Глава III: Рука в руке.

Эмили вздохнула в унисон с Сэмом. Они оба сидели за круглым столом последствий своих поступков. Но он очень был похож на обычный, кухонный. Вайлет маячила на их глазах взвинченным ураганом вопиющей ярости. Махала руками, тряслась, чуть ли не подпрыгивала на месте. Пулеметной очередью с ее уст слетали одни и те же слова. Вайлет было нужно, чтобы Сэм слушал и мотал на ус. А, раз у него нет усов, тогда пусть мотает на уши. Вырастут усы — перемотает. — Это неправильно, Сэм! Мягко говоря! Как так можно, твою мать! Сэм закатил глаза, а после запрокинул голову под тусклые лампы с таким видом, будто воплощал у самого мироздания, где он так нагрешил, что заслужил этот восхитительный цирк. — Не молчи, Сэм! — рявкнула Вайлет, сжимая в кулаках скудные остатки своего спокойствия. — Не делай вид, что ты меня не слышишь! «Громко!» — Не мешай, Аврора! — Вайлет все еще говорила громко, но к дочке обратилась без грубостей. Лишь твердым, родительским тоном. Сэм снова попался под злобный прищур ореховых глаз. Вновь в его ушах звучала одна и та же пластинка. Безусловно, Вайлет права, думал Сэм — права в параллельной вселенной. Там ее аналитический ум и безупречное чувство справедливости не позволяли ей мириться с малейшей неточностью. Какое счастье, что она рядом и указывает ему, глупому, на его ошибки. «Громко!» — Подожди, Аврора! Мама на разборках! — Вайлет, успокойся, — удрученно попросила Эмили. — Я боюсь, что ты сойдешь с ума такими темпами. — Сойду с ума?! — кровь, подступившая к лицу Вайлет, заливала даже краешки ее глаз. — Сойду с ума? Я не сумасшедшая! «Мама — не сумасшедшая.» — Слышала? А?! Аврора со мной согласна! Эмили хлопнула ладонью себе по лбу. Сэм выпрямился. Чем больше он спорил с Вайлет, тем больше убеждался в собственной правоте. Мужчина сомкнул ладони в замок, разместив их на столе и вперив серьезный взгляд в взвинченную Вайлет. Ее ноги не успокаивались, утаскивая хозяйку от одного угла к другому. — Пойми, Вайлет, у вас одна беда, — трагично протянул Сэм. — Какая?! — Вам шестнадцать лет, — вмиг Сэм понизил голос раньше, чем Вайлет снова открыла рот. — Прекрати орать. Вайлет вспыхнула еще пыльче, услышав такое. Ну, нет. Она не орала. Она разговаривала громким голосом. — Объясни, Сэм! Каким образом я могу смириться с таким?! — Я уже объяснял, Вайлет! — Сэм был на грани. Он обрушил громкий удар кулака об столешницу, так, что Эмили дернулась. Вайлет была в таком бешенстве, что чувствовала пульсации по всему телу. Жгучий огонь бежал по венам всякий раз, как Сэм поднимал на нее глаза. В них было ноль понимания. Абсолютно. Подлетев к столу, Вайлет бесстрашно склонилась над мужчиной. Он видел сжатые зубы, чудовищно красное лицо и слышал сердце девушки, бьющееся так быстро и ненормально, словно она рассчитывала на его помощь; чтобы оно прорвало грудину и показалось непреклонному Сэму в разбитом состоянии. — Хватит, Вайлет, — глухо рыкнул Вожак на столь пристальное внимание. — Я повторюсь, Сэм! Вайлет все уже давно сказано, но так как взрослый и важный ее не слушал, приходилось постоянно возвращаться назад и повторять все сначала. — Это просто подло, гадко, мерзко! Неправильно было отдавать Эмбри такой приказ, если он сразу хотел мне все рассказать! Сэм, я даже не представляю, что он чувствовал! Зная, что не может рот открыть, хотя хочет, хочет! Сэм! — Вайлет сплюнула имя мужчины ему в лицо, перейдя на визг. — Ты сука, Сэм! Ты просто издевался над ним с таким приказом! Урод! Я никогда тебе этого не прощу, Эмбри такого не заслуживал! Сэм молчал. Он решил прикрыть глаза и тяжело задышать. Моментально за спиной Вайлет встала Эмили и, подхватив ее за плечи, увела подальше от стола, ловко игнорируя возмущения. Беркли получила на себе сердитый взгляд, но услышала от Эмили тихий и грустный вздох. Она вмиг встала перед ней, поднимая ладонь и блокируя ей желание девушки вновь подойти к Сэму. — Он успокаивает волка, Вайлет, подожди. Вайлет продолжала пыхтеть. Она не успокоилась и на чуть-чуть. От Сэма девушка не ожидала, конечно, километры понимания и ворох искреннего сожаления. Но он, как Вайлет была уверена, даже близко не понимал, даже после ни одной тирады, какие страдания прилепил к плечам Эмбри, от которых он выпрямится не мог. Сердце Вайлет истекало кровью, болело за Эмбри. Бедный парень с тяжелым ошейником! Бледный, недоспавший, недокормленный, недолюбленный! Вайлет решила поддержать Сэма и тоже тяжело задышала, когда отбилась от Эмили, прилипнув к кухонной стойке. Глаза девушки все еще были бешеными. Но сверкнули легким спокойствием, когда она поймала ими Джейка. Стоял он в дверях, облокачиваясь на косяк и, уловив на себе внимание, с широкой улыбкой отвесил Вайлет большой палец. Кивнул. Выражал свое несказанное одобрение жестом. Улыбкой сообщал о своей радости. Глазами молвил, что он ей гордится. Вайлет провалилась в свои мысли, когда Сэм пил воду. Наверное, готовился мощно озвучить свои повторные недовольства, мрачно подметила девушка. Но снова вспоминала, вспоминала, глядя на Джейка, как меньше часа назад он забрал ее из дома, привел сюда и позволил увидеть полную картину. Когда Вайлет проснулась, то обнаружила, что реальность опять отказалась перестраиваться под ее ожидания. Ночь была настоящей. Хэмиш еще был на срубах, поэтому Вайлет ничего не мешало протяжно завывать на весь дом. Ужас осознания скручивал и выкручивал ее изнутри. Свет в ее глазах потух и даже мысли разбегались в панике, не желая думать, как все рассказать Эмбри и как вообще с ним говорить. Предатель, бесилась Вайлет, предатель и обманщик! Потом пришел Джейк. Он поздоровался пятью оглушительными ударами в дверь, которая чуть не слетела с петель. Неожиданное появление парня привело Вайлет в некоторое замешательство. Это все равно, как если бы Лейхот пришел в розовом свитере. А потом она очнулась, заглянув в глаза Джейка. Они говорили: кошмар, Беркли, вот это у вас катастрофа. Джейку не удалось с блеском вытащить Вайлет из дома. Поэтому он это сделал с матом, а дальше, когда она перестала ворчать, Блэк мудро воспользовался паузой. С его уст слетали колечки табачного дыма, а за ним — невеселая, подробная история. — Квил не выдержал. Когда ты ушла домой, он помчался в лес. Эмбри дежурил с Джаредом. Но, в принципе, он мог быть и один. Квилу ничего не сделал. — А что сделал? — Вайлет сглотнула ком в горле. Ей думалось, что лучше бы Эмбри рассвирепел. Джейкоб тоже так считал. Он потерял лицо, с надломом вымолвив: — Скулил, Беркли. Так, что Джаред в мыслях заревел. Сейчас Эмбри дома. Квил тоже. А я — в ахуе и в расстройстве, поэтому веду тебя к Сэму. Вайлет моментально вперила кеды в землю. Физика вынудила ее пошатнуться и упасть в руки Джейкоба. Тот грубо бросил: — Скромность свою проглоти, Беркли, поговорить придется. Не парься, я буду рядом. — О чем поговорить? — пискнула Вайлет. — О том, что Эмбри сразу хотел тебе все рассказать. Но Сэм отдал ему и нам приказ молчать. Только сейчас его отменил, мистер ебаное великодушие. Никто до этого не мог открыть рот, никак. Даже кивнуть, блять, палец большой показать. Ничего, абсолютно. Эмбри не мог уговорить Сэма отменить эту хуйню, но он хотел, Вайлет. Мечтал. Сэм просто сделал его ебаной псиной, поэтому… — Поняла! — Джейк дрогнул, услышав громкий выкрик. — Вперед, Джейк! Вайлет бросилась вперед. Джейк предположил, что в таком состоянии она будет сшибать других прохожих, как плашки домино и даже этого не заметит. Сердце Блэка сходило с ума от счастья все больше, а когда они приблизились к дому Адли, и Вайлет в него проскользнула, распахивая двери, Джейк понял, что сегодня пищать она не будет. Под изумленными взглядами Сэма, Эмили, Пола, Джареда и Сета Вайлет стояла непробиваемой, злобной стеной. Она сощурилась, показательно обведя взглядом духов квилетов и, раскинув руки, зашипела: — Я многому научилась у деда и, если вы не исчезните и не оставите меня одну с Сэмом, поговорить по душам, я воспользуюсь всеми своими талантами и сделаю все, чтобы в этом доме наступил гребаный Апокалипсис! А он наступит в любом случае, раз вы уже в курсе, какая я тупая и лезу, куда не надо! — Пол театрально дернулся, когда Вайлет вскинула на него пальцем. Он к ней — ближайший и самый нелюбимый. — Уходите! Я не шучу! — раздражаясь, что парни все еще сидели за столом, как громом пораженные, Вайлет начала закатывать рукава фиолетовой худи. — Окей, как скажите. Ну, тогда я начинаю колдовать, и я такое, вашу мать, наколдую, что… Сет, Пол и Джаред парни не трусливые. Даже отважные. Поэтому они смело и отважно припустили из дома с такой скоростью, что удивились уже на заднем дворе, когда вдохнули запах поднятой пыли. И вот так Вайлет оказалась здесь. Сэм допил воду, но сжал стакан в руке, когда услышал: — У тебя совсем нет совести, Сэм? — Вайлет, я тебе еще раз повторяю, — звякнуло стекло. Эмили прикрыла лицо ладонью, после уходя в подсобку за совком и веником. Окровавленной ладонью Адли махнул, договаривая. — Вы еще дети. И ты видела в запечатлении только проблему. Хотя сейчас, когда наладила отношения с Эмбри, была довольна. Мы видели его воспоминания в эфире. Ничего бы этого не было, Вайлет, если бы ты сразу узнала правду и не дала ему шанс. — Ты… Ты, Сэм… Ты не понимаешь, Сэм! Нельзя так обращаться с людьми, как ты обошелся с Эмбри! Ты конченный! — Помолчи, Вайлет! — Хорошо! Согласна, а то с тобой бесполезно разговаривать! Но я еще поговорю! — Вайлет прокашлялась и набрала в легкие побольше воздуха. За пару секунд до полного взрыва она задумалась, насколько неприличным будет попрекнуть Сэма по матушке, пустившись в маты и ругательства, но успокоилась, вспомнив, что ей поздно думать о приличиях. Ненадолго сжав зубы, после Вайлет их разжала и рассекла воздух громогласным воплем. От такого дом вполне мог сменить положение на пару градусов вбок. — Что ты знаешь обо мне, Сэм? Вот что? Лично, а не с рассказов других?! Да, я не спорю, что именно так рассматривала запечатление, но, твою мать, Сэм! А ничего, что, раз мне шестнадцать, чем ты меня попрекаешь, я могла потом думать по-другому? А? А? А?! Или вообще врать? Просто истерить? Ругаться? Обманывать? Сэм, а?! Ты пожил одним днем и дальше не заглядывал, не думал, что все потом может поменяться! Твой гребаный приказ сделал еще хуже! Если бы я сразу узнала правду, то мне бы не было сейчас так больно! После всего, что между нами уже было! И Эмбри не было бы больно! Я без вашего эфира прекрасно представляю, как тяжело ему было смотреть мне в глаза и постоянно врать, но при этом жаждать рассказать правду! Он был сам не свой, Сэм! Взаперти! Под замком! РАБ! Твой гребаный РАБ, Сэм! Ты не смел распоряжаться его судьбой, сам за него все решать! Чтобы дальше не было, но это только его жизнь, его решения, его последствия! Живи своей жизнью, жизнью ебаного урода, Сэм! Не смей больше трогать Эмбри с такими приказами! Или я тебя проучу! Ты у меня получишь! Я буду с тобой драться! Понял?! Я всю дурь из тебя выбью! Мне ты не приказываешь! Только попробуй еще раз отдать Эмбри подобный приказ, где он будет постоянно мучиться! Не. Трогай. Моего. Эмбри! Джейк громко ахнул, когда Вайлет замолчала, заключив свою жаркую речь громким топаньем ногой. Парень возжелал сорваться на аплодисменты, засвистеть, закидать ее цветами. Но больше всего Джейк хотел прямо сейчас броситься к Эмбри и, вытащив его из бездны, утянуть в мохнатую шкуру и поделиться всем, что он услышал. Вайлет сощурилась и напряглась. Сэм не отвечал. Лицо его было потрясающим. Такие лица входили в лучшую десятку самых шокированных лиц во вселенной. Но, когда мужчина растянул губы в улыбке и хмыкнул, Вайлет саркастично спросила охрипшим голосом: — Смешно, Сэм? — Нет, — Сэм покачал головой, и улыбнулся шире. — Мне радостно. Вайлет чуть не поперхнулась воздухом. Но, благо, она вовремя пришла в себя и не выдала на лице ни капли волнения. Расстройства. Беркли дошла до мыслей Сэма. Он был не прав. Никаких запечатлений Вайлет не принимала. Нет. Ее просто разрывала боль и печаль за бедного Эмбри, ведь с ним обошлись максимально несправедливо. Он бы ее оставил со своими навязанными чувствами. Сделал бы так, как нужно. Как бы сердце Вайлет не продолжало разрываться от вскрывшейся правды, она лишь едва слышно всхлипнула носом и ненадолго замолчала. А то Рори под сердцем начала бунтовать, без остановок возмущаясь, что мать ей надоела со своими криками. Сэм тоже молчал. У него с Вайлет вышло великолепное отсутствие разговора. И, пока Эмили подметала осколки лопнувшего стакана, на заднем дворе три волка закончили ошарашенно переглядываться. — Ну и ну, — протянул Джаред, держа усмешку и лениво раскачиваясь на подвесных качелях. — Детка зубки показала. Кусаться научилась! — По фактам Сэма раскидала, — вставил Пол. — Я бы также отреагировал. Сет переводил взгляд с Джаред на Пола, но ничего не говорил. Он был недавно в стае. И все, что мог предложить — так это согласные поддавки и несогласные поддавки. Эту ситуацию он не комментировал, потому что еще не знал всю глубину запечатления. Но Сет честно поделился: — Вайлет меня напугала, когда начала угрожать! — Ну да, а раньше она была мышью. — Выдай комплимент получше, Пол. — Отъебись, — Пол закатил глаза. В них заскользило прошлое. К большому сожалению, Лейхот больше не мог жить так легкомысленно, будто у него в гараже стоит машина времени. Сквозь зубы, но он теперь контролировал ширину своего рта. Иногда. — А у меня, кстати, были не сплетни, а прогнозы. Насчет ее шашней с Атеарой. Я в будущее гля… Блять! Это шутка, долбоеб! Чертыхаясь, Пол поднимался с земли, куда его отправил молниеносный удар в плечо от Джареда. Тот всплеснул руками, проговаривая: — Закупись чувством юмора, блять! Тема серьезная! Проблемы с нареченной — это не шутки! Ты будто, блять, не знаешь! И Квилу хуево! — Знаю, сука, знаю! — выкрикнул Пол. — Это у тебя все заебись, всегда все заебись, Джар! Красавчик! Джаред ответил Полу средним пальцем. Парню совсем не нравилось, когда многие думали, что ему все легко дается. И, пусть так оно и было, все равно так нельзя. Пока Сет нервно бегал взглядом по братьям и продолжал подслушивать разговоры в доме, Пол буркнул что-то неразборчивое себе под нос и плюхнулся на землю. Он подметил, что его шуточка вдруг встала ему поперек горла. Хорошо, что Лейхот узнал самого себя до отвращения. Лучше поздно, чем никогда. В доме Эмили с силой усадила Вайлет за стол. Она обмякла, вымученная бесконечными криками. Всунув девушке в руку кружку с чаем, Эмили отвесила улыбку. Вайлет она понравилась. Виноватая, что ли. Ну очень похожа. Но Сэм снова бросил в Вайлет невидимую петарду, сказав: — Вайлет, поговори с Эмбри, — тон его был приказным. Вайлет встрепенулась, чуть не пролив чай. За подобные приказы ей хотелось завалить Сэма таким количеством исков, чтобы в суд бегали его внуки. Джейк возник у стола, с удушающе-каменным выражением лица. Когда он встал сзади Вайлет, и его руки легли на ее плечи, та тихо вздохнула, накрывая своей ладонью одну руку Джейка. Выражала признательность за его поддержку, которую он обещал и исполнил. — Милая, так ты принимаешь запечатление? — неожиданно спросила Эмили. Для Вайлет это было действительно неожиданно. Чаем она поперхнулась. Покашляла. Лицо ее побледнело, глаза потухли. Эмили вынесла вердикт: — Тебе нужно посмотреть на запечатление с другой стороны, Вайлет. Может, это и навязанные чувства, но точно не фальшивые. Они искренние. Считай, что Эмбри просто открыли глаза. — Не ему, а его волку, — не сдержавшись, поправила Вайлет. Джейк прикрыл глаза и отошел от девушки раньше, чем впадет в глубокое расстройство. Она за считанные секунды разрушила все его воздушные замки. И свернула тему громким: — Сейчас не до этого! Я пришла сюда по другой причине! — Пришла? — Сэм пытался быть оптимистичным. — Залетела, начала угрожать, разоралась. Или ты ко всем так приходишь, Вайлет? — мужчина цокнул на прожигающий взгляд девушки и вскинул ладони. — Я пытался пошутить. — Вайлет, а назови точную причину, почему ты не принимаешь запечатление. Когда Вайлет надумала покинуть стол и исчезнуть, Эмили это почувствовала. Ей так было положено — заглядывать в будущее, когда на кону стояло будущее ее близких. Девушка сжала руку Беркли, став очень серьезной. Та опустила глаза, сказав: — Может, я хочу сама распоряжаться своей жизнью, и Эмбри желаю того же. — Согласна, что вы сами ей не распорядились, — Эмили кивнула, вынудив Вайлет изумленно открыть рот с такого понимания. Но у Янг было свое понимание. — Но разве вам было плохо, милая? Тебе? Навязали, не навязали — зачем об этом думать и переживать, если каждый день — прекрасен? — Эмили, это… Не знаю, как сказать, но это не искренняя жизнь. — Не искренняя? — Эмили держала снисходительную улыбку. Вайлет она утянула в свой кокон заботы, и Сэма с Джейком никто из них не замечал. — Навязанная другими жизнь, Эмили. — Поэтому — плохая? — когда Вайлет уверенно кивнула, Эмили иронично добавила. — Плохая именно поэтому? А какая жизнь — хорошая? Вайлет зашевелилась на стуле, нервно поведя плечами. Уж чересчур умело Эмили заставляла ее чувствовать смущение, возвращая к жизни несмышленого подростка. Как правило, такие любили унизительно краснеть. Вот Вайлет и покраснела, отвечая: — Хорошая жизнь только та, которую мы сами себе выбираем. Я уверена. — А я думаю, что не надо обесценивать чужие жизни, милая, потому что у них всех один закон — быть счастливым. Иначе любая жизнь будет плохой. Я думаю, милая, что жизнь — игра. Карточная, например, — Эмили склонила голову, а глаза ее теперь смотрели сквозь Вайлет. — В карточной игре победишь только той картой, которая тебе выпала. А жулики вообще выбывают. Но хочется победы, так? Подумай, милая, подумай. Эмили внимательно оценила состояние Вайлет после сказанного. Кажется, она не достучалась. Янг устало вздохнула и отпустила руку девушки, после чего та вскочила со стула и, емко попрощавшись, собиралась выбежать из дома. Но резко приостановилась, по неясным причинам. Джейка они пока не интересовали. В последний момент он подскочил к Вайлет и не дал ей упасть. Взял на руки и уложил на диван. Хвостик из Сэма и Эмили поспешил за ним. Все увидели, что глаза Вайлет стали пустыми, лицо — бледным, а уста пропускали тяжелое дыхание. Когда она очнулась, то тут же пояснила глухим голосом: — Видение, ко мне пришло видение. С битвы. Я… Боже, Джейк… — Джейк открыл рот, когда Вайлет привстала и укрыла его в объятьях. — Джейк, ты будешь ранен! Я видела, как вампир сжал твоего волка и, кажется, что-то тебе сломал! Ребра или позвоночник! Джейк усмехнулся, принимая такое беспокойство. Приятно. Но лучше сохранять трезвый рассудок. Сэм так и сделал, серьезно попросив: — Расскажи подробней, Вайлет. Как это было. Бодро закивав, Вайлет присела и сразу начала говорить. — Сначала я увидела Ли. Она… Она отрывала голову одному из вампиров, а потом ты перепрыгнул ее, набросившись на другого. И он тебя зажал! Это ужасно! — Согласен, — Джейк мрачно пошутил. — Раз я остался жив. Так, Беркли, хорош. На меня еще поори! Вайлет громко фыркнула, но все же решила промолчать. Джейк увидел, как ее глаза превратились в две щели недовольства, а из них ему кричала ее душа, волнуясь и волнуясь. Сэм раздумал над прогнозом Вайлет и успокоил. — Не переживай. Теперь мы знаем, когда и как это будет. Джейк будет осторожней. — тут Сэм зазвучал с иронией. И с упреком. — Зато мы, наконец-то, вспомнили, что через три дня нас ждет тяжелый бой. И есть проблемы гораздо серьезней, Вайлет. Вы с Эмбри должны вести себя по-взрослому. А ты — дыши. — Да, Беркли, дыши, моя любимая мать Тереза, — Джейк хохотнул, увернувшись от подзатыльника Вайлет и встав с дивана. Зажмурившись, она распахнула усталые глаза и заметила, как дом Адли теперь вмещал в себя всю стаю. Эмили сидела рядом, Сэм и Джейк стояли статуями, одаривая друг друга внимательными взглядами. А в дверях гостиной топтались Пол и Джаред. Сет единственный, кто осмелился подойти поближе. Вайлет нервно хихикнула. — Вы меня боитесь? — спросила она. — Мы в ужасе, Беркли, — ответил Джаред, но тут же его глаза сверкнули озорством. — Меня только не трогай, потому что я классный. — Ладно, — Вайлет ответила для галочки, встала с дивана и пошла на выход. На улице ее поймал Джейк, преградив дорогу и спрашивая: — И че переживаешь, Беркли? Все будет норм. Это я должен переживать, но не за себя, а… — Джейк, не вмешивайся, пожалуйста, — твердо перебила Вайлет, обогнула парня и пошла дальше. — Это только наше дело. Наша… гребаная и несправедливая жизнь. Слезы встали у нее в глазах. Разум опять поиздевался, напоминая, что Эмбри ее не любил. Только его волк. А Вайлет успела напророчить им счастливое будущее. До дома она шла, постоянно оглаживая свой живот. Словно гладила спящее, маленькое тельце Рори и так находила хоть какое-то утешение. Джейк шел следом. Вайлет его чувствовала, но не предугадала взрыв поддержки. — Давай подбодрю, ну? Пока ты не зачахла, — Вайлет кивнула, закатив глаза. Джейк стал серьезным, понурив плечи. Давили на них, давили неприятности за неприятностью. — Ну, это жизнь, верно, — подметил парень, помрачнев. — Как веревка, Беркли, понимаешь? То кнут, то лестница, то петля. Как-то так… Напомни, что я хотел? — Ты хотел меня подбодрить. Вздохнув, Вайлет остановилась. Джейк наблюдал смену эмоций на ее лице. Молниеносно отчаяние переросло в глубокое отчаяние. Из-за этого улыбка, в которой растянулись губы девушки, выглядела нездоровой. — Джейк, передай мои слова Эмбри. Воспоминанием в эфире, хорошо? — А ты что будешь делать? Сидеть и страдать? — Джейк, — Вайлет куснула губу и отвернулась. — Передай, пожалуйста, а я потом к нему приду. Или он придет ко мне. Джейк сердито зацокал, скрестив руки на груди. Но лучше хоть какая-то весточка для Эмбри, чем полный игнор. Блэк выдал усмешку, когда Вайлет заговорила нарочито громко и даже достаточно уверенно. — Эмбри, я не виню тебя в том, что ты мне врал. Я отругала Сэма и, если он еще раз будет тобой манипулировать, то ты мне пожалуйся! И я разберусь! И про… Прости, Эмбри за то, что произошло. Не знаю, рассказал ли тебе Квил в подробностях, почему мы… Ты понимаешь… — Рассказал, — вставил Джейк, досадно покачав головой. — Ну вот, — Вайлет прикрыла глаза. — А я добавлю, что я не рассчитала свои силы и что ты был прав, что мне нужно было быть осторожней. Извини. Не знаю, смогу ли я убедить тебя в том, что все это — ничего не значило, но так и есть. В общем, Эмбри, потом… Потом поговорим. Вайлет закончила речь, когда опустила голову и отошла от Джейка. Невидимой камерой в разуме он все заснял. Не спешил заговаривать, потому что был чутким — и понимал, что пока лучше помолчать. Вайлет сочла такую трогательную паузу хорошим шансом честно признаться: — Не хочу никого обижать, Джейкоб. Не хочу никому причинять неудобств. — Серьезно? — со смешком спросил Джейк, ехидно посматривая на девушку. — Ты хочешь быть удобной, Беркли? Ты че, диван? Вайлет тактично промолчала. Джейк проявил большую тактичность и больше с ней не заговаривал. Он проводил Вайлет до дома, умчавшись дальше в лес. Вайлет представила, как лучший друг Эмбри и Квила вновь закрутится в их проблемах. И, несомненно, заявит, что все они — решены заранее, если он рядом. А Джейк всегда был рядом. Дом не порадовал Вайлет отцом, встретив приятной тишиной. Пока стены на девушку не давили. Но она даже не заметила, что сидела на диване со стеклом в глазах, так глубоко провалившись в свой внутренний мир, что даже не слышала вызовы на телефон. Вызов за вызовом. Электроника уже молила о пощаде, но Вайлет отреагировала только на громкий стук в дверь. Подпрыгнув на диване, она скукожилась и унылой серой субстанцией открыла гостю. Снова Джейкоб. Только в дом он не зашел, лишь быстро бросив: — Белла волнуется, Беркли. Ответь ей, — развернувшись, Джейк снова остановился и добавил. — И Ким. — Белла и Ким? — Вайлет нахмурилась. Она стала недовольной. — Ты что, рассказал им такую личную тему? — Я сказал Белле, что тебе нужна помощь. Хотя бы душевный разговор, а ты уже сама думай, что болтать, а что нет, — Джейку понравилось молчание Вайлет. Его слушали. — А Ким сказал Джаред. Вы же, ну, это… Девчонки. Потрещите. — Помогли… — Да, Беркли, жизнь все еще прекрасна, пока мы все живы. Не драматизируй, — Джейк уже уходил от дома, на ходу выкрикнув. — Еще зайду. — Не надо, Джейк. — Это не вопрос. Вайлет чертыхнулась и громко хлопнула дверью. У нее дежавю. Снова ей пели песни о поддержке и защите. С ума сойти, какими квилеты были мультизадачными — все успевали. И ей платочек поднести, и Эмбри, и Квилу. Параллельно решали проблемы глобального масштаба, от родителей отбивались, анекдотами раскидывались. Папа Вайлет изначально был прав. Они — герои. В одиночество Вайлет прорвался очередной гость. Сбросив девятнадцатый вызов от Беллы, она смиренно прошла в прихожую. Через дверь буквально пролетела Ким, которая сразу начала кидаться волнительной руганью: — Лапа, зачем тебе телефон? Для красоты? Я с ума схожу! — скользнув взглядом по бледному лицу Вайлет, Ким утихла, вздохнув себе под нос. — Я все знаю, лапа, знаю. Нам нужно поговорить. Ты запишешь этот день в календаре, потому что он будет, наверное, единственным, где я поддержу Эмбри. Жаль, что в гостиной не было Луны. Вайлет на нее бы от души повыла. Ей хотелось побыть одной, постараться от всего отвлечься. Конечно, ничто так не отвлекает от проблемы, как другая проблема. Но слишком сильно Вайлет хотелось одиночества. Чтобы все молчало — и ее внутренний голос затих. У Ким на языке вертелось много слов. Но она ни одним не воспользовалась. Так уж повелось, что ее дружеские узы с Вайлет всегда слышали безмолвное. Предугадывали каждый шаг подруги, а слезы, если они сейчас начнут говорить — тем более. В этот день они ничего друг другу не сказали, только нежились в теплых объятьях, слушая дыхание друг друга. Этот день закончился сорока восьми пропущенными от Беллы, двумя визитами Джейкоба, пятью сообщениями от Джареда, одной гневной тирадой Рэйчел, что Вайлет не пришла на сеанс. Эмбри тоже не появлялся. И на следующий день тоже. Три дня Вайлет не вылезала из своей комнаты. Она переходила из одной драмы в другую, чувствуя, что ей не полегчает даже на том свете. Все болело. Так болело, что Рори постоянно плакала, пытаясь хоть как-то добиться от мамы объяснений. И все время говорила, что ей не хватает папы. Хэмиш никого не пускал к своей дочери. Стоял стражем, пресекая подкопы каждого. Но тогда, когда тучи окончательно сгустились над резервацией, и следующий день мог стать приговором для каждого — в битве с новорожденными, дверь спальни Вайлет распахнулась. Она протерла кулаками опухшие глаза, лениво перекатившись на бок. Ким присела на краешек кровати, твердо сказав: — Пора разговаривать, лапа. Так больше нельзя, — теперь в ее голосе скользнул упрек. — Ты помнишь, что ребята завтра утром уходят на битву? Вайлет подскочила, расширив глаза и тяжело задышав. Ким цокнула, покачав головой. Подруга не помнила. Безусловно, ее душевные терзания заслуживали понимания. Но в чем-то нелюбимый Вайлет Сэм был, несомненно, прав — есть проблемы поважней. — Вайлет, нужно поговорить с Эмбри, поддержать его и придать сил. — Он ко мне не приходит. Не пишет, не звонит… — Думаю, что не хочет попадаться тебе на глаза, — предположила Ким. Она уже гуляла по комнате, открывая все форточки, чтобы проветрить и сдуть хотя бы часть печали и напастей. Вайлет смущенно буркнула: — Я тоже не хочу попадаться ему на глаза. — Ну, вы просто созданы друг для друга, — Ким закатила глаза. Ким вернулась на кровать. Она укрыла подрагивающие руки Вайлет в своих. Пробежалась по ней взглядом, замечая бледное, опухшее лицо; спутанные в колтуны волосы. Глубоко вздохнув, Ким улыбнулась максимально светло, как могла. С Вайлет теперь говорило ее сердце. — Лапа, я скажу за себя. Запечатление — это не проблема. Мое мнение, — ладонь Ким оглаживала щеку Вайлет, ласково-ласково. — Я за счастье, лапа, каким бы оно ни было. Навязанным, не навязанным. Своим или не своим. Я вообще не думаю, когда мне хорошо. Зачем? Инфантильно, может, ну и что? Главное, что мне хорошо. Я думаю, что это как с лотерейным билетиком. Представь, что ты выиграла сумму в пять штук. Можешь отказаться или расстроиться, что у тебя пять штук, а не десять, например. Ну а какой смысл? Билетик уже у тебя и возврату не подлежит. — Как лоботомия, Ким, — помрачнела Вайлет. — Когда ходишь и улыбаешься, не думая ни о чем. — Да, похоже. И хоть один псих плакал, лапа? То-то же! До этого времени голова Ким удобно лежала на коленях Вайлет. Сейчас девушка перекатилась на живот, подпирая голову ладонями и смотря на подругу проницательно. Ким напоминала, что у нее на руках всегда были все инструкции к Вайлет. — Джаред рассказал мне, почему произошло изнасилование. Я с тобой это не обсуждала, потому что помню, что ты просила меня это забыть, лапа. Но сейчас надо поговорить. Это ужасно, что волк, который причинил тебе боль, сейчас стал единственным созданием на свете, который настолько сильно тебя любит. После меня. Я могу понять твое разочарование, если дело именно в этом. — Не в этом. Я простила. — Тогда в чем? — Ким спрашивала мягко, осторожно. — У Эмбри же очень сильная любовь. Он весь твой, до последней косточки. Твой и Рори. О, да… Ким неощутимо похлопала ладонью по животу Вайлет. — Приветик, крошка! — Ким, — Вайлет не посветлела, проговорив имя подруги ледяным тоном. — Меня любит не Эмбри, а его волк. А тебя любит не Джаред. Угадай, кто? Ким слегка расширила глаза. По ее телу прошлась неприятная щекотка с тона и со взгляда Вайлет. Жутко убийственный. Конвеллер отвела от нее глаза, спрашивая: — Допустим, лапа. Но я тебе снова отвечу, что уже не важно, кто и за что меня полюбил. Главное — любовь. — Любовь, — передразнила Вайлет, злостно смахивая с себя одеяло. — Я просто хочу искренней любви, Ким. Всегда хотела. Чтобы не по наитию, а от сердца! — Лапа, ты не можешь отличить свою фантазию от реальности, но это нормально, — губы Ким дрогнули в грустной улыбке. — Их отличить-то почти невозможно. Вайлет скрипнула зубами, остановившись у шкафа. Хотела переодеться во что-то чистое и не потное, а по итогу — ударили. Ким сидела молчаливой, печальной. Оставь жизнь в покое, неслышно кричала она, оставь и позволь ей быть. Но Ким тоже считала, что искренняя любовь лучше. Определенно. И свободной быть хорошо. Ну очень хорошо. Только всегда есть «но» — можно слишком долго дожидаться абсолютно не навязанной любви и не заметить, как всю жизнь просидишь в зале ожидания. В чем-то Ким справилась. Когда она засиделась в комнате, не прекращая испепелять Вайлет печальным взглядом, та разозлилась. Злостно девушка одернула чистую футболку и встала прямо, не сводя глаз с подруги. Иногда язык Вайлет заставал ее врасплох. Вот это иногда случилось. — Кимми, я тебя не понимаю. Ты что, совсем забыла, что Джаред всю жизнь считал тебя пустым местом, кем ты и являлась? А потом раз — влюбился! И ты это принимаешь? Тебе совсем все равно, что это его волк счел тебя своей парой? — Во-первых — Джаред не разлучен со своим волком. Во-вторых — я тебе уже все сказала. Ну, а в-третьих… — взгляд Ким остекленел. — Лапа, ты назвала меня пустым местом? Серьезно? — Нет, нет, но… Но я назову тебя дурой, Ким! Очнись! Сам Джаред тебя не любит! Ты для него — никто! Ким громко хмыкнула. Ей прилетела от Вайлет ответочка — тоже удар, но в разы болезненней. С нокаутом. Умом Ким понимала, что Вайлет сама не своя. И большинство реплик выдает, не раздумывая, чтобы их не проглатывать. Но сердце Ким не обладало способностью соболезновать по заказу. Встав на ноги, она глядела пустыми глазами в стену, говоря: — Я счастлива, лапа. И ты будешь, обязательно. Но не забудь связаться с Эмбри, — в глазах Ким сверкнул животный страх. — День, Вайлет, день до битвы. Ты ему нужна. Я еще тебе позвоню. На выходе из комнаты Ким подумала обнять Вайлет, чмокнуть в бледную щеку, а после игриво встрепать ее. Но она ничего не сделала, потому что Вайлет отскочила к окну и отвернулась. Ким тяжело вздохнула и ушла. Придет день, и этот разговор они сочтут дивной, нездоровой шуткой. Вайлет отстранилась от Ким по другой причине. Ей она посмотрит ее в глаза, то окончательно переломается. Уже виной. Потом Вайлет извиниться, обязательно. Ну а пока — время побыть взрослой. Время достучаться до Эмбри и дать ему сил перед битвой. Только Вайлет обладала теми, какие ему нужны. Теплом, запахом, голосом. Она присела на кровать. Ее потряхивало. Разум перебирал множество планов, как Вайлет может вести себе с Эмбри как можно спокойней, чтобы он не расстраивался, а напротив — порадовался. Подло ли… Дать ему призрачный шанс, сказав, что она принимает запечатление? Или лучше притворится, что все еще ничего о нем не знает? Как же сложно жить эту жизнь без инструкций. Вайлет полезла за своим телефоном. Но остановилась в контактах сначала на телефоне Квила. С ним Вайлет тоже не связывалась. И ему нужны силы. В общем, Вайлет нужно дать каждому по кусочку, чтобы никто из парней во время тяжелой битвы не надумал прерваться и зарыдать. Вайлет тихо хныкала себе под нос, а телефон в ее дрожащих руках танцевал чечетку. — Шайло. Она услышала голос папы. Папа. — В общем, — кашлем Хэмиш заглушил печальный вдох. — Я приготовил на обед твою любимую кашу из макарон. Ты попросишь меня сейчас съездить за нормальными бургерами или попозже? Вайлет держала молчание. Речь папы прошла мимо нее. Девушка пыталась допечатать сообщение Квилу, но потом поняла, что не разбирает смысл в написанном. У Вайлет тоже — каша. Вся ее жизнь сплошная каша. Хэмиш присел на кровать, сомкнув ладони между коленей и чуть склоняясь к полу. Паршиво ему было, паршиво. Сердце тревожилось и за дочь, и за парня. За всю стаю, за резервацию. Хэмиш тоже любил каждому отдавать по кусочку. А самый большой и мясистый принадлежал Вайлет. Его сердце. Оно чувствовало его девочку. Хэмиш не утягивал Вайлет в разговор, потому что знал ее лучше, чем она сама себя знала. Пока лучше молчать. Вайлет подняла на папу мокрые глаза, добавив — еще надо поплакать. — Папочка… Хэмиш раскинул руки раньше, чем Вайлет упала на его грудь. И поплыли большие, любящие отцовские ладони по ее спине. Так получилось, что плечо папы, подставленное для Вайлет очень вовремя, оказалось крепче любого камня. Больше десяти минут в комнате лились фонтаны слез и океан отцовской любви. — Все будет хорошо, Шайло, ты будешь довольна и счастлива, — шептал Хэмиш в макушку Вайлет. — Иначе зачем мы тебя рожали? — И ты рожал, пап? — Мог бы — родил. Вайлет хмыкнула сквозь слезы. Потом она опять поплакала. И еще, еще, пока лицо окончательно не опухло. Подняв голову, Вайлет протирала кулачками глаза. Сердцу стало полегче. Сердце любит, когда его хозяин плачет. Ему нужно плакать до тех пор, пока слезы не утратят смысл. — Мне полегче, пап, — сказала Вайлет, дернув уголками губ. Хэмиш дернул бровью, ответив: — Значит, нужно плакать, когда хочется плакать, Шайло? — он театрально ахнул, увидев кивок. — Мне никто о таком не говорил. Могла бы и предупредить. — Люблю тебя, пап. — И я, дочка, и я, — Вайлет снова обнимала Хэмиша. — Ты моя самая любимая дочь. — И единственная, — подметила она. — Кто знает. — Папа! Хэмиш ощерился от уха до уха. Но в комнате Вайлет задержался, пока она не вернулась к шкафу, чтобы переодеться и навестить Эмбри. Когда девушка попросила Хэмиша выйти, тот собрался с духом и поделился: — Я нагло услышал часть вашего разговора с Кимми, Шайло. Искренняя любовь, говоришь, не навязанная… Не знаю, — когда Хэмиш скрестил руки на груди, его глаза ушли в себя. — Может, Кимми права? Может, если всю жизнь считать себя достойной лучшего, то не получишь вообще ничего? Все сложно, Шайло. Жизнь сама по себе сложная, пора бы уже привыкнуть. Куснув губу, Вайлет кивнула. — Пока не до этого, пап. Завтра битва. Я пойду к Эмбри. — Славно, Шайло. Молодец, — Хэмиш приостановился в дверях. — А макаронной каши не поешь? — Пап, — Вайлет заговорила о другом. Она говорила измученным шепотом. — Папа, как много ты знаешь? Обо всем, что произошло? Хэмиш вздохнул. Он вытянул руку, на которой загибал пальцы после каждого предложения. — Запечатление ты не принимаешь, Шайло. Эмбри задушили приказом держать рот на замке. Последний твой шаманский вечер вышел из-под контроля. Квил ходит с разбитым сердцем. Это все? — Все, — Вайлет мысленно порадовалась, что Хэмиш не узнал самое страшное. — Ничего не хочешь сказать? — Что? — Отругать, осудить, покричать, — бурчала Вайлет, стыдливо опустив глаза. — В каком порядке все проворачивать, Шайло? — Хэмиш отправил Вайлет улыбку, когда услышал от нее громкое фырканье. О, старые-добрые. — Доверяю, Шайло, я тебе доверяю и всегда буду доверять. — А говорил другое. — Я держал интригу, — Хэмиш подошел к Вайлет и, чмокнув ее в лоб, добавил. — Иди к своему принцу, дочка. Он хороший пацан. Только не люблю, когда на глаза мне попадается. — Шутишь, шутишь. Хэмиш улыбнулся широко, искренне, совсем не ехидно. — Да.

***

Джейк хлопнул Эмбри по плечу. Жест, который должен был его подбодрить, но вместо этого чуть не выбил ему плечевой сустав. Но это мелочи. И вся жизнь Эмбри превратилась в одну большую мелочь. Ныне Эмбри существовал на рефлексах. Команды: дом, тренировки, дежурства, дом. Иногда в этом списке добивался места сон. Но чаще всего этот список рвался в клочья Вайлет, когда она возвращалась в голову Эмбри. Как же ему было больно. Так больно, что он уже не понимал, что конкретно у него болит. Джейк присел на кровать, рядом, рукой хватаясь за подбородок парня и разворачивая его взгляд к себе. Блэк съежился. Порезало хорошо. — Эм, соберись. Ты прорвешься. — А в чем проблема? — серьезно не понял Эмбри. — Я дежурю и тренируюсь. Завтра выйду на битву. В чем проблема? Джейк прикрыл глаза. Действительно, в чем? Завтра же битва, и Эмбри в форме. Дышать забывает, но это не проблема. Никаких соплей у него не будет, только сталь и мускулы. И тысяча масок на лице, раз он со всем справляется. Эмбри слишком плохо притворялся. Ему не то, что Джейк, а даже прохожий на улице, кратко взглянувший на парня, точно бы не поверил, что он в порядке. Горло Эмбри не прекращала перехватывать бессильная обида на собственную жизнь. Он даже не рассматривал в ней Квила, Вайлет. Только себя. Сам себя подвел к такой черте, считал Эмбри. Там накосячил, тут накосячил. Здесь поверил, там не поверил. Не справился. Не вывез. И единственное, что теперь ему оставалось, так это пытаться выстоять перед самым тяжелым роком. Не перед битвой с новорожденными. Это-то ерунда. А вот попасться Вайлет на глаза, помня, что она потребует Эмбри выгуливать их запечатление в другом месте — задачка не из легких. Она его точно убьет. — Джейк, отъебись, христа ради, — Эмбри стряхнул со своего плеча ладонь парня, отскочив к краю кровати. — И Квил пусть отъебется. Я понял, что они не специально. — Понял-то понял, но… — Что — но? Извините. Я не могу притворится, что мне, сука, не больно! Эмбри весь был лучшим доказательством, что ему больно. Как правило, таких людей видно сразу. Глаза выдают. Они не горели — блуждая по комнате, цеплялись за тени, как утопающий за соломинку. Каждое движение Эмбри давалось ему с трудом, каждое слово становилось сродни вырванному зубу. Он был похож на раненого зверя, загнанного в угол. Эмбри огрызался на любого, кто к нему приближался. Его мысли были в полном беспорядке. Вайлет высасывала из Эмбри жизнь. Тремор губ следовал всякий раз, как он шептал ее имя. — Она меня не примет, Джейк. Я уже смирился. — Да пошел ты нахуй, — гаркнул Джейк. — Я тебе смирюсь, блять. Она не говорила ничего такого, что можно было бы сразу выбить на твоем надгробии! Не собирается она тебя избегать! Ты, видать, забыл, Эмбри, что я тебе показывал! Беркли о Квиле заикнулась и чуть сквозь землю не провалилась, потому что тебя любит! — Любит… — повторил Эмбри, прикрыв глаза. — Я думаю, что ее тоже тянет запечатление. А если нет, то она не будет со мной счастлива. — Да, да, — дразнился Джейк, не прекращая раздражаться. — А я думаю, что вам нужно встретиться, все обсудить, а дальше решать, как вы будете строить ваши отношения. Эмбри, блять! Борись! Борись за нее! Нельзя сдаваться! Джейк стукнул Эмбри кулаком в грудь. Уж он-то не пустозвонил. У Блэка тоже борьба, и он сдаваться не намерен. Если надо, то начнет прыгать вокруг Эмбри с невидимыми помпонами, а потом вокруг Квила и, пока над резервацией светит солнце, Джейк не прекратит внушать лучшим друзьям радости жизни. А их мнение его не заботит. В принципе, именно этим он и занимался. Только с пустыми руками. Хотя в сжатых кулаках Джейк всегда держал свое отчаяние, что до Эмбри ему никак не достучаться. Наверное, Джейк и Ким были несправедливы к этим людям, раз ожидали от них логического мышления и быстрой сообразительности, в такой-то период. Психанув, Джейк схватил Эмбри за шею, притянув к себе. Прижал ладони к бледным щекам и был близко, что от него всегда требовалось. Раз рот Джейка Эмбри не слушает, тогда пусть слушает его глаза. Поджав губы, Эмбри тихо хмыкнул и сомкнул веки. Сердце Джейка сжалось, когда он услышал: — Я так устал, брат. Я устал. Но когда Эмбри продолжил говорить, дальше сердце Джейка возмущенно начало противиться каждому слову. — Ты борешься, Джейк, а смысл? Извини, но у тебя нет шансов. Белла тебя не выберет. — Предлагаешь мне тоже запереться в комнате, спрятать голову в подушку и ничего не делать? — Джейк рычал, говоря такое. Но он быстро успокоился, в мыслях дал себе по морде и, когда Эмбри закончил поскуливать, прижал его голову к своему плечу. С уст Джейка слетел тяжелый вздох. Эмбри, Вайлет… Завтра уже устало надеяться, черт возьми, что эти двое научились чему-то у вчера. — Брат, я не обесцениваю твои проблемы. Никогда этим не занимался и не собираюсь. Вырвалось просто. Но к месту. Правда? Нет своих сил — тогда ищи их у других. Ну? Джейк дрогнул, залив свои глаза теплом, когда Эмбри улыбнулся с его жеста. Джейк приложил его ладонь к своему сердцу. — Забирай, Эмбри. Надо? — Сам прекрати мучиться, Джейк. Забудь. Джейк закатил глаза и, скрипнув зубами, решил повторить их краткий миг братской любви попозже. Он не осуждал Эмбри за несдержанные слова. Но это не означало, что они Джейка не расстраивали. — У меня нет подушки, Эм, ты забыл? Мне на ней спать неудобно, — пустой взгляд Джейка прошелся по лицу Эмбри пощечиной. — Борись за свое счастье, Эмбри. Увидимся вечером. Перед тем, как я уйду на гору. Джейк вышел из комнаты. Чуть позже Эмбри поймал чувствительным слухом фразу, адресованную Тиффани: «Он не очень себя чувствует.» Грудь Эмбри сдавило. По ощущениям — наковальней. Он тихо простонал, спрятав лицо в ладонях и упал на кровать. Невыносимая реальность. Может, она ему просто кажется? Ну вдруг? Вдруг это его фантазия? Вдруг Эмбри — фантазия самого себя? Это его планета? Он сюда просился? Эмбри пытался цепляться за взрывное воспоминание с Вайлет, как за спасательный круг — Джейк во всех красках показывал в эфире девушку, которая встала на защиту Эмбри. Такую защиту, какую он от нее никак не ожидал. Ей Вайлет прижгла открытое предательство. Да, не по своей воле, но все же… Или нет… Эмбри завыл. Как же сложно жить эту жизнь без инструкций. Он был не в ответе, что у него болело. Его любовь целовала его братская любовь. Хотя оба они пели Эмбри в уши что — ни-ни. Как Эмбри не пытался собраться с мыслями, все бесполезно. Вечно они не приходили. Разум захватила сплошная тьма, в которой не было никакого просвета. Вот бы Эмбри все оставили в покое, позволив вырыть на заднем дворе могилу, дождаться рассвета и плюхнуться туда с первыми лучами солнца. Но нельзя. Нельзя. У Эмбри все равно останется Вайлет, даже если больше не позволит коснуться себя и пальцем. Рори родится. И резервация с Форксом не закишат трупами только в том случае, если Эмбри соберет себя по кусочкам и сделает то, что должен. Всем он должен. И ничего — себе. — Эмбри. Он услышал голос мамы. Мама. — Эмбри, на обед твой самый любимый гороховый суп. В этот раз я уверена, что ты полюбишь горох. Тиффани прошла в комнату. Эмбри машинально приподнялся, быстренько натянул лицо и взглянул на нее относительно живым. Маме он тоже был должен. Должен был быть хотя бы чуточку таким сыном, в котором она окончательно не разочаруется. Тиффани присела на кровать, но, когда Эмбри облокотился на стену, придвинув колени, она тоже решила устроиться поудобней. Присела рядом, в позу лотоса и тихим кашлем вернула на себя внимание сына. Эмбри увидел, как губы мамы трогает печальная улыбка. Услышал, как они пропускают ласковое: — Упал, мой мальчик? Эмбри активно закачал головой. Нет, ни в коем случае. У Эмбри все в порядке. Для мамы он всегда не прочь притворится, что у него вообще есть этот порядок. Но она никогда ему не верила. Просто подошла именно сейчас, потому что поняла — пора. — Упал. Тиффани, как каждая любящая мать, всегда знала, что ее сердце давно бьется в другой груди. Эмбри часто забывал, что когда мама его целовала и когда ругала — она всегда любила его одинаково. Поэтому по телу парня прошла дрожь, когда он растерялся. Эмбри рассчитывал, что мама пришла с кнутом, а не с пряником. Он уложила его голову на свои колени, загуляв ладонью по щекам. Потрепав за одну, Тиффани чуть улыбнулась, говоря: — Сделаем так. Ты можешь мне ничего не рассказывать, Эмбри. Просто отдыхай. Я рядом, — Эмбри прикрыл глаза и зажмурился, рвано вздохнув. — Люблю тебя, мой мальчик. Как я могу тебе помочь, чтобы ты мне не выдавал никакие свои секретики? — А… а… а хочешь, мам? — Конечно. Но не сейчас, — Тиффани снова чуть улыбнулась. Глаза Эмбри медленно мокли. — Сейчас лучше помолчать. И они молчали. Эмбри ежился, дрожал, пока мама гладила его по лицу, по волосам, оставляя поцелуи на лбу и щеках. Как в детстве, когда он приходил к ней искать защиты от ночных кошмаров. Сейчас, когда Эмбри вымахал под два метра, набрал не меньше десяти килограмм мускул и, вроде как, стал взрослым, Тиффани ничего не замечала. В ее руках было только крохотное, продрогшее сердце ее ребенка. Ласка мамы была для Эмбри болезненной и приятной. Он думал, что этого не заслуживает. А потом думал, что очень даже заслуживает. Но больше ему было стыдно. Стыдно, когда Эмбри поймал себя на мысли, что сам бы пришел к маме, если бы в нем вспыхнуло желание вновь улыбнуться. Беспричинно. Как раньше. Тиффани грустно зацокала, когда Эмбри затрясся. Ее ладони задержались на его голове; аккуратно притянули лоб к ее губам. Этот поцелуй Эмбри прорвал, но только внутренне. Так он и глазом не моргнул. Наверное. Но есть общепризнанный факт, что терминаторы — не плачут. Никогда. И крепкие орешки, особенно взрослые крепкие орешки не могут плакать, уж тем более в объятьях мамы. Если она думала, что Эмбри действительно начнет плакать, то ему придется ждать коров в бордовых пижамах, лениво пасущихся на улице. Чуть позже он кратко обернулся, глядя в окно — коров не было. Но слезы были. Получается, Эмбри либо фантазер, либо обманщик. Тиффани обнимала Эмбри крепко. Дрожь в его теле передавалась ей. Комнату заполнил не плачь, а громкое, надрывистое рыдание парня, в унисон с тихими фразами Тиффани, что все будет хорошо. Будет счастье, обязательно. Оно всегда приходит, когда его уже не ждешь. Когда Эмбри потерял силы, то просто упал на колени мамы. Мокли ее кремовые брюки, пока он давился слезами. Пока руки мамы, сверкающие длинными и ухоженными ногтями, гладили его волосы. Как крылья ангела, оберегающего от всех бед. Под невидимой юбкой мамы было очень тепло и спокойно. Временами такая юбка нужна всем. Даже подросткам-переросткам. Чуть позже Тиффани аккуратно подняла Эмбри, притягивая к себе. Теперь его голова была на ее плече. И его сердце — поближе. Как и ее. Это важно. Слезы Эмбри высохнут быстрей, если он будет лить их над любящим материнским сердцем. Материнское сердце… Как компас, указывающий на дом, даже если успел потеряться в дебрях собственных переживаний. Поцелуи на лбу, на щеках, на макушке — как тихая гавань, где бури самокопания сдаются, стихают; магией, которой владеет каждая любящая мама. Немая поддержка в бездонных, карих глазах мамы, которые Эмбри забрал и себе — точно такие же — как мягкий риф, о который разбиваются штормы юношеского максимализма. Мама. Мама. Мама — кокон, сотканный из нежности и понимания, где можно спрятаться от жестокого ветра взросления. Эмбри не постыдился, когда остановил слезы и громко шмыгнул носом, протерев кулаками глаза. Он издал смешок, не сдержавшись, когда ласковый поцелуй Тиффани на лбу сменился звонким, шутливым чмоком. — Мамочка, — тихо начал он, клюнув носом в плечо Тиффани. — Я тебя люблю. — И я себя люблю, мой мальчик, — она озорно прищурилась, но ее сердце заискрилось радостью от закатанных глаз Эмбри. — Конечно, я тоже тебя люблю. Получше? — Да. — Тебе нужен какой-нибудь совет? — Не особенно. — Слава богу, а то у меня его нет. Эмбри начал смеяться, когда Тиффани заразилась приступом любви — чмок за чмоком он ловил на своем лбу, щеках. Фыркал и крутился в ласковых руках. Но, когда она прекратила, то стала серьезной. Превратила свои глаза в сканер, внимательно всматриваясь в лицо сына. Мама Эмбри была очень красивой женщиной. С густой копной блестящих черных волос, обрамляющих ее сердцевидное лицо. Они были очень похожи. В глазах и Эмбри, и Тиффани сверкала молодость. Не счесть, сколько в свое время километров пробежали Джейкоб и Квил, когда Эмбри начинал их гонять за вульгарные и чисто пацанские шуточки о его красотке-матери. Быть может, Эмбри никогда не переживал об отсутствии отца, потому что был очень близок с мамой. И в незнании своего отца можно найти несомненный плюс — нет опасности стать на него похожим. Поразительно, как они часто думали об одном и том же. — Я очень тобой горжусь, мой мальчик. Очень, — Тиффани гладила его по щеке, которая чуть покраснела здоровым румянцем. — Ты еще маленький, но настоящий мужчина, раз не бросил девочку с ребенком. Почти ничего мне не рассказываешь, Эмбри, но я сама вижу, как ты стараешься сделать для них все, что в твоих силах. Но нужно отдыхать. И не переживать так сильно, потому что вы с Вайлет обязательно помиритесь. — Ты знаешь, что… Что мы поссорились? — Конечно. Я же лучшая подруга Хэмиша. Мы постоянно вас обсуждаем за завтраками, обедами и ужинами. — О, боже, мам, — Эмбри закатил глаза. — Сплетничаете? — Да, мы всегда ждем, когда вы уходите, потому что так в разы интересней. А ну, — Эмбри снова засмеялся, когда Тиффани потрясла его за плечи. — Давай все же дам тебе совет, Эмбри. Можно? — Нужно! — Встреться с Вайлет. Поговори. Можешь прямо сейчас выдвигаться из дома. — Ты меня прогоняешь или мне кажется? — Какой вариант тебя устроит? — Неважно, — Эмбри обнял Тиффани, закончив тише. — Люблю тебя, мам. — Еще одно признание в любви? — Эмбри вновь закатил глаза. Ох, старые-добрые. — Денег нет, Эмбри, — оставив крайний чмок на лбу сына, Тиффани взмела на ноги, кивнув ему рукой на шкаф. — На выход, сын! Изящно махнув длинными волосами, Тиффани вышла из комнаты. Губы Эмбри тронула улыбка. Это еще не ад. Если бы это был ад, то здесь бы не было мамы.

***

Встреча Вайлет и Эмбри вышла нелепой. Она шла к нему, он — к ней, но, пересекшись на кривой тропинке и встав напротив друг друга, они опустили глаза и замерли. Стояли, готовые сойтись в звании самого неуклюжего существа во вселенной, да с багажом глубоких чувств. С милой, детской скованностью. Наконец Эмбри прохрипел что-то невразумительное, напоминающее скорее звук, издаваемый лягушкой, чем приветствие. Вайлет в ответ одарила его взглядом, полным чудовищного смущения, и пробормотала нечто столь же осмысленное. И они продолжили стоять, словно соревнуясь, кто дольше сможет сохранять это молчание. Если бы мимо прошел Квил, он бы просто пожал плечами и пошел дальше, решив, что тут и без него достаточно драмы. — Я… — рискнув, Вайлет заговорила и даже глаза подняла. — Я шла к тебе, Эмбри. — Я… я тоже. Эмбри тоже поднял глаза. Они одновременно произнесли: — Прости. Следующее молчание Вайлет не собиралась поддерживать. Она успешно избавилась от всех чувств, помимо сострадания и была готова оказать лишь поддержку. Вайлет не сомневалась — то, что действительно важно, это здесь и сейчас. Ведь дальше только неизвестность. Тихой поступью подойдя ближе к Эмбри, Вайлет вытянула руки. Но они не легли на грудь парня, а оказались в захвате его рук; в замочке, а глаза Эмбри держали ее на прицеле, полным нежности и любви. Вайлет увидела это за разбитым стеклом, из-за чего тихо пискнула и опустила голову. Она чувствовала, как Эмбри целовал ее ладони, касаясь губами ласково, осторожно. И, услышав от него глубокий вдох, поймала поцелуй на своей макушке. Интересно, думала Вайлет, как Эмбри удалось собрать себя по кускам после истории с Квилом? По атомам и молекулам? Это тоже — больно? — Пожалуйста, извини. Мне очень стыдно, Эмбри, я… — Все. Я тебя простил, — взглянув на Эмбри, Вайлет увидела, что тот прикрыл глаза, и заговорил с легкой иронией. — Теперь ты будешь меня слушать, Вэй? Что с твоими шаманскими приколами нужно быть посерьезней? — Да, — Вайлет не спорила. Она сама себя ткнула носом в правду, а Эмбри ее только повторил. Вновь почувствовав его губы на своей макушке, Вайлет куснула губу. Она без труда выкрутилась из рук Эмбри, потому что тот ее не держал. Вообще опустил свои руки по швам, залив глаза волнением, когда она отошла. И опять ее порезало разбитое стекло. — Пошли ко мне. Папа ушел на срубы, дом пустой, — сомкнув веки, Вайлет затеребила рукав своей худи. — Нам нужно поговорить. Эмбри обрадовался. Ему будет приятно поговорить. Может, разговором они починят обрушенный мост. Путь до дома Беркли обошелся им обоим в миллион пропущенных ударов сердца, но, остановившись в гостиной, они взглянули друг на друга и даже слегка улыбнулись. Сердце, разум, все прочие органы Вайлет жаждали дать Эмбри столько сил перед битвой, чтобы он почувствовал себя самым живым созданием на планете. Чтобы кусочки души склеились во едино, и больше ничего не болело. Единственное, что Вайлет для этого требовалось, так это удерживать свое неизменное мнение о запечатлении. Но если она остановится, глубоко вздохнет и откроет глаза, то увидит, что в данный момент ее жажда к свободе слишком похожа на борьбу и слишком мало похожа на жизнь. Но Эмбри ее не остановит. Он так любит, что скажет: «Я тебя прикрою. Беги.» — Я не знаю, что сказать, Вэй, — Эмбри звучал глухо, но руки его были прежними. Горячими, ласковыми. Вайлет в них всегда теплилась. Как сейчас. — Ты все еще не принимаешь запечатление? — Эмбри, потом, — отвечала Вайлет. — Сейчас не до этого. Я не знаю, как могу дать тебе сил для завтрашней битвы, но попробую что-нибудь сделать. Разговором, может? Поцелуем? — Хочешь меня поцеловать? Вайлет кивнула. Она не врала. Ее сердце все еще захвачено одним его взглядом без шанса на спасение. Но им лучше поговорить, чтобы Вайлет не треснула и не перестала бороться. Надо поговорить. С Квилом это сработало — утром она до него дозвонилась, и парень ее уверил, что умирать не собирается. Этого Вайлет хватало, чтобы поверить. Она всегда верила Квилу. — Вэй, тебе звонят. — Это Белла, — щеки Вайлет стыдливо порозовели, пока она доставала телефон. — Она все три дня звонит. Волнуется. — Ты не отвечаешь? — Один раз ответила, сказала, что все хорошо. Но Белла не поверила. Я… — вмиг Вайлет захотелось себя попрекнуть за очередной проблеск интеллекта. — Подожди, я с ней поговорю. Ведь она уже вечером уходит, так? — Так. Не переживай. Все будет норм. Вайлет кивнула. Пройдя на кухню, она успешно притворилась, что Эмбри не слышит ни единого ее слова, адресованного Белле с дрожью и с волнением. Но вернулась Вайлет с легкой улыбкой. Эмбри ее одобрял — и тоже ранее улыбнулся, ведь услышал от Беллы, что она рядом. Такие мелочи, право слова, заслуживают внимание. Наигранно-светлый настрой Вайлет разошелся по швам, когда и Эмбри разошелся по швам. Он опять спросил: — Не принимаешь, Вэй? Ты меня не принимаешь? Вайлет прикрыла глаза, покачав головой. Неубедительно, конечно, но больше ей нечего было предложить Эмбри. Сердце снова заболело. Очень больно сомневаться в искренности того, кого она любит. — Скажи прямо, Вэй, почему нет. По пунктам, что ли… — Эмбри, хватит, — Эмбри дрогнул. Голос Вайлет остекленел. И все ему подсказывало, что девушка была близка к ярости. Это правда. Если Вайлет еще раз услышит о запечатлении, то умчится в неизвестном направлении быстрей, чем самая срочная телеграмма. Эмбри медленно опустился на диван. Вайлет стояла у окна, глядя бездумным взглядом в резервацию. Она всегда была маленькой, уютной, семейной. Поэтому поступала очень неправильно, когда игнорировала тяжелые судьбы двух своих жителей, беспечно заливая улицы солнцем, как ни в чем не бывало. — Вэй, я не уйду, пока ты этим со мной не поделишься. Не уйду, — Вайлет взглянула на Эмбри. И заработала еще один порез. — Я не буду врать и притворятся, что ничего не чувствую. Нет. Но полное отсутствие твоих объяснений меня убивает. Ты дашь мне силы хотя бы тем, что я перестану строить догадки, почему ты от меня отказываешься. — Эмбри, прости, я… — сдавшись, Вайлет начала говорить шепотом. — Твои чувства не принадлежат тебе, а только твоему волку. — Я тоже тебя люблю, Вэй. Вайлет расширила глаза, впав в изумление. — И как ты это понял? — Не знаю, просто понял. Эмбри передернул плечами. Но решил добавить честности. А то они оба выяснили, что вранье не приводит ни к чему хорошему. — А может я надумываю, Вэй. Не знаю. Не спорю, что я полюбил тебя по щелчку пальцев, но… Полюбил. И я нередко смотрю на тебя своими глазами. И чувствую тоже самое. — По щелчку пальцев… — Вайлет выдернула из речи Эмбри только эти слова. Они ее закоробили. Правду просил Эмбри… Что ж, так и быть. Главное, что он сообщил, что ему это действительно надо. Только не очень хорошо от отчаяния терять совесть, но Вайлет подумает об этом потом. — Эмбри, не знаю, слышал ли ты мои слова в доме Адли, но я в любом случае их повторю. Я искренне благодарна тебе за то, что ты загладил свою вину. Но давай честно. Волк тебя заставил. Ничего бы ты не сделал, если бы остался собой. У тебя не было выбора, чтобы я перестала тебя бояться, чтобы мы сблизились и любили друг друга. Эти навязанные чувства просто тобой манипулируют и заставляют делать то, что ты сам не хочешь. Не спорь, Эмбри. Ты говорил, что раньше тебе просто никто был не нужен, поэтому ты обделял меня вниманием. Но, Эмбри… Я бы и дальше не была тебе нужна. У нас нет общих увлечений, у нас разные вкусы, разные хобби. Ты даже любишь меня не своей любовью. Совершаешь не свои поступки. — Не свои? — Вайлет дернулась. Голос Эмбри был пораженным. — То, что я хотел загладить перед тобой вину, это тоже не мое желание, Вэй? А моего зверя? — Д… Да. Вайлет и не знала, сколько разных улыбок имелось у Эмбри в запасе, будто разных цветов, запахов, трав у их знахарей. В коротком мгновении Эмбри растягивал губы грустно, весело, недобро, иронично. Он делал между этим паузы в виде тяжелых вдохов. А потом Вайлет увидела последнюю его улыбку — кривую-кривую, после чего упала во мрак его бездонно-черных глаз и разбилась рядышком. — Забудем волка, Вэй. Он уже не важен. Я и представить не мог, что ты меня считаешь таким монстром, — Эмбри медленно поднимался на ноги, с хрипом договаривая каждое слово. — Правда, ты так уверена, что я бы вообще не извинился? Забыл? Отпустил? Я… Вэй, извини, но… Блять! Вайлет взвизгнула, когда Эмбри злостно ударил ногой косяк диван. Хрустнуло дерево, хрустнули все кости, но, если бы он продолжил стоять смирно, то точно бы разорвался. — Вэй, еще раз забудем о волке. Сейчас говорю только я. Или могу снова притворится, что говорю только я, — Эмбри взмел на Вайлет взгляд. Еще порез. Самый глубокий. — Может, я бы правда не падал тебе в ноги, если бы не запечатлелся. Но никогда бы не оставил тебя в покое до тех пор, пока всеми силами не загладил свою вину. Можешь мне не верить, Вэй, ведь ты… Ты мне не доверяешь. Сама сказала. Хотя тоже просила доверия. Знаешь, раз я такой монстр, то соглашусь с тобой. — В чем? — едва слышно спросила Вайлет. — В том, что я бы не обратил на тебя внимание, если бы не запечатлелся, — на лице Эмбри сверкнула усмешка, обнажившая каждую клеточку адовой боли. — Не в моем характере влюбляться в конченных сук, Вэй. Эмбри не уходил. Он вернулся на диван, когда Вайлет на рефлексе приложила ладони к своему животу. Но Рори опять спала. Она была умной маленькой крошкой, которая не желала наблюдать за таким тяжелым периодом в жизни родителей. — Вэй, я буду рядом с Рори. Все равно буду. Ты поступишь подло, если ограничишь наше общение. — Я не собиралась этого делать, — с шоком вымолвила Вайлет. Вмиг она отвернулась, заметив в глазах Эмбри иронию. — Эмбри, хватит. Ты сам себя назвал монстром. Я тебя так не называла. — Знаешь, что я хочу? Именно я? Вайлет тихо промычала, не поднимая глаз на Эмбри. У нее закончились все пластыри, бинты и повязки. — Мой волк жаждет тебя поцеловать. Но я хочу уйти из твоего дома, пережить битву и взять перерыв в наших отношениях до того момента, когда мне не станет легче. Эгоистично, да. Но я уже не вывожу. Ты… Ты сама говорила, что мне нужно что-то оставить себе. Если я этого не сделаю, то меня уже не останется. Но… — Вайлет дрогнула. Голос Эмбри вдруг полился тихой, спокойной мелодией. — Но в то же время я хочу остаться, Вэй. С тобой. Признаюсь честно, что не раз ловил себя на мысли, что лучше бы тебя не было. Но потом думал, что лучше тебя и нет, — Эмбри снова встал на ноги, и в этот раз даже почти не шатался. — Не знаю, Вэй, нормально ли это. У меня девчонки никогда не было. Ну, типо, ругаться вполне нормально. Злиться. Лю… Любить, несмотря ни на что. Я не думаю, что так сильно потерял себя и не отделяю свои чувства от чувств волка. Можешь на меня посмотреть? В последней фразы Эмбри опять сорвался на дрожь. А Вайлет дрожала каждой клеточкой тела, но подняла на парня глаза. Ее сердце провалилось в пятки. Ведь Эмбри утопил под приливом нежности. — Я смотрю на тебя, Вэй, своими глазами. Не сомневаюсь в этом, — уголки губ Эмбри дернулись. — Мне приятно. Спокойно. Хорошо. Вайлет увела глаза на духа Эмбри. Тому тоже было приятно, спокойно, хорошо. Он перебирался с лапы на лапу, утробно фырча. — Тяжело, Вэй, пиздец как тяжело жить эту жизнь. Вайлет согласилась, кивнув. Это взросление. Это нормально. Это когда держащие нити отпадают, и приходится стоять на собственных ногах. Вот у Эмбри ноги тоже — сильные. В таких же черных конверсах, но больше размеров на семь. И он был в шортах и футболке. С такими же мягкими и блестящими волосами, как всегда. Рассматривать Эмбри, кстати, очень хорошо помогает бороться с размышлениями о том, что он успел сказать. Тронул чувствительным уколом в самое сердце. Но опять же — Вайлет вновь думала только о самом важном. — Эмбри, я надеюсь, что вы справитесь. Ты… Справишься. Когда Вайлет подошла к нему, кладя ладони на грудь и смотря в глаза умоляюще, потому что больше молить ей было некого — на мурашках Эмбри тоже выступили мурашки. Он подумал, что самое время снова посмотреть на Вайлет своими глазами. Да, она классная девчонка. Милая, очаровательная, настоящая. Таких только и надо, что любить. И тихо беситься, сам себя убеждая, что она не считает его монстром. Но для надежности лучше спросить: — Ответь, Вэй, пожалуйста, — Эмбри склонился, шепнув почти в губы девушки. — Ты правда считаешь меня таким монстром? — Нет, — Вайлет ответила честно. — Я разнервничалась, Эмбри. Взбесилась. Не слушай. Ох… Эмбри улыбнулся, когда Вайлет упала ему на грудь. Парню пришлось ее обнять. Поцеловать в висок, потому что он этого очень захотел. Как умирающий от жажды — глоток воды из лужи. — Отпустим пока запечатление, Эмбри, — Вайлет была непреклонна. — Пожалуйста, будь осторожен. Ве… вернись ко мне. Выживи в битве, пожалуйста. Эмбри увидел в глазах Вайлет огонь надежды. Его хватало, чтобы осветить даже самую темную ночь. Он почувствовал, прикрыв глава, как этот огонь перетекает в него, наполняя сердце силой и неистовой жаждой к жизни. — Пожалуйста, Эмбри. Вайлет обвила руками его тело. Ее слова были слабым шепотом, но врезались в его сердце, как кинжал. Оно опять разрывалось, но уже от мольбы. Эмбри прижал Вайлет крепче, вдыхая запах ее волос. В мыслях Эмбри стоял на лавандовом поле, под проливным дождем и было очень, очень тепло. Он чувствовал, как пальцы Вайлет судорожно сжимают его футболку. Эмбри обнял девушку еще крепче, впитывая ее тепло, ее запах, ее присутствие. Позже он взял в ладони лицо Вайлет, запоминая каждую ее деталь. Чтобы точно выжить, ему нужно унести все это с собой в бой, чтобы все это стало его щитом, его огнем, его мотивацией. — Мы уходим глубокой ночью, Вэй, — Вайлет рвано выдохнула, когда Эмбри снова коснулся губами ее лба. — Пока могу остаться с тобой. — До ночи? — До ночи. Эмбри спрятал глаза в макушке Вайлет. Они стояли и бились друг об друга сердцами. — Еще день, моя девочка… Еще целый день.