Глава II: Последствия

— Хув, вставай, в школу опоздаешь. — Ну мам, ещё пять минуток, — зарывшись в одеяло, как в кокон, и без намерений уходить из мира грёз, пробурчал пони. — Никаких пяти минут, юноша, — схватив одеяло зубами и резко дёрнув на себя, ответила мать, из-за чего Хув прокрутился в воздухе и плюхнулся на кровать. — Тем более, сегодня такой прекрасный день, чтобы умереть.       Весь мир на мгновенье резко исказился, а голова налилась свинцом. — Что, мам? — опустив голову и сложив уши, переспросил Хув. — Умывайся и иди к столу, завтрак стынет, — где-то с первого этажа крикнула серая Мис Бэкком.       Спустившись на первый этаж, Хув сел за стол, где стояла овсянка с клубникой, а напротив сидел отец семьи — коричневый жеребец — и читал газету. — Как проходит учёба, сынок? — перелистнув газету и отпив кофе, спросил мистер Бэкком. — Прекрасно, пап. Все мной довольны, говорят, что с моим увлечением технологиями меня нужно направить на технический факультет. — А сам ты туда хочешь? — Ну, — почесав затылок, рассуждал Хув. — Наверное, им лучше знать. — Хм… Пишут, что и вторая операция провалилась — все погибли от монстров. — Вторая операция? А что это? — доедая овсянку, начал вспоминать Хув, пока не услышал крик матери из другой комнаты. — Сынок, автобус!       Резко вскочив, надев рюкзак на спину и вылетая через дверь к автобусу, Хув прокричал: — Спасибо, мам, было вкусно, я люблю вас! — из-за стола родители с улыбкой махали в сторону жеребёнка, пока входная дверь резко не закрылась.       Сев в автобус, он направился по Эпплстрит к своей школе, что находилась во второй части Хувсцилии, проезжая семь великих башен отцов-основателей. Дом Хува находился в центре города-государства, который располагался между снежными пустынями Кристальной Империи и Юникорнией. На западе город кончался у океана, за которым были земли драконов, а восточнее находились территории чейнджлингов — чёрные хитиновые ульи, возведённые среди лесов, за которыми был континент грифонов.

***

— Таким образом, семьсот лет назад общими силами земнопони под управлением отцов-основателей наша раса освободилась от гнёта Юникорнии, и уже через двести лет наши предки начали создавать первую инфраструктуру Хувсцилии, — после окончания речи учителя прозвенел звонок с последнего урока.       Хув, выйдя из школы, решил прогуляться до дома пешком. На улице всё больше виднелись силуэты военных, чувствовался странный запах гари и крови.       Протянулся громкий противный писк.       Уже идя по Эпплстрит, он увидел что-то ненормальное — кристального пони, ползущего с кровавым месивом вместо ног так, будто это норма. Рядом с Хувом стояли два солдата. — Эм, простите, вы тоже это видите? — потянул одного из лейтенантов, указывая на кристального. — Конечно, видим, это мы же его сбили. А потом все вместе умерли во взрыве, ты же сам это видел?       Звук усилился, будто стал ещё громче. — Я?! — отстранившись от них и посмотрев на себя, облачённого в такую же форму, выкрикнул Хув.       Звук стал повторяться всё чаще. — Ага, вон, рядом и твой валяется, хотя да, тяжело в нём увидеть пони… Классно ты его изрешетил! — развернув голову в сторону первого, рядом сидел второй, закидывая ягоды себе в отверстие, когда-то бывшее ртом. Весь мир начал искажаться — солнце стало багровым, а с крыш зданий начали литься кровь и смоль. Где-то в облаках раздался взрыв, от которого пошла серебряная ударная волна.       Писк набирал обороты, отдаваясь эхом в ушах.       Хув бросился бежать к дому, как дикий зверь, на одних инстинктах, будто за ним гналась сама смерть, глаза накрыла пелена страха, пока он не поскользнулся на чём-то склизком, липком и вонючем. — Рядовой Бэкком, почему распластались на дороге, это неприемлемо для героев Хувсцилии!..       Встав и оглядевшись, Хув застыл в ужасе. С ним разговаривала половина головы лейтенанта Минседа. Посмотрев на свои копыта, он начал понимать — он упал на всё то, что осталось от него. Весь в крови и внутренностях своего бывшего лейтенанта, Бэкком простоял пару мгновений, пока не прозвучал взрыв, который напомнил ему зачем бежать.       Громче. Громче. Громче.       Чем быстрее он бежал, тем ужаснее становилась картина: всё больше огня, криков, запаха крови и гари. Трупы солдат бегали везде, убивая граждан, стреляя, взрывая и разрываясь кровавыми фонтанами. Наконец вбежав в дом, он увидел своих родителей в огне. — Нет!.. — вскрикнул Хув, в слезах упав на пол и схватившись за голову копытами, начиная раскачиваться из стороны в сторону, пытаясь не смотреть в сторону самых дорогих ему пони. Вдруг в дверь раздались глухие удары, за которыми последовали крики. — И что, мать твою, ты там расселся?! Вставай и открывай дверь, тебе пора присоединиться к армии Хувсцилии, чтобы пойти в ледяную преисподнюю и сдохнуть там! — вдруг горящие тела родителей с улыбкой начали говорить. — Давай, сынок, тебе пора в армию — армия делает из сынов настоящих мужей Хувсцилии, — браво вскинув копыто, говорил отец.       Писк разрывал барабанные перепонки. — Ну же, милый, всего три года службы, ничего страшного, открой дверь.       Приблизившись на дрожащих ногах к двери и посмотрев в глазок, он увидел там лицо майора Кольта. — Ну, долго мне тебя ждать, Бэкком?       Выдохнув и открыв дверь, он увидел оторванную голову майора, которую держал огромный пегас в серебряной броне. Вместо шлема была иссохшая морда без шерсти со впадинами вместо глаз и ртом, усеянным множеством клыков. — Вот теперь можно и умирать! — прорычал монстр, разинул пасть и поглотил голову Хува под его истошные крики, погружая во тьму.       Крики и возгласы в округе уже не могли перебить раздражающий звук в ушах, он заполонил всё. — Нет, я не хочу умирать! — Не хочу умирать!       Ничего не осталось. Только надоедливый писк. — Жеребчик, успокойся. — Не хочу, не хочу! — выкрикивал Хув, маша копытами во тьму. — Ау! Больно! — Что у вас здесь происходит?! — Раненый в бреду, майор! — Не хочу, нет! — Рядовой, ну-ка, взять себя в копы… Ай, сука! — удар, перед глазами появилась яркая вспышка, и мир начал проясняться.

***

      Около меня стояли медсестра и майор Кольт. Я машинально захотел встать и отдать честь. — Здравия желаю, товарищ майор! Кхе! — как только я начал подниматься, меня поразила резкая боль в области живота, а майор толкнул меня обратно на кровать. — Лежи, солдат. Считай, у тебя сегодня второй день рождения.       Оглядевшись вокруг, я увидел зелёный потолок шатра, лёжа при этом на кровати с подключенными системами жизнеобеспечения. — Что произошло? — Это лучше ты мне скажи, что было на передовой. Ты единственный, кого нашли там живым, — произнес майор, пристально смотря на меня. — Единственный? Что? — передо мной начали всплывать воспоминания, трупы, стрельба, и… — Пегас, огромный пегас в серебряной броне, всё шло хорошо, пока не появился он… Он, он… чудовище! — от воспоминания, как за секунды летели головы товарищей, у меня поднялся ком в горле. — А потом прямо на мне растёкся мой сослуживец… — желудок не выдержал этих воспоминаний и изверг всё, что в нём было. — Твою мать, рядовой! — отстранился с отвращением Кольт.       Отдышавшись и выплюнув последние остатки, я думал лишь о том, что было дальше. — Это последнее, что я помню… А что со мной, майор? — поднимая простынь, вижу шов вдоль всего тела. — Майор прав — сегодня действительно твой второй день рождения, тебе невероятно повезло, э… рядовой Бэкком, — всмотревшись в жетон на груди, рассказывала медсестра. — Тебя нашли около развороченной машины с… Как ты сказал? «Растёкшимся» товарищем, но, в отличие от него, тебе разрезали только кожу, все органы были не тронуты — это чудо. — А что вообще случилось потом? — глядя на майора, пытаюсь не смотреть на шрам. — На наш штаб направился черный пегас, собственно, он один и разнёс его к чертям… — начал рассказывать Кольт, но был мною перебит: — Он тоже был в броне? — Соблюдай субординацию! — выкрикнув это, он дал мне подзатыльник. — Ох, ладно… Вообще, да, он был в броне, но без шлема, хотя ему это, похоже, никак не мешало. Я своими глазами видел, как ему из пулемёта прям в лицо стреляли — а он улыбался, чёртов кусок говна! — выкрикнул Кольт, топая передней ногой, будто тот пегас это услышит. — В общем, мы опять проиграли этот бой, потери просто катастрофические, — последние слова он говорил с искренним сожалением. — Прости меня, старого дурака, что всех вас в это втянул, похоже, Хувсцилия действительно скоро станет не самым лучшим местом в мире. — Каковы потери?       «А хотел ли я это знать?» — Из тринадцати тысяч солдат на ногах сейчас около двухсот, а остальные сто, как и ты, в тяжёлом состоянии. — Но мне уже лучше, сэр.       «Из тринадцати тысяч около трёх сотен в живых. Неужели этот монстр их всех убил?» — Я рад это слышать, рядовой. Он уже может выдвигаться? — смотря на сестру, спросил майор. — Да, он вполне стабилен физически, но, похоже, психически не очень — признаки эпилепсии и ПТСР на лицо. — Выдвигаться… А куда нам, собственно, выдвигаться? Разве бой не закончен? — на последних словах майор смотрел на меня сурово. — Насколько он душевно болен, сестра? — не сводя с меня глаз, произнес Кольт. — Думаю, от этого он не умрет, — с улыбкой сказала медсестра. — О чём вы? — Как твоё имя, солдат? — так же грозно на меня смотря, спросил майор. — Хув. — Кхе, Хув, по нашим разведданным, двое пегасов улетели обратно в Империю, а твой серебряный отправился в сторону Хувсцилии. Мы тут третий день, и с начала их атаки связь с Хувсцилией потеряна.       Мне показалось, что мир остановился — кошмары, явь, смерти. «Вы поплатитесь за свою наглость!» В моей голове всплывали картины из кошмара, мои родители. — Мы должны срочно отправиться в Хувсцилию, он её уничтожит! Мой дом! Моя семья! — я всеми силами пытаюсь вырваться из копыт майора под опечалившееся выражение лица медсестры. — Успокойся, большинство на ногах, мы сегодня и выдвигаемся! — успокоив меня, Кольт усмехнулся. — Или ты и правда думаешь, что он в одиночку за три дня целую страну уничтожит?

***

За три дня до этого.

      Весь город пылал в огне. От семи башен остались только две, и те пылали огнем, как и половина всей Хувсцилии. Треть государства была вовсе в руинах. Небеса заволокли клубы чёрного дыма. Пони спасались, прячась в метро и подвалах. Все улицы были засыпаны сажей и трупами. Отовсюду доносились крики. Это было неожиданно — быстро, как молния в ночи. Только на горизонте появился серебристый шлейф, как в мгновение от ударной волны и жара начали вылетать стёкла и рушиться дома. Некоторые даже не успевали осознать, что погибли. Он двигался быстрее любой пули, минуты требовались, чтобы рассекать страну вдоль и поперёк. В первые десять часов от основных сил Хувсцилии остались лишь кладбища техники и лужи крови. В рупоры ревели, чтобы все бежали как можно дальше, не попадались пегасу и ждали спасения, которое некому было осуществить.

***

Настоящее, бункер президента и высокопоставленных лиц.

      Министры сидели на двадцатом этаже сверхсекретного бункера, который проектировали лучшие умы Хувсцилии — сидели в ожидании своей кончины, смотря по камерам, как серебряный монстр разносит этаж за этажом, снося метровые двери и выкашивая элитную гвардию страны. — Да что это за тварь?! Такие, как он, просто не могут существовать! — орал президент и смотрел, как девятый ядерный заряд разносит ещё один отсек. — Господин президент, мы думаем, что это голем. Нам просто нужно найти частоту его работы, чтобы прервать сигнал. — Так делай это, мать твою! — встряхивая за халат главу учёных, кричал он. — П-пока что, мы не м-мо-жем по-до-б-брать сиг-г-нал, — лепетал, оправдываясь, тот. — И что ты предлагаешь? — Продолжать подрывать этажи, пока не пропадёт сигнал или броня не сломается.       В это время в углу подземного штаба под крики министров, учёных и других высокопоставленных лиц сидел генерал Айрон и потягивал вторую бутылку виски. — А если это не голем? Если это пегас в броне, что тогда? — допивая стакан, рассуждал генерал. — Тебе ли тут язвить, Айрон? — тыча в него копытом, орал президент. — Это твоя вина, что это чудовище уже похоронило нас заживо! — Моя вина? Ха! Это не я распорядился напасть на Империю, или ты думал, что во второй раз нам не ответят, Стоун? — наливая ещё один бокал пойла, констатировал генерал. — Я видел своими глазами, как он пролетел за пять минут расстояние в три тысячи километров, уничтожил четырёхмиллионную армию за сутки и стёр нашу страну за четыре дня. Мне уже просто хочется насладиться своим концом, — закончив свой рассказ, Айрон поднёс стакан к губам, но Стоун вышвырнул его из копыт генерала. — Ты предатель, генерал Айрон! — плюясь этими словами, как ядом, и доставая пистолет, орал Стоун. — А я хочу побороться за свою жизнь!       Генерал ничего на это не ответил, просто начав хлебать виски прямо из бутылки. В то время по камерам было видно, что их палач находился в паре метров от массированного титано-вольфрамового входа. Посередине двери показались два лезвия, которые начали расходиться в противоположные стороны друг от друга по вертикали. Секунда — и пластины слетают с глухим звуком. Все увидели его, абсолютно невредимого и сверкающего в ярком освещении. Генерал, попивая вторую бутылку виски, наблюдал картину, как пегас кромсает всех на своём пути, делая это размеренно, наверное, наслаждаясь этим. Вот, у Стоуна уже кончаются патроны, и серебряный жнец берёт его голову и размазывает её об стол, брызгая ошмётками на генерала. — Прошу, сделай это быстро — я слишком долго жил, чтобы ещё и долго умирать, — допив бутылку, с усмешкой произносит Айрон.       Но серебряный рыцарь не спешит исполнять его волю. — Эх… Похоже, это нет? — Я хочу сделать заявление, — его голос был холоден, как сталь — как место, откуда он явился. — Что?

***

      Подъезжая к Хувсцилии, многие видели облака пепла, затмевающие солнце. Чем ближе они приближались к городу-государству, тем отчётливее виднелись руины их любимой страны. На подъезде Бэкком увидел горы трупов и техники, раскуроченных как будто природной стихией, и из раций прозвучал первый сигнал. — Жители Хувсцилии, прячьтесь по подвалам и бегите как можно дальше от страны. При землетрясении — ложитесь, закрыв уши и открыв рот. Подмога в пути! — Святые отцы-основатели… — снимая берет с головы, с отчаянием в глазах шептал Кольт.       Прибывая в город, многие не могли поверить своим глазам. Больше половины их родины было разрушено. От некогда великих строений оставались крохи их цивилизации, повсюду были ужасные картины выгоревших и гниющих тел. С появлением отрядов на улицы начали выходить всё больше пони. — Вы наше спасение? Вы пришли забрать нас из этого ужаса? — Прошу, помогите! У моей дочери сотрясение, она уже вторые сутки без сознания! — Успокойтесь, граждане! Залезайте в бронетранспортёры, мы уже развернули наши основные силы, сейчас мы окажем вам помощь! — говорили в рупоры медики из разных частей когда-то прекрасного города, который теперь больше походил на поле битвы.       Хув бежал по развалинам со слезами на глазах — он видел, куда приходились основные удары: прямо в сердце Хувсцилии. Всё ещё горящие остатки башен отцов-основателей заставляли думать о самых ужасных картинах из сна. Наконец-то подбежав к месту, когда-то называвшемуся Эпплстрит, он увидел кратер и пустоту вокруг. — Что тут случилось?       Увидев рядом жеребца, идущего на зов громкоговорителя, Хув набросился на него, хватая за плечи. — Что здесь произошло?! — Прилетело чудовище и ударило по башням основателей, он был похож на живой ядерный снаряд, — ответил он, смотря на молодого земнопони в слезах. — Мне жаль, приятель, все, кто тут жили, наверное, даже не поняли как умерли, — выбиравшись из копыт Хува, пони поплёлся к их отряду.       На лице Хува застыли слёзы — в его голове не могло уложиться, что всё, что у него было, исчезло в мгновение ока. На печаль и горевание по родным у него уже не осталось сил, в голове была лишь пустота. Пустота и ярость! — Тварь, тварь, чёртова Кристальная Империя! Ублюдки, все вы ублюдки: сослуживцы, командиры, те кристальные твари — ненавижу, пусть все сдохнут! — сидя на крупе и ударяя копытами по асфальту, кричал Хув. — Серебряная крылатая нечисть, убью! Убью, ты меня слышишь?! Я, Хуввил Бэкком, убью тебя своими копытами!       Вдруг из-за спины донёсся голос, от которого все мысли вылетели из разума, а тело оцепенело. — Народ Хувсцилии, я — великий Канцлер Аргентум, правое крыло Бессмертного Императора Кристальной Империи, хочу чтобы вы услышали моё заявление, — из всех динамиков начал разноситься его голос, а на уцелевших мониторах показалось изображение серебряного рыцаря, рядом с которым стоял генерал Айрон — в том же кабинете, усеянном трупами. — Ваша страна вероломно вторглась на наши границы. Ваши солдаты убивали без угрызения совести наших защитников. Я, как префект Императора, не смог терпеть такого варварского отношения к своему дому. Именно я решил покарать вашу власть, ибо она — и только она — повинна в этом ужасе. Ваши министры выбрали путь меча, подобно свиньям, они жировали в своих крепостях, пока ваша страна горела, пока ваши дети умирали. Они даже не соизволили покаяться в своих грехах, и лишь тот, кто направлял своих солдат грабить мой дом, смог понять свои ошибки, — продолжал Аргентум, указав копытом на Айрона. — От лица всех министров и земнопони Хувсцилии я сожалею о том, что мы напали на вас, — склоняя голову и сгибая передние копыта, произносил Айрон. — Я уважаю тех, кто способен принять свои ошибки, поэтому ваша кара считается оконченной. Но помните, Кристальная Империя — апогей счастья и силы. Считайте все события лишь предупреждением. В следующий раз я буду безжалостен, — на этих словах трансляция подошла к концу. В небе прозвучал ещё один взрыв, от которого содрогнулись все земнопони Хувсцилии, а дети начали плакать — взлетела серебряная стрела.

***

Южная резиденция президента.

— Майор Кольт, генералу Айрону сейчас нужен покой, он пережил ужасные события. — Да мне насрать, что он там пережил! Мы все отдавали жизни за Хувсцилию, пока этот ублюдок вылизывал жопу этому чудищу! — проорал на секретаршу Кольт, идя напролом в овальный кабинет, где находился генерал. — Айрон, у меня к тебе разговор!       Вокруг генерала сидело множество замов, которые тыкали ему отчёты о состоянии страны, армии, рабочих и многом другом. — У генерала Айрона есть более важные дела, чем какие-то разговоры, — с надменным видом говорил вычурный земнопони в очках. — А ну все съебались в страхе, пока я не открыл по вам огонь! — доставая свой пистолет под вздох Айрона, сказал Кольт.       Все, поджав уши и хвосты, удалились. Смотря со злостью на своего старого друга, Кольт наконец выдохнул. — Какого черта, Айрон?.. — уже с усталостью в голосе начал Кольт. — Почему ты так поступил?! Ты… — Предатель? — перебил генерал своего друга, продолжая: — А что мне оставалось делать, Кольт? — посмотрев на него с каменным лицом, начал Айрон. — Ты же понимаешь, что это не простой пегас? Это настоящий монстр — он убил всех, думал, убьёт и меня, но был удивлён его предложению. — И ты решил выставить весь наш народ убийцами, монстрами и преклонить пред ним колено?! — ударив по столу, разошёлся майор. — Он говорил, что убьёт всех, понимаешь?! Сказал, что сотрёт земнопони с лица Эквуса! Двадцать миллионов, Кольт, двадцать миллионов погибло за четверо суток! Я не мог по-другому, я хотел спасти хоть что-то! — изливал душу генерал под тяжёлый взгляд майора. — Нас с рождения учили бороться. Отцы-основатели в самые сложные времена боролись с властителями Юникорнии, и им помогала лишь слепая вера. Вера в лучшее — в то, что они начнут жить так, как хочется, а не как велено. А ты сдался, Айрон. Я не считаю тебя предателем, я просто разочарован в тебе.       Пол под копытами начал трястись, как и всё пространство вокруг. Здания и небо стали искажаться, пока в тёмно-красной вспышке не появился Легион — огромный корабль из чёрной стали, парящий над землёй и походящий на коршуна. Он был исписан древними рунами и левитировал благодаря воронке, расположенной в середине корабля, источая красную энергию. Днище судна было усеяно огромным количеством орудий, раскидываясь в длину на десяток километров. — Г-генерал, над городом появился главный фрегат властителей Юникорнии! — доложил испуганный солдат. — В пизду, с этими ублюдками я точно не хочу иметь ничего общего. Бывай, старый друг. Эх, лучше бы я сдох в холодной степи! — идя за рядовым, бранился майор. — Беда не приходит одна, — под эти слова во вспышках появились два единорога. Один атлетичный в броне ультрамаринового цвета, другая — высокая в янтарном обмундировании. — Приветствую тебя, генерал Айрон, я властитель Регим! — Сочувствуем с братом вашему горю, меня кличат властителем Хитнесс, — дёрнувшись от их появления, Айрон, ухмыляясь, начал разговор: — Какая честь мне оказана — сами властители пришли добить меня… — Почему же вы считаете что ваша смерть — для нас честь? — наклонив голову в сторону генерала, произнес Регим. — И вообще, что ваша смерть имеет для нас хоть какое-то значение? — телепортировавшись позади Айрона, сухо констатировала Хитнесс. — Хм, мы не можем поставлять вам кристаллы в обмен на технику, которую вы дали. Да и вообще, — разведя копыта в сторону. — Убрать последнее должностное лицо, чтобы поработить Хувсцилию — вполне в вашем амплуа. Помнится, против вашего предка и были одни из главных боёв семь столетий назад, властитель Регим. — Нет, то был я сам. Но вы правы, вы не можете дать нам то, что обещали, и вас действительно легко убить… Но не нам, а чейнджлингам, — начав ходить по кругу вдоль комнаты, болтал Регим. — Пускай и вы, но это было так давно… Стоп, чейнджлинги?! — Да, по нашим данным, они почуяли здесь смерть и уже идут сюда, — во вспышке рога Хитнесс появился экран, показывающий расстояние и примерное прибытие чейнджлингов. — Как вы видите, генерал Айрон, по моим подсчетам, через пару недель они прибудут сюда — их около ста тысяч. Также я предполагаю, что за десять дней вы сможете только разгрести из-под завалов всех ваших жителей. Я уже не говорю про время на организацию обороны, инфраструктуры, снабжения и обучения… — показывая все процессы в магическом облаке, на мгновенье запнулась Хитнесс. — Это займёт примерно полтора года. — И что же вы мне предлагаете? — Мы считаем, что раз вы все относитесь к виду пони, то имеете право на существование. Вы уже нам обязаны, генерал Айрон, так что единственный выход, который мы видим — это отработка ваших обязательств перед нами в обмен на защиту. Мы не станем делать из вас рабов, вместо этого мы предлагаем вам добровольное сотрудничество во славу Юникорнии, — подходя справа к генералу, рассуждал Регим. — Плюсом, мы решим проблему с чейнджлингами — просто подпишите эти бумаги, генерал Айрон, — подойдя с двух сторон и нависнув как коршуны, властители соткали свиток, от которого исходило золотое сияние. Но неожиданно в белой вспышке, под недовольные взгляды синего и оранжевого властителей, появился молодой белый единорог с голубой гривой и серыми глазами. На его боку была кьютимарка в виде вектора. — Воу, воу… Брат, сестра, что вы так давите на бедного старика? Ещё до инфаркта доведёте. — Хр-р, властитель Лайт… — Вайт Лайт, — перебив Регима, уточнил он. — Вла-сти-тель Лайт, вы не должны были появляться в процессе переговоров с Хувсцилией, — произнеся по слогам титул, объясняла Хитнесс. — И всё же я здесь, Хитнесс, — улыбался Вайт, разводя копытами под гул, доносящийся из-под шлемов остальных властителей. — Я пришёл сюда, чтобы возглавить Хувсцилию и привести её под эгидой Юникорнии к процветанию и миру, — встав в героическую позу, разглагольствовал Вайт. — Это не было обговорено со всеми властителями, — грозно смотря, сказал Регим. — Вельветал дал своё согласие. — Ха, Вельветал — да говорил с тобой? — телепортировавшись в упор, насмехалась Хитнесс. — Да, — исподлобья смотрел в окуляры Вайт. — Довольно, Хитнесс. Раз Вельветал сказал, значит так и будет — идём, — закончив, Регим тепортировался, а вслед за ним ушла и Хитнесс. — Кхм-кхм, я, конечно, понимаю, зачем они сюда пришли, но тебе это зачем, сынок? — обозначил своё существование в комнате Айрон. — Я же сказал, что хочу процветания и мира в Хувсцилии. — Ха, какие громкие слова, — он смотрел безразлично на Вайта. — А чем докажешь? Там, за дверьми, Вайт Лайт — напуганный, злой народ, скорбящий по прошлой жизни — а сейчас к ним выйдет единорог. Ты хоть знаешь, что земнопони возвели семь башен отцов основателей в честь освобождения от вас? — Хм. Семь башен, говоришь? И где они находятся? — хитро смотря на Айрона, чесал подбородок Вайт. — В центре города. — Вот и отлично, значит туда и отправимся! — Эй, отпусти меня, что ты творишь?! — взяв генерала в телекинез, Вайт начал колдовать.       Вспышка — и они находятся в небе. — Вон те две башни? — вопросил единорог, паря над городом с генералом. — Да! Прошу, опусти меня на землю!       Ещё одна вспышка: теперь они на вершине одной из сгоревших башен.       Прикоснувшись рогом к крыше, Вайт пустил белую волну по всему зданию. — Так, ну… Вроде, я понял, как устроено. Ладно, нужно обратиться к жителям, — Вайт телепортировал несколько сфер и отправил их в разные точки Хувсцилии. — Эй, генерал, хватит лежать! Я хочу обратиться к народу. — И что же ты хочешь? — вставая на трясущихся ногах, со страхом говорил Айрон. — Увидите, — ухмылялся Вайт.       Рог загорелся — сферы заработали, показывая Вайта и Айрона. — Это единорог! Они уже взяли Айрона! Он казнит его публично?! — Дорогие жители Хувсцилии, я — властитель Лайт, но для друзей просто Вайт. Я принял бразды правления в вашем городе и желаю вам благополучия. Я вижу, что у вас случилось горе, и хочу принести вам лучик света в эти тёмные дни.       Вайт закончил говорить, и в тот же миг его рог вспыхнул, как солнце. Из руин башен основателей начали строиться новые, а оставшиеся две восстанавливали свой первозданный вид. Набрав больше воздуха в грудь, Вайт продолжил обращение. — Это мой жест, чтобы вы знали, что я чту вас так же, как и отцы-основатели. Я хочу дать вам то же, что и они, — надежду на будущее, — закончив трансляцию, весь в поту и на подкошенных копытах, Вайт обратился к генералу. — Ну что, пора заниматься государственной работой…       После этих слов он резко вырубается, падая на пол под тяжёлый шаг генерала.       «Я прямо сейчас могу скинуть его с крыши: отомщу за все века угнетения нашего народа. Хотя властители мне этого не простят — они и камня на камне не оставят… С другой стороны, вроде, они его не сильно любят». — Возможно, всё не так и плохо.

***

      Где-то в недрах Легиона, в огромном помещении, за круглым столом из белого золота сидели единороги, источающие огромную силу веков, бурно обсуждая недавние события в Хувсцилии. Доспехи, в которые они были закованы, делали их грозными по сравнению с любыми другими пони. — Какие же эти земнопони немощные и жалкие… Проиграть одному пегасу, уму непостижимо! — говорил самый здоровый из властителей — единорог в багряной броне. — Не могу не согласиться с тобой, Фуриос, но из них можно получить невероятную выгоду: около пятнадцати миллионов единиц рабочей силы, земли, ресурсов, и всё это теперь наше, — поддерживал брата Голден, строя планы, куда и как можно использовать земнопони, поблёскивая золотом своих лат.       Одна из множества неотличимых от стены дверей, видимых только единорогам, мигнула, впуская в помещение Регима и Хитнесс. — О, вы уже вернулись с «великих» и «сложных» переговоров с тем «мудрым» генералом… — плевался ядом властитель в изумрудных доспехах. — И как ты всегда говоришь «синонимы» проблем, — передразнивала Псевдоса Хитнесс. — В каком смысле синонимы? — обратились сразу три властителя к Хитнесс. — Лайт был назначен на управление Хувсцилией, — под удивленные взгляды садился на свой трон Регим. — Да какой идиот из вас посмел отправить туда это наглое существо?! — выпуская багряную энергию через руны на броне, орал Фуриос, пока к столу присоединялись розовая и тёмно-фиолетовая единорожки в таких же доспехах. — Я посмел! — отовсюду разнёсся громогласный голос, когда из-за стен показался чёрный единорог с эфирной тёмной гривой, красными вертикальными зрачками, от которых шёл красный дым, и кьютимаркой в виде морской воронки красного цвета, немного светящейся в полумраке от множества мониторов вокруг.       Фуриос сразу вдавился в спинку своего трона. — Прости, брат. Не знал, что ты сам распорядился этим. — При этом не оповестив нас, — насупилась Хитнесс. — Я не считаю это достойным вашего внимания, — отмахнулся Вельветал, садясь за свой трон. — Но почему именно он? — продолжал интересоваться Регим. — Земнопони упрямы — он тоже, — промолвил Вельветал. — Я собрал вас здесь не для обсуждения Хувсцилии, а обозначить Кристальную Империю как место божественной опасности.       После этих слов стол зажёгся фиолетовой магией и начал показывать изображения событий в Хувсцилии, стали появляться изображения Аргентума и других пегасов. — Великий Канцлер Аргентум, правое копыто некоего Бессмертного Императора, — начала вещать Маджик. — Скорость около сорока тысяч километров в час, невероятная прочность: ни ядерные заряды земнопони, ни прямые попадания из магических позитронов не наносят урона, огромный боевой опыт. Если замедлить, то видно, что его боевые навыки почти совершенны — нет лишних движений, способен к диалогу, неплохой оратор. — Да, каков жеребец, не то что некоторые… Да, Фуриос? И помахать клинком может, и поддержать беседу, — с улыбкой мурлыкала Роуз. — Да тебе только об этом и думать! — Заткнись, Фуриос. Вообще, в чём смысл орать в помещении?.. — ворчала Хитнесс. — Да просто в броне он так же крут, как и мы — а если её снять, то что? — Ещё были замечены два пегаса, не скрывающих свои лица, — продолжала Маджик, показывая двух молодо выглядящих пегасов. — Одна альбинос, другой же полностью чёрный — оба намного медленнее Аргентума, не снабжены никаким оружием, но есть одна особенность, — с новой картинкой появляется момент, где под звонкий смех чёрного пегаса прямо в лицо летят пули из пулемёта. — Таким образом, это как минимум магические существа очень высокого уровня, наравне с драконами. — Ну и что с того? Раз носят броню, значит есть от чего защищаться. Тем более, ни Аргентум, ни эти двое не показали магических способностей, а значит заточить их в карманное измерение не составит труда. Все остальные их технологии, как оружие солдат и стены, уже примитивны для Юникорнии — только броня Аргентума что-то из себя представляет, — рассуждала Хитнесс. — В этом и проблема — магический потенциал Империи огромен, — под слова Вельветала, картинка переключилась на поле боя между Хувсцилией и Империей. — Это произошло как только силы Хувсцилии покинули свои позиции.       В ту минуту со стороны Империи появилась огромная буря, заволакивающая всю бойню. — Всего через несколько часов буйства этой силы ото всех последствий битвы не осталось и следа: стена, техника, трупы — исчезло абсолютно всё. — Но кто мог? Разве в Кристальной Империи живут не только кристальные пони? — под удивление Регима запись закончилась. — Поэтому я и хочу обозначить её как место божественной опасности. Единогласно? — Единогласно, — под общее одобрение Вельветал и Маджик удалились вглубь Легиона.