в тумане, когда они прощались с его родителями. Нарцисса, казалось, хотела поговорить с ней наедине, но Драко быстро вывел их из дома. Она не возражала, потому что не меньше его желала провести время наедине.       Он аппарировал их к своему дому и, как только они оказались внутри, положил руки ей на бёдра. Взяв её за руку, он повёл её вверх по лестнице, а не в гостиную, куда она направлялась.       — Я очень устал. Сейчас половина пятого утра. Мы с тобой идём спать, Грейнджер.       — Мы будем спать? — спросила она, когда он шлёпнул её по заднице на полпути к лестничной площадке.       Он что-то пробормотал себе под нос, словно размышляя, а затем ответил:       — Со временем.       Она ожидала, что он набросится на неё, как только они окажутся в его спальне, но он не стал. Вместо этого он позволил ей первой посетить ванную комнату. Она почистила зубы и переоделась в одну из его старых футболок с эмблемой «Стервятников Враца». Она отказалась от трусиков, надеясь, что они займутся чем-то большим, чем просто принятием Напитка Живой Смерти.       Всё выглядело многообещающе, когда она увидела голодный взгляд, который он бросил на неё, когда она вышла из ванной. Он провёл костяшками пальцев по внешней стороне её бедра, когда проходил мимо, чтобы подготовиться ко сну.       Гермиона забралась к нему в постель и стала ждать с закрытыми глазами. Она улыбнулась, почувствовав, как кровать прогнулась, а его руки раздвинули её бёдра. Тепло его губ, запечатлевших поцелуй у неё между ног, заставило её ахнуть и произнести:       — Драко.       — Ты такая восхитительная на вкус, — прошептал он, касаясь её кожи. Гермиона открыла глаза и увидела, как его белокурая голова двигается, когда он нежно лижет, посасывает и целует её.       — Я хочу тебя, — настаивала она, хватая его за волосы и притягивая к себе. — Пожалуйста.       Драко охотно подчинился, устраивая свои бёдра между её ног и задирая рубашку вверх по её телу. Она приподнялась, позволяя ему снять её. Одной рукой он приподнялся над ней, а другой любовно ласкал её, начиная с шеи и грудей и опускаясь к талии и бёдрам.       Его глаза следили за его движениями, пока он, наконец, не взял себя в руки и не вошёл в неё одним долгим движением, заставив её резко вздохнуть от этого ощущения.       Его движения были нежными, бёдра едва заметно покачивались навстречу ей. Он приподнялся на локтях, запустив одну руку в её волосы, а другой обхватив подбородок, чтобы большим пальцем слегка оттянуть её нижнюю губу. Гермиона слегка прикусила его палец, прежде чем взять его в рот и нежно пососать.       — Непослушная девчонка, — поддразнил он, входя глубже, но не позволяя ей достичь пика удовольствия. Возможно, он пытался свести её с ума.       Прежде чем она успела ответить, он нежно поцеловал её в губы, и все связные мысли покинули её голову. Всё, что существовало, — это он и его движения, которые он совершал рядом с ней. Он продолжал смотреть ей в глаза, наблюдая за её реакцией на каждую ласку, на каждое изменение угла.       — Ты ощущаешься потрясающе, — сказала она, проводя ногтями по его плечам и спине.       — Ты ощущаешься лучше, — ответил он. — Намного лучше, чем я мог себе представить. Намного лучше, чем всё, что у меня когда-либо было. — Он прижался лицом к её шее, целуя чуть ниже уха. Его дыхание обжигало её кожу. — Блядь, Гермиона. — Его голос прервался на её имени. Его бёдра врезались в неё, толкая и притягивая к себе.       Она приподняла бёдра, пытаясь следовать за ним, когда он двинулся назад, а затем позволила ему снова врезаться в неё и вдавить в матрас. Он снова поцеловал её в губы, прежде чем уделить внимание другой стороне её шеи.       — Ммм, Драко… — простонала она.       — Я так сильно хочу тебя, что не знаю, что делать, — прошептал он ей в шею. — Я люблю тебя. — Он выдохнул эти слова ей в ухо.       Гермиона обхватила ногами его бёдра, испытывая к нему одновременно и вожделение, и нежность. Она никак не могла найти способ прижать их друг к другу достаточно близко, чтобы удовлетворить свою потребность.       — Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя, — задыхаясь, шептал Драко ей на ухо. Казалось, внутри него прорвалась какая-то плотина, и теперь он не мог остановиться.       Запустив руку в его волосы, она заставила его поднять лицо, чтобы заглянуть в его прекрасные глаза. Он выглядел испуганным, опьянённым и потерянным от удовольствия одновременно.       — Я тоже люблю тебя.       Он закрыл глаза, нахмурив брови, словно от боли.       — Я тебя не заслуживаю, — пробормотал он. Прежде чем Гермиона успела возразить, он поцеловал её. Когда он отстранился, то продолжал смотреть ей в глаза, медленно двигаясь навстречу, замедляя темп, пока он не стал сводящим с ума.       Драко осторожно переместился, чтобы просунуть руку между их телами и нежно погладить её клитор, с удовольствием наблюдая, как его прикосновения отражаются на её лице. Он быстро учился, интуитивно понимая, что вызывает у неё такое сильное возбуждение, что одно лишь прикосновение его большого пальца может привести её в состояние, близкое к оргазму.       Волны наслаждения накрыли её с новой силой. Она старалась держать глаза открытыми, чтобы видеть, как он наслаждается её блаженством.       — Кончи для меня, Драко. Пожалуйста, я хочу ощутить тебя внутри себя.       Его веки опустились от страсти и любви, когда он вошёл в неё, и в конце концов его ритм сбился, когда он содрогнулся в оргазме.       — Блядь, Гермиона, — пробормотал он, прижимаясь своим лбом к её лбами.       — Я имела в виду то, что сказала, — прошептала она. — Я люблю тебя.       Он приподнял подбородок и нежно поцеловал её в губы, прежде чем сказать:       — У меня кружится голова, когда ты так говоришь.       Она усмехнулась и открыла рот, чтобы повторить, но он прервал её ещё одним поцелуем.       — Я люблю тебя, — прошептал он, словно пробуя эти слова на вкус, пока его не охватила страсть. — О, Мерлин, ты превратила меня в сентиментального влюблённого волшебника, который будет следовать за тобой как щенок.       — Как ты думаешь, чем я занималась последние несколько недель? — поддразнила она. — Я чувствовала себя по-щенячьи влюблённой.       — Лучше не испытывай меня, пока мой член всё ещё в тебе, Грейнджер.       Она сжала стенки вокруг него.       — Эта решимость принять Напиток — твой способ избежать воскресного ужина у Гарри?       Он усмехнулся и прижал её к матрасу.       — Веди себя прилично, ведьма. И, да, определённо.       Они решили принять душ вместе, прежде чем Драко улёгся в постель в чистых трусах с безмятежным выражением лица после хорошего секса. Её рука дрожала, когда она доставала для него бутылёк с зельем. Он приподнялся на локте и обхватил ладонями её затылок.       — Пока меня не будет, я пойму, если тебе захочется прикоснуться к себе, думая обо мне. Я разрешаю.       Она рассмеялась и протянула ему флакон.       Вместо того чтобы взять его, он обхватил ладонями её затылок и поцеловал. После этого он сказал:       — Я люблю тебя, Грейнджер.       Затем он выхватил бутылёк из её рук и осушил его в два глотка. Он потерял сознание, прежде чем она успела ответить.