Нет пути назад.

Сны Вайлет часто граничили с мечтами, приближающимися к области кошмаров; и наоборот. Нередко они были пропитаны наркоманским бредом. Как может сниться то, к чему она не имеет отношения или чего не понимает? Этой ночью сон слетел с нее, когда по телу прошлась волна холода. Вайлет проснулась, тихо бурча себе под нос и натягивая одеяло с головой. Часто ее укрывал папа. В детстве он укутывал Вайлет перед сном так сильно, как никто другой. И ни один монстр до нее не добрался. Окно в комнате было приоткрыто. Оно пускало не только холод, но и свежесть. Вайлет предсказывала, что прошел дождь, тихий и прошуршавший, холодный и нежный. Сон снова на нее накрапывал, но она не успела заснуть. Лежа лицом в подушке, Вайлет тихо перевернулась на бок. Приоткрыла один глаз и поняла, что да — звуки ей не показались. По полу пружинила подошва кроссовок Эмбри, а сам он тихой поступью подходил к туалетному столику. Вайлет с улыбкой рассматривала этого нарушителя, пробравшегося к ней через окно. Эмбри возвращался с дежурства, раз был в одних шортах. Из их карманов он достал вначале сложенный листок, а сверху положил миниатюрную коробочку. Навскидку Вайлет прикинула, что в таких обычно продавались помады. Вайлет сделала вдох и выдох и подскочила, присаживаясь, и воздух пронзило громкое: — Попался! Эмбри подпрыгнул на месте, разворачиваясь к Вайлет. Судя по всему, он не рассчитывал на неожиданную засаду. Девушка проводила ладонями по растрепанным волосам, пытаясь привести их в божеский вид. Ее скулы трещали от улыбки, и Эмбри, хмыкнув, натянул такую же. Он демонстративно указал пальцем на принесенные подарки. Но заговорил с притворным возмущением: — Я шел через леса и океаны, тихо пролезал в твое окно, чтобы не разбудить дракона Хэмиша, но не слышу благодарностей. Вайлет со смешком запрокинула голову. Она поднялась с кровати и разделила между ними дистанцию, потому что очень неправильно давать губам Эмбри передышку, когда они так соблазнительно маячили перед ней. На смену долгому и чувственному поцелую пришли объятья; и, прежде чем, губы Эмбри спустились на шею Вайлет, она быстро выкрутилась. Первым в руки девушки попалась коробочка. Вайлет не прогадала — она крутила новую помаду. Недорогой, но качественный бренд. Ярко-розовый оттенок. — Спасибо, — промурлыкала Вайлет, благодаря Эмбри теплым чмоком в щеку. Он забавно смутился, встрепав ладонью мягкие волосы и передернув плечами. Мол, ничего особенного, Вайлет. Мне проникать в твою комнату с такими подарками проще, чем дышать. Вайлет подняла на него глаза. С ее уст слетело тихое: — Люблю… Эмбри глубоко вздохнул, но Вайлет не дала ему приблизиться. Она вернула глаза на помаду, восторженно добавляя: — Люблю эту фирму, Эмбри, спасибо. Эмбри закатил глаза. Вот уж парень не думал, что его нередкая бесстыжесть оказалась заразной. Вайлет хихикала с недовольного лица парня, который ушел от нее с гордо поднятой головой, скрестив руки на груди. Когда она взяла стих, разворачивая его, Эмбри вальяжно раскинулся на кровати, стянув кроссовки и закинув руки за голову. Глаза Вайлет прошлись по стиху. Они засветились вместо солнца, которое пока спало в темных облаках. Дыхание комкалось в ее груди, а сердце билось быстрей крылышек канарейки. От макушки до кончиков пальцев на ногах Вайлет пропиталась впечатлениями от прочитанного. Она подсела на кровать к Эмбри, а тот провел ладонью по ее волосам. Если бы он сразу знал, что у него будет Вайлет, то никогда бы ни к кому не прикоснулся. Вайлет зачитывала стихотворение вслух, изредка глядя на Эмбри. В их глазах была феерия эмоций.

«Ты знаешь, я не идеален.

Я не был честен, не был прям.

Не откликался, когда звали.

Я врал, специально. Был слепым.

Не сделал шага я большого,

Вдруг сдался, струсил, замолчал.

На те же грабли падал снова, снова.

Чужую боль не замечал.

Я поливал кого-то грязью,

Любил лишь только на словах.

Но даже речь была бессвязной

И превращалась быстро в прах.

Ты знаешь, я был равнодушным.

Я отвергал весь мир, себя.

Не верил, что могу быть нужным.

Не верил, правду говоря.

Ты знаешь, хоть я изменился,

Не в силах я себе простить,

Что в твоей жизни появился,

И ты смогла меня любить.»

Драматическую паузу в их переглядываниях Вайлет разбавила тихим вздохом. Эмбри привстал, забрав стих из рук девушки, когда они начали подрыгивать. Но стуки сердца Вайлет ему нравились. Эмбри чувствовал, что оно обращается к нему, вновь прося забрать его без остатка. — Это очень красиво, Эмбри, — шепнула Вайлет, мазнув губами по его скуле. — Но теперь ты самый лучший. Эмбри ответил ей поцелуем. Вайлет обвила руками его шею, позволяя уложить себя поудобней. Она хотела выжать из этого мгновения все самое лучшее. Каждую капельку счастья выдавить. И пустить их по венам вместо крови. Звуки искренних чувств — чмоканье губ, тихие стоны и рваные рыки — заполонили комнату, пропадая во мраке и уносясь на улицу с порывами ветра. Вайлет недовольно прищурилась, когда Эмбри прикрыл ей ладонью рот. Но следом она закатила глаза, вспомнив, что в этом доме все еще существовал папа. И он разложит комнату дочери на кирпичики, а Эмбри похоронит под плинтусом, если услышит их. — Тихо, тихо, как мышки, — посмеивалась девушка. Эмбри вторил ей таким же смехом. Вайлет удобно растянулась под ним, запрокидывая руки. На пол полетела черная пижама, нижнее белье, шорты. Эмбри снова прикрывал ладонью рот девушки, а она снова закатывала глаза — но уже от удовольствия, отвечая так на ласки между ног, на поцелуи на груди, на ладони, плавно скользящие по ее разгоряченной коже. Каждый раз, когда они начинали ночное веселье, адреналин стучал в висках Вайлет. Сердце билось быстрей. В экстремальном положении для нее было свое удовольствие. Вайлет обхватила ногами бедра Эмбри, а тот прижался к ее губам. И осторожно входил, по женской смазке и своей слюне. Он начал глубокие, но медленные толчки и, выпустив губы Вайлет, поспешно заглушил ее стон очередным поцелуем. И еще, еще, еще. До бесконечности, пока кровать под ними тихо скрипела. Они загнали друг друга в рамки, когда между любовью и жизнью стало возможно, даже необходимо, поставить знак равенства. Вайлет так глубоко вошла в эту реку, и так сильно ее пронзило запечатление, что воспоминание об изнасиловании превратилось в туманные обрывки. Бывало, что Вайлет намеренно пыталась вспомнить, какими раньше были руки Эмбри. Какие укусы, а не поцелуи он ей дарил. Сидела, вспоминала — и прекращала почти моментально, потому что не чувствовала в себе тех же эмоций, какие раньше ее пожирали. Не то, чтобы запечатление залечило ее раны. Оно, скорей, подарило ей своеобразную эвтаназию. Вайлет дрожала под Эмбри, и по его телу проходила дрожь. Капли соленого пота он ловил на лице девушки губами, а она — пальцами, на его мокрой спине. Ноготки Вайлет не оставляли следов, поэтому она впивалась ими в кожу спокойно, пытаясь хоть как-то дать выход чувствам, разрывающим на крохотные атомы бесконечного удовольствия. Но вдруг Эмбри приостановился — замер внутри нее. Вайлет глубоко выдохнула, открыв глаза и слегка нахмурившись. Перед ней встала совершенно бесстыжая ухмылка Эмбри. Дальше он вернул ладонь на ее губы, что было очень мудрым решением. Так он подавил несдержанный визг Вайлет, который она издала, когда Эмбри рывком присел. Вайлет тяжело задышала, чувствуя, как бедра приятно ноют, сжимая член парня. Она сидела на его коленях, и Эмбри аккуратно толкнулся. Его ладони плыли по хрупкой спине, а губы целовали шею, цепляя ключицы и покусывая блеклые жилки. Вайлет запрокинула голову, пока Эмбри продолжал толчки. Его губы пропадали в коже девушки, касаясь ее мокрым, тяжелым дыханием. Еще, еще и еще. Эмбри прекрасно чувствовал Вайлет. Все инструкции к ней, подводные камни и запрятанные кнопочки были на его руках. Оргазм, подступивший к каждой клеточке тела девушки, он ощутил раньше, чем она затряслась в его крепких руках. Рваный выдох Вайлет прошел через его губы, когда Эмбри снова утянул ее в поцелуй, опрокидывая назад на кровать. Кто мог знать, конечно, что его маниакальное желание доставить Вайлет как можно больше удовольствия приведет к тому, что он проберется до таких глубин этого удовольствия, о которых она и не подозревала. Очень удобно было заниматься любовью без защиты. Липко, мокро, грязно, но так они были еще ближе. Их обоих все устраивало. Комната затихла. Вайлет тяжело дышала на груди Эмбри, а он гладил ее спину, накручивал прядки волос на палец. Когда у них снова заработал разум, они улыбнулись, касаясь губ друг друга ласково, лениво. Силы иссохли, как виноград на солнце. — Как? — хрипло спросил Эмбри. — Великолепно, — также ответила Вайлет. Эмбри гордо дернул головой, выдав ухмылку. Вайлет хмыкнула, снова укладываясь на его грудь. Если она не забудет, то обязательно попросит Эмбри смахнуть пыль с невидимой короны. Ночь продолжалась в сладком ничегонеделанье. Вайлет устроилась по-другому, и уже сопела в крепкое плечо парня, а он блуждал взглядом по потолку, иногда зевая. Эмбри был рад послужить подушкой для спящей красавицы, пока его мысли неторопливо пересекали в глубокий и философский анализ узоров на потолке. Но он вспомнил важное. То, из-за чего утром оказался близок к сердечному приступу. Вайлет с удивлением хлопала ресницами, когда Эмбри повернул ее к себе, приподнялся и склонился над лицом. Но пока решил помолчать. Сложно, как бы, складывать слова даже в простые предложения, если перед этим не опустить цепочку поцелуев на нежную кожу; от ложбинки на шее до плеча, к локтю и кисти. Прервавшись, Эмбри поцеловал Вайлет в лоб. Она поскребла ногтем по сухой коже на нижней губе парня. В ответ Вайлет получила новый поцелуй, в висок, и подумала, что стерла так счастливый билетик. Но выигрыш ее не обрадовал. Он превратился в ошеломляющую новость. — Вэй, наши родители официально замутили. Вайлет хмурилась. Она не могла понять, какие эмоции двигают парнем. Говорил он излишне бесцветно. Как робот, зачитывающий сводку новостей. — Ну, — начала Вайлет, куснув губу. Она тоже, в принципе, звучала точно также. — А в смысле официально? — Ну, — парировал Эмбри, небрежно взлохматив волосы. — Мама пахнет твоим папой. Как бы… — А… — протянула Вайлет, ненадолго прикрыв глаза. Они оба окатились смущением, на пару секунд сморщились и издали тихое «фу». Но Вайлет закончила хихиканьем, которое пыталась заглушить ладонями. А Эмбри ворчал что-то неразборчивое под нос, падая на подушку и раскидывая руки. — Ты не расстроишься, Вэй? — спросил он, внимательно взглянув на девушку. — Почему расстроюсь? — Мне всегда казалось, что ты против их отношений. — Да, так и было, — не спорила Вайлет, снова падая на грудь Эмбри. — Но многое изменилось с тех пор. Хочу, чтобы папа был счастлив. Он даже пить перестал. Поэтому… Пусть так. Твоя мама классная. — Отчим, тесть… — вдруг сказал Эмбри, трагически протянув каждую буковку. Вайлет неслышно прыснула в кулак. Хэмиш Эмбри нравился, но перспектива проводить с ним больше времени его удручала. У мужчины бита стала продолжением руки, а нотациями и нравоучениями он топил Эмбри лучше, чем айсберг — Титаник. Хотя… Хэмиш о нем заботился. Но очень скрытно и, не дай Бог, Эмбри когда-нибудь снова об этом узнает. Эти мысли превратились в улыбку на лице парня. Вайлет ее поцеловала, выдав такую же. Они еще ворочились на кровати, вяло переговариваясь о том, о сем. Вайлет отходила в туалет и, когда вернулась, с удивлением и легким испугом обнаружила, что Эмбри отключился. Грех было его в этом винить. Сегодняшний день парня сопровождался не только дежурством, но и работой. Близость и разговоры с Вайлет высосали из него оставшиеся соки. Но, как бы сладко не спал Эмбри — он разместился на бомбе, которая вот-вот могла рвануть. Кусая губы, Вайлет маячила у кровати, думая и думая — разбудить его или дать спать здесь. Вздохнув, девушка решила его оставить. Она закрыла дверь в комнату на замок и, собравшись с духом, натянула на Эмбри шорты раньше, чем ее щеки лопнули от румянца. Вайлет устроилась под боком парня и тоже заснула. В последнее время Рори активно капризничала. У нее был свой режим сна. И, когда она бодрствовала, то любила заводить с мамой бесконечные беседы. Вайлет проснулась и заворчала, когда в ее сон пролезли громкие и возмутительные: «Мама! Мама! Мама!» — Аврора, — шептала Вайлет, вставая и потягиваясь. — Мама спит, папа спит. И ты спи! «Спать…» — Рори, дай поспать, — Вайлет смягчилась. Она шла на кухню, смочить охрипшее горло водой и чем-нибудь перекусить. Апппетит у нее был хороший. По пути на первый этаж Вайлет разговаривала с Рори, пытаясь достучаться до ее скудной совести. Крошка сдалась и утихла, буркнув напоследок: «Спать…» — Вот и отли… Вайлет не договорила. Она зависла у входа на кухню. А Хэмиш, расположившийся у холодильника с куриной ножкой, поймал такой же ступор. Вайлет быстро пришла в себя, нараспев спрашивая: — Папа, ты ешь ночью? — А ты зачем пришла? — парировал Хэмиш. Они оба озорно прищурились, как два заговорщика, делящие добычу. — Я никому не скажу, что ты ешь ночью, папа, — пообещала Вайлет, прикладывая руку к сердцу. — И я никому не скажу, Шайло, — поддержал Хэмиш, обгладывая сочную мякоть с куриной ножки. Вайлет подвинула отца, и взяла себе такую же. Потом они вместе будут клясться, что совершенно не переедают. Но внеплановый ужин у Вайлет вышел хуже, чем у Хэмиша. Ведь тот вдруг спросил: — Твой пацан дома, надеюсь? Куриная мякоть чуть не попала не в то горло, но все равно пресекла быстрый ответ Вайлет. Пауза у нее вышла подозрительной. Нахмурившийся Хэмиш подошел и просканировал лицо дочери. Вайлет доедала куриную ножку, все время покачивая головой, а потом, когда споласкивала руки, с максимальным возмущением сказала: — Очень смешно, папа, — Хэмиш кашлянул, а Вайлет искренне закатила глаза. — Нет у меня никого! Спокойной ночи! — Спокойной, Шайло. Вайлет вышла из кухни самым спокойным шагом. Также она дошла до комнаты и, вновь закрывшись, мысленно помолилась их духам. Иначе никто другой их с Эмбри не убережет, если Хэмиш решит проверить свои подозрения. Эмбри продолжал прекрасно спать, не чувствуя опасности. Вайлет елозила по кровати, но тоже впала в сон. Резервация подыхала со скуки. Сегодня она лопнулась чередой выпускных и переводных экзаменов. Утро встретило сначала Вайлет. Распахнув глаза, она зевнула. Разум ее тут же заработал на полную. И, взглянув на еще спящего Эмбри, Вайлет облегченно вздохнула. Ура, он живой! — Вставай, Эмбри, — будила его Вайлет, тряся за плечо. Эмбри фыркнул во сне и перекатился на другой бок, махнув ладонью. Вайлет выключила будильник раньше, чем он прозвенел и закатала рукава черной пижамы. Обе ее руки пошли в ход, расшатывая тело парня. Эмбри бурчал сквозь сон: — Еще пять минут. — Вставай, — Вайлет говорила тихо, но твердо. — Вставай, Эмбри. Разбудить парня ей удалось. И, когда он поморгал и зевнул парочку десятков раз, то приметил свое положение. Вайлет уже расчесывала волосы, скользя по взволнованному Эмбри веселым взглядом. Но когда он стянул с себя одеяло и увидел шорты, то счастливо ахнул. — Я не смогла тебя разбудить, — честно призналась Вайлет, убирая волосы в короткий хвост. — Ты слишком сладко спишь. Эмбри ощерился, но глаза закатил. Присев, он разминал плечи и руки, затекшие после глубокого сна. Так хорошо отдохнул, наверное, потому что дышал с Вайлет одним воздухом. Но самое время уходить. Все-таки, инстинкт самосохранения у Эмбри работал. Но он замер, не успев поцеловать девушку. И она замерла на стуле. Эмбри так и склонялся над ней, слушая речь Хэмиша за дверью. — Шайло, доброе утро. Спускайся к завтраку, который ты нам приготовишь. — Так точно, пап, — с возмущением ответила Вайлет. Эмбри цокнул. Поцеловав Вайлет, он собирался выскользнуть через окно, но она его приостановила, хватая за руку и спрашивая: — Увидимся в школе? — Домой заскочу, маме покажусь и заеду за тобой. — Подожди, — вдруг сказала Вайлет, встав и отходя к двери. — Задержись, я пока воды выпью, а потом задам тебе вопросы перед биологией. Эмбри удрученно простонал, но не спорил. С победной усмешкой Вайлет распахивала дверь. После чего она забыла про воду, про вопросы, про завтрак. А Эмбри забыл, как управлять собственным телом. Хэмиш стоял на пороге, подпирая боком дверной косяк. Даже скрещенные на груди руки мужчины докладывали о нешуточной опасности. Эмбри ускользнул от его взгляда, поближе к шкафу, а Вайлет с нервной улыбкой слушала от Хэмиша: — Странно, заперто. Как будто меня уже ждали. Хэмиш выдерживал молчание. Эмбри нервно приглаживал волосы, чтобы они были не такими растрепанными и не показывали, что ночь он провел в этом доме. В комнату Хэмиш пока не проходил. Но еще чуть-чуть и Эмбри вылетит из нее, каким пришел в этот мир. Помятым, кричащим и оторванным от любимой женщины. Тело Эмбри неизящно намекнуло о желании грохнуться в обморок, когда он услышал от Вайлет недовольное: — Папа, мы почти женаты считай! Пусть Эмбри проводит со мной столько времени, сколько хочет, мы просто спали и ничего такого не делали! Вайлет вернулась в комнату, слегка прикрыв дверь и кивнула Эмбри пальцем на проход в ванную. — Эмбри, иди в душ, не обращай внимание на моего папу! От Хэмиша прилетело гулкое: — Да, правильно, иди в душ. И не забудь почистить зубы, а то сегодня их могут выбить. — Папа, не угрожай ему! — возмутилась Вайлет. Эмбри великолепно слился с обстановкой, не мешая семейной перепалке. — Прости, Шайло, но я уже начал, — судя по тону Хэмиша, он разговаривал сквозь зубы. — Мама твоя придет на завтрак, пацан, от нее тоже получишь. И зубы все-таки почисти. — Папа! — Все, все, — едва слышно заговорил Эмбри. Хэмиш ушел на первый этаж, превратившись в пороховую бочку. Вайлет продолжала ворчать, даже когда вышла из душа. Эмбри ополоснулся первым, как она просила. Наблюдая за Вайлет, натягивающей на себя синюю блузку и белые брюки, Эмбри покачивал головой и улыбался. Но все еще стоял одной ногой к неприятностям, когда выйдет из этой комнаты. — Не волнуйся, Эмбри, — твердо говорила Вайлет, хватая парня за руку. — Не слушай моего папу, он просто не может не ворчать, а так ты ему нравишься. Я принесу тебе его рубашку и брюки. — Я пойду в шортах, — отмахнулся Эмбри. Вайлет добавила непреклонное: — Мы на экзамены, Эмбри, никаких шорт! Эмбри на рефлексе закатил глаза. Вайлет на рефлексе нахмурилась. А в целом, почти всегда у них было хорошее настроение. В остальное время они спали. Эмбри не был трусливым, конечно, но не рискнул один спускаться на кухню. Он дождался Вайлет с одеждой, вернулся в комнату и переоделся. Серая рубашка с короткими рукавами и черные джинсы сидели на нем идеально. Хэмиш не был волком, но его форма была ничуть не хуже. В плечах он был даже шире Эмбри. Хэмиш подарил ему прожигающий взгляд, когда пара прошла в гостиную. Мужчина сидел на диване, сделав вид, как ему интересна утренняя газета. Вайлет ушла на кухню готовить завтрак. Она доставала яйца, бекон, наливала подсолнечное масло в разогретую кастрюлю и ждала, пока от ожидаемого скандала дом сменит положение на пару градусов. Но пока было глухо, как в танке. Добрый десяток белков запекся, когда Вайлет услышала голос Эмбри. — Хэмиш, я люблю вашу дочь, простите, и буду здесь появляться, пока она сама этого хочет. Сначала Вайлет обрадовалась словам Эмбри. А потом у нее щелкнул здравый смысл и, изумленно ахнув, на всякий случай скрылся восвояси. Но она старалась как можно безмятежней переворачивать лопаткой поджаренные кусочки бекона, пока гостиная приближалась к эпицентру взрыва. Там Хэмиш поднялся с дивана, откинув газету и прокашлявшись. — Пацан, а посмотри туда, — он вскинул пальцем на настенные часы, живущие пол его жизни над телевизором. — Часовая стрелка показывает «тебе», а минутная — «конец». Секундной нет. Прикол, да? Вайлет насвистывала себе под нос незамудренные песенки. Это ей помогало чуток расслабиться, пусть ругань Хэмиша продолжала сотрясать воздух. В нем же пропадали звуки бега Эмбри. Но позже Вайлет едва сдерживалась от того, чтобы не расхохотаться. Бекон был готов — с преувеличенной осторожностью девушка снимала его со сковороды. И тогда на кухне появилась Тиффани. Вайлет обвела ее смущенным взглядом. Женщина сердито цокнула, возвращаясь назад в гостиную, на звуки обещания Хэмиша похоронить Эмбри на заднем дворе. — Не преувеличивай, Хэм! — громогласно потребовала Тиффани. — Оставь Эмбри в покое. Сначала завтрак, а потом — пиздюли! Вайлет посвятила Тиффани смущенную улыбку, а она снова цокнула, приобняв девушку. В коротких секундах Вайлет задержала дыхание. Так странно… Обниматься с той, кто стал женщиной ее отца. Раньше такой была только ее мама. На Тиффани, пусть и славную, Вайлет пока не знала, как ей реагировать. Но она не сомневалась, что сегодняшний завтрак, который стал походить на нормальный, когда на кухню вернулся запыхавшийся Эмбри и пылающий Хэмиш — ей нравился. Вайлет с улыбкой сервировала стол. Хэмиш попивал воду. Когда он встал, с грохотом опрокинув стакан в раковину, Эмбри ойкнул от подзатыльника. Мужчина дал его не рукой, а книгой, оставленной на столе. Но Вайлет он улыбался, даже расправил плечи. Она с Тиффани разливала чай и кофе, совсем не жалея, что разогрела настроение отца. Как только к Вайлет пришла мысль, что Эмбри может быть рядом, следующая мысль была, что он обязан быть рядом. — Мам, не смотри на меня так, — попросил Эмбри. Тиффани ставила перед ним тарелку с яичницей, выдерживая угрожающее молчание. Ее взгляд означал, что скоро у Эмбри начнется великолепная невротрепка о его великом будущем, о котором он пока не подозревал. — Ты подожжешь меня, мам, если продолжишь так смотреть, — добавил Эмбри. Тиффани хмыкнула. Хэмиш присел за стол, шикнув на Вайлет, когда та захотела вмешаться. Но ее порадовало, что Тиффани не ругалась. По крайней мере, сейчас. Эмбри не зря пошутил. В каждом наборе для выживания должно быть чувство юмора. Завтрак проходил мирно. Шумели ножи и вилки, хлюпали глотки чая и кофе. Разговоры были левыми, но быстро перешли в разряд важных. Хэмиш и Тиффани активно заговаривали о сегодняшних экзаменах, а Эмбри и Вайлет притворились глухонемыми, не желая затрагивать чертову школу раньше, чем они там появятся. Но Эмбри прервался, зависнув с вилкой у рта, чтобы чуть склониться к Вайлет и тихо сказать: — Думаю, что я не сдам биологию, Вэй. — Ты будущее предсказываешь, Эмбри? — фыркнула Вайлет. — Я предсказываю, — неожиданно заговорила Тиффани, громко, и ребята подпрыгнули на стульях. — Яичница у вас остынет, если не перестанете болтать. Вайлет и Эмбри фырчали, но вернулись к завтраку. У них такие родители, которые просто обязаны вкалывать им порцию утреннего веселья. Но Хэмиш выразил ему протест, когда доел первым. Он поставил тарелку в раковину, достал бутылек с корваловом и, добавляя капли в стакан с водой, говорил: — Твой сын доведет меня до инфаркта, Тиффа. — Папа! — вскрикнула Вайлет, хлопнув ладонью по столу, так, что ее вилка почти перевернулась. — Не болтай! — Вам плохо? Эмбри напряг каждого. Он заговорил так обеспокоено, что Хэмиш, хотел того или нет, остыл. Он выпил лекарство и улыбнулся. — Сердце, пацан, у меня всю жизнь с ним проблемы. Но ты меня реально доведешь. — В последнее время оно у тебя болит чаще, — осторожно напомнила Вайлет. Эмбри кинул на нее взгляд. Он дернул бровью, не понимая, почему Вайлет излишне смущенна. Тиффани вздохнула, поднимаясь на ноги с кружкой кофе. Она погладила Хэмиша по плечу. — Нормально все, — вмиг сказал он, возвращаясь за стол. К его счастью, никто не вернулся к этой теме. Хэмиш был доволен. Ему не нужна жалость. Ему вообще ничего не нужно, кроме как чтобы все вокруг продолжали делать вид, что он — воплощение здоровья и оптимизма. Да, конечно, сердце пошаливает, ну и что? Пустяки. Вайлет задумчиво рассматривала присутствующих. Ей стало весело. Эмбри — оборотень и отец ее ребенка. И любовь всей ее жизни, с которым она идет сдавать экзамены. А их родители — две одиночки, которые проводили время друг с другом беззаботно, ничем не уступая подросткам. Допив свой кофе, Вайлет сказала: — По-моему у нас выйдет самая странная семья в резервации. Хэмиш лениво лазил в своем телефоне, отвечая: — Согласен. Может нам переехать в резервацию побольше? Шквал смешков заполонил кухню. Когда Вайлет увидела у отца серьезный взгляд, которым он провожал Эмбри с пустой тарелкой до раковины, она вдруг кое-что вспомнила. — Пап, — с ноткой превосходства начала девушка. — А ты обещал больше не наседать на Эмбри. — Я много чего обещал, Шайло, — отвечал Хэмиш, звонко прихлебывая остывшим чаем. — Поэтому я хороший отец. Вайлет закатила глаза, а Эмбри подумал вставить слово. Но включилась Тиффани, передав ему в руки грязную сковородку и говоря: — Ты будешь мыть посуду. — Да твою мать, — возмутился Эмбри, возвращаясь к раковине. Тиффани на него шикнула. — Ты не в школе, Эмбри. Кончай ругаться. Когда посуда была вымыта, а Вайлет вернулась на кухню, забрав свою сумку, Эмбри протирал руки махровым полотенцем. — Я тебя отвезу, — с улыбкой напомнил он. Хэмиш и Тиффани пригвоздили детей взглядами к месту. — Мы вас отвезем, — порадовал мужчина. — По отдельности. — Па… — Да, Эмбри, в школу появишься за ручку с мамой. — Ма… — На выход, — Хэмиш пресек поток возмущений детей твердым тоном. Когда родители вышли из кухни, подзывая их присоединиться, щеки Эмбри и Вайлет все больше и больше розовели от возмущения. Их отвезут родители. Какой позор…

***

Школа во все времена являлась паршивой гормональной помойкой. Эта рутина могла влепить Вайлет пощечину, да такую, что все ее шаманские планы отходили на десятый план. Никаких духов, пока не сдаст чертовы экзамены. Миссис Рамирез была учительницей математики. Эта необъятная женщина с кудрявой головой, уместившейся на три желейных подбородка, расхаживала по классу, изредка вглядываясь в тесты учеников. Она делала это с видом профессора, изучающего древние свитки, а не детские каракули, где вместо галочек красовались невразумительные закорючки. Вайлет прилежно отмечала правильные ответы. Но математика была для нее приметно тем же, чем криптонит для Супермена. Убийственно скучной и временами абсолютно непонятной субстанцией. Не болей она синдромом отличницы, то ничего бы не учила, а так, обратилась бы к своим духам, за помощью. Как вариант. Они бы нашептывали ей правильные ответы, а строгая миссис Рамирез не обнаружила бы этого читерства. Но все вышло так, что верные ответы нашептывала Вайлет. Квил и Эмбри ловили их острым слухом. Варианты у всех были одинаковыми. Коллина, как в последний раз, рядом с Вайлет не было. Ей ничего не мешало держать прямую осанку, чувствуя на плечах груз необъятной значимости и собственную уверенность. — Третий вопрос — «4,5.» — Четвертый вопрос — «5,2» — Пятый вопрос — значение «0-25» У ребят были разные экзамены, хотя от каждого требовались самые базовые предметы — английский, математика, история. Их хватало для перевода в старшие классы, а другие предметы, если школьники изъявляли желание их сдавать, просто набивали им хорошее портфолио перед выпуском. Вайлет оно было не нужно. А вот от Эмбри девушка потребовала сдавать биологию — раз он как-то ей проболтался, что в детстве мечтал стать доктором. Квил же был отправлен на физику. Ведь механик, механик, так и пахнет будущим инженером. И Вайлет — за ним, потому что разрываться на две половинки она не умела. Все время занималась только с Эмбри, поэтому Квил удосужится ее тихих подсказок. Экзамен закончился. Ученики сдавали тесты. Вайлет не успела сдать свой. Эмбри возник перед ней улыбающимся и, кладя руки на ее талию, потянулся за кратким поцелуем. Реакция Вайлет ему не понравилась. Эмбри нахмурился, не понимая, почему она отскочила и взглянула на него с укором. Вайлет ничего не пояснила, только покачала головой и ушла со своим тестом. До Эмбри дошло быстро. Когда на глаза попался Квил, который закинул рюкзак себе на плечо и отправил парню кривую улыбку, Эмбри съежился и лишь кивнул. Нехорошо, правда. Нехорошо им проявлять чувства на глазах Квила, тем более, если они могут сдержаться. Сколько бы масок на надел на лицо Атеара — грустные глаза его выдавали. Грусть неконтролируема. Когда Эмбри собрал рюкзак Вайлет, а она вернулась — он уже не съежился, а внутренне застегнулся на все молнии, под ее осуждающим взглядом. Он так и молвил — что за общественное проявление эмоций, Эмбри? Неужели нельзя подождать, пока Квил не скроется за горизонтом? Может, ты специально, Эмбри, чтобы он знал свое место? Но нет, Эмбри не специально. Просто им ведет сердце, а не разум. А сердце Вайлет очень мягкое. Может она родилась с кровоточащим сердцем. Квил подошел с самым лучезарным видом, который стоил ему десяток нервов, и говорил он звонко, как всегда. — Еще по экзамену, отстреляемся и будем свободны. Они вышли из класса. Эмбри вздохнул и махнул ребятам ладонью, уходя на экзамен по биологии. Он начинался через пять минут. Вайлет и Квил обменялись слабыми улыбками, уходя в столовую. У них перед физикой был часовой перерыв. Школьный коридор проглатывал юные умы, вываливающиеся из кабинета, злорадно хихикая над их недовольными лицами. Вайлет и Квил шли в тишине. Она постоянно бросала на него взгляды, неосознанно пропитанные сочувствием. Зубы кусали губы, не унимаясь, обнажая всю тревожность. Но, в принципе, Квил не отличался ничем выдающимся. Лучше всего страдать именно в семнадцать лет. Все подростки на этом ловятся. В семнадцать лет нет необходимой силы и никаких защитных приспособлений Квил резко остановился перед проходом в столовую, говоря: — Я пойду воздухом подышу, Летти. Брови Вайлет взмыли на лоб, удивленные и расстроенные. Она молчала, блуждая глазами по лицу Квила, но оно было абсолютно непроницаемым. Тогда Вайлет понурила голову и тихо мыкнула, ничего не отвечая. Квил вздохнул, задрав рукава синей рубашки. И подошел к девушке, укрывая ладони в карманах черных джинсов. Над ее макушкой прозвучало тихое: — Ты обижаешься? — Квил фыркнул, когда Вайлет подняла голову, покачала ей, но не смотрела ему в глаза. — Правда хочу воздухом подышать, Летти. Табачным. Музыку послушать. И… и я снова попытаюсь дозвониться до Джейка. Вайлет все-таки заглянула Квилу в глаза. Здорово, что парень не скрылся без объяснений, а разложил по полочкам, почему собирается это сделать. У Квила было такое воспитание. Он вышел из утробы с нравственными нормами, и никто не смог их у него отобрать. Их зрительный контакт продолжался недолго, но его хватило, чтобы дальше Квил небрежно взлохматил свои кудри, а щеки Вайлет заколол легкий румянец. С Квилом ей было очень приятно. Ну очень. Так, что это казалось неправильным. Не хотелось Вайлет поцелуев, нет. Но объятий — очень. Она себе в них не отказала, а Квил улыбнулся и обнял ее в ответ. — Скоро вернусь, — бросил Квил и исчез в проеме между коридором и столовой. Он часто говорил устало. Квил покрылся усталостью, как прозрачной вуалью, которая укутывала его и чуток защищала. Он хотел, чтобы ему было хорошо. Не лучше, а хорошо. Просто хорошо. Вайлет решила не идти в столовую. Она возвращалась в коридор, следуя в другое крыльцо школы. Оно принадлежало старшеклассникам. С минуты на минуты один из кабинетов пропустит через свои двери Джареда, Пола и Ким. Вайлет знала, что они оба сдадут основные экзамены просто потому, что Ким тоже — отличница, а еще она тоже мать Тереза и не может не вставить свое слово, если оно имеет вес. Она всегда своего добьется — духи не зря подослали ее Джареду. Джаред и Ким были из породы тех мышей, которые уносят не только сыр, но и мышеловку, а по пути сшибают хозяина, чтобы ответил за все хорошее. Скулы Вайлет затрещали от улыбки, когда из кабинета выскользнули все выпускники. Они быстро разбежались в разные стороны. В пустой коридор прошел Джаред, с улыбкой от уха до уха, держащий на руках хихикающую Ким. Пол вышел, когда Джаред крутился на месте, а смех Ким разлетался по коридору, как звонкие птичьи трели. Кинув взгляд на Пола, Вайлет обнаружила, что вещи на нем были глаженые, но сам он выглядел помятым. И с кислым лицом. Наверное, у него зависть. Ведь Лейхоту пока не дано светиться, как рождественская елка. — Ты лучшая, малышка, — промурчал Джаред. Ким уже была не на его руках, а в воздухе, без труда вскинутая за талию. Джаред поцеловал ее в висок и, когда поставил на ноги, Пол бросил саркастичное: — Меня сейчас стошнит, блять. Вайлет закатила глаза. Пол, Пол. Сказать ему или нет, что вежливость, вообще-то, ничего не стоит? Ее в магазинах не найдешь, как бы. Не просто же так, да? Джаред развернулся к парню с злобным прищуром. Ким его отразила. Как зеркало. Но на пару голов ниже и на двадцать килограмм меньше. И ничего из этого не мешало ей подойти к недовольному Полу и замереть напротив. Джаред услышал: — Подними-ка меня, малыш. Вайлет зажала ладонями рот. Если она загогочет во все горло, то Пол может взорваться. Джаред снова вскинул Ким в воздух, со спины, чтобы огромная разница в росте не мешала ей отвесить Полу осторожный подзатыльник. Он комично заморгал. Ким от него не отходила. Со вскинутым пальцем к крепкой груди ворчала требованиями не портить никому настроение. Тогда Пол сдался. Смех Вайлет и Джареда был заразным. Пол выдал такой же, но более хриплый и тихий. Ким фыркнула, показательно тряхнув своими кудрями. Она обняла Вайлет и улыбнулась ей, слегка виновато. — У меня история скоро начнется. Я тебя оставлю, лапа. Вайлет пожала плечами. Ким ушла, оставив Джареду воздушный поцелуй. Тот недовольно скрестил руки на груди, но девушка не вернулась. Тогда Джаред принял такую мелочь. — Че будем делать? — спросил он, ехидно посматривая то на Пола, то на Вайлет. А она стояла и думала — вот это компания. Вроде совсем недавно эти парни были последними, с кем Вайлет могла остаться наедине. Регулярно по ее телу пробегалась чесотка, едва их лица маячили перед глазами. Но Вайлет и сама изменилась. Она очень устала от своей усталости. — Жрать пошли, — запоздало ответил Пол. Джаред зажегся и затряс своим рюкзаком. — Четырнадцать хот-догов взял в «Walmart» — доложил он. Вайлет попала под его теплый взгляд. — Голодная? — Да, — честно ответила она. Джаред и Пол застрекотали, как кузнечики, двигаясь к выходу на задний двор. Они вели разговоры о дежурствах, о любимых кровососах, о Джейкобе. Ни словом не обмолвились об экзаменах. Вайлет шла сзади, в пол уха слушая парней. Она обладала редким даром не существовать до тех пор, пока в ней не появится необходимость. Но теперь Вайлет перефразировала его в дар не существовать, пока сама не захочет. Это важная разница. Джаред и Пол остановились, а последний незамедлительно заскрипел зубами, когда услышал: — А как там Рэйчел? Джаред ухмыльнулся, принимая с восторгом такой вопрос. В коротком затишье Пол успел выдать парочку громких словечек. Вайлет перевела глаза на сверкающего Джареда. А невежество Лейхота до конца его жизни будет крепче ворот и засовов. — Напомни, Пол, что тебе сказала Рэйчел? — пропел Джаред, дернув рукой мочку уха. Пол выпустил шипы, рявкнув: — Завались со своей Рэйчел! Вайлет хмыкнула. Пол иногда произносил имя девушки, как какое-то ругательство. — А что сказала? — спросила Вайлет, не проявляя лишних эмоций. Джаред кинул ей ухмылку. И бровью дернул, выдавая все веселье. Парня, прижимающего боком к шкафчику, Пол мысленно разобрал на атомы и молекулы. — Рэйчел сказала, что будет за ним бегать. — Будет? — изумилась Вайлет. Джаред бодро закивал, чувствуя себя прекрасно под жгучим взглядом Пола. — Будет-будет, — повторял он. — С метлой или с лопатой будет бе…. Ха-ха-ха! В чудеснейшем настроении Джаред дал деру от Пола, ловко укрываясь от его кулаков. Вайлет тихо смеялась. Если Рэйчел узнает об этом проявлении слабости Пола, то тот точно попробует выкрутится. Чтобы он не делал — у него всегда есть отговорки. Вряд ли есть споры, в которых вопли считались аргументами, поэтому все из них Пол проиграл. Как и этот. Джаред грациозно увернулся от затрещины, после чего Лейхот ругнулся и пулей помчался дальше. Джаред не уставал ухмыляться, закидывая руку на плечо Вайлет и уводя ее следом. Ей нравилось, что, каким бы другом не был Джаред, он испытывал к Полу заслуженное злорадство и лишних утешений не кидал. День был солнечный и ветреный, такой день, когда можно зайти за угол, спрятаться от ветра. Прижаться спиной к чуть согретой солнцем стене и почувствовать приход долгожданных каникул. Стоять, жмуриться и улыбаться. Вайлет, Пол и Джаред остановились на газоне. Парни на него плюхнулись, потягиваясь, а Вайлет присела аккуратно, придвигая к себе колени. Все школьники выходят на улицу покурить или поплакать, но парни выбрали сначала первое. — Сейчас, Беркли, — заговорил Джаред, зажав сигарету пухлыми губами и открывая свой рюкзак. В ладони Вайлет оказался химозный, но вкусный хот-дог. Она кивнула в благодарность, раскрывая упаковку и сделав укус. Булочка, мокрая от горчицы и кетчупа, вместе с сочной сосиской радовали ее желудок. Вайлет наслаждалась теплыми лучами, которые скользили в ее волосах. Парни докурили. Пол нетерпеливо потер ладони, дожидаясь своего хот-дога. — Сосиска из мяса? — уточнил он, зашелестев прозрачной упаковкой. — Конечно, — порадовал Джаред. — Свиная. Я хрюшку лично убил. — Круто. И чем же? — Фоткой твоего лица. Джаред сделал укус хот-дога раньше, чем кулак Пола полетел в его сторону. Вайлет хихикала, расправляясь со вторым хот-догом. Обед у нее вышел под спектакль, где дружба бьет ключом и крепнет с каждым ударом. Вайлет слизала горчицу с нижней губы, слушая бурные разговоры за жизнь. Ей нравились мальчишеские перепалки, полные глубокого смысла и высокого интеллекта. Как известно, каждый человек носит за плечами крылья, а в сердце немножко ада. Некоторые могут пошевелить головой, и из их ушей повалит смрадный дым. Вот Пол умел во все. Но успехи у него действительно были. Наблюдая, как Лейхот с невидимой пеной у рта гонялся за Джаредом, а тот жевал на бегу, с таким видом, будто именно так обедает каждый день, Вайлет отвела внимание на их духов. Дух Пола все еще был не совсем здоров. Но теперь он вел себя больше… Игриво, что ли. Все еще он порыкивал и скалился. Но теперь Вайлет не ощущала от него такой опасности. — Все, отъебись, — рявкнул Пол, в одном движении падая на землю. Джаред упал рядом, пыхтя и отвечая: — Сам до меня доебался. — Уебок. — Нет, это ты уебок. Вайлет всегда меньше всех говорила, но больше всех слышала. Как сейчас. Она жевала и слышала безмолвное, одно и то же от Джареда и Пола. Они друг другу очень дороги. Они будут ругаться и драться до конца жизни, но каждый из них отдаст эту жизнь, если потребуется. От этой честной мысли Вайлет улыбнулась. Джаред поймал ее улыбку и выдал такую же, но с вопросом дернул бровью. — Настроение хорошее, — пояснила девушка, пожимая плечами. — У меня тоже заебись, — поделился Джаред. Он достал из рюкзака большую бутылку колы. По газону она укатилась к Вайлет. Все у нее продолжалось хорошо, пока Пол не выдал очередную выходку. Он ел, пил, молчал. И смотрел, смотрел на Вайлет, так смотрел, что она съежилась, не в силах объяснить такой взгляд. — Ты че? — это заметил и Джаред, нахмурившись. — Ниче, блять, — в своем духе выдал Пол. Больше он на Вайлет не смотрел. И правильно. Его бы все равно не поняли. Может, и не поверили бы, что Пол действительно часто жалел, что произнесенные им слова нельзя стереть. Что нет у него в кармане специальной ручки. Что он не в силах аннулировать грубость еще до того, как ее услышали. Иными словами, Пол не знал, в какую изнанку ему вывернуться, чтобы наконец понять, как он может окончательно загладить перед Вайлет вину. Но, наверное, он мог ее защищать. Вроде как, это у Пола получалось неплохо. Поэтому, когда в его поле зрения попался Коллин, прошмыгнувший мимо взрывным напряжением, после его кривого взгляда на компанию Пол выкрикнул: — Глаза закатил к черепу, Спейси. — А? — не понял Джаред, но когда понял, то тут же добавил. — Уебывай, блять. — Черт… О, боже, блин… От взволнованного чириканья Вайлет парни остыли. Замолчав, она с неясной досадой прикрыла ладонями лицо. Коллин скрылся. Как и его будущий волк. То же самое, что с Сетом — блеклый силуэт зверя, который ждал, чтобы проявиться. — Как с Сетом, Джаред, — тихо поясняла Вайлет, покусывая губы. — Коллин тоже станет оборотнем. — Да блять, — простонал Джаред, запрокинув голову, словно обращаясь к их духам. — Да сколько можно, нахуй, запрягать других пацанов… Кто еще обратится? — Не знаю, — смущенно ответила Вайлет. — Да я не тебе, — Джаред махнул ладонью. — Так, мысли в слух. Пол ничего не сказал. Но он был согласен с Джаредом. Их духи губили все больше и больше судеб. И, к тому же, с Коллином придется подружиться. После всех-то приятных слов. — Я вещи заберу, — говорил Пол, когда они все уже шли по коридору. Джаред кивнул и исчез в следующем проходе. Им вел след из соленой карамели. Запах Ким. Вайлет и Пол переглянулись и продолжили идти, в тишине и в своих мыслях. Остановившись у своего шкафчика, Пол скидывал тетради и учебники в рюкзак. Вайлет с улыбкой ответила на звонок Квила. — Я снова в школе, к сожалению. Увидимся в столовой, Летти? — Да, Квил, иду. Пол защелкнул молнию рюкзака. Он поймал улыбку Вайлет. Возле шкафчиков, где было ни одно неприятное воспоминание, она казалась Лейхоту неуместной. И опять что-то странное закаталось комом по его горлу. Как там… Как там это… Стыд? Вайлет задержала дыхание, когда Пол встал напротив и, тоже какое-то время не дыша, по итогу хрипло выдал: — Это уебанские шкафчики, детка. Я возле них никогда не разговаривал с тобой нормально. Прости. Вайлет молчала. Через какое-то время Пол поднял на нее глаза, решив, что она вообще его не слышала. Но потом ему стало это неинтересно. Он был обескуражен от светлой улыбки на лице девушки. Лейхот и рот приоткрыл, когда она провела пальцами по его щеке. — Знаешь, Пол, я даже об этом не думала. Где стою… А ты подумал. Помнишь, значит. Мне очень приятно, спасибо. Каждая буковка упала в сердце Пола. Он считал, что шире быть не может, но Вайлет отправила его в нокаут, и парень приземлился в одно из самых приятных воспоминаний. — Ты хороший человек, Пол. Вайлет снова улыбнулась, когда лицо Пола стало растерянным, а взгляд он опустил. Наверное, еще больно. Еще больно обнажать душу. Вайлет его обогнула, но успела сделать лишь шаг. Пол остановил, аккуратно взявшись за ее руку. Ладони коснулся поцелуй, и Лейхот вздохнул, уходя прочь без прощания и лишних слов. Вайлет провожала взглядом его духа. Радовало, что он научился не только рычать, но и фырчать. Как сейчас. Как будто его почесали за ушком.

***

Эмбри разбирался в мотоциклах. Двумя годами ранее Джейкоб заразил его страстью к деталям и железкам, прихватив за компанию и Квила. Но сегодня Эмбри скорбно обнаружил, что знаний ему не хватает. Его мотоцикл умирал, отказывался продолжать рассекать грохотом убитые дороги резервации. Тиффани сказала ему обратиться за помощью к Хэмишу. Эмбри с легким смущением наблюдал за ним. Губы мужчины не выпускали сигарету. Он делал затяжки и выдыхал дым также мастерски, как гулял многогранником по движку. Хэмиш выглядел Богом железа и бензина, казался совершенно невозмутимым зрелищем беспомощности Эмбри. Тот ждал, что мотоцикл, словно Лазарь, восстанет из мертвых. Но пока Хэмиш лишь курил, демонстрируя высший пилотаж наигранного интереса к механическим проблемам. Эмбри улыбнулся, когда из дома услышал от Вайлет: — Я тоже всегда добавляю чеснок. А потом от своей мамы: — Все правильно, крошка, так вкусней. Вечер после экзаменов они решили провести вместе. Женщины колдовали над ужином. Сердце Эмбри теплила информация, что его мама Вайлет правда нравилась. Это действительно отличная новость. И мама у Эмбри — отличная. Не то, что… Эмбри выгнулся, когда поймал себя на таких мыслях. Снова они застали врасплох. Беспокойство за нездоровые иллюзии Вайлет Эмбри решил перебить каким-нибудь вопросом, кинутым в Хэмиша. Но опять — тупик. В этот раз Колл разбился мордой об стену, едва вернул взгляд на мужчину. Его руки, почерневшие от работы с железом, продолжали двигаться с грацией хирурга, оперирующего безнадежного пациента. Когда от Хэмиша понеслись проклятья в адрес строптивого карбюратора, Эмбри припомнил странное поведение мужчины. — Хэмиш, почему вы раньше говорили одно, а сейчас другое? Хэмиш хмуро взглянул на Эмбри, но не оторвался от работы. Не получив новых слов, мужчина вынул сигарету, отправив в воздух дым и грубое: — Пояснять будешь или как? — Я о маме Вэй говорю. Хэмиш поднял на Эмбри глаза, дернув бровью. Не сколько тема, поднятая парнем, удивила мужчину, сколько его тон. Ледяной. — И что с ней? — Хэмиш, — Эмбри заговорил терпеливо. — Помните, мы с вами разговаривали на кухне, а вы прогнозировали нам не лучшее будущее? — Я все еще его прогнозирую, пацан, — Хэмиш метнул окурок в воздух, заговорив тише. — Помню. И что? — Я тогда спрашивал еще о маме Вэй. Вы сказали, что у них были плохие отношения. — Ты опять за свое? — процедил Хэмиш. — Я уже сказал, что тебе это приснилось. Иди еще проспись. — Нет, Хэмиш, мне это не приснилось, — твердо ответил Эмбри, вскинув на мужчину пальцем. Хэмиш бросил инструмент, поднялся и превратился в стену, которую Эмбри было не пробить. Мужчина укрыл руки в карманах черных спортивок, смотря на Колла исподлобья. — Ты играешь в дурака на моих нервах. — Хэмиш, я могу вам поклясться, что вы это говорили. Мне это не приснилось. Хотите, я покажу это воспоминание стае, а они подтвердят мои слова, — Эмбри обрадовался, когда лицо Хэмиша стало растерянным. — Я просто вас не понимаю. Вы… вы сами себе противоречите. — Я же пил тогда, так? Эмбри вспыхнул. Хэмиш зацепился не за тот спасательный круг. — Не настолько вы были пьяный. И потом вы… Вы… Эмбри прервался. Он остолбенел. Хотя правда. Только сейчас до него дошло, что тогда, когда Хэмиш запел совершенно другую песню, парень не уловил от него ни капельки вранья. Хэмиш был искренен от и до. Он не сомневался в своей новой информации. И несказанно Эмбри радовало, что Хэмиш выглядел так, будто сам себя уже не понимает. Его глаза стали мутными — они бегали и бегали, а потом посмотрели сквозь Эмбри. Мужчина ушел в себя. В лабиринт собственных мыслей, где каждая развилка вела к новым тупикам. Но чем дольше он молчал, тем больше Эмбри напрягался. Ему нужно было заговорить с Хэмишем раньше. Если хоть на секунду показалось, что что-то не так, значит, что-то не так. — Не знаю, Эмбри, — Хэмиш заговорил глухо. — Я правда не помню, что говорил тебе другое. Вообще. У них были отличные отноше… Отноше… Блять… — Хэмиш! — вскрикнул Эмбри, подскочив к мужчине раньше, чем он упал на землю. Испуг в глазах Эмбри сместился к его губам. Парень их покусывал, держа Хэмиша за плечи, а тот морщился. Его рука лежала на сердце. Видимо, оно ни на шутку зашалило. Решило устроить забастовку в самый неподходящий момент. Мысленно Хэмиш молился, чтобы все обошлось. Ведь у него так много времени и возможностей для сердечных приступов, а он выбрал именно сейчас. — Корварол, пацан. И воды, — сбивчиво попросил Хэмиш. Эмбри усадил его на землю, но задержался, спрашивая: — Может скорую? — Приедет к следующему Рождеству, — Эмбри не уходил, на что Хэмиш иронично протянул. — Ты будешь меня подорожником и молитвами лечить? — Все, бегу. Учитывая то, что за вернувшимся Эмбри не проследовал испуганный караул из Тиффани и Вайлет — они его не заметили. Руки Эмбри не дрожали, когда он капал капли лекарства в стакан с водой, но взгляд выдавал панику. Хэмиш на это закатил глаза. Продолжая держать руку на сердце, он выпил лекарство. Поднялся через какое-то время, аккуратно передернув плечами. — Полегче, — довольно доложил мужчина, и опустил руки по швам. Как ни в чем ни бывало, Хэмиш вернулся к мотоциклу. У него был талант закрывать на все глаза, когда хотелось. Но мысли мужчину терроризировали. Скользнув взглядом по Эмбри, он вздохнул и сказал: — Не знаю, что тебе ответить, пацан. Честно. Но я тебе верю, — уведя глаза на землю, Хэмиш задумчиво добавил. — Может я крышей еду, да и все. Также, как о… — Нет, Хэмиш, вряд ли, — Эмбри не дал ему договорить. Паника уже проскальзывала не только в его взгляде, но и в голосе. Но Хэмиш успокоил. Невидимой битой дал по морде, мрачно взглянув на Эмбри. Тот буркнул себе под нос: — Не смотрите на меня так. — Может мне еще извиниться, что я говорю, пока ты перебиваешь? — Эмбри промолчал. Хэмиш снова пропал в работе. Эмбри думал, что с ним было бы проще, если бы изначально их отношения не были основаны на лжи. Ведь Эмбри хлебом не кормился, как плел мужчине чушь за чушью, пусть и не по своему желанию. Но на лжи были основаны и другие прекрасные вещи. Религия или история Америки, например. Нужно было просто найти правильный угол, с которого к Хэмишу можно было подобраться. К его сердцу, раньше, чем он вновь его спрячет. — Все, пацан, — вдруг сказал Хэмиш, кинув краткий взгляд на Эмбри. — Не спеши закатывать истерики. — То есть, вы что-то придумаете и выясните, в чем дело? — Нет, я просто истерики не люблю. Через пятнадцать минут борьбы с мотоциклом, сопровождаемой потоком витиеватых ругательств и новыми клубами дыма, Хэмиш торжественно вынес вердикт: — Сдох твой друг. Это безнадежно. Эмбри все равно был благодарен. Благодарен за потраченное время, за ценный урок о тщетности бытия, за поток сарказма и издевок. Мама говорила правду, что Хэмиш — волшебник. Колдует не только с механикой, но и с изменением реальности. Вместо кроликов он достает из мотора грязные тряпки, а из глаз — пустоту. — Вы не против? — спросил Эмбри, прокрутив в пальцах сигарету из своей пачки. Хэмиш пожал плечами. Ему все равно. Уж если начал курить, то бороться бессмысленно. Начнет делать это на зло. Хэмиш возвращал движок мотоцикла на место, складировал инструменты в маленький ящик, пока Эмбри курил. В его голове было ноль объяснений сложившейся ситуации. Как и у Хэмиша. Тот устало вздохнул и положил ладонь на плечо парня, говоря: — Не парься. К старейшинам сходим, может, они объяснят, здоров я или нет. Эмбри кивнул, улыбнувшись. Но он натянул на лицо удивление, увидев, что Хэмиш выдал ответную улыбку. И лицо его было странным. Хэмиш хмыкнул с растерянности парня и встрепал кулаком его волосы, превратив в робкого, несмышленого воробушка. Какое у него лицо зависит от того, что он чувствует и о чем думает. Вроде как это очевидно. Хэмишу было приятно беспокойство Эмбри. Он болел этим не только за Вайлет, но и за него. Чуть сам не схватил инфаркт, убегая за лекарством. Губы Хэмиша еще дергались в улыбке, когда он прошел в дом. Эмбри пока оставался на улице. Он поймал перемену в своем настроении. Такая у него с Хэмишем возникла… Идиллия. Он так мило встрепал его волосы. Помог. Ну и ну. Как… отец. Эмбри тихо ахнул, когда вернулся в дом, а Хэмиш ему сказал: — В картишки давай, пока ужин готовят. — Я за, — Эмбри широко улыбнулся. Мысль о странностях Хэмиша из него не вылетела. Ее просто задвинул новый виток в их отношениях. Точно новый, ведь Хэмиш — не притворщик. Пока они гоняли партии в «Дурака», на кухне Вайлет и Тиффани тоже перешагнули черту. — Кубик поменьше, крошка, — попросила женщина, помешивая лопаткой зажарку из моркови и лука. Вайлет кивнула, продолжая по-другому нарезать болгарский перец. Они готовили пасту, с овощной сальсой и копченой курицей. Вайлет расправлялась с оставшимися овощами, а Тиффани сливала воду с макарон. Девушка то и дело бросала на нее заинтересованные взгляды. Приятный вечер. Но непривычный. Вайлет даже не знала, что такие бывают. И можно было сказать Тиффани спасибо, что она совсем не навязывалась. Они вели непринужденные разговоры, улыбками ни к чему не обязывали. Тиффани даже не разговаривала о Хэмише, дожидаясь, пока Вайлет сама поднимет эту тему. Но ей пока это было не нужно. Она отлучилась в туалет, справить дела и переварить сегодняшние впечатления. Эмбри занял ее место. — Хэмиш просит чай, — поделился он, поймав вопросительный взгляд мамы. — Точней требует. Она фыркнула, сверкнув усмешкой на красивом лице. Эмбри дождался чайник, засыпал в две кружки сахар, добавил чайные пакетики. Мама свистела себе под нос, заканчивая вкусный ужин. Эмбри улыбнулся, разливая кипяток. Приятный вечер. Но непривычный. Эмбри даже не знал, что такие бывают. Но он неосознанно почувствовал полный спектр эмоций от отсутствия отца. Тиффани заметно дрогнула, когда Эмбри подошел и спросил: — Мам, а мой отец еще жив? — Конечно, — голос женщины натянулся, а глаза пробежались по задумчивому лицу сына. — Зачем спрашиваешь? — Просто интересно. Впервые, если честно, — Эмбри вздохнул, вернув себе улыбку и игриво дергая бровью. — А Хэмиш классный. — Верно, — Тиффани тоже вернула себе улыбку и игриво дернула бровью. Они смотрели в свое отражение, но другого пола и другого возраста. — Эмбри! — вспыхнула женщина, не успев шлепнуть проворную руку парня, укравшую смачный кусок копченой курицы. Он выскользнул из кухни. Тиффани хохотнула, когда с гостиной прилетело от Вайлет: — Эмбри! Дождись ужина! — Эмбри! — зазвучал Хэмиш. — А мне ничего не украл?! Стремительно парень вернулся на кухню за забытым чаем и исчез раньше, чем недовольные взгляды Вайлет и Тиффани смыли его ударной волной. Вскоре они закончили готовить ужин. Вскоре все поужинали. Вскоре все примостились у телевизора, листая каналы, привычно настроившись на получение доз чуши и двойной чуши. Общий смех детей, сопровождающий сценку из ситкома «Друзья» растопил в Хэмише последние крупицы серьезности. Многозначительно взглянув на Тиффани, он поднялся с ней с дивана. Удивленным взглядам Эмбри и Вайлет Хэмиш ответил: — Мы пойдем гулять за ручку и целоваться под луной. — В смысле? Вы уходите? — недоуменно уточнила Вайлет. Тиффани кивнула, Хэмиш пожал плечами. Вайлет взорвалась негодованием. — Пап, а что, оставишь нас двоих? Без концертов? — А уже поздно, Шайло, — отвечал Хэмиш, закатывая глаза. — Все концерты спеты. — Да, папа, да! — Пизда. — Папа! — изумленно вскрикнула Вайлет. Эмбри давился смехом, кашляя и смахивая слезы с глаз. Тиффани цокала в прихожей. Хэмиш галантно накинул черную джинсовку на ее плечи. Она сказала: — Дети, вы нам почти как родные, мы вам доверимся. Отвесив бурчащей Вайлет театральный поклон, Хэмиш ушел из дома с Тиффани. Эмбри снова залился смехом, когда девушка вернулась в гостиную. Ее расширенным глазам не хватало место на лице. — Я в шоке со своего отца. — Я тоже с него в шоке, — Эмбри поздно понял, что выдал. Вайлет нахмурилась, возвращаясь на диван. Ее взгляд схватил Эмбри за шкирку, не давая дать деру от объяснений. Но тот вовремя ухватился за дельную мысль, спросив: — А твоему папе реально в последнее время все чаще — плохо? Лицо Вайлет охватилось печалью. Незамедлительно Эмбри прижал ее к себе. — Ему опять было плохо? — тихо спросила она. Когда Эмбри вздохнул, Вайлет запищала в его плечо. — Не знаю, Эмбри, раньше такого не было. Теперь у него с сердцем каждый день проблемы. Конечно, Вайлет было страшно. Нередко семейные отношения становились настоящим аттракционом, но у нее всегда был ремень безопасности — папа. И его здоровье ослабело. Эмбри думал и думал. Была ли… Связь? Разные воспоминания и перепады в самочувствии? Сжав зубы, Эмбри прикрыл глаза, пока Вайлет сопела в его плечо. Хэмиш обещал разговор со старейшинами. Если потом он решит от него отказаться, то Эмбри затеет с ним даже драку — все возможное сделает, но они возьмутся за ручку и придут к свету решения такой напасти. Полная чушь. Глаза Хэмиша говорят одно, а рот — другое. И только у Вайлет эти части лица нашли общий язык. Еще одна проблема. — Одна хуйня идет, — поделился Эмбри, пролистывая канал за каналом. «Друзья» закончились, и больше ничего дельного телевидение не могло предложить. Эмбри прошел с Вайлет в ее комнату. Когда он прикрыл дверь, развернувшись к замершей девушке, каждого из них прожгли вспыхнувшие гормоны. Вайлет почувствовала щекотку по телу, когда Эмбри прижал ее к себе за талию, томно шепнув в губы: — Моя девочка, — рука парня зарылась в ее волосы. — Хочу тебя. — Потом, — также шепнула она, оставляя на его губах ласковый чмок. Эмбри улыбнулся и отошел, не споря. Потом так потом. Ему главное, чтобы Вайлет было хорошо. У Эмбри не было без этого никакого удовольствия. На какое-то время они отдалились друг от друга. Просто были рядом. Вайлет красила ногти на руках, а Эмбри завис в своем телефоне, гоняя в «Змейку». Он поднял глаза, когда у девушки зазвонил телефон. С улыбкой она отвечала на звонок. — Привет, Беллс. Эмбри ощутил разные эмоции. И все они привели его к мыслям о Джейке. В особенности, когда Вайлет завела разговор о свадьбе. Она состоится через три дня. У Вайлет уже готово красивое платье, туфли, подобраны украшения, продуманы макияж и прическа. В шкафу Эмбри ждал выход черный смокинг и серая рубашка. Туфли лакированные. Все на месте, кроме сердца. Он не хотел идти на свадьбу. Этого хотела только Вайлет. — Такая странная Белла, — сказала она, когда повесила трубку. Эмбри закатил глаза, кивнув. Он был согласен с Вайлет. Они оба считали, что Белле не было объяснений. Вайлет бессовестно насплетничала, что она не особо жаждет свадьбы. Мол, Эдвард слишком торопится для мисс-я-прыгну-со-скалы-если-ты-меня-бросишь. Закончив красить ногти, Вайлет фыркнула, заметив прорехи и полосы. Она достала ацетон и, пока стирала лак, Эмбри тоже позвонили. Вайлет испуганно закусала губы, когда он занялся тем же. Ничего не говорил, лишь слушал. — Лечу, Квил, — все, что девушка услышала от Эмбри. Вайлет не успела ничего спросить. Так и застыла с промоченным ватным диском на одном ногте, когда Эмбри подлетел, присев перед ней на корточки. — Джейк вернулся, Вэй, — он поцеловал ее в щеку. — Я должен идти. — Конечно, — быстро ответила Вайлет, почувствовал и радость, и тревогу. Эмбри еще раз поцеловал ее в щеку, в висок, в губы и вышел из комнаты. Вайлет пыталась отвлечься на маникюр. Но мыслишки шалили, предвкушая самые страшные прогнозы о Джейкобе. Как он там… Живой? Прошло больше часа. Вайлет красила ногти в пятый раз, сетуя на некачественный лак. Как на зло, цвет был слишком красивым — розовым, с белыми блестками — чтобы Вайлет от него отказалась. Вскоре дверь ее комнаты распахнулась, и Хэмиш ворвался внутрь, пронзив воздух громким: — Ага! Но он пригляделся, и увидел только Вайлет. В позе лотоса она сидела на кровати, безмятежно дуя на несчастные ногти. Озадаченный Хэмиш спросил: — Уже ушел? Вайлет кивнула и растянула губы в неуловимой ухмылке. Папа не успел их поймать. Он окинул взглядом комнату, в которой царил образцовый порядок. Она не подавала никаких признаков мужского присутствия. С радостью приняв такую информацию, Хэмиш прошел к выходу. Вайлет услышала из коридора звонкое: — Да он начинает мне нравиться. Наконец-то Эмбри научился отличным манерам и чувству времени, довольно отметил Хэмиш. Мысль, что он успел пролезть к его дочке с пикантным предложением не задержалась в голове гордого мужчины даже проездом. Вайлет осталась одна. Она докрасила ногти, приняла душ, просушила волосы. Ночь упала на резервацию. Тяжелая, как свинец, ночь. Она накрыла дома, деревья, воспоминания. Вайлет проживала знакомый сценарий. Она посмотрела в окно, в чернильную пустоту, и почувствовала, как призрачный шанс вновь скручивает ее горло. Пока он не исполнился, для Вайлет каждая звезда дразнилась и злорадствовала. Может, сегодня у нее все получится. Вот так… Ладонь к ладони, глаза — в себя и шепот с уст: — Пожалуйста, покажите мне дорогу в мир духов. Как всегда. Как в последние четыре недели. — Пожалуйста, покажите мне дорогу к маме. Как всегда. Как всегда, когда Вайлет скучала и пыталась уговорить дух мамы вернуться в реальный мир. Чтобы быть поближе. И изначально Бри сама этого хотела. А теперь — упиралась, отказывалась. Что Вайлет сделать, чтобы любимая мама согласилась?