Глава II: И там, и тут.

Эмбри ждал ночи, спокойного сна, расслабленности в теле. Своевременно явилась только ночь. Стены спальни давили, а лунный свет за окном, казалось, касался кожи пощечинами. В удручающем состоянии Эмбри выскользнул из дома, кидаясь в чащу леса. Пешком, на своих — двоих, пока он еще контролировал зверя под ребрами. Но хотелось дать ему обнажиться. Приземлиться в холодную ночь на четыре лапы и, оскалив пасть, свалить половину молодого ельника. Но Эмбри шел, шел в непроглядной чаще, ловко перепрыгивая коряги; и чувствуя, как за ним шагали бесчисленные страхи и опасения за будущее. Всех и каждого. За Вайлет. За Аврору. После прибытия парней от Калленов Сэм стремительно провел собрание. Все были счастливы узнать, что им придется оберегать свои земли и земли бледнолицых от кровососущей сенасации, которая решила пополнить их тихое существование своим присутствием. И иметь дело с Калленами, которые до этого рассматривались исключительно хладными демонами. А сейчас — союзниками. Единственными, на чьи плечи можно опереться. И у вампиров такая же история. Теперь все они делили один мир на двоих. Эмбри, если честно, даже в спасение собственной шкуры не верил. И не сомневался, что остальные были того же мнения. Пола в расчет он не брал — его жизнь, в принципе, теперь проходила на рефлексах. Все, как в тумане. Бесконечное похмелье. Страдал Лейхот просто тяжелейшем похмельем, которое у него наступило от пьянеющего чувства собственной безнаказанности. Страхи продолжали пожирать Эмбри. В темном лесу они отлично себя чувствовали — и напирали все больше, сильней, так, что в какой-то момент он остановился, прикрыл глаза и тяжело задышал. Спрятался. И воображение, не стесняясь, кидалось самыми ужасающими прогнозами, что с ними будет. Никак Эмбри не мог собраться со здравыми мыслями. То он занят, то они. Когда-нибудь Эмбри надоело бы бродить по лесу и вот — надоело. Но возвращаться домой он тоже не хотел. Этот мир невероятен. В нем можно существовать только дома и вне дома. И больше — негде. Он наворачивал бездумные километры по лесу. Луна сияла и переливалась, сопровождая светом шорох листьев. Разум Эмбри был захвачен Вайлет и Авророй. Никак он не мог их выгнать. В конце концов, Эмбри пришел к четкому умозаключению, что в битве с новорожденными может погибнуть. И, если это случится, то его девочки останутся одни. Именно это привело парня к дому Квила. Ему тоже не спалось. Сложно, как бы, спать и делать вид, что ничего страшного не маячит на горизонте. Квил сидел на крыльце, лениво покуривая сигарету и навострив взгляд на подходящего Эмбри. Когда он остановился напротив, между парнями втиснулись долгие годы дружбы и последние месяцы их жизней. Ни один день не нашел общий язык. — Привет, — Эмбри говорил тихо, глухо. — И зачем пришел? — устало спросил Квил. Но Эмбри поймал несуществующую грубость, рявкнув: — За хлебом. Я пришел поговорить. — Тебе надоели наши пассивно-агрессивные отношения? — саркастично спросил Квил. — Хочешь сделать их просто агрессивными? — Поговорить, Квил. Я поговорить. Квил поднял на Эмбри глаза и нахмурился. Он лишь кивнул, выражая свою необъятную радость с их встречи. Квил выпрямил спину, обведя взглядом Эмбри, когда тот присел рядом. Оба они были сотканы из одной и той же унылой субстанции. Вокруг парней маячил разговор. Квила радовало, что Эмбри собирался говорить ртом, а не языком тела, в котором постоянно сжимал кулаки. Но пока Эмбри хранил молчание. Время шло, ночь продолжалась, а движения не было. Вздохнув, Квил щелкнул пальцами перед лицом Эмбри, отводя на себя внимание. Глаза парня упали на Атеару. После чего сердце того забилось быстрей. Кажется, что Квил уже видел эти глаза. Да, точно. Эмбри всегда такие носил, когда они оба с утра просыпались, чистили зубы и больше ничего не были должны этому миру. — Прости, Квил. За драку. Прости. Квил улыбнулся, не сдержавшись. С ним разговаривало сердце Эмбри. Слова слетали с его уст, а не с пасти агрессивного волка. Не ясно, конечно, каким чудом Эмбри это удавалось — ведь зверь затмевал все его. Но он это смог. Квил охватился такой гордостью, которой можно было топить корабли. Квил поступил мудро и решил ничего не говорить. Он воспользовался дружеским жестом — вскинул кулак. Чуть улыбнувшись, Эмбри его отбил. После он передернул плечами, взъерошил ладонью мягкие волосы. Глаза его опять изменились. Но это уже было не проблемой. Квил примерил такие же. Они снова ужасались наступившим настоящим. — Ебануться, Эм, — начал Квил и нервно посмеялся. — Помнишь, мы в седьмом классе посмотрели первую часть паука? — Помню, — с хрипом ответил Эмбри. — Героями хотели стать. — Вот, — Квил кинул мутный взгляд на небо. — Могу нас поздравить. Будем геройствовать. Ты… Ты привык? — К этой жизни? — К тому, что мы других лишаем жизни. Эмбри взглянул на Квила непонимающим. Тогда и Квил стал таким же. — Сложно, Эмбри, — голос Квил остекленел. — Они же были людьми. Понимаешь? Учитывая то, что сегодня рассказал Док… Эти новорожденные — обычные пацаны и девчонки, которые себя не контролируют. Но я не могу назвать их мертвыми только потому, что у них не бьется сердце. Не знаю, может… Может я еблан. Эмбри не спешил с ответом, но Квил и не торопил. Он закрыл глаза, сжал голову ладонями, разогнал мысли и возвел стену вокруг всего разума. Никого нет дома. Просьба не беспокоить. В голове Эмбри крутилась Элис. Как всегда, она приземлилась туда весьма по-хозяйки, с грацией и изяществом. Квил был прав, в принципе. Ведь в глазах коротышки было слишком много жизни. — Знаешь, когда я убил своего первого вампира, то отреагировал на это иначе, чем мой волк. Мне было не стыдно, скорей… — прервавшись, Эмбри лениво защелкал пальцами, пытаясь подобрать слова. — Не страшно, не стремно. Наверно, больше… Грустно. Да. Грустно, Квил, что это теперь моя жизнь. — Согласен, — Квил поднял на Эмбри глаза. — Я чувствовал тоже самое. Через четыре дня мы грохнем не одного. — Придется, — Эмбри тяжело вздохнул. — Мы защитим наши земли и наших близких. — Да, — Квил медленно кивнул. — Как думаешь, куда они потом попадут? Их души? — Не знаю. — А куда попадем мы? Эмбри громко хмыкнул и покачал головой. Квил хрипло посмеялся. Их веселье стало ширмой, прикрывающей готовность забиться в отчаянии. Так бывает. И будет дальше стекло, в глазах каждого из них, пока внутри живет человек. Но… Как мир не перевернуть, все в нем со временем будет считаться нормой. — Мои руки в крови, Эмбри, — Квил скользнул взглядом по Эмбри, криво усмехнувшись. — О, твои тоже. А теперь говори прямо, брат, зачем пришел. Эмбри дрогнул. Квил аккуратно коснулся его души. Всегда видел ее насквозь. Зоркий глаз Атеара получил в ту же секунду, когда они стали лучшими друзьями. И на свете найдется не много людей, с которыми Эмбри хотел бы провести ночь субботы. Она обволакивала их. Дождь начался, накрапывая за шкирку. За секунду до того, как Эмбри начал говорить, перед его глазами встала Вайлет. — Я хотел попросить тебя, Квил, — начал он, прикрыв глаза. — Если я не вывезу и подохну, то позаботься о моих девочках, пожалуйста. Договорив, Эмбри взглянул на Квила. Тот молчал, дожидаясь следующих слов от парня. Губы Эмбри тронула улыбка. Опять Квил знал о нем все. — Я с трудом контролирую волка. Квил. Он задыхается от ревности. Он… разбит. После того, что сделал. Я это чувствую. Понимаешь… — глубоко вздохнув, Эмбри прикрыл одной ладонью лицо. — Я и сам не спокоен. У нас все висит на волоске. Вэй когда-нибудь все равно узнает о запечатлении. А я никогда не забуду, как изнасиловал ее. У нас идиллия настолько хрупкая, что в любой момент может разойтись по швам. Волк всеми силами пытается ее удержать рядом, чтобы она даже в твою сторону не смотрела. Ну, а я… Я тоже не хочу ее терять. Не хочу. Я люблю ее. Я. Когда Эмбри добавил следующую фразу, Квил буквально почувствовал удар под дых. — Я боюсь тебя, брат. Квил расширил глаза. Меж его бровей застыло изумление. Слова Эмбри звучали так непонятно, что Квил даже не мог понять, что именно он не понимает. — Объясни, Эм. — Может, я скоро ебнусь умом от нервов, но не могу избавиться от ощущения, что ты можешь меня предать, Квил, — надлом в голосе Эмбри выдавал почти после каждого слова. — Не знаю, не знаю, — Квил перешел в открытый сарказм, защищая свое дрогнувшее сердце. — Может и предам, да. А то дело, кажется, не в твоих нервах, а в том, что ты мне реально не доверяешь. Конечно, Эмбри встал на дыбы. Даже на ноги вскочил, затрясся и заскрипел зубами. Квил держал непринужденно лицо, но глаза его были злобными. Это абсолютно нормальная реакция, потому что Квил уже устал из кожи вон лезть, пытаясь убедить Эмбри, что он, скорей, засосет нелюбимого Лейхота, чем предаст своего друга. Раздраженный с раздражения Эмбри, Квил рявкнул: — Что такое? Не предавать тебя, Эм? — Если ты к ней прикоснешься, то я… — Ты — что? — перебил Квил. — Прибьешь меня? Это угроза или награда? Заставь себя исчезнуть, Эмбри, раз до сих пор не успокоился. Квил тоже вскочил на ноги. Пока Эмбри ловил очередной ступор, он его толкнул, с силой ударив руками в грудь. Квил не получал от Эмбри разумного ответа, потому был близок к бешенству. Это уже не шутки, как бы, что настроение Колла менялось, словно по броску игральной кости. Но Эмбри ожил. Его глаза поморгали и заметили взрыв эмоций на лице Квила. Победило глубокое расстройство. Встрепав волосы ладонями, Эмбри покачал головой. Тяжелое дыхание скользило с его уст в холодный воздух; медленно, но верно парень успокаивал своего зверя. Может, когда-нибудь он его воспитает. Если до этого волк не разрушит все, что дорого его хозяину. Поняв, что между ним и Квилом опять закипала ссора, Эмбри комично вскинул ладони, сорвавшись на сбивчивый шепот: — Я же говорил, Квил. Я с трудом его контролирую. — Ну, это проблема, — Эмбри в мыслях ахнул. Никогда Квил не звучал так грубо. — Нихуевая такая проблема, Эмбри. Я тебе советую пока забить на работу, потому что Вайлет будет жить с тобой, а не с мешком денег. Да, они-то нужны, но грош цена каждой заработанной тобой бумажке, если ты дальше будешь так себя вести. Эмбри громко вздохнул, куснув губу, когда Квил подошел к нему впритык. Ладонь зарыл в его волосы и боднулся своим лбом о его лоб, проговаривая: — Ей нужен человек, Эм. И я уверен, что она сможет принять запечатление, если ты покажешь, что волка рядом с ней не будет. Только ты. Когда Квил выдержал паузу, Эмбри натянул на лицо легкую усмешку. Кажется, что это часть, где друг выдает что-то остроумное. — В противном случае, Летти нужно купить себе швабру и гонять тебя каждый раз, как ты опять начнешь терять контроль, — вмиг он стал серьезным, в упор смотря в глаза Эмбри. — Никто тебя не предаст. Мы оба тебя очень любим. Эмбри не выдержал столь пристального внимания и прикрыл глаза. Любят. Его любят. Поэтому Эмбри надо думать, но не надумывать. Квил похлопал его по щекам, после чего он распахнул веки и, улыбнувшись, приложил ладонь к шее Атеары. Укрыл голову в своем плече, шепнув в кудрявую макушку: — Спасибо, брат. Еще раз прости, — подумав, Эмбри осторожно спросил. — Ты как? — Хожу, дышу, живу. Сплю и вижу, что у меня тоже будет нареченная, и все будет заебись, — отойдя, Квил устало вздохнул. — Забей, Эмбри. Разберись со своими проблемами. И сейчас вообще не до этого. Будем биться. — Квил… — Атеара удивленно дернул бровью, услышав, как Эмбри тихо простонал и зажмурился. Видимо, он что-то вспомнил, то, отчего Квил потеряет дыхание. — Прости. Я распиздел сегодня Вэй всю правду, — Эмбри не рисковал смотреть Квилу в глаза. — Извини. Не сдержался. Очень странно, что Квил изумился. Хотя он прекрасно знал Эмбри. Если у него назначено свидание с глупостью, то, разумеется, он на него не опоздает. Досконально прикинув, к какой неловкости Эмбри подвел отношения Вайлет и Квила, последний злобно рыкнул. — От души, Эм. Но радуйся, потому что теперь я точно к ней не подойду. — Почему? Эмбри чувствовал себя странно. Разбитым на двое. Он был счастлив и расстроен — одновременно. — Почему? — елейным голосом спросил Квил, но тут же почти закричал. — Серьезно, блять? Почему?! Чтоб сквозь землю не провалиться! И мне, и ей! Я же… Я же просил тебя, Эмбри, ничего не рассказывать! Не сдержался?! — Не сдержался! — с отчаянием вскрикнул Эмбри. Квил вскрикнул с таким же: — Тогда странно, блять, что именно ты мне не доверяешь, когда сам не можешь исполнить одно обещание! Ты обещал мне, Эмбри, молчать! Сука… Квил резко замолчал. Он успокаивал своего волка. Уж очень не хотелось его выпускать, позволяя утягивать Эмбри в драку. Атеара только отскочил, когда выровнил дыхание и устремился к входу в дом, бросая на ходу: — Увидимся. Эмбри стоял, не шевелясь, до тех пор, пока Квил не исчез в доме. Потом он еще постоял. И, в конце концов, не удержал нервный смех. Временами ему казалось, что эту жизнь жить невозможно. А других и не было. Вся жизнь Эмбри превратилась в конченую комедию. Духи его племени над ним издевались; и их, сучар, нельзя было высмеять, потому что они смеются громче всех. У Эмбри вошло в привычку вспоминать Вайлет и все хорошее, что произошло с Вайлет, когда тьма опять его накрывала. Пока он был один — свет в его глазах не горел. Все сыпались и сыпались неприятности. Но не стоит так волноваться. Не стоит. В мире Эмбри нет ничего страшней его самого.

***

Единственное, во что играла Вайлет — так это в «Sims». Потому, когда Эмбри притащил диск с модной «Gta», девушка восприняла его предложение поиграть в эту игру с легким вызовом для самой себя. Конечно, Вайлет не рассчитывала, что сразу управиться с кучей оружия, достойно пройдет все миссии. Но ей оказалось не под силу даже нормально вести машину. Чертыхнувшись от очередной аварии, Вайлет закатила глаза и злостно стукнула ладонью по столу. Эмбри на соседнем стуле залился смехом, бросив скупое утешение: — Ты молодец. Вайлет не оценила сарказм. Эмбри поймал на себе недовольный прищур, и в наглую засмеялся громче. Нахал. Вайлет, вообще-то, почти профессиональный водитель. Просто в «Gta» немного другая физика. Именно она виновата, что девушка врезалась в каждую стену, столб и случайного прохожего на протяжении пятнадцати минут. Когда Вайлет вернула глаза на монитор, заметив, как к персонажу навострился наряд полиции, она поставила игру на паузу и скрестила руки на груди. Эмбри придержал шквал очередного сарказма. Но он продолжил щериться и, покачивая головой, вышел из игры без сохранения. Пусть этот момент слабости девушки не войдет в историю. В целом, когда Вайлет остыла и улыбнулась ему, звонко чмокая в щеку, Эмбри понял, что не прогадал со своей идеей. Пока Беркли чахла на больничном, подкинутым ей короткой юбкой в прохладную ночь, Эмбри со стаей провели первую тренировку с Калленами. Несносная Элис себе не изменяла — он гонялся за ней, как за бабочкой, пока она прыгала по деревьям и не давала шанса до себя добраться. Большего Эмбри не запомнил. Опять накрыл туман, и ничего не оставалось, как занять свободное время близостью с Вайлет. Стать с ней обычным подростком. Они перешли на кровать, присев и облокачиваясь спиной на стену. Чуть позже Вайлет положила голову на колени Эмбри и, звонко покашляв, удосужилась серьезного: — Ты принимаешь лекарства? — Пью чаи и настои, Эмбри. Это просто простуда. Вздохнув, Эмбри пробежался внимательным взглядом по лицу девушки. Бледное, но не смертельно. Он снова вздохнул и ласково коснулся ладонью ее живота. Вайлет обронила улыбку, сказав: — У Рори тихий час. — Безобразие, — с притворным возмущением начал Эмбри. — Будто она уже подросток, и не может поздороваться с родным отцом. Вайлет издала тихий смешок, но тут же он заглушился кашлем. Вытянув лицо в беспокойстве, Эмбри помог девушке присесть. Осторожные хлопки поплыли по ее спине. В любви есть такие места, до которых очень сложно достать самому. Потому люди любят. Закончив кашлять, Вайлет благодарно улыбнулась. Эмбри приложил руку к ее затылку, притянул к себе и коснулся губами виска. И потом они пропали в тишине и в своих мыслях. У Вайлет возникла большая проблема — как она не старалась, но не могла сама заглянуть в будущее. Везде были невидимые блок посты. Не пускали. Не принимали в качестве пропусков ни тихий скулеж девушки, ни ее расстроенные всхлипы. Вайлет чувствовала себя такой бесполезной, что подумала попросить помощи у последнего человека. — Эмбри, — парень тут же взмел на Вайлет глаза. Она грелась в его руках. — Я думала снова попасть в мир духов и поговорить с мамой. Может, она как-нибудь мне поможет. — Как? — удивленно спросил Эмбри. Он постарался звучать максимально удивленно. Чтобы перекрыть свой большой испуг. Опять Вайлет могла быть в опасности, тем более, не в лучшем состоянии. — Не знаю, — она смутилась, опустив глаза. — Но больше некого спросить. — Ты справишься, Вэй, — Эмбри прикрыл глаза, вслепую поймав губы девушки. В чувственных поцелуях, как правило, время останавливалось. Оторвавшись, Эмбри неощутимо куснул кончик носа Вайлет. Других вариантов ее подбодрить у него пока не было. Эмбри замер, когда Вайлет засмеялась; когда этот смех зажурчал, срываясь с ее губ. Но вмиг она снова стала грустной. Перемены в настроении девушки составляли большую часть ее беременного шарма. Эмбри был не в силах бороться с этой природой. Но мог ласково заговорить с Вайлет, опыляя теплым дыханием ее щеку. Вайлет слабо улыбнулась, поймав на ней поцелуй. — Очень хочешь увидеться с мамой, Вэй? — Угу. То есть… Не знаю. Наверное, больше хочу. Ох, — измученно закатив глаза, Вайлет клюнула носом в плечо Эмбри. — Она не одобрит, что мы оставили Рори. — Не волнуйся, Вэй. Она поймет. Мама тебя очень любит, — Вайлет ловила шепот на своей макушке и прикрыла глаза, ответив: — Да, конечно. Любит. Эмбри нахмурился. Он зашевелился и взмел взгляд на Вайлет. Но та отвернулась, залив щеки слабым румянцем. У Эмбри возникло чувство, что она постыдилась своих слов. — Давай музыку послушаем, Эмбри. Точно постыдилась. Теперь он в этом не сомневался. Включив на полную громкость музыкальный центр, Вайлет вернулась на кровать, под бок Эмбри, с таким видом, будто вообще не слышала музыку. Эмбри устало вздохнул. Он, конечно, соорудит подкоп и подберется к Вайлет получше, но только когда она выздоровеет, а он — выживет в битве. Было бы славно. — Я по тебе скучала, — чуть позже сказала Вайлет. Сначала Эмбри захватило удивление, а потом его пинками выгнала трепетная радость. Вайлет тихо ахнула, когда Эмбри ухватился за ее тело, умещая его на своих коленях. Губы девушки получили теплый поцелуй. — Я тоже по тебе скучал. — Я весь день о тебе думала, Эмбри, — Вайлет закусала губы, но глаза от него не отводила. Приступ любви девушки был более, чем объясним. Было бы странно, что Вайлет, которая отдала сердце Эмбри, совсем бы о нем не беспокоилась. Чувствительный слух парня ловил тихий шепот в оглушающем, гулком голосе солиста «Linkin Park». — А ты, Эмбри? Эмбри призадумался. Вроде Вайлет хотела знать, думал ли о ней этим днем? Последние четыре часа, двадцать три минуты и уже больше семи секунд назад? Да, можно сказать, что думал. Когда Вайлет пережила очередной кашель, а после закатила глаза на возмущения Авроры из-за громкой музыки, которыми она раскидывалась с размахом, Эмбри опустил поцелуй на лоб девушки, ответив: — Я всегда о тебе думаю. Люблю тебя, Вэ… — Эй! Вайлет впала в возмущение. Эмбри тут в любви признавался, а сам даже ее имя не договорил. И разделил между ними дистанцию так стремительно, что в воздухе даже не успели осесть все пылинки. Сощуренные глаза девушки поймали молниеносного парня теперь в компьютерном кресле. Все получило объяснение, когда дверь спальни распахнулась. — Сделайте потише, — выкрикнул Хэмиш. Эмбри тут же выключил музыкальный центр. — Уже соседи жалуются на шум. — Какие соседи? — недоуменно уточнила Вайлет. — Весь штат Вашингтон. Звук громкого фырканья Вайлет прошелся по комнате. И, пока она лениво потягивалась и снова кашляла, Хэмиш успешно выворачивал Эмбри наизнанку. Один взгляд его чего стоил — тверже гранита. В нем были километры знакомых осуждений. Эмбри сглотнул ком в горле и встал со стула. Ему либо показалось, либо Хэмиш опять напомнил, что свои жизни Вайлет и Эмбри проведут не в мире, а на его обочине. — Я пойду, Вэй, — парень улыбнулся Вайлет, а она просто махнула рукой. Это Хэмиша устроило. Но когда Эмбри проскользнул через дверь, мужчина все равно бросил язвительное: — Гений. — Папа, — с тихим возмущением начала Вайлет. — Лучше бы спросил, как у нас дела. — Но вы же ответите, Шайло, — Хэмиш закрывал форточку в спальне. — А оно мне надо? Хэмиш вышел из спальни, посоветовав Вайлет поспать. В гостиной он успел поймать Эмбри и вмиг остановил его громким: — На кухню, парень, есть разговор. Эмбри нахмурился, но прошел на кухню. Лучше согласиться с папой Вайлет, иначе он опять начнет выражать свое недовольство. Но все равно Эмбри нервничал, пока мужчина не спешил заговаривать. Он распахивал дверцы кухонных тумб. Из одной достал виски, взял стакан и вернулся за стол относительно спокойным. Эмбри поджал губы. Взгляд Хэмиша прилип к золотой жидкости, будто в ней плескался не алкоголь, а решение всех проблем. В принципе, так и было, мрачно подметил Эмбри. Был у папы Вайлет такой порок. Он упорно отказывался широко улыбаться, пока его кровь была трезва, а изо рта ничем не пахло. Глотнув виски, Хэмиш облизнул мокрые губы и спросил: — Как там Пол? Эмбри потерял лицо. Выгнувшись, он ответил: — В смысле? — У тебя в одно ухо влетает, а из другого вылетает? — сквозь зубы процедил Хэмиш. — Забыл наш разговор? Ты сказал, что он обижал мою дочку, а сам планируешь разобраться. — А, — Эмбри поморгал и, издав смешок, добавил. — Да, помню. — Тогда мне еще раз задать вопрос? — Разобрался, — Хэмиш довольно кивнул, но замер со стаканом у губ, когда Эмбри добавил злобное. — Только жив, ублюдок. — А как сейчас живет? — Хуе… Не очень. Хэмиш хмыкнул, осушив еще один стакан с виски. Он и Эмбри не сплетничали. Сплетничают только девчонки, а они обменивались подробностями. Хэмишу были интересны другие подробности. Конечно. Но он поверил словам Эмбри и, зная силу его любви, не сомневался, что Пол получил свое. А если подумать, то больше с ним ничего не могло произойти. Это он произошел со всем миром. С интересом Хэмиш смотрел на Эмбри. Безусловно, у Лейхота талант превращать всех людей во взрывающиеся пороховые бочки. Но Хэмиш помрачнел, вдумавшись в слова Эмбри. С чересчур свирепым лицом тот сообщил о наличии в Поле жизни. Как будто в его голове был ни один наполеоновский план, который бы ему помог все же отправить Пола к праотцам. Сходилось все. И возраст Эмбри, и его запечатление, и его характер чертенка, спящего в тихом омуте. Облокотившись на спинку стула, Хэмиш водил пальцами по ободку стакана, спрашивая: — Ты слышал фразу: «Перед тем, как мстить — вырой две могилы.»? — Да, — уверенно ответил Эмбри, с легкой гордостью. — Это Конфуций. — Вот этот мужик знал, о чем говорил. В мыслях Эмбри порадовался, что Хэмиш разговаривал с ним нормально. И даже годные вещи говорил. Подбадривающие, что ли. Не сквозь зубы. Может, на нем сказывался алкоголь. С этого Эмбри стал хмурым, подмечая, что Хэмиш выпил уже два стакана виски. — Вы скоро опьянеете, — порадовал Эмбри. — Славно, — поблагодарил Хэмиш. Эмбри положил руки на стол, сомкнув их в замочек и внимательно рассматривая Хэмиша. Пока на это ему хватало смелости. Отец Вайлет постоянно создавал неизгладимое впечатление человека, который не в порядке. И мама Эмбри как-то вскользь ему намекнула, что Хэмиш проживает не лучший период, но держится. Носит на лице кучу масок и, возможно, уже сам не знает, какая из них настоящая. Такие люди, как Хэмиш, не могли быть жертвами несчастного случая. У таких все несчастные случаи становились жертвами. Возможно, считал сам Хэмиш, он уже умер, но ни у кого не хватало духа ему об этом сообщить. — О чем-то еще хочешь поговорить? — он решил заговорить ледяным тоном. Эмбри вздохнул. Оно и понятно. Целых пять минут его не попрекали за одно существование. Даже когда Хэмиш молчал, у него все равно было полно комментариев, и в каждом слове по три буквы. На Эмбри он агрессировал, а Вайлет прямо говорил, что она приняла неверное решение. Да, единственным приемлемым решением проблемы было бы отменить прошлое. Но так уж повелось, что Эмбри был на стороне Вайлет, потому что ему так положено своей природой. — Я хотел еще раз сказать, Хэмиш, что с Вайлет все будет хорошо. Хэмиш громко хмыкнул и осушил третий стакан виски. Размяв шею, он прикинул, пуститься ли Эмбри в повторные тирады о своей любви и любви к своей дочери, или решит промолчать. Конечно, он не промолчал. Хэмиш слушал и слушал, как Вайлет и Рори ему любимы. Как он спустит свою жизнь в унитаз, лишь бы им было хорошо. Как он всегда любил детей. Очень хорошо, в мыслях отвечал Хэмиш, отвечал и добавлял, что любить детей и иметь детей — два разных диагноза. — Полжизни будете перебираться с копейку на копейку, если не всю жизнь, — сказал Хэмиша, и выпил четвертый стакан виски. Эмбри поджал губы, промолчав. Как неприятно слушать правду, когда пытаешься старательно от нее убежать. Хэмиш отказывался носить розовые очки, а те, что были на Вайлет и Эмбри — ломал, не жалея. За ними очень плохо было видно жизнь, которая была хищником, питающимся только наличными и кредитными карточками. Да и более того, размышлял Хэмиш, подмечая, что Эмбри молчит уже слишком долго, чтобы тишина продолжала казаться ему расслабляющей — первая любовь добром не заканчивается. Это закон. — Знаете, Хэмиш, я с вами не согласен, — вдруг сказал Эмбри, весьма уверенно. Собрание всех его мыслей закончилось успешно. И Хэмишу не удалось пригвоздить его серьезным взглядом к месту. Эмбри расправил плечи, говоря: — Я думаю, что первое время нам действительно будет тяжело. Но потом, когда Рори подрастет и пойдет в школу — у нас появится больше свободного времени, чтобы самим доучиться. Профессию получить. А может до этого мы скопим денег и откроем свой бизнес. Или возьмем дом на колесах и объедем всю страну. А может останемся в резервации. Я — на лодках, а Вайлет — на заправке, например, кассиршей. А может завтра мы оба выиграем в лотерею и станем миллионерами. Или через три дня я сдохну в битве с пиявками. Или эти пиявки уже пришли, приближаются к резервации, и это наш последний разговор, Хэмиш. Кто знает. Какой вариант вас больше устраивает? Хэмиш хранил молчание. В своей речи Эмбри в конце сорвался на дрожь, когда заговорил о смерти. Так получилось, что этим он побудил Хэмиша ощутить стыд. Он прикрыл глаза и тяжело вздохнул. Мужчиной всегда вели мысли только о дочери, а об этом парне он редко думал. Когда-то нужно было начать. Неплохо Эмбри его задел. И продолжал сидеть за столом, не собираясь уходить, пока не получит ответ. Хотя бы посыл на три буквы. Эмбри, в любом случае, уйдет с достоинством. Ему иначе нельзя. Тогда жизнь точно поломает. А если придется снова ползать в ней на коленях — Эмбри будет ползать. Ему просто надо будет встать. И однажды ему больше не придется падать. — Ты представил, что будет, если Шайло от тебя откажется? Представил? Эмбри замер, потеряв дыхание. Хэмиш произнес волшебное слово, отключающее самоконтроль у любого подростка на всем земном шаре: «Слабо?» — Представил. Секунду назад, — Эмбри прижег стеклянным взглядом ироничный настрой Хэмиша. — Можете убить меня заранее. — Не неси чушь, Эмбри, — тихо ответил Хэмиш. — Я тебя не ненавижу. — Да? — Эмбри сощурился. — Тогда зачем вы постоянно давите на больное? — А сам как думаешь? Эмбри насупился. И снова здравствуй, чудесный мир вопросов без ответов. — Я завидую твоей способности выдавать оптимизм за реальность, — Хэмиш опустил поплывший взгляд в стол. — Я беспокоюсь не только за ваше будущее, Эмбри, но и за тебя. Честно. Не падай в обморок, я не вру. Ты ходишь по такому тонкому льду, парень, что реально скоро убьешься. Не сможешь, Эмбри. Не сможешь разобраться со всеми проблемами. Они разберутся с тобой. Хэмиш тихо цокнул, когда Эмбри побледнел. Он не сомневался в своей правде. Стремление этого парня найти решение от всех проблем сродни попыткам отогнать прилив назад в океан пластмассовой шваброй. — Дадите совет? — Хэмиш нахмурился с ядовитого голоса Эмбри. — Буду благодарен. — Ребенок, пацан, ты ребенок. Вы оба. Но ладно. Совет, говоришь, — Хэмиш смотрел сквозь Эмбри. Его голос почти сорвался. — Пропасть с радаров до тех пор, пока ты не свыкнешься с мыслью, что можешь остаться без нее. — Ей будет очень больно. Я не собираюсь причинять ей боль. Неожиданно, но Хэмиш улыбнулся. Для Эмбри это действительно было неожиданно, ведь он не заметил, как прибавил себе парочку плюсиков. Пусть Хэмиш знал о запечатлении, но в первую очередь он рассматривал сердце самого парня. И был уверен, что последнее сказало именно оно. — Шайло с тобой повезло, Эмбри, — Хэмиш фыркнул, когда Эмбри расширил глаза. — Я что, такого никогда не говорил? Повезло, потому что ты хороший пацан. Но тупой, как пробка. Как и Шайло. Гробите вы свои жизни. — Нет, угробится только моя, Хэмиш. Не драматизируйте. Хэмиш пробежался по Эмбри таким серьезным взглядом, отеческим, что он съежился. Ребенок ребенком, ведь мужчина спросил: — А ты помощи не хочешь попросить? У меня? Эмбри тихо фыркнул и бодро покачал головой. Первая мысль, пришедшая к нему в мозг, предположила, что Хэмиш подчеркивал свое превосходство. Но надолго она не задержалась. Пришла другая, от которой Эмбри мог покляться, что унизительно покраснел. Хэмиш попрекал его своей непотопляемостью. — Я поговорю с Шайло. Попробую, когда все вскроется. Надеюсь, ты не причинишь ей сильную боль, — прервавшись, Хэмиш ответил недовольным прищуром на побледневшее лицо Эмбри. — Я чего-то еще не знаю? — … то есть? — У тебя на лице написано, Эмбри, дать тебе по этому лицу и посмотреть, какие еще слова из тебя выскользнут. Эмбри хотелось завыть. В разговоре с Хэмишем он чувствовал себя так, будто его тоже изнасиловали. Сама жизнь. Парень снова покачал головой, не собираясь рассказывать страшную историю. Ведь он обещал Вайлет хранить ее в секрете. Не узнает Хэмиш того, из-за чего свернется его кровь. Куда Эмбри не плюнет — кругом одни обещания. Давят, перекрывают ему кровоток. С мамой говорить нельзя, с Вайлет говорить нельзя, с Хэмишем говорить нельзя. Все нужно проглотить и не подавиться. Когда Хэмиш совсем обмяк, Эмбри решил, что теперь с ним разговаривает алкоголь в его крови. Но кто знает? — К маме обратись, Эмбри. Не рассказывай ничего сверхсекретного. Тебе просто нужно, чтобы она была рядом. Как в детстве, — губы Хэмиша тронула улыбка. — Чтобы она тебя обняла, поцеловала, погладила по волосам. Ты еще ребенок, парень, не стыдись материнской ласки. — А потом сказать ей: «Мам, может, ты меня покачаешь и почитаешь сказку?» — посмеиваясь, продолжил Эмбри. Хэмиш ответил самым серьезным в мире тоном: — Да, можно. Вот Шайло часто так делала, если… — вдруг Хэмиш кашлянул, закончив тише. — Если мама была в настроении. Разумеется, лицо Эмбри помрачнело. Без угрызений совести он воспользовался опьяненным состоянием Хэмиша, спрашивая: — Какие у них были отношения? — тихий хмык Хэмиша Эмбри воспринял в штыки, громче добавляя. — Но Вайлет очень любит маму. — Это нормально. — И она говорила, что мама очень любит ее. — Да? — Хэмиш искренне удивился. После он улыбнулся. Эмбри дрогнул. Ведь по улыбке можно точно оценить, сколько ее обладатель пережил дерьма. — А, что насчет самоубийства… — Эмбри смутился своему длинному носу, но молчать уже не мог. — Причину знаете? — Да, — Хэмиш крутил стаканом в руке. — Жизнь. — Я не понимаю. — Подумай, — поджав губы, Хэмиш ненадолго прикрыл глаза. — Я сижу на этой кухне, на которой плесени больше, чем в метро Нью-Йорка. На часах нет и пяти, а во мне уже пять стаканов виски. Вечером пойду на срубы, потому что нет диплома, нет связей, нет ничего. И наверху у меня ребенок, который вынужден сам работать, чтобы добавлять денег в копилку, которую мы собираем на нормальную церемонию прощания с ее матерью, покончившей с собой. Хэмиш скользнул по Эмбри пустым взглядом. — Какое совпадение, что ты тоже тут. Эмбри прикрыл глаза. Он снова заговорил о важном, пока был на это способен. — Если все так плохо, тогда я не понимаю, почему Вэй говорит, что мама ее очень любила. — Любишь читать? — Эмбри кивнул, а Хэмиш уточнил. — Не комиксы. — И не комиксы, — язвительно добавил он. Наливая себе уже не виски, а прохладной воды из кувшина, Хэмиш стоял, пошатываясь и рассказывая: — В литературе есть такой прием, Эмбри — ненадежной рассказчик. Не стоит верить каждому его слову, — стакан с грохотом приземлился на столешницу. — Вот Шайло — ненадежный рассказчик. С трудом собрав мысли в кучу, Эмбри с хрипом спросил: — Она притворяется, что все хорошо? — когда Хэмиш пожал плечами, Эмбри рявкнул. — Это неправильно! — Неправильно? — мужчина дернул бровью, удивившись. — Да! — Но ты же так делаешь, — Эмбри промолчал. — Ладно, Эмбри. Иди, я и так тебя задержал. Помню, что ты сегодня на дежурстве. Хэмишу не нужен был от Эмбри ответ. Он вышел из кухни усталым, обнаженным душой, чуток покалеченным. И, когда ушел, оставил Эмбри один на один с миром, языка которого он уже не понимал.

***

Вайлет не могла связаться с Квилом. Все ее сообщения и звонки превращались в пролеты. Девушка решила вечером выскользнуть из дома и зайти к нему в гости. Эмбри был на дежурстве. Остальные были в себе. И, Квил, конечно, тоже — но чуть поглубже, поболезненней. Вайлет хотелось увлечь парня в левый разговор, побыть рядом, протянуть руку помощи. Сердце болело за Квила, болело. Вайлет беспокоилась. Но сейчас, когда шла к его дому, она поняла, что еще и скучала. Сильно. Путь до дома Квила уперся Вайлет в кучу размышлений, опасений, тревог. Перед тем, как позвонить в дверь, она нервно пригладила волосы и с трудом натянула на губы улыбку. Когда в дверь позвонили первый раз, Квил был уверен, что ему послышалось. Поэтому он решил не открывать. Но звонок повторился. Тогда Квил понял, что ему не послышалось. Поэтому он точно решил не открывать. Вайлет не унималась. В какой-то момент она начала бить кулаками по двери. Видимо, воображение девушки разыгралось ни на шутку, представляя худшие исходы, почему Квил не открывал. Он тяжело вздохнул и сделал это. Первая любовь на пороге его дома попала под внимательный взгляд и получила тихое: — Что такое, Летти? — Вайлет растерянно закусала губы. — Привет. У тебя что-то случилось? — Я… — разум предал, не подкинув ничего дельного. — Я в гости, Квил. Квил хмыкнул, но поспешно улыбнулся, чтобы растерянную Вайлет не поразила мысль, что ему на нее плевать. Парень пропустил девушку в дом. Пока она смущенно топталась в прихожей, Квил вдохнул поглубже и вернул на нее внимание. Вайлет пришла в серых джинсах, в черной кружевной майке, поверх которой была накинута фиолетовая худи. Ноги, устремившиеся Квилу на помощь, она укрыла в любимых черно-белых конверсах. Вдобавок, прихватила в глазах много килограмм волнения. Часть из них Вайлет выдала в тихом вопросе: — Квил, почему ты так долго не открывал? Квил пожал плечами, став таким беспечным и спокойным, что сам удивился такому таланту. — Занят был, Летти. Ну… Какими судьбами? У тебя все хорошо? Зрительный контакт они прервали моментально, едва атмосфера между ними стала неловкой. Что ж. Ничего не оставалось Вайлет и Квилу, как старательно притворяться чистыми друзьями, без всяких секретов о нежелательной любви. Может, они добьются в этом такого успеха, что моментом сами себе чуть не поверят. — В гости, Квил, я в гости. И за своей книгой, — на лице Вайлет сверкнула улыбка, когда она сказала последнее. — Помнишь, я тебе давала «Кубок огня»? Почитать? — Да, да, — Квил закивал, тут же устремившись в гостиную. — Но я не дочитал. — А, тогда оставь, — Вайлет смутилась и расстроилась. Ведь других левых тем для разговора у нее еще не было. Может, стоило обдумать все заранее, дома, прежде чем она примчалась к Квилу ходячим приступом тревожности. Но если всегда прислушиваться к голосу разума, тогда не будет происходить ничего интересного. — Да нет. Признаюсь честно, что Поттер мне не зашел, — Квил не отказал себе в удовольствии звонко хохотнуть, когда Вайлет стала недовольной. Они уже были в его спальне. Забрав книгу, девушка замахала ей в воздухе, как самой прекрасной вещью, какую только могли предложить человечеству. — «Гарри Поттер» — это шедевр, Квил! Квил ощерился от уха до уха. Странно, что от бурного восторга Вайлет не задрожали стены его спальни. Он присел на кровать и, поставив локти на колени, облокотил голову. — О да, шедевр, — начал Квил с фальшивым трепетом. — Настолько гениальный, что я удивляюсь, как человечество вообще выжило до появления этих книг. Наверное, все жили в пещерах, пока не пришел Гарри и не научил нас пользоваться волшебными палочками. Пока Вайлет щурилась и ворчала себе под нос, Квил выдержал театральную паузу. Его скулы довольно трещали от улыбки. — А если серьезно, Летти, ну правда? Книга для детей. Для массового потребления. — Нахал! — Квил чуть не впал в истерику, услышав столь яркое возмущение. — Нельзя такое говорить, Квил! Прояви уважение к этому шедевру! Смахивая слезы с глаз, Квил прокашлялся. Живот и грудину сводило приятными судорогами вспыхнувшего веселья, пока он договаривал: — Конечно, Поттер крутой, не спорю. Но шедевр, Летти? — Вайлет так уверенно кивнула, что с ней могло согласиться все живое, помимо непробиваемого Квила. — Окей. Тогда отныне я считаю гамбургеры высокой кухней. Вайлет тоже начала смеяться. А потом, когда она утихла и утих Квил, а их взгляды задержались друг на друге, парень решил, что самое время отставить хиханьки и хаханьки. А Вайлет моментально стала чуткой, как скрипка и осторожной, как кошка, когда один взгляд Квила намекнул ей пройти на выход. Очень мягко, конечно, но на выход. — Квил, а ты говорил, что поможешь мне с моими шаманскими приколами. Давай сейчас? Квил молчал. Поджав губы, он неопределенно махнул ладонью. Вайлет подсела к нему на кровать, неловко сцепив руки в замочек. Ей захотелось найти вход в черную дыру, отряхнуться и провалиться туда. — Ну пожалуйста, — вымолвила она тихим писком. — Квил? — Потом, Летти, потом. Квил встал, размял шею и укрыл руки в карманах шорт. У Вайлет для Эмбри, кстати, было просто железобетонное доказательство, что Квила она считала только другом. Потому что он стоял перед ней с голым торсом, привычно игнорируя нормы простых смертных. А девушка и глазом не моргала. Не ее, абсолютно. Вайлет только вздохнула и повторила: — Ну пожалуйста, Квил. Ощущение было такое, что Вайлет сжалась в сплошную тревогу. Потом она лопнет, если снова получит отказ. Связь с духом парня ей была необходима, чтобы ему помочь. Ему. Ведь Берк Беркли никогда не обманывал. Он писал, что шаман, при достаточном желании и с сильной концентрацией, способен не только забирать силу духа, но и разделять его чувства. И чувства его хозяина. Так Вайлет поймет, с чем именно живет Квил, а оттуда будет думать, как именно его помочь. План девушки был прост и безупречен. — Я успел подумать, Летти, что это может быть для тебя опасно. Квил кинул отмазку. Вайлет, к счастью, восприняла ее всерьез. К несчастью — она встала на иголки и, раскинув руки, сказала: — Не опасно. Если твой дух не опасный, Квил, а он не опасный. Все будет хорошо, — теперь молчание Квила воспринималось Вайлет в штыки. — Я тебя не понимаю. Ты же говорил, что поможешь. — Я подумал. — Передумай. Все будет хорошо, Квил! Но даже если и нет, то ничего страшного. В конце концов, сегодня Вайлет еще не делала глупостей только потому, что не успела. И человеку, который полностью созрел и больше не будет делать глупостей, осталось жить не больше двух секунд. — Неугомонная, блин… Ох, как же Квилу хотелось вытащить Вайлет из своего дома и, пожелав удачного пути, не попадаться ей на глаза в ближайшее тысячелетие. Очень утомительно делать вид, что все окей и все в порядке; что Вайлет не знает о его любви, а он ее совсем не любит. Квилу казалось, что еще чуть-чуть, и от его напряжения, вблизи девушки, в комнате лопнут обои. Ныне парню очень сложно продолжать улыбаться, кивать и поддерживать беседу, в то время как его сердце истекает кровью, словно плохо зарезанный поросенок. Квил признал поражение, когда Вайлет начала говорить скороговорками. Помоги, помоги, помоги. И в мыслях она поправляла — помогу, помогу, помогу. Вновь подсев к ней на кровать, Квил недовольно закатил глаза и сделался отличным подопытным кроликом. Вайлет хлопнула в ладоши, прочирикав: — Будет немного больно. — Порадовала… Девушка встала и аккуратно приземлилась возле его духа. Квил дрогнул, когда получил в свою сторону ласковый взгляд и чистую улыбку, охватившую губы девушки. Вайлет вернула глаза на волка и, глубоко вздохнув, зарылась рукой в его загривок. Пока Квил тихо постанывал от болезненных спазмов, проходивших волнами по его телу, Вайлет поймала его руку. Теперь в ее руках были души двух созданий. У Вайлет в запасе было около пятнадцати секунд. Она упала внутрь себя, пытаясь разделить свои и не свои ощущения. Девушка забирала силы, эмоции, чувства волка. В этом омуте она ловила тонкие, почти неуловимые нотки всего, что принадлежало Квилу. Он был един со своим духом. Вайлет была едина с его духом. Вайлет была едина с Квилом. Квил распахнула глаза, когда ушла боль. Он увидел, как Вайлет аккуратно поднимается на ноги, чуть пошатываясь. Моментально он вскочил, подхватывая ее за плечи и усаживая на кровать. Квил был против любых неожиданных падений, только если они не могли его развеселить. — Тебе плохо? — Нет, нет, — Вайлет ответила честно. Пока она не понимала, как себя чувствует. Солянка из чувств и эмоций Квила и его духа была невероятна. Противоречива. Вайлет охватилась радостью и грустью. Но нашла некое очарование в такой неестественности. Теперь ей ничего не оставалось, как свыкнуться с ощущениями лучше; и четко понять, что в данный момент чувствует Квил, что-то хорошее или что-то плохое, и как Вайлет с этим работать. Да, Вайлет была матерью-героиней и что? В противном случае, как еще она могла подружиться с Беллой? — Летти, ты меня пугаешь. — Нет, Квил, все хо… — Вайлет прервалась, посмотрев в глаза Квила. А он смотрел в ее глаза. Как правило, этим стандартным действием парень щекотал все свои чувствительные точки. Ведь глаза Вайлет были прекрасны. Смотря в них, Квил всегда чувствовал в себе желание приблизиться. Опустить взгляд ниже, мазнув им по розовым губам. Прижаться, попробовать. Квил всегда такое ощущал. А Вайлет ощущала все, что чувствует Квил. Ее охватил трепет. Разум отдал бразды правление чувствам. Квил тихо простонал, когда она коснулась его губ нежным поцелуем. Вселенная Вайлет, погрязшая во вселенной Квила, замерла, сфокусировавшись на их единении. Квил ожил, когда Вайлет отстранилась и пустила цепочку поцелуев по его лицу, от подбородка до виска. Он тяжело дышал, с трудом проговаривая: — Прекрати, Летти. Прекрати… Вайлет совсем не понимала Квила. Что- прекратить? Вроде как, его распирало такое же желание не останавливаться. Но он упорно пользовался здравым смыслом, который у девушки отключился. У нее только не свои чувства. — Хва… Хватит! Черт! Вайлет перелезла на колени Квила, потянув его к матрасу. Вперила в него ладони, склонилась к лицу и снова прижалась к его губам. Она прислушивалась к своему сердцу. К почкам, к селезенкам, к другим органам. Чувства Квила обжигали, требуя и требуя большего. Квил боролся. Но губы Вайлет были слишком напористыми. Тепло ее кожи дразнило, запах — дурманил. Все гормоны закатили вечеринку, в которой здравый смысл был нежелательным гостем. Квил жаждал отстраниться, проехаться в ушках девушки заявлением, что это не просто мимолетный импульс, а нечто похуже. Это предательство. Но слова застревали в горле, превращаясь в невнятное мычание. По телу Квила прошел разряд, когда Вайлет коснулась губами его шеи. Атеара отключился. И, раз у него ум зашел за разум, то и у Вайлет — тоже. Громко рыкнув, он привстал, схватившись за талию девушки. После парочки десятков жадных поцелуев, пока они не начали ими захлебываться, Квил уложил Вайлет на кровать, прижимая своим телом. Все горело. Поцелуй за поцелуем принимало лицо, шея, открытые ключицы Вайлет. Стон за стоном ловил Квил, пока окончательно не затуманился рассудок. Чувства парня продолжали внушать Вайлет полную благодать. Она выгнулась, сорвавшись на очередной стон, когда он избавил ее от худи, от майки. Громко ахнула, когда Квил снова присел, утягивая ее на свои колени. Сердца колотились и колотились. Вайлет поймала губами висок парня, когда он спустил одну лямку бюстгальтера. Затем другую. Холмики, даже скрытые под тканью, пеклись под горячими ладонями. Квил со стоном оторвался от опухших губ Вайлет, после чего она прикрыла глаза, пытаясь вспомнить, как нужно пользоваться кислородом. Квил вспомнил быстрей. И стремительно оторвался, отскочил; так, что Вайлет полетела на матрас, а парень скользнул по нему к краю кровати. Нахмурившись, девушка привстала на локтях. Квил сидел с расширенными глазами, сжимая в кулаках простынь. Чуть позже его глаза прикрылись; с губ сорвался глухой, надрывный крик. Вайлет передернулась, нервно сглотнув. Квил еще раз громко вдохнул, поймав все необходимые запахи, чтобы больше никогда не забывать, почему ему нужно держаться от Вайлет как можно дальше. Он пришел в себя, когда поймал на ее теле, на ложбинке грудей, запах Эмбри. — В чем дело, Квил? — Вайлет не пришла в себя. Она все еще была едина со всем его. Вернувшись поближе к Квилу, Вайлет опустила ладонь на его колено, шепнув: — Ты не хочешь? — Летти, — Квил заговорил таким тоном, будто проговаривал смертельный диагноз. — Ты… Ты что? Нет, нет. Черт, нет… Блять. Блять! Квил выскочил на улицу. Вайлет долго не выходила из дома. За это время парень успел перекурить свой ужас три раза, пока ком в горле не перекрыл ему дыхание, вместе с табачным дымом. Покашляв до слез в глазах, Квил склонился к земле, спрятав лицо в ладонях. Пока он был сломанным креслом-качалкой, Вайлет тихо вышла на улицу. Тихо-тихо, а потом она будет еще тише, чтобы никто ничего не заметил, чтобы никто ничего не заподозрил. Но Квилу было что сказать. Только взгляд он на Вайлет не поднимал, потому что так еще больней. — Летти, прости. Нельзя было. — Ты не причем, Квил, — шепот Вайлет был таким тихим, что даже Квил его почти не услышал. Ему пришлось переспросить. — Я… я говорю, что ты не причем, Квил. Правильно. Вайлет говорила правду. Квил жил со своими ненужными чувствами, никого не трогая и никому не мешая. А Вайлет их забрала и, в силу отсутствия необходимых сил, не смогла бороться со столь оглушающими волнами любви. Она объяснила Квилу, что произошло. Может, на это у Вайлет ушло не меньше часа, ведь она все время прерывалась. Даже дышать было почти невозможно. Задержав внимание на шее девушки, где он успел оставить засос, Квил могильным голосом сказал: — Ну, зато ты теперь знаешь, что от меня нужно держаться подальше. — Мне… Мне так жаль, Квил… — Не надо, — Квил резко вскинул ладонь, останавливая жалость Вайлет. Она его не утешит. И Квил думал вообще не о себе. — Летти, Эмбри узнает. Это пиздец. Его разорвет. — От злости? — Квил не отвечал. Вайлет продолжила кидаться предсказаниями, разрывая им обоим сердце. — От грусти? От боли? — Да, да, да. Вайлет всерьез запаниковала. И когда она паниковала, то начинала нести чушь. Вайлет болтала и несла чушь, чтобы не паниковать. — Мы объяснимся, Квил, расскажем, почему это… Это произошло. Ты не причем, я виновата, что… Что к тебе подошла. Эмбри поймет. Обязательно. Квил перевел глаза на Вайлет. В них она увидела полное отсутствие веры. Девушка запищала что-то неразборчивое себе под нос. Комично она натянула на голову капюшон худи. Другой защиты у Вайлет нет. На каком-то часу их страшной вечности Квил шепнул: — Ты даже не представляешь, как сильно он тебя любит, Летти. Его прорывало. Разум парня буквально сошел с ума. И, пока дрожало сердце, Квил прокручивал воспоминание за воспоминанием, которое он разделял с Эмбри. Плечом к плечу. Рука в руке. Без всяких предательств. Никогда их не было. И вот. — Я тоже его очень люблю, Квил. — Я не знаю, что с ним будет, Летти. У Вайлет и Квила было такое выражение лица, будто у них в голове кругами бегает хомяк. Пустое. — Как… — Вайлет нужно было хоть о чем-то поговорить. В противном случае ее мысли сожрут хозяйку, проглотив и все косточки. — Как сильно он меня любит, Квил? — Неимоверно. У него с тобой связь на уровне души. Вайлет дернулась. Что? — Ты весь его мир, Летти, весь. Вайлет сощурилась. Что? — Ты — его судьба. У него больше, чем любовь. Вайлет прикрыла глаза. Что? — Еще раз, Квил. — Ты меня не слушала? — Квил звучал отчаянно, глухо, почти бессвязно. — Ты его судьба, Летти. Весь его мир. — Еще раз. — Летти, — Квил поднял на Вайлет глаза. Странная. — Что? — спросил он. — Что? — спросила Вайлет, выдав кривую ухмылку. Квил ничего не понимал. У него возникло чувство, что он наговорил больше, но просто об этом забыл. Вайлет ничего не понимала. У нее возникло чувство, что правда всегда была под носом, но она ее никогда не замечала. — Ты говоришь словами Эмили, Квил. Когда она рассказывала о запечатлении Сэма. Квил съежился. Сжался. Либо его сломало пополам, судя по ощущениям, либо его потом сломают пополам. Одна Вайлет с этим успешно справится. Ее взгляд стал убийственным. — Он запечатлен? Квил бодро покачал головой. Приказ Сэма дергал за все его ниточки. Но Вайлет подумала, что хоть раз в жизни нужно пойти дальше. Она молниеносно приблизилась к Квилу, так, что ее губы зависли в сантиметре от его губ. И глаза в глаза. Глаза никогда не обманывали. — Эмбри на мне запечатлен? — Нет. Да. Глаза никогда не обманывали. Вайлет встала на ноги. Пока ее глаза бегали по крыльцу дома Атеары, его житель прикидывал, с какой примерно высоты ему спрыгнуть, чтобы заранее избавить Эмбри хотя бы от одной проблемы. Вайлет молчала. Ее молчание звучало громче любого вопля. Чувство собственной значимости, не навязанной кем-то другим, которое она носила как драгоценность, вдруг раз — и разошлось по швам. В щепки превратилось. Вдребезги, в крошки, всмятку. — Запечатление, — нараспев протянула Вайлет. — Ха… Аха-ха-ха…