Глава IV: Спи.

Убивать орду новорожденных оказалось проще, чем Эмбри себе представлял. Но только ментально — физически это было очень тяжело. Едва острая пасть заканчивала хрустеть какой-нибудь частью тела, как накидывались целые пиявки. И не было им конца и края. В волчьем эфире стоял переполох. Мысли каждого пропитались звериным нутром. Убить, разорвать, защитить. Лишь когда кто-то оказывался под угрозой, там прорывалась человечность. Как сейчас, когда Эмбри услышал от Джейкоба: «Квил! Помогите Квилу!» Волк Эмбри замер. Секунду назад он оторвал очередную отчаянную голову, а сейчас упал взглядом в толпу, пытаясь найти Квила. Он нашел и увидел, что его прижала к земле одна пиявка, давя на позвоночник. Эмбри взвыл от ужаса и бросился в самую гущу схватки, но раньше, чем он приблизился к парню, к нему подлетел Джаспер. Ловкое и грациозное орудие для убийства сделало всего секундную заминку, отрывая в ней голову напавшему кровососу, после чего помчалось дальше. Квил поднялся на лапы, покачивая мордой. В шуме, подкинутым остальными, он поймал тихий вопрос Эмбри: «В порядке?» «Да.» Больше они ничего не говорили. Не до этого. Только в таких битвах узнаешь, что жизнь измеряется рассветами, а не закатами — и ценишь ее неимоверно, заставляя себя сражаться дальше. Страх каждого пронзал насквозь. Сил у них было не так много, чтобы избежать увечий или не быть в шаге от смерти, если осмелишься лишний раз моргнуть. Битва была сложной. На втором витке ее вечности Квилу и Эмбри стало сложней вывозить. Но лучше плохо ехать, чем хорошо стоять. «Не отчаивайтесь! Боритесь!» Громовой голос Сэма хорошо подбодрил. Он был приказным и, даже если кто-то из стаи не хотел, то все равно открыл второе дыхание. Некогда мертвую поляну в чаще леса рассекали вскрики, шипения, рычания. И вдруг от Ли послышалось: «Этот?!» Ближайший к ней Джаред выплюнул из пасти мертвую руку и, сощурив острые глаза, проследил за вампиром, отбившимся от Эммета. Он напролом бежал к Ли, а она клацала острой пастью над другой прижатой к земле пиявкой. «Похоже!» — ответил Джаред и бросился к сестре. Исходя из видения Вайлет — рядом должен был быть Джейк и, пока Ли отвлеклась, он перепрыгнул ее и отразил нападение вампира. Но теперь этим занялся Джаред. И, когда обе головы были оторваны, а Ли и Джаред были невредимы, тот вскрикнул: «Порядок!» Вайлет придавала Эмбри сил. Даже тогда, когда он мчался от одной пиявке к другой, не переставая щелкать челюстью, девушка удобно устроилась в его голове. Вопреки своей стаи, Эмбри был единственным, кто искал силу не у звериной агрессии, а у жажды к жизни. Но рассудок все равно чуть затуманился, когда пиявки продолжали наступать. Будто кто-то подкидывал их с неба, ехидничая и беря стаю с Калленами на слабо. Эмбри удивился, когда один вампир решил от него убежать. Едва волк парня подскочил и, набирая скорость, бросился в атаку, вампир ловко увернулся. Эмбри гнал его, как настоящий хищник. Когда он оказался рядом, запах пиявки ударил по мозгам, неприятно защекотал ноздри — и открыл ему пасть. Но в тот короткий миг, пока голова вампира пропадала меж клыков, Эмбри с ужасом заметил, как рядом оказалась Элис — эта фея подпрыгнула и почти взлетела, перелетая волка так непринужденно, будто не подозревала, что он мог ее задеть. «Дура, блять! Смотри по сторонам!» «Ебу дал, Эмбри?! Соберись!» Пол всегда мог испортить настроение. Поэтому Эмбри не удивился, что оно у него испортилось еще больше. Битва продолжалась. Чуть позже в ней Лейхота решила настигнуть карма. Эмбри услышал в эфире от Джейка: «Спасайте придурка!» Эмбри не сомневался, что Пол безнадежный кретин и ему суждено быть похороненным на задворках психиатрической клиники. Но уж точно не сейчас. Только Колл не мог кинуться на помощь — путь пресекли три пиявки, вставшие в каменную стену. Эмбри отбивался, слушая в эфире возгласы остальных. Никто тоже не мог помочь. Всех зажимали. Но Пол выжил. Ему помог Эммет. Переварив столь радостную новость, Лейхот вернулся в бой. Все то же самое. Крики, рычания, шипения. Подбадривания, боевые кличи, возгласы о силе духа. «Они когда-нибудь закончатся?» — рявкнула Ли. Эмбри ничего не ответил, но его преследовал тот же вопрос. «Никогда, наверное. Никогда мы не вернемся в резервацию.» — язвительно отозвался Пол. «Придурок, блять!» — гаркнул Джейк. Никогда. Это слово вспыхнуло перед глазами Эмбри. Жгло своим смыслом. Этому слову невозможно было противиться. Оно зацепило Эмбри больше, чем следовало. Но зато у него окончательно обострились все инстинкты и рефлексы. Остаток битвы прошел под упавшим забралом. И, когда Эмбри тяжело дышал, сам не замечая, что уже стоит на месте и никто его не атакует, послышался голос Карлайла. — Все! Это все! «Бля… Я в ахуе…» — устало вымолвил Джаред. Больше ничего никто не сказал. Все были того же мнения. Поляна кишила мертвыми вампирами. Оторванные части тела выглядели даже как-то обыденно, как проснувшиеся цветы. Волки бездумно расхаживали кругами, пока Каллены стояли неживыми статуями, переглядываясь и отправляя друг другу слабые улыбки. Запах смерти, густой и липкий, как патока, висел в воздухе. Проникал в легкие, сворачивал внутренности. В переплетении жизни и смерти даже вековые деревья казались согнутыми под тяжестью увиденного, а их ветви — скрюченными пальцами, указывающими на небеса в безмолвном вопросе. У Эмбри вертелся такой языке. Он — герой? Они — герои? «Хороший вопрос.» Ответ Квила на мысль Эмбри, бесконтрольно выданную в эфир, вынудил последнего фыркнуть. Как-то так получилось, что, когда миновала опасность, Эмбри вернулся в настоящее и вспомнил, что им все еще ведет нешуточная обида на брата. «Как же вы меня все заебали.» «Не лезь, Кэмерон. Заглохни.» «Сам заглохни, Блэк.» Эмбри рычанием ответил на перепалку, а после решил все игнорировать. Но ему на глаза попалась Элис. Как хрупкий цветок, отправивший ему улыбку, она выросла на пепелище. Эмбри моментально прокрутил в голове сцену, когда эта улыбка навсегда могла пропасть. Но Элис и глазом не моргала, будто действительно не почувствовала дикую опасность! Пока Каллены скидывали в костер остатки тех, кто когда-то были людьми, Эмбри рывком подскочил к Элис. Он чересчур быстро это сделал. Вмиг за спиной удивленной девушки возник Джаспер, а поодаль — Эммет. Шипением они отвечали на рваные рыки Эмбри, которые он отправлял Элис, подпрыгивая и покачивая мордой. Коротышка, похлопав ресницами, махнула Джасперу и Эммету ладонью. — Не волнуйтесь, это мой зайчик. Все хорошо, — вернув глаза на волка Эмбри, Элис их сощурила, спрашивая. — Ты на меня кричишь? «Пиздец! Ты на нее кричишь, Эмбри?» «Не лезь, Лейхот! Ты видел, что я мог ее угробить, если бы она не успела увильнуться!» «И что?!» «И ты не лезь, Ли! Отъебитесь от меня!» Эмбри чувствовал досаду за стаю. Только в мыслях Квила и Джейка проскочила понимание, что так-то да — нехорошо было случайно лишить Элис жизни. А Эмбри, вдобавок, теперь думал, что на свете людей, способных передвигаться и дышать намного больше, чем действительно живых. И Элис была действительно живой. Но она вспыхнула, видя, что Эмбри не успокаивается. — Я тебя не понимаю! Обратись! Эмбри гневался. Не понимает. Она его не понимает! Парень отскочил, рывками добираясь до чащи и пропал в ней, остановившись у дерева, под которым хранилась одежда стаи. Пока маска не приросла к его лицу, Эмбри ее снял и был не намерен перед кем-то объясняться. Сопровождаемый хмурыми мордами остальных, Эмбри подходил к Элис. А она была окружена своей семьей, которые тоже хмурились. Все ожидали конфликт. Встав напротив Элис, Эмбри вскинул на нее пальцем и, громко вздохнув, проговорил: — Смотри по сторонам, Элис! Я мог тебя задеть! На секунду бы замешкалась и все, тогда бы тебе пришла крышка! Дура! Ты вообще не понимаешь, в какой опасности была, а?! Все застряли в трясине потрясений. Переглядывались, не скрывая ни капельки шока на лицах и мордах. Только Элис замерла, приоткрыв рот. А Джаспер выдал улыбку, когда обвел Эмбри взглядом. — Не волнуйся, — заговорил он, вмиг навострив на себя внимание парня. — Она очень ловкая. — Ловкая, — передразнил Эмбри, скрипнув зубами. — А если бы… — Зайчик! Все хорошо! Не переживай! Или я сейчас заплачу! Эмбри очнулся. Гнев и беспокойство из него вылетели. Так получилось, что шальные глаза коротышки, но в этот раз чересчур светлые, приводили в чувства лучше дара Джаспера. На поляне тоже возобновилась жизнь. Эмбри краем уха слышал тихие переговоры Калленов, но не понимал их смысл. Элис перетянула на себя все внимание, когда раскинула руки и в сердцах вскрикнула: — Дай обниму! Эмбри молниеносно отскочил на пару шагов назад, чуть не потеряв равновесие. Судя по вспыхнувшему инстинкту самосохранения — громкое рычание, которое он услышал за спиной, принадлежало Сэму. Точно ему. Сэм вполне мог потерять дар речи от недовольства. Ведь взгляды Эмбри стали слишком широкими, и не лезли ни в какие ворота. — Не делай так больше, все! — заключил Эмбри, отходя от Элис. Но она продолжала на него наступать с раскинутыми руками. Их окружали смешки Калленов, на что Эмбри сам нервно посмеялся и, не давая Элис разделить с ним дистанцию, спросил: — Все нормально? — Нет, мы в другом полушарии от нормы! — Элис остановилась с самой широкой улыбкой, какую только Эмбри у нее видел, спрашивая. — Чего так волнуешься? — Ничего, — смущенно буркнул Эмбри. — Зайчик, колись! — чирикала Элис, а ее улыбка маячила перед хмурым парнем. — За твоим «ничего» скрывается очень важное «нечто»! Никогда Элис не подтрунивала так весело и размашисто, как сейчас. Она была в восторге. Как хорошо, что история очень любит ироничные повороты, а Элис любит их не меньше. Смерив замершего Эмбри теплым взглядом, она сказала: — Спасибо за беспокойство. Любовь моя! Эмбри закатил глаза. Хоть в чем-то он не испортил себе репутацию. Элис продолжала разделять его существование, и улыбка за улыбкой вспыхивала на ее лице. Само собой, изменившийся настрой Эмбри она проводила тихим: — А у тебя все хорошо? — Эмбри фыркнул. — На тебя нет твоего лица. Эмбри ничего не ответил. Он начал себя подготавливать к паре миллионов нотаций от стаи. Еще в его голову вернулась Вайлет. Ожидаемо, что после этого Эмбри лицо и потерял. Ведь девушка ждала его с незакрытым гештальтом. Так и не сказала, примет или нет. — Все будет хорошо, зайчик. — О чем ты? — Не знаю, но знаю, что все будет хорошо! Эмбри опять промолчал. Оптимизм коротышки был не заразным. Ей можно было не стараться работать с таким парнем, который пока даже в завтрашний день не верил. Но Элис не сомневалась, что жизнь вообще крутая. Один крутой глюк. Да, ведущий в могилу, всех и каждого, но так даже веселей. — Элис, — Эмбри отреагировал недовольным прищуром на не менее недовольный голос Розали. — Тебе делать нечего? — Я общаюсь с любовью всей моей жизни, Роуз, — Эмбри громко рыкнул, услышав такой непринужденный тон. Он решил, что продолжит рычать вблизи коротышки, потому что ее реакция на его веление сердца быстро доведет это самое сердце до инфаркта. Элис вновь вернула на него взгляд. Вновь улыбнулась и отошла. Она считала, что у Эмбри удивительные глаза. Глаза душки. Он не должен их закрывать даже ночью. Он должен спать с открытыми глазами. Смерив вниманием напряженную стаю, Эмбри вернулся в чащу. Ему все равно придется раздеться и повторно обратиться, потому что на силе своей любви он до Вайлет будет добираться слишком долго.

Вайлет, Вайлет, Вайлет.

Эмбри замер у дерева, погрузившись в себя. Звон в ушах заглушил ему все остальное. Но когда вспыхнул инстинкт самосохранения, и парень задышал, чувствительный слух поймал возмущение Элис: — А может это ты видишь жизнь шиворот-навыворот, а я ее вижу правильно? Эмбри усмехнулся. Неважно, что Элис имела ввиду. Она нередко была права. И с сегодняшнего дня по их лицам, определенно, проехало колесо будущей истории. Эмбри все еще не обратился. Воздух рассек громкий выкрик Эдварда: — Ли, нет! Эмбри вернул себе скорость. Став волком, он вернулся на поляну. Ничего хорошего там не было. «Возвращайся, Эмбри! Джейк ранен!» Эмбри внял требованию Квила моментально. Вся стая стала людьми. Они оделись и подскочили к раненому Джейкобу. И Эмбри, смахнув со лба невидимую испарину, прилип стеклянным взглядом к Карлайлу, который прощупывал ребра скулящего Джейка и говорил: — Все кости справа раздроблены. Эти слова прогулялись эхом в его ушах. Время шло. На какой-то страшной минуте Эмбри увидел, как Сэм кивает Карлайлу, а следом Джейкоба окружает в круг вся стая. Задержались только Ли и Эмбри. И последний, скользнув взглядом по испуганной девушке, понял. Видение Вайлет сбылось. Они ничего не исправили. Только отсрочили время и изменили место. Это то, о чем говорила Элис. Точка.

***

Дом Блэков затягивал в пучину безграничных переживаний и сожалений. Эмбри и Квил, два лучших друга детства, стояли и слушали страдания третьего, не моргая в своем слегка живом виде. Эмбри разместился на перилах, сам удивляясь, как держит равновесие и не падает, едва воздух вновь пронзает надрывный крик Джейка. Улыбок остальных улица не носила. Первым заговорил Сэм, припомнив: — Видение Вайлет все-таки сбылось. — Это точка, — тихо ответил Эмбри. Он пригвоздил к себе все взгляды, но сам голову не поднимал. — Элис говорила, что есть видения, которые никак не изменишь. Они в любом случае будут, только при других обстоятельствах, если вмешаешься. Квил скользнул взглядом по Эмбри и, вновь передернувшись от нового крика Джейка, глухо вымолвил: — Как в «Пункте Назначения». Разговоры прервались. У каждого слова застревали в горле, в такой-то момент. Чуть позже Эмбри поднял глаза. Разгулялся ими по печальному Билли, затем по Сью, разделяющую с ним боль в легких прикосновениях ладоней к плечам. Ожил Пол. Встрепенулся и, сделав глубокий вдох, упал глазами в темноту. В ней вырисовывалась высокая фигура Рэйчел, с понуренными плечами и мутным взглядом. Когда она подошла, то решила не здороваться, а сделать нечто большее — присесть на корточки перед отцом, беря его руки в свои. Билли оставил поцелуй на лбу дочери дрожащими губами. С очередного крика Джейка их обоих пронзило. — Плохой вечер, — шепнула Блэк, взмывая на ноги. Глаза остальных с ней согласились. Но Пол неожиданно спросил: — Метлу дома оставила? Рэйчел услышала синхронные рычания. Каждый приготовился затолкать Лейхоту эту шуточку по самые гланды. Но Рэйчел издала ехидный смешок. Сердце Пола совершило тройное сальто, когда он увидел у нее ухмылку. — Добралась на силе твоего непомерного самолюбия, щенок. Больше ничего не говоря, Рэйчел исчезла в доме. Она ловко увернулась от множества рук, пытающихся ее придержать и не пускать к вампиру. Да, Карлайл помогал. Безусловно, каждый отплатит этот должок, когда придет время. Но все равно — рефлекс. Вот у Пола он вообще сошел с ума. Джареду и Сэму пришлось держать его на месте всеми силами, пока Рэйчел с громким фырканьем исчезала в доме. Перед этим она подумала, что Лейхоту либо правда жить надоело, либо у него яйца больше ручных гранат, раз он осмелился ей что-то запрещать. Пол почувствовал себя истинным волком. Укусить Рэйчел боязно, лизнуть неудобно, поэтому он только прорычал что-то невнятное. Отбившись от Сэма и Джареда, парень снова замер. Глаза его ушли в себя. Там они нашли приятную компанию, в лице Эмбри. Он все еще сидел на перилах, молчал — и падал, падал, в бездну Вайлет. После появления Рэйчел парень стал тешить себя надеждами, что его девочки тоже придут. Обеспокоенные, испуганные, требующие любви и ласки. Но крыльцо дома Блэков встретило не ее, а Ким. За мгновение до того, как она подскочила, Джаред бросился на встречу. Эмбри тяжело задышал, прикрыв глаза. Они не заметили Вайлет рядом с Ким. Только поймали милейший момент, до которому Эмбри теперь, видимо, как пешком до Китая. Джаред мог крепко обнять свою нареченную, вскинуть ее в воздух и утянуть в чувственный поцелуй, улыбаясь ей в ответ, а Эмбри — нет. Вайлет к нему не пришла. У Ким была удивительная манера смотреть на Эмбри сверху вниз, когда сама она была ниже на две головы. Но в сегодняшних ее взглядах, кратких, брошенных на парня, не проскальзывало никакого недовольства, отвращения. Только глубокое, искреннее сочувствие. Вайлет все-таки не пришла. Успела приехать Белла, вывалившаяся из машины неуклюжим отчаянием. Когда Эмбри услышал от Квила: — Уже довольно давно. Он ответил машинально: — Док заново ломает ему кости. И дальше парня снова накрыл туман. Все-таки он был прав. Без Вайлет ему не жить. Когда Карлайл упорхнул, а дальше в дом зашла Белла, все присутствующие потоптались и тихо разошлись. Крики Джейка затихли. Рэйчел отблагодарила каждого за спасение своего брата и ушла на задний двор. Причин оставаться здесь больше не было. Пол заметил, какими неловкими переглядываниями обменялись Квил и Эмбри. Последний медузообразной массой ушел ближе к чаще. Что-то непонятное, неизвестное закаталось по горлу Лейхота. Что? Правда смотрела ему в лицо, но у него не было сил поднять голову. Пол это сделал, только чтобы не пропустить вспышку фееричного запаха Рэйчел, которые принес поднятый ветер. Вишня и табак потекла по его венам каплями успокоительного. Какая ирония — Пол больше всех ее ненавидит, но больше всех любит. Он точно проклят. И из его головы выгнать Эмбри и Вайлет было невозможно. По всему телу Пола, заставляющему его сжиматься и ежиться, гуляли проворные пальцы липучего стыда. Когда Пол запечатлелся, и его зверь был теперь относительно спокоен, пока его намеренно не гневили — убегать он больше не мог. Пол испортил им прошлое. И, раз его убить не может, то попробует вернуть им будущее. Рэйчел нервно курила на заднем дворе дома, сидя на старой скамье. Дым танцевал вокруг ее силуэта. Пол подкрался бесшумно, незаметно. Он придерживал разговор, воспользовавшись великолепным шансом высмотреть свою нареченную до дыр. Кошачья грация сопровождала каждое ее движение. Рэйчел была адской смесью нежности и стали. Но парень зашевелился, когда окурок выскользнул из пальцев девушки, а сама она встала на ноги. Оказавшись за ее спиной, Пол кашлянул. Рэйчел подпрыгнула, развернувшись. — Господи! — в сердцах выкрикнула она. — Не подкрадывайся так! — Я уже давно тут стою! — рявкнул Пол. — Тогда стой громче! Резко отвернувшись, Пол тяжело задышал. И ему, и его волку нужно было немножко успокоения. Но Рэйчел замолчала, не продолжая раскаливать атмосферу. Лицо ее было бледным, глаза — потухшими. Только голос лился знакомой мелодией, сарказмом пропитывая каждое слово в предложении: — А тебе завтра в школу не надо? Приоткрыв рот, Пол театрально хлопнул себя ладонью по лбу, отвечая: — Точно. Забыл, что я школу заканчиваю. Все время забываю, блять. Рэйчел закатила глаза и, примерив на лицо выражения абсолютной незаинтересованности, собиралась уйти. Пол не дал. Под волной раздражения девушка скрестила руки на груди, когда инвалид интеллектуального труда встал напротив нее. Жаль, конечно, что Пол был именно таким ушлепком. Заимей он нормальный характер, то Рэйчел, в принципе, была бы довольна своим выигрышем в лотерее духов племени квилетов. Лейхот был отлично сложен, достаточно красив и, когда не скалился, его ухмылка ей нравилась. — Что тебе надо, пацан? — Это… — Рэйчел дернула бровью, когда Пол замешкался, и даже глаза смущенно опустил. — Ты можешь потом, ну… Поговорить с Эмбри? И с Вайлет? — Зачем? — иронично-бесцветно спросила Рэйчел. Пол поднял на нее глаза. Ненадолго потерял дыхание, но это нормально. Роковая нареченная всегда будет трепетно касаться его сердца, даже несуществующего. Долго Пол пытался до нее дозвониться, а потом сообразил, что ее номера у него нет. — Объясни, — потребовала Рэйчел. Но она издевалась. До мыслей Пола девушка уже дошла, приземлившись с ними рядом. Это абсолютно не трудно, потому что у парня в голове много мест для приземления. Рэйчел наслаждалась сценкой, в которой на впалых щеках Пола нарисовался румянец. Он хотел сделать доброе дело, но не подумал, что это, оказывается, не так-то просто. Творить безобразия Лейхоту было в разы проще. Гулять в темноте, а не на свету. Пол не то чтобы боялся света, нет, он просто ему не доверял. Другое дело слиться с темнотой, смотреть из мрака на яркие жизни остальных, где любая фигура была легкой мишенью. — Ладно, — Рэйчел сдалась, закатила глаза и впредь больше не рассчитывала добиться от Пола чего-то большего. — Запишешь его номер, змеюка? — с ехидством спросил он. — Да, гавкай. Пол завис с рукой в кармане, потянувшейся за телефоном. Его оскалом можно было вскрыть вены на запястье. Вновь закатив глаза, Рэйчел заговорила серьезно: — Пол, я знаю о всех твоих выходках. Ты хочешь загладить перед Эмбри вину, чтобы я с ним по душам поговорила? И с Вайлет, так? — Так. — Окей. А без посредников — слабо? Пол сглотнул ком в горле и отвернулся. Несносная змеюка. Она когда-нибудь доведет его либо до оргазма, либо до истерики. Пол стоял молча, ожидая в свою сторону шквал следующего сарказма. Но он услышал от Рэйчел смешок. Странный. — Какой-то прогресс есть, — поймав на себе прищур Пола, Рэйчел дернула уголками губ. — Молодец. Пол дернулся лучше. Рэйчел довольно вздохнула. Доврались, наконец, до правды. Ей было действительно приятно услышать, что Пол решил повернуть в другую сторону, хотя пока был не способен сам ответить за все свои косяки. Но он их, кажется, осознал. Недели тренировок перед зеркалом и вот, Лейхота принимают за человека. — Джейк просил то же самое. За день до вашей битвы, — лицо Рэйчел стало задумчивым. — Думаю, что я его так обрадую, когда он придет в себя. Идем? — Куда? — не понял Пол. Рэйчел цокнула. Интересно — этот парень по жизни тверд на словах, но жидок в мыслях, как яйца всмятку? — Попиздеть идем, Лейхот. Я к Вайлет, — Рэйчел успешно раздавала приказы. — А ты за Эмбри. — Мне придется притащить его за шкирку, хорошо? — когда Рэйчел кивнула, Пол добавил. — Могу его даже ударить, чтобы не брыкался. Но я думаю, что ему хватит ума не отказываться хоть от какой-то надежды. — Надежды, — передразнила Рэйчел, фыркнув. Она терпеть не могла надежду. Это очень заразная штука. От нее она лечить не умела. — Чтобы были через полчаса, секунда в секунду. — Так точно, блять, — прорычал Пол. Рэйчел отвесила благодарный, театральный поклон. Отойдя подальше от дома, который Полу не очень хотелось лишний раз тревожить, он ухватился за пояс своих шорт. Но решил их не снимать. Сначала он в пол оборота взглянул на Рэйчел и понял, что чутье его не обманывало. Она не отводила от него глаз. Будто не знала, что парни не выпускают зверей в шортах. — Я раздеваться буду, ты в курсе? Рэйчел вскинула бровь, чуть склонившись. Она уловила каждую вызывающую нотку в интонации Лейхота. Его сексуальная ухмылка грозила Рэйчел неприятностями, но она решила, что неприятность неприятности рознь. — Отвернешься? — Нет. Полу многие говорили, что он собственник. Даже его взгляд, мол, тоже такой. Как правило, Пол хмыкал, потому что вообще не понимал, что это за взгляд и как он выглядит. С ухмылкой на скуластом лице парень снимал шорты, не сводя глаз с безмятежной Рэйчел. В этот вечер он увидел, как выглядит такой взгляд.

***

«Джейк будет в порядке, Летти. И мы в принципе в порядке, кроме Эмбри. Ты позвонила ему, написала?»

«Хорошо, Квил, отдыхай.»

«Летти! Прекрати! Свяжись с ним, твою мать!»

Вайлет ничего не ответила Квилу. Это нормально. Когда убегаешь, то нельзя останавливаться, иначе эта остановка сможет стать фатальной. Вблизи запечатления, от которого у нее продолжало дрожать сердце. Сидя в гостиной, девушка отдалась хорошим новостям. Какое-то время ей даже удавалось игнорировать плохие. Но все равно в Вайлет в них упала. И, пока ее вновь не засосала бездна Эмбри, девушка зациклилась на грустном сообщении Квила о ее видении. Все-таки оно сбылось. Любимая коротышка Эмбри поведала абсолютную правду. И была права, говоря, что для Вайлет смирение окажется самым сложным. Ведь если подумать, то какие в будущем еще будут видения, которые нельзя изменить? Насколько они могут оказаться страшными? Бездумно гуляя пальцами по запавшим кнопкам телефона, Вайлет тихо и осторожно тряслась, чтобы не привлекать внимание вселенной к ее существованию. Но она подослала к ней отца. Тот проснулся, бесшумно возник в гостиной и подошел к дивану, здороваясь с Вайлет активной тряской за ее плечи. «Громко!» Рори вскрикнула, когда вскрикнула Вайлет. Хэмиш получил в свою сторону прожигающий взгляд, но ответил точно таким же. Вайлет съежилась, но выдала громкое возмущение: — Папа, твоя внучка в ужасе! — Она пошла в меня, Шайло, — Хэмиш звучал очень недовольно. — Потому что я тоже в ужасе. Объясни, ты обогнала скорость света и уже пришла от Эмбри? Или не уходила? Вайлет промолчала. Хэмиш буквально упал в кресло и заворчал неоспоримыми нравоучениями. — Шайло, все понимаю, но прятаться не надо. Можно отправить ему сообщение, — Хэмиш закатил глаза на вздернутую бровь Вайлет. — Сообщение, Шайло. Смс-ку. Способ общения, заменивший молодежи скачки на динозаврах. Вайлет тоже закатила глаза, буркнув что-то неразборчивое себе под нос. Если всегда юморной настрой отца не сдует ее в комнату ударной волной, то она сама туда уйдет. И спрячется. Главное, что Эмбри жив. — Шайло, нельзя его так игнорировать, нельзя. Дрогнув от ледяного тона отца, Вайлет вернула на него глаза. Лицо Хэмиша тоже остекленело. Не возникало сомнений, что он был серьезен. Вайлет буркнула: — Почему нельзя? — Шайло, он не выдержит, если ты не будешь с ним хоть иногда разговаривать. Волк сойдет с ума от боли. Что, не рассказывал? Твою мать, — Хэмиш спрятал лицо в ладонях, когда лицо Вайлет побледнело. — Какие же вы дети, черт возьми. Даже не можете сесть и нормально поговорить. Я правду говорю, Шайло. А еще считаю, что сейчас, когда пацан вернулся с такой тяжелой битвы, ты должна побыть рядом. — Папа… — Вайлет затряслась. — Сойдет с ума от боли? Когда Хэмиш кивнул — гостиная взорвалась. — Папа! А сразу нельзя было про это сказать?! — Чуть попозже я тебе дам список всего, о чем я сразу не сказал, Шайло. Как настоящий отец, Хэмиш терпел истерику Вайлет молча и с достоинством. Утихла она очень вовремя — когда желание мужчины отправить дочку к Эмбри переросло в жгучую потребность. Вайлет вернулась на диван, ежась и щурясь. Хэмиш вмиг спросил: — Тебе плохо? — Нет, — честно ответила она, но тихо. — Твоя внучка теперь на меня орет. Ох, Аврора, успокойся! Не ори на мать! В их разговоре возникла пауза. Учитывая растерянное лицо Вайлет и каменное — Хэмиша, эта пауза вышла весьма драматической. Мужчина буквально слышал, как в голове дочки усиленно крутятся все винтики. Сидит, наверное, и уже не понимает, нужный путь держит или нет. Хэмиш отвлекся на телевизор. Рандомный канал показывал фильм ужасов, прекрасно гармонируя с устоявшейся реальностью. Смотря пустым взглядом в экран, Хэмиш вдруг услышал от Вайлет: — Я дура, пап? — Полная, — ответил он, так, будто его переполняло чувство гордости, что второй такой дочери нет. Отвернувшись от проницательного взгляда отца, Вайлет выдала тихое: — Напиться, что ли. Все заколебало. — Рискни, Шайло. Уж Хэмиш-то знал, что очень опасно смешивать алкоголь с одиночеством. Но он не из трусливых. И еще из умных, заботливых, поэтому Вайлет не притронется к бутылке никогда, пока он заполоняет ее жизнь бесконечными анекдотами, емкой поддержкой и честными нотациями. — Шайло, еще раз повторяю. Навести паца… Хэмиш прервался. Вайлет подпрыгнула на диване. Из прихожей прилетел оглушительный грохот. Когда в гостиной загуляла холодная ночь, касаясь резким ветром всех трещин в стенах, Хэмиш вскочил с матом и бросился в гостиную проверять, кто посмел выбить им дверь. Картину он увидел потрясающую. Дом встретил Пола и Эмбри. И последний крутился в железной хватке первого, не стесняясь перед Хэмишем громких выражений. Лейхота прострелил жгучий взгляд мужчины, отчего тот выдал нервную улыбочку. Но не успел поделиться, что именно Эмбри с несдержанной злости выбил дверь четким ударом ноги. Хэмиш заговорил первым. — Вам лучше зашевелиться, пока не началось. — Что не началось? — осторожно уточнил Пол. — Катастрофические последствия. Пол прикинул, что у него в запасе несчастные минуты, прежде чем Эмбри потеряет контроль, а Хэмиш отправит его в нокаут. Когда в доме возникла Рэйчел, непринужденно перешагивая парней, вцепившихся на полу в одно целое, Хэмиш удрученно вздохнул. — Есть проблема? — спросил он. — Проблемы нет, — ответила Рэйчел. — Есть проблемы, во множественном числе. Полудурки! Успокоились! Пол и Эмбри замерли, как по команде. Сощуренные глаза Хэмиша промолвили тоже самое. С рыком Эмбри ударил Пола по носу и, когда тот вскрикнул и перекатился на паркет, парень встал на ноги. Для Хэмиша у него пока были не заготовлены оправдания, поэтому Эмбри решил задержать внимание на Лейхоте. Вставал этот ублюдок, как ни в чем ни бывало, будто не перехватил его в глухом лесу и не притащил с силой к дому Вайлет. Пол проделал это с блеском, потому что у самого Эмбри было ноль сил. Такой ноль, что он чувствовал себя протоптанным вдоль и поперек. — Салют, Хэм. Извини, но у нас сеанс с Эмбри и Вайлет, — говорила Рэйчел. — Пока они оба себя не угробили. — Какая прекрасная новость, — честно отозвался Хэмиш, но снова помрачнел, кивнув рукой на выбитую дверь. — А это была прекрасная дверь. Кто из вас, придурки, теперь будет стоять вместо нее? Передернув плечами, Эмбри тихо ответил: — Я куплю новую. — Боже, за что, — простонал Хэмиш и запрокинул голову, глядя в потолок. — Спокойные и адекватные дети, просто спокойные и адекватные дети. Я что, так много прошу? Рэйчел тихо посмеялась. Когда Хэмиш вернул на нее глаза, Пол почувствовал неприятную щекотку ревности. Верно, непорядок. Рэйчел и Хэмиш разделяли не только смешные восемь лет разницы, в пользу последнего, но и километры понимания. Мужчина вновь одарил взглядом Эмбри и, тихо вздохнув, сообщил: — Пойду гулять. Надеюсь, к моему приходу дом еще будет. Проследи, Рэйч. Вдруг Хэмиш решил оставить Рэйчел подарок. Она вздернула бровь, отправляя ему немой вопрос, когда в ее руках оказался спортивный свисток. — Потом поймешь, что он необходим, — расплывчато ответил Хэмиш и исчез на улице. Пол и Рэйчел услышали от Эмбри громкий хмык. И он, уловив на себе очередное внимание ублюдка, вновь заиграл кулаками. — Свободен, Пол. Громовой голос Рэйчел ударил и Пола, и Эмбри. На его лице вспыхнула ухмылка. Каждая клеточка тела злорадно потирала ладони с такого отношения Рэйчел. Пол глухо рыкнул и вылетел из дома, осторожно звеня своим разбитым сердцем. Рэйчел заправила прядь коротких волос за ухо и прошла в гостиную. Вайлет слышала каждое слово из прихожей. Они были, как хлесткие удары плетью. С каждым разом все больней и больней. Лицо Рэйчел, когда она подошла к дивану, слегка покачиваясь с упертыми в бок руками, побуждало Вайлет полностью повиноваться. — Это моя любимая часть «Пилы», — поделилась Блэк, метнув взгляд в телевизор. — Я тоже смотрю фильмы ужасов, чтобы отдохнуть от действительности. У Вайлет наготове не было подходящего ответа. Язык упорно отказывался складывать слова даже в простые фразы. Но Вайлет ожила, моментально и, прежде чем взгляд подоспевшего Эмбри не вылил ей холодную воду за шиворот, девушка натянула самую искреннюю улыбку, какую только могла себе позволить. Но она была рада, что он жив. Конечно. Здоров. Конечно. Только Вайлет должны были раньше предупредить, что их жизни не просто связаны, а зависят друг от друга. Но… Эмбри не причем, была уверена Вайлет. Он тоже жертва обстоятельств. И все еще на нее смотрит, так смотрит, держа наготове целый мир для нее и Рори. Сердце Вайлет забилось быстрей крылышек канарейки. Удовольствие подойти к Эмбри с поцелуем в мягкую щеку превысило недовольство Вайлет их навязанному запечатлению. Прикрыв глаза, Эмбри ухватился руками за талию девушки, возвращая ее к себе ближе. Она задрожала, когда он коснулся пальцами ее подбородка, возвращая взгляд на себя. Но поцелуя не было. Только все та же солянка из удушающе-нежных эмоций в его глазах. Так они и стояли, каждый со своими травмами и демонами, пока Рэйчел не засвистела между их лицами. — Действительно, — довольно говорила она, пока Эмбри и Вайлет морщились, зажимая руками уши. — То, что надо. Пережив такой оглушающий звук, Эмбри и Вайлет вернули взгляд друг на друга. Она тоже получила краткий поцелуй в щеку. Прикрыла глаза. Вновь ее разум был на побегушках у сердца, когда этот парень был близко. Он не кто попало. Он тот, о ком Вайлет будет думать, если начнет целоваться с другими. Поторопил их новый свист от Рэйчел. Ребята прошли на кухню. На старой, замызганной плесенью и не отмываемым жиром кухне Рэйчел сидела на стуле, с видом абсолютной королевы. Эмбри и Вайлет держали молчание, присаживаясь напротив. Но молчание быстро стало напряженным. Вайлет издала тихий смешок, посмотрела на Эмбри и сказала: — Кажется, удача нас опять обошла, Эмбри. Он не успел ничего ответить, так как Рэйчел тут же заговорила: — Если удача повернулась к вам задом, то не надо расстраиваться, — начала она, доставая из своей сумки черный блокнот и ручку, готовясь вершить судьбы двух юных и зеленых. — Надо нагнуть эту суку и засадить ей так, чтобы она в следующий раз задумалась, стоит ли поступать так нагло. — А… Эм… — все, что могла ответить Вайлет. Рэйчел добавила: — Но лучше не принимать все близко к сердцу. Да и проще. Вам-то точно, раз вы такие тихони. Вайлет и Эмбри хмыкнули в унисон с комплимента. Рэйчел снова затеяла молчание, не поднимая на них глаз. Она делала все, чтобы парочка опять пропала в друг друге. Но Вайлет отвела глаза и куснула губу сразу же, как уста Эмбри приоткрылись. Она нутром почувствовала, какими словами он хотел заполнить тишину. Не принимает, нет. Вот как Вайлет может его принять, если он — не он? И даже не уверен, действительно ли ее любит его сердце? Рэйчел вернула их в чувства. — Для начала, — она открыла черный блокнот и размяла шею, ненадолго прикрыв глаза. — Я попробую научить вас обоих рассматривать отношения с реальных, а не с идеальных позиций. Неожиданный сеанс с психологом Вайлет могла воспринять в штыки. Но она была спокойна. В нее теплилась крохотная, неуловимая надежда, что Рэйчел как-то им поможет. Успокоит. Поддержит, ручкой покажет, куда конкретно им нужно двигаться. — Я знаю вашу историю с непослушным волком, — эти слова провалились им обоим за шиворот, хотя Рэйчел озвучивала их бесцветно и также продолжала. — И знаю о ребенке. Но сегодня мы будем говорить не об этом. Попрошу запомнить главное, малыши. Каждый из их удосужился теплого, даже снисходительного взгляда умной и старшей Блэк. — Не надо возвращаться в прошлое. Там уже никого нет. Я поспрашиваю вас сегодня только о детстве. Скажи, Эмбри… Эмбри выгнулся, когда Рэйчел отвела на него глаза. Она крутила ручку меж пальцев, сорвавшись на улыбку. — Каким было твое детство? Расскажи поподробней. Озвучивай первое, что приходит тебе на ум. Нежданно-негаданно — Эмбри охватила радость. Его сердцу очень понравился вопрос о детстве. Ведь и детство ему очень нравилось. Это время, когда он не задыхался воздухом, а дышал полной грудью. Тогда он утопал в мягких объятьях маминых сказок, а не в ее былых осуждениях. Он слушал Квила, например, а он всегда слушал его. И никакие девчонки Эмбри не были нужны, потому что ему всего хватало. Затишье парня Вайлет восприняла иначе. Ей подумалось, что он померк, а не зажегся. Поэтому девушка ласково коснулась ладонью его ладони. Эмбри дрогнул и, сомкнув веки, переплел их пальцы. — Детство у меня было крутое, — не спеша и спокойно начал он, краем глаза поглядывая, как Рэйчел изредка что-то пишет в свой блокнот. — Я рос с мамой. Без отца. Бабушек и дедушек тоже не было. Когда мне исполнилось семь, мы переехали сюда. Все было четко. Друзей нашел. Школа нравилась. Тихо, спокойно, природа кругом. И мама моя самая лучшая и самая несмешная женщина на свете. Помню, однажды она решила, что мне жизненно необходимо играть на аккордеоне. Ну, знаете, чтобы я не дай Бог не вырос каким-нибудь там… Юристом. Вайлет заглушила смешок кулачком, а Эмбри взмел на нее искры в своих больших глазах. — Серьезно, Вэй. Я этот ебаный аккордеон полгода таскал из резервации в Форкс, а эта бандура была размером с меня. Но мама сжалилась и больше я никуда не ходил. Мне всегда было хорошо дома. Как-то так. Это первое, что приходит на ум. Рэйчел кивнула. На ее лице почти не было эмоций. Только строгий, холодный расчет, который позволял ей продолжать душевный сеанс. Когда Вайлет получила такой же вопрос о детстве, она, в отличии от Эмбри, действительно померкла. Тот всеми клеточками тела поймал нежелательную перемену в настроении девушки. И ее кожу заколол холодный ветер, радостно дошедший до кухни через голый проем. Вайлет ахнула, когда Эмбри ловко усадил ее на свои колени и укрыл своим теплом. — Тебе холодно, — очевидно пояснил он. — Ну, Вайлет? — поторопила Рэйчел. Вайлет заметила, что она уже начала что-то расписывать в своем блокноте, хотя не услышала и слова. Видимо, действительно — специалист. Вздохнув, Вайлет постаралась держать улыбку всю свою речь, но она у нее треснула еще на втором предложении. — У меня тоже было хорошее детство. Я мало времени проводила с родителями, но меня всегда любили. С Кимми сдружилась еще в начальной школе. Друзей было мало, но меня все устраивало. Правда. Мы любили устраивать девичники, смотреть сериалы и мультфильмы. Красили друг друга. Вот. Я… Я не ходила ни на какие кружки, но мама в тринадцать лет подарила мне камеру. А папа потом всегда ее чинил, если я ее ломала. Такое бывало не часто, но… — Папа чинил? — вдруг перебила Рэйчел. — А почему не мама? — Ну… — вздохнув, Вайлет закусала губы. — Мама у меня не очень общительная, я на нее похожа. И папа всегда шутит, что я пошла в нее. У нее часто было плохое настроение, но она всегда меня любила. А я всегда знала, что маме стало лучше, когда она начинала кричать. — Почему кричала, Вайлет? — не поднимая глаз на девушку, Рэйчел не отрывалась от своего блокнота. — Мама у тебя была эмоциональной? — Да, да, очень, — быстро пыхтя, Вайлет слезала с колен помрачневшего Эмбри. — Но ты же сказала, что очень на нее похожа, Вайлет. Ты — эмоциональная? Вайлет промолчала. Выдох застрял в ее груди. Она дрогнула, когда почувствовала краткий поцелуй на своей щеке. И, вслепую поймав руку Эмбри, неприятно обнаружила, что его слегка трясло. Рэйчел заключила эту тему тихим: — Вы никогда не разговаривали о детстве друг друга? — ребята покачали головами. — Попробуйте. У вас к нему разное отношение. Сблизьтесь на этой теме. Рэйчел выдерживала паузу перед новым разговором. Вайлет гладила ладонью своей живот, в мыслях здороваясь с проснувшейся Рори. Понимая, что от Эмбри нет отдачи и свои руки он держит при себе, девушка аккуратно ухватилась за большую ладонь, возвращая ее туда, где она должна была быть. Все-таки это их девочка. Эмбри дрогнул и чисто машинально погладил живот Вайлет. Аврора ему все еще любима — безусловно, но он зациклился на словах Вайлет о своей матери. Если она продолжит притворяться, что у них все было прекрасно, то когда-нибудь перестанет различать, где правда, а где ложь. Вздохнув, Эмбри не придумал ничего лучше, чем коснуться губами плеча Вайлет. И мысленно он согласился с Рэйчел. Им стоит получше обсудить детство друг друга — чтобы солнце Эмбри разогнало тучи Вайлет. — Эмбри, малыш, расскажи вот что — какое твое самое приятное воспоминание? Снова первое, что приходит на ум. — О, — Эмбри не медлил. Это воспоминание он забрал из детства. — Я тогда только познакомился с Джейком и Квилом. Мы пришли со школы к Джейку, в гараж. Он показывал мне свою коллекцию наклеек. Ну а я зажегся. Мне всегда нравились наклейки, плакаты какие-нибудь, значки. Мы тогда еще не были прям друзьями, потому я немного жался и, как бы, стеснялся им сказать, что хочу уйти. Сейчас-то да — ухожу со средним пальцем, если надо. Но тогда они сами все поняли. Не знаю… Без слов, видимо. Помню, Квил сказал, что они не обидятся, если я уйду. А Джейк поддержал. — А почему это самое приятное воспоминание, Эмбри? — поинтересовалась Рэйчел, держа на лице теплую улыбку. Эмбри выдал такую же, отвечая: — Еще ни разу не было такого, чтоб к моему желанию побыть одному отнеслись с таким пониманием. Это кайф. Переведя взгляд на Вайлет, Эмбри увидел на ее лице улыбку. Куснув губу, он рискнул и кратко поцеловал ее. Девушка чувственно захлопала ресницами, а на ее порозовевшую щеку прилетел еще один поцелуй. Рэйчел едва слышно цокнула, наблюдая за парочкой. Если Вайлет держит оборону, то должна держать ее круглосуточно, а не прерываться на такие нежные перерывы. — Вайлет, твоя очередь. — У меня… Немного по-другому, — дернув уголками губ, начала Вайлет. — Я тоже люблю быть одна, но мое самое приятное воспоминание связано с тем, когда меня… Заметили. Обратили внимание. Я в шестом классе выиграла олимпиаду Форкса по истории. В классе учитель громко об этом рассказал и… и потом ко мне весь день подходили одноклассники, другие ребята, которые узнали. Хвалили и говорили, какая я молодец, что отстояла честь резервации. Вот. Это было очень приятно. Я ходила весь день с улыбкой и мечтала, чтобы мне продолжали уделять столько внимания. Вайлет в последний момент одумалась, чтобы не взглянуть на Эмбри, адресовав ему в своих глазах очевидный вопрос. Он вообще это помнил? Помнил, что не подошел? Вайлет опять сама себя загнала в угол. Но правда. Правда, помнил ли Эмбри вообще, что раньше Вайлет Беркли для него не существовало, пока их духи не щелкнули пальцами? — Вы очень похожи, но абсолютно разные. Давайте-ка в этом убедимся. Рэйчел бросила свои записи. Она вальяжно откинулась на спинку стула, хрустнув костяшками пальцев. Теперь девушка не выглядела психологом. Скорей, их подругой, которая возжаждала узнать о ребятах как можно больше. — Любимый фильм? — «Дрянные девчонки» — быстро ответила Вайлет, пожимая плечами. — Мой самый любимый. А у тебя? — Ну… — Эмбри стал задумчивым. — «Форсаж», наверное. «Кошмар на улице вязов». «Американский пирог». Хах… Да их много. Нет любимого вообще. Я все люблю, кроме мультов. — А что по музыке? Группа, певец, певица? — спрашивая Рэйчел. — «AC/DC» — также быстро ответила Вайлет. С удивленного лица Эмбри она фыркнула. — А что такого? — А я все слушаю, Вэй. — То есть? У тебя же на рингтоне «Linkin Park» — А что такого? — ехидно парировал Эмбри, ощерившись с очередного фырканья. — Я по блютозу эту песню у Джейка скачал, первую, какую нашел. Телефон новый был, поставил, не думая. Я меломан. — Любимая книга? — продолжала спрашивать Рэйчел. — «Гарри Поттер»! — восторженно воскликнула Вайлет. Приметив молчание Эмбри, Вайлет поторопила его прищуром. Парень закатил глаза, не теряя улыбки. — Не поверишь, Вэй. Нет любимой книги. — Ну а первое, что приходит на ум? — спросила Вайлет. — «Бойцовский клуб». Но нет любимой, говорю же, — недолго помолчав, Эмбри пожал плечами. — И тут я меломан, значит. — Любимый цвет? — спросив, Рэйчел вернулась к своему блокноту. — Зеленый, — снова Вайлет не думала. — Нет любимого, — и Эмбри не думал. С недовольного лица девушки он в наглую посмеялся. И, пока смех журчал с его губ, он чувствовал себя прекрасно. Вайлет его веселила. И Рэйчел — тоже. Вайлет была строгим консерватором. Но Эмбри утих и потерял улыбку, когда и Вайлет ее потеряла. Она опустила голову, тихо сказав: — У нас правда совсем ничего общего, Эмбри. — И слава богу, — такие слова от Рэйчел удивили каждого, а она закатила глаза. — Сами подумайте. Также интересней узнавать друг у друга что-то новое. В твоем случае у Эмбри, Вайлет. Ведь он все читает, все слушает, все смотрит и впитывает, словно губка, всю информацию этого мира. Малыш знаний жаждет, впечатлений, открытий. А ты живешь чувствами. Преданностью. Вы, котята, как два разных полюса, но именно это вас и притягивает. Эмбри тебе всегда будет показывать что-то новое, Вайлет. Это же круто. Голос Рэйчел звучал с такой искренностью, что Вайлет снова покраснела. Она всегда чувствовала себя немного… Простой рядом с Эмбри. Его знания и увлечения казались ей недосягаемыми. Вдруг Рэйчел права? Может, именно в этом и заключается прелесть их отношений? В том, что они — два одинаковых, но слишком разных мира, стремящихся познать друг друга? Вайлет взглянула на Эмбри. Опять он смотрел на нее с нежностью, и опять у нее перехватило дыхание. И опять это не его нежность. Очень вовремя Рэйчел продолжила разговор. Но лучше бы она молчала, подумала Вайлет, когда услышала все. — Что ты почувствуешь, Вайлет, если представишь, что больше не увидишь Эмбри и твоя дальнейшая жизнь пройдет без него? Вайлет потеряла дыхание. Такой вопрос… Заставил свернуться все ее внутренности в ледяной узел. Сердце бешено заколотилось, отзываясь болезненными ударами в висках. Без Эмбри… Оно разорвется на миллион осколков, каждый из которых будет вечно кровоточить, напоминая о несравненной ценности. Вайлет теперь полностью осознала, как глубоко Эмбри проник в каждую ее клеточку, как прочно он врос в ее душу. Он был светом во тьме, ее якорем в бушующем море, ее тихой гаванью, где она могла укрыться от всех невзгод. Потерять его… Это означало потерять себя. Но Вайлет боролась. Она была умной девочкой и поняла, что перестала испытывать в какой-то момент страх перед Эмбри только потому, что ее тянуло запечатление. А значит — оно могло заставлять ее и любить. Как Эмбри. Сходилось все. Пока собственные мысли устраивали Вайлет экстремальный аттракцион, Рэйчел сказала: — Надо строить жизнь из того, что есть, Вайлет. А не из того, чего не хватает. — Это неправильно, Рэ… Рэйчел. Слова девушки прожгли Вайлет. Ничего ей не оставалось, как искать хорошее болеутоляющее у Эмбри. Чтобы…. Чтобы укрыл. Уберег. Только Вайлет получила то, на что никак не рассчитывала. Когда она коснулась ладонью плеча Эмбри, который смотрел пустым взглядом на Рэйчел, парень дернулся и стряхнул ее прикосновение. Вайлет услышала глухое, безжизненное: — Неправильно то, что ты себя мучаешь, и меня мучаешь. Вайлет пискнула и спрятала глаза в столешнице. Рэйчел сгладила острые углы в мысленном разговоре парочки. — Вы даже не заметили, наверное, как спокойно разговаривали. Ничего не скрывая. Вы очень доверяете друг другу, а это — самое гла… — Нет, Рэйч, — перебил Эмбри, горько усмехнувшись. — Вэй мне не доверяет. Сама призналась. Не помнишь? Эмбри спросил, когда лицо Вайлет стало непонимающим. Он вновь смотрел сквозь Рэйчел, сквозь окно, сквозь резервацию — только в свое воспоминание, где Вайлет между строк в таком призналась. — Ты говорила, что уже не веришь мне. Что я бы все равно никогда не обратил на тебя внимание. Хотя я говорил правду, — из ступора Эмбри вытащил Вайлет более громким. — Все еще не веришь? — И пусть не верит, — вставила Рэйчел. Она цокнула на обжигающее внимание парочки. Какая же сложная у нее работа. Быть не только специалистом, но и свою чуткость и широкую душу показывать. Рэйчел снова прижалась спиной к стулу, закинув одну руку на спинку. — Опасно глубокое недоверие, малыш, а не мелочное. Если Вайлет тебе в этом и не верит, то, прошу прощение, это такая хуйня, что никакого внимания не заслуживает. Из разряда: «Я не верю, что ты не съел последнее печенье.» Один в один. Мелочь. Она доверилась тебе в самом важном, Эмбри, в том, из-за чего бы тут не сидела, — губы Рэйчел тронула улыбка. — Вайлет поверила в слова Джейка о приказе Сэма сразу же. Безоговорочно. И даже никогда не призадумывалась, что ее могли обмануть. Так? Вайлет дрогнула, когда Рэйчел навострила на нее взгляд. Она лишь кивнула. Правду говорила Блэк. У Вайлет и мысли не было, что ее могли обманывать. Просто… Подсознательно, что ли. Она безгранично в этом доверяла Эмбри. Тот нервно сглотнул и, с неловкостью забегав взглядом по кухне, сказал: — Да, это правда. Вэй… — взгляд Эмбри, брошенный на Вайлет, был завороженным. — А почему? — Не знаю. Я просто тебе… Тебе сразу поверила. Эмбри сосредоточенно смотрел ей в глаза. Он создал вокруг них личный маленький мир, в который никто другой больше не вторгнется. До тех пор, пока Рэйчел не откроет рот. — Скажи, Эмбри, ты откажешься от запечатления, если тебе выпадет такая возможность? Эмбри задержал глаза на Рэйчел. А ее глаза — умелые, ловкие; они дергают его за ниточки и заставляют отвечать правду. Грустно хмыкнув, Эмбри ответил: — Нет, я не хочу. — По… Почему? — Вэй, — взглянув на Вайлет, Эмбри поспешил ее уверить, что совсем не сумасшедший. — Когда у нас все было хорошо, я… Я был очень счастлив. Ты даже не представляешь. Я уверен, что никогда не буду испытывать настолько сильные эмоции, от одной твоей улыбки, если не будет запечатления. Но тут дело не в любви. Я просто ощущаю все глубже. Чувственней. Я пропадаю в тебе, и мне очень хорошо. Плыть по такому течению. Без проблем и тревог. Я сомневаюсь, что искренняя любовь, даже самая сильная, способна вызывать то же самое. Поэтому я не откажусь от запечатления, если ты меня примешь. Но, в любом случае, я просто хочу любви. Договорив, Эмбри беспечно пожал плечами, смотря на Вайлет. Мол, нет, дорогая — мое сердце на нужном месте. Никуда не провалилось и даже не затряслось. Оно тебя любит и хочет любить, во всех красках, недоступных простым смертным. — Ты примешь запечатление, Вайлет? — Рэйчел ставила точку. Вайлет не ответила. — А если Эмбри от него откажется, то тогда будете любить друг друга? — Да, ко… Конечно. — Но у него и сейчас любовь. — Не его. — А у тебя не своя. Вайлет изумленно ахнула, расширив глаза. Эмбри выдал такую же реакцию. Рэйчел закатила глаза, терпеливо поясняя: — Тебя же тоже тянет запечатление. Вот ты тогда откуда знаешь — свои ли у тебя чувства или не свои? — Я всю жизнь любила Эмбри. Поэтому у меня — свои! — уверенно ответила Вайлет. Но дальше голос ее сорвался. — Я… Черт, я просто… Просто хочу искренне любить, и чтобы меня так же любили. — Получается, что вы оба хотите любви, — подытожила Рэйчел. Но дальше она сощурилась. — Откуда у тебя такая уверенность после всего, что он сделал? Эмбри замер. Рэйчел его ударила. Вайлет покусала губы и, опустив голову, ничего не ответила. — Ну вот, — Рэйчел устало вздохнула. — Не поспоришь, Вайлет. Думаю, что на сегодня хватит. Потом вы можете еще со мной поговорить, если захотите. Рэйчел взмела на ноги, не дожидаясь слов от парочки. Но когда она закончила лениво потягиваться, в мыслях сердито цокая с их ступора, то метнула взгляд на окно. За ним простиралась тихая, густая чаща. Ночь обволакивала каждое дерево. Шептал ветерок, светлячки скакали вокруг в игривых танцах. Задний двор дома Беркли растирался полем природных чудес резервации. — Красиво, Вайлет? Вайлет ожила не с вопроса Рэйчел, а с того, как она встала сзади и коснулась ладонями ее плеч. Девушка обернулась — Блэк кивнула ей на окно, намекая туда посмотреть. Губы Вайлет охватила легкая улыбка. — Да, красиво. И светлячков сегодня много. — Красота, да. Одно удовольствие смотреть и улыбаться, Вайлет. Но тебе нормально? Вайлет нахмурилась. — В смысле? — Стекло не мешает? — То есть? — В прямом, — говоря, Рэйчел подошла к окну. Вайлет показалось, что неощутимые удары ее кулака по стеклу превратились в твердые точки, с которыми уже было невозможно спорить. — Стекло стоит, но все равно хорошо, Вайлет. Его и не видно, кстати. Оно — не проблема, если все остальное тебя устраивает. Вот это вот — одно удовольствие. Ты можешь снять стекло, чтобы его не было. Или притвориться, что его нет. Но ничего не поменяется. Будет все то же самое. Рэйчел задержалась на кухне, но ушла, оставив за собой грустный вдох. Пока у нее ничего не получилось. На лицах Эмбри и Вайлет было сказано, что они подвели итоги. Итоги подвели их. Может, Рэйчел пока не могла добиться перелома, но вывихи у нее уже были. Вайлет поймала девушку на улице, окликнув. Рэйчел развернулась с интересом. — Ты принимаешь запечатление? — Конечно, — Рэйчел пожала плечами. Она громко хмыкнула с изумленного лица Вайлет. — Что не так? Я же не могу с ним бороться. У нас с тобой выбора нет. Мы только сами можем устанавливать границы, все такое. Вот у моего умалишенного граница строго за входом в мой дом, пока не сделает еще что-то хорошее. Он, кстати, попросил меня с вами поговорить. Пока в глазах Вайлет не закончилось место для изумления, Рэйчел закатила глаза и емко попрощалась. Слова у нее пока закончились. Лучше начать думать, но уж точно не ей. Вайлет стояла под небесами, успевшими одуреть от звезд — звезд в таком диком количестве, что ночь, наверное, понятия не имела, что с ними делать. Глубоко вздохнув, Вайлет поймала удачную мысль. Там, где была Рэйчел, должен был быть Пол. С ним нужно было чуток поговорить. — Подойди, Пол, пожалуйста. Он подошел, выскользнув из темноты тихой рысью. Грациозная, звериная тень впервые обнажила перед Вайлет не ухмылку, а кусочек своего сердца. — Че? — Скажи, Пол. Раз ты запечатлен, то больше ничего ко мне не чувствуешь? — Чувствую, — непринужденно ответил Пол. — Но запечатление сильней, Вайлет. Я могу с ним бороться, но нет смысла. Будет хуже. — Ты можешь смотреть на меня своими глазами? — Это очевидно, — Пол ответил раздраженно. — Когда-нибудь до тебя дойдет. Пока. Бросив прощание, Пол устремился по следам вишни и табака. Он говорил правду. Мог бы бороться с запечатлением — со своей природой, но не получил бы ничего, кроме бесконечной боли. Лейхот, может, и дурак, но уж точно не мазохист. — Пол, — Вайлет снова его притормозила. Он развернулся к ней и громко ахнул, услышав: — Ты хороший человек. Пока ему нечего было на это ответить. Приятно слышать, что достижения всей его жизни уместились в одно предложение. Медленно кивнул, Пол ускользнул подальше от дома Беркли. Невероятно, чего порой можно добиться, если не быть откровенным мудаком. Добрые дела делать легче, чем плохие. А Пол просто никогда не искал себе легкой жизни. Вернувшись в дом, Вайлет заметила, что Эмбри не поменял положение. Он прирос к стулу, не вернув глазам жизни, а лицу — улыбку. В мыслях Вайлет заскулила, а в реальности прижала ладонь к лицу. «Хватит!» Вайлет дернулась. Эмбри вмиг это почувствовал, взглянул на девушку с волнением. Она не успела пояснить причину легкого испуга, ведь Рори снова закричала: «Хватит!» — А, Эмбри, — мямлила Вайлет, возвращаясь на стул. — Рори чем-то недово… «Хватит!» — Чему? «Дай! Дай! Дай!» Сердцем Вайлет чувствовала свою малышку. Она была очень, очень недовольна. Не понимая причины, Беркли тихо поинтересовалась, что не устроило Аврору, пока ладонь Эмбри гладила живот. «Папа! Мама! Хватит!» — Боже… — изумилась Вайлет, сорвавшись на шепот. — Эмбри, кажется, она расте… «Хватит! Дай! Дай! Дай!» Эмбри разнервничался. Вайлет от испуга чересчур быстро перешла к не менее нервному хихиканью. Заправив прядь волос за ухо, она спросила: — Что дать, Аврора? «Связь! Связь! Дай! Дай!» — Эмбри, ей нужна связь, — протянула Вайлет, кинув взгляд на его волка. — Мо… Можно? Я возьму твоего волка, чтобы ты ее услы… «Дай! Дай! ДАЙ!» — Все, Аврора! Не кричи! — уже возмутилась Вайлет. У нее возникло ощущение, что крошка лопнет прямо в ее животе, если мать не выполнит указку. Эмбри лишь кивнул. Но вздохнул, удручающе, как и Вайлет, когда коснулась ладонью его духа. Все то же самое. Адовая боль длинной в минуту, которая граничила с вечностью. Но она отступала от парней так быстро, что они сами не понимали, когда именно им становилось легче. Поднимаясь на ноги и разминая шею, Эмбри взглянул на Вайлет. Вжимая в кулаках силу своего волка, она выравнивала дыхание. Эмбри и его волк вновь слышали все, что слышит Вайлет. «Папа! Папа!» — А… — машинально Эмбри забегал глазами по кухне, но очнулся, вспомнив, что Аврора еще под сердцем. — Да, детка? Я тут. «У мамы прыщ на лбу!» Вайлет и Эмбри остолбенели. Чуть позже девушка открыла рот, но тот не пропустил ничего, кроме невнятного «ээээ». Рори продолжила: «Мама мило пищит!» — Чт… Что, Рори? — мягко сказать, Вайлет изумилась. Но она быстро впала в раздражение, когда Рори начала осыпать ее комплиментами. «Мама краснеет, как помидор!» «Мама смешно падает с волка!» «Мама очень забавная!» «Мама смотрит глупые мультфильмы!» Сердито топая ногой, Вайлет думала о будущем. Когда Рори родится, то уже в колыбели удосужится домашнего ареста. Вы только посмотрите на эти три грамма нахальности. Как же Вайлет хотелось ее отсчитать, но пока она пребывала в полном шоке. Настолько, что не обращала внимание на Эмбри. Но стоило. «Мама себя мучает, и папу мучает!» Вмиг Вайлет взглянула на Эмбри. Судя по тому, каким растерянным и смущенным было его лицо — на стуле он держался с трудом. Вайлет быстро сложила дважды два. Вспомнив, как Рори нередко озвучивала ее мысли, она угрожающе подошла к Эмбри и склонилась над ним, с прищуром спрашивая: — Это ты такое обо мне думаешь? — Эмбри выдал самую нервную улыбку, какую Вайлет никогда у него не видела. — Ах, ты… Краснею, как помидор? Смешно падаю? Глу… Глупые мультфильмы, Эмбри?! «Мама такая смешная!» — Эмбри! — вскрикнула Вайлет. — Нахал! Да какое тебе дело до моего прыща на лбу! — Никакого! — защитил себя парень, тоже вскрикнув. — Я просто его заметил и все, Вэй! — Да я! Я! Я никогда над тобой не сме… «Папа самый глупый мой одноклассник!» Вайлет открыла рот, задыхаясь от возмущения. Она передумала сажать Рори под домашний арест, в люльке, когда та родится. Потому что ее домашний арест начнется прямо сейчас, любым способом, если наглая дочь не прекратит выбалтывать все секреты. Эмбри примерил на лицо вселенское возмущение. Покачивая головой, он вставал на ноги, в театральную и возмущенную позу со скрещенными на груди руками. — Глупый? Я — самый глупый? «У папы нет вкуса!» — Нет вкуса? — повторил Эмбри. «Папа очень смешной!» — Ха! — Эмбри запрокинул голову, громко рассмеявшись. — А тебя нельзя называть смешной, Вэй? — Аврора! — рявкнула Вайлет. — Замолчи! «Папа иногда такой глупый, как старые башмаки моего деда!» Вайлет зависла, не успев всплеснуть руками. Нервно хихикнув, она медленно обернулась на Эмбри. Тот стоял с открытым ртом, не в силах переварить такое мнение. «У мамы обе ноги левые, она самое неуклюжее создание во вселенной!» — Да?! ДА?! Эмбри, серьезно?! — Вот не надо тут! — ответно выкрикнул Эмбри. — Глупый, как башмаки? Башмаки?! Нахалка, Вэй! — Это ты нахал, Эмбри! «Мама нахалка! Папа нахал!» — РОРИ! — в унисон выкрикнула пара. Аврора перестала раскрывать все тайны. Заговорила тихо, устало. Вайлет и Эмбри сжались под дрожащим шепотом. «Хватит… Хватит…» Еще в утробе Авроре приходилось быть очень снисходительной к своим родителям. Взрослых очень тяжело воспитывать. Закидывая их рандомными мнениями о друг друге, умная крошка показывала, что они остаются, как бы, собой. Не следуют вслепую исключительно любви. У каждого из них всегда есть и будет свои мнение, шуточки, замечания. Как у обычных парочек. Вайлет дошла до этих мыслей. «Люби папу!» — Рори, — она сорвалась на тихий смешок. — Все, хватит. «Папа!» — Да? — Эмбри тоже не удержал смешок. «Люби маму!» — Слушай, Вэй, — Вайлет удивилась, когда Эмбри заговорил как-то странно. Счастливо? — А я же без волка, да? — пока она ничего не понимала, и только кивнула. — Значит, у меня мои глаза. И ты прекрасна. «Мама прекрасна!» Подумав, Рори решила добавить другую честную мысль для убедительности: «Мама снова красней помидора!» — Прекрати, детка, — усмехнулся Эмбри. Его губы растянулись в теплой улыбке. — Моя крошка… Как ты? «Папа! Папа!» — Значит, хорошо. «Обними маму! Поцелуй маму!» Сердце Эмбри забилось быстрей. Но он заметил, как Вайлет прикрыла глаза, зажмурилась. Когда она издала тяжелый вдох, парня пошатнуло — его дух к нему вернулся. Ударил под дых. Куснул в ребра и, недовольно рыкнув, устроился на прежнем месте. Вайлет ждала, пока Эмбри придет в себя. После она подошла к нему. Склонившись над стулом, девушка укрыла ладонь в мягких волосах, шепнув: — Я… — Не надо, — Эмбри прервал. Он увидел все в глазах. Вайлет, тихо простонав, села на его колени. Голова парня лежала на ее плече удобно — так, как всегда. Гладя Эмбри по волосам, Вайлет ловила теплое, спокойное дыхание на оголенных ключицах. Все было так, как с приказом. Безоговорочное доверие. — О чем думаешь, Эмбри? — О твоем прыще на лбу. — Э… Эмбри! Эмбри хрипло посмеялся, получив неощутимый подзатыльник. Подняв голову, он забрал себе ладонь Вайлет, касаясь ее поцелуем. К нему пришла лучшая новость. Но раньше — усталость. Она валила с ног. Груз, размером с Эверест, упал с его плеч. Вайлет тоже чувствовала усталость. Прижав ладони к щекам Эмбри, она хотела что-то шепнуть в его губы. Но те ее поймали, без шанса на спасение. В чувственном, глубоком поцелуе Вайлет думала, что любит его. Сегодня как никогда, а завтра еще сильней. Раз его сердце тоже. — Эмбри, — хрипло начала девушка, чувствуя горячие губы на своей шее, в ленивой цепочке кратких поцелуев. — Нам обоим это нужно. — Да, — не спорил он. — Нужно. Встав с колен Эмбри, Вайлет подняла его за руки и мягко потянула к себе, на выход из кухни. На ее мягкую кровать. В уютную, тихую комнату, здесь и сейчас.

***

Хэмиш вернулся в дом осторожно. Но быстро отметил, что новой двери нет, а в гостиной, как ни в чем не бывало, на диване лежит сброшенная клетчатая рубашка Эмбри. Хэмиш набрал в легкие побольше воздуха, но решил подавить крик. Взяв в руки любимую биту, мужчина тихо следовал в комнату дочери. Он искренне радовался, что у них наладились дела. Но пацан так и не понял, какие дела стоило проворачивать, а какие нет. Хэмиш задержался у двери спальни Вайлет. Постучал раз, два, три. Ответа не было. Приложив ухо к двери, Хэмиш услышал абсолютную тишину. Понадеявшись, что особо пикантных картин не увидит, мужчина прошел в спальню под ручку с необъятным отцовским гневом. Бита чуть не выскользнула из его рук. Вскинув брови, Хэмиш быстро обнаружил, что лоб уже закончился. Поэтому остаток удивления он выразил в тихом хмыке. Мужчина понурил голову с улыбкой. Пусть его глаза пока переварят то, что он увидел. На кровати Вайлет и Эмбри спали. В одежде. Девушка была прижата к его груди, а он укрыл ее в своих руках, блаженно посапывая в макушку. Хэмиш был доволен. Никакой распущенности, никакой аморальности. Просто образцово-показательная любовь, переросшая в крепкий, как дубовая бочка, сон. Хэмиш не отказал себе в удовольствии задержаться в комнате. Присев на краешек кровати, он с легкой улыбкой ловил слухом сопения детей. Два голубка мирно клевали зернышки сна. Может, сегодня они будут спать без кошмаров. — Где дверь, Хэ… — Тихо! — моментально шикнул Хэмиш. Тиффани прервалась, но, появившись в спальне, стала максимально сердитой. Она пришла выяснить, где пропадает ее сын. И вот — выяснила. Шепнув с пальцем у губ, Хэмиш кивнул взглядом на детей. Тиффани тихо ахнула, подходя ближе к кровати. — Разбудим? — спросила она, но сама ответила. — Нет, не надо. Пусть отдыхают. Ох, Хэм… Сколько еще крови у нас выпьют? — Спросим, как проснуться. Тиффани обменялась с Хэмишем тихим фырканьем. Они стояли у кровати, наблюдая за своими детьми внимательно, с неподдельным удивлением столь неожиданному сну. Что ж, их родительские сердца были переполнены гордостью за такую благопристойность. Осталось только убедиться, что так будет всегда. Сон — лучшее алиби для любых шалостей. — Выпьем, Хэм? — предложила Тиффани, когда они вышли из спальни, а женщина прикрыла дверь. Хэмиш не отвечал какое-то время. Его глаза сверкнули, одобряя такую идею. Алкоголь был лучшим другом мужчины. С ним всегда можно было найти общий язык, а он помогал Хэмишу найти общий язык с реальностью, когда сам он не мог. Или ему не помогали. — Выпьем, Тиффа, — спускаясь по лестнице параллельно женщине, отвечал Хэмиш. — Сделай мне чай, но самый крепкий. Пакетик не вынимай. Тиффани озорно прищурилась, кивнув. Кухня встретила их обоих расслабленными. Жизнь в резервации сменила свой курс. Для двоих жителей — безвозвратно.