Эпилог.

День был светлым, чистым, как кристалл. Аврора выскочила на улицу, спотыкаясь о плиты солнечного света. Солнце было говорливо-теплым. Трубило сквозь окна дома и колотило по ступенькам, на которых стоял Квил. Солнце отбивало секунды до того, как Аврора кинулась ему в объятья. Солнце стучало в один ритм с их сердцами. Аврора коснулась губ Квила поцелуем, а тот ей мягко ответил. Когда они поцеловались в первый раз, Квил ощущал себя очень странно. Аврора тоже. Для нее действительно было странно до этого так долго не целоваться. — Давай ключи, Квил, — начала Аврора, вытянув руку. — Если я не помоюсь в ближайшее время, то… — То что? — перебил он, озорно дергая бровью. — Придется подождать еще? — Шутник, — Аврора закатила глаза. — В этом мы с тобой похожи. — Нет, Рори, рожки у тебя не от меня. — Квил! — вспыхнула Аврора, а Квил со смехом уклонился от ее подзатыльника, укрыв руку в кармане и доставая долгожданные ключи. От дома Коллов, куда семья вернулась спустя год из путешествия по всей стране. Квил тоже в нем участвовал, но отчалил неделю назад. Решать дела житейские и проконтролировать свою стаю, которая осталась без Вожака. Когда Вайлет и Эмбри скопили солидную сумму на сберегательном счете, им показалось глупым бездумно копить дальше. Потянуло в дорогу. Большой авто-дом, на шесть уютных спальных мест, следующим пропустил через свои двери Эмбри. Поставив огромный рюкзак на землю, он блаженно потянулся и выдал улыбку, поймав взглядом Аврору, исчезнувшую в доме раньше, чем Квил до конца открыл дверь. Закатывая глаза, он отсалютовал брату двумя пальцами и тоже ушел. Авроре Кимберли Колл больше полугода назад исполнилось семнадцать лет. Помнится, когда ей было четыре — Вайлет поделилась, что назвала ее в честь принцессы. Спящей красавицы. После чего четыре года Авроры ответили невнятное, но крайне возмущенное: «Ну, попробуйте усыпить меня!» Сейчас она бы обязательно добавила, что совершенно красива сама по себе, и никакая принцесса тут не причем. Родители, может, слегка помогли. Только после ее рождения Эмбри понял, почему ураганам дают только женские имена. Еще Аврора была похожа на какой-нибудь анчоус. С первого раза, как правило, никому не нравилась, но потом ей проникались. Подсаживались на смех, улыбку, бесконечные говоры обо всем на свете. А вскоре выясняли в какой секунде действенней всего уклоняться от ее кулака. — Пап, забираю? — раздался тихий, детский голос за спиной Эмбри. Он развернулся. Перед ним замаячила одна из небольших коробок с вещами. — Позже, — Эмбри потрепал мягкие кудри мальчика, улыбаясь и кивая взглядом на дом. — Отдохни немного, сынок. Он ничего не ответил, только кивнул. Поставил коробку, вернул беспроводные наушники в уши, вновь включил музыку и скрылся в доме. Финн Берк Колл был копией юного Эмбри. И с ним было легко молчать. Говорить легко не с каждым, но со многими. А молчать — почти не с кем. Возникало чувство, что Финн, когда появился на свет двенадцать лет назад, изначально принял этот мир как данное. И бывало, моргнешь — и Финна нет. Исчез в какой-то комнате, уставший. — Давай я, Вэй, — сказал Эмбри, когда девушка выскользнула из авто-дома. Она оставила Эмбри улыбку, когда он забрал в свои руки их малышку. Слегка дернув головой, она тут же прижалась к крепкому плечу папы, выглядывая одним большим глазом на мир. Маргарет Ли Колл была копией Вайлет. Ее глаза поражали знакомым, интенсивным цветом мокрого миндаля. Цветом волос малютка тоже пошла в маму. И старым характером — сворачивалась, как цветочек, при малейшем дуновении ветра. Тихая, послушная, робкая и нежная. Таким с возрастом всегда нужно было меняться, чтобы мир их не проглотил. — Нет, давай не так, — подумав, начал Эмбри и вернул дочку в руки Вайлет, вместо нее хватаясь за одну из коробок и утаскивая ее в дом. — Она не тяжелая, — закатывая глаза, отвечала Вайлет. Ответа, конечно, не было. У Эмбри были свои понятия тяжести. К ним не относился только вес четырехлетней Маргарет, когда ее держала Вайлет. Она чмокнула малютку в висок, а та вдруг громко ахнула. — Что, Пэгги? — спросила Вайлет. — Ладошка, — робко ответила малютка. Вайлет широко улыбнулась, все понимая. Маргарет быстро оказалась на своих двоих, а женщина, присев напротив нее на корточки, вытянула обе ладони. Глаза малютки завороженно захлопали, и с уст слетел лепет: — Светятся! — Да, — кивнула Вайлет, тоже видя на своих ладонях блеклое, голубое свечение. — Это аура. Только я начала ее видеть гораздо позже, чем ты, Пэгги. А посмотри-ка на свои ладошки. Маргарет исполнила просьбу. Цвет ее ауры — бледно-розовый. Тонкая, почти мимолетная пульсация силы будущей шаманки. Вайлет передала ее своему младшему ребенку. Финн не расстроился. Возможно, даже не слушал родителей, когда они с ним говорили. Аврора тоже не таила обиду. Мистика, магия, чудеса — все это было ей совершенно неинтересно. Она горячо жаждала узнать реальный мир. Все известные простым смертным проблемы — от политики до экологии. Ей не было дела до мертвых, которые уже ушли, когда можно было досконально разобраться, например, почему курс акций гугла ведет себя столь непредсказуемо. В реальном мире можно было узнать сколько тонн мусора выбрасывается в океан каждый год. Вот это — проблемы, достойные ее внимания. Не могла Аврора повернутся спиной к той же природе, иначе она повернется спиной к ней. Эмбри вернулся на улицу, но замер у крыльца. Прекрасная картина, где Вайлет щекотала Пэгги, а та заливала своим смехом окружение, мягко погладила его сердце. Семья. Она постоянно в его голове. Внутри каждой его мысли. Она овладела его жизнью. — Мы снова дома, — рассказывал Эмбри, подбрасывая Маргарет в воздух и поворачивая личико на дом. — Наш дом, Пэгги. Помнишь? Маргарет важно кивнула, но возможно, что не помнила. Год путешествия по стране подбросил ей множество домов. На каждом повороте дороги у нее была своя кроватка, с каждыми сумерками свое одеялко, но ничего ее юный ум особо не интересовало, пока рядом были родительские сердца. — Я хочу перекусить перед обедом, — из дома вышел Финн. Вайлет и Эмбри не смогли подавить улыбку. Каждый раз она прорывалась, когда Финн прибегал к столь спокойному, даже снисходительному тону. Лицо его было всегда внимательным, сосредоточенным — будто готовым к любой проблеме. Финн подошел к Эмбри и, вытянув руки, очевидно намекнул отдать ему Маргарет. — Покорми Пэгги крекерами, солнышко, — мягко попросила Вайлет. — Я для этого и пришел, мам. Финн унес в дом Маргарет. А та мелодично лепетала свою любимую колыбельную, какую Эмбри ей, как и остальным детям, пел все детство. Эмбри и Вайлет на секунду прикрыли глаза. Если бы они могли, то полными пригоршнями начерпали звуков лепета Маргарет из воздуха, и упрятали глубже в сердце. — Дом, — шепнула Вайлет, когда они оказались вдвоем. Эмбри повторил это слово, смакуя его с наслаждением. Перед поцелуем он заправил прядку длинных волос за ухо Вайлет. Заглянул в ее глаза. В путешествии Эмбри сделал очень приятное открытие — в глазах Вайлет всегда было больше мира, чем за окнами их авто-дома. И в тридцать три года она заимела только аккуратные морщинки под глазами, но сами они не изменились. Всякий раз, как время решало это подправить, добавив своей циничной строгости, блеск мокрого миндаля, молодой и пылающий, одерживал победу. Эмбри годы тоже особо не взяли. Но форму он держал и единственное, в чем победило время — так это в его мудром взгляде. Что-то тоже не менялось. Поцелуи. Каждый раз — как в первый. Губы Эмбри и Вайлет чмокали. Ветер кружил вокруг их тел, слившихся в объятья. Фигура Вайлет после третьих родов слегка располнела. Эмбри бережно сминал ладонями мясистые части, а не давние косточки. А превосходства в чем-то конкретном не видел. — Заходим, любимый. Путешествовать стоит хотя бы ради того, чтобы возвращаться домой. Всегда приятно вновь оказаться рядом со своей любимой подушкой. Но тишина в доме, пока в нем была Аврора, изначально не пользовалась особым спросом. Финн и Вайлет передернулись, а Пэгги чуть не выскользнула из рук брата, когда все услышали со второго этажа громогласное: — Квил, я знаю, что ты там! Я чую твою заботу через дверь! Финн закатил глаза. Избавился от сестры, обделил вниманием маму и подорвался к дверям, без возражений забирая у папы одну из коробок. Пока мужчины их затаскивали, мешая с кучей рюкзаков, Вайлет ворковала на кухне с Пэгги, свободной рукой ставя чайник. Квил закупил сладости и запасся продуктами. Но Вайлет вспомнила о вкусном овсяном печенье из Вашингтона, которое забыла в авто-доме. Она усадила Пэгги на стул. Как по команде, та замерла и не думала никуда спрыгивать. — Деда! — тишину рассек счастливый визг Авроры, когда Вайлет споткнулась на выходе из кухни об коробку с ее вещами. — Привет, деда! Мы уже дома! Я тебе такое расскажу, ты просто улетишь! — Аврора! — позвала Вайлет. Аврора обернулась, замерев с телефоном у уха. — Убери свои вещи с порога! — Хорошо, — ответила Аврора мелодично, прижала динамики телефона рукой и звонко промолвила. — Папочка! Помоги с моими вещами! — Ну, нет! — вспыхнула Вайлет. На лестнице Эмбри остановило серьезное выражение ее лица. — Сама уберет. Убирай, Аврора! Аврора, быстро попрощавшись с Хэмишем, подходила к коробке и на ходу бурчала: — Снова этот тон, мам, будто я в чем-то виновата, — вдруг она встала ровно, раскинула руки и продолжила. — Давай я напишу тебе объяснительную, мам. Кружок нарисую, с точкой в центре. Точка — я, и я кругом виновата! Вайлет махнула рукой. Драматизма в Авроре всегда было достаточно. Эмбри подошел к ним. Тогда Вайлет цокнула на развеселившегося мужа, который ловко пнул коробку ногой, и она отлетела к лестнице под громкий смех Авроры. Какое же трудное дело, подумала женщина — воспитывать всех своих детей. К своим вещам Аврора не притронулась. Ей было достаточно напомнить Квилу, что взмах ее ресниц определил всю его судьбу — и мужчина сам их затаскал. Вайлет усадила Маргарет перед мультиками, а сама протирала пыльные полки в гостиной. За семнадцать лет дом изменился до неузнаваемости. Все потерпело изменение — и мебель, и стены, и полы. Двери и перегородки. Даже лестница. Никаких тебе завитушек и прочей пылесборной ерунды в интерьере. Только нейтральные цвета и ощущение стерильности операционной. Протирая последнюю полку и загораживая собой мультики, Вайлет обернулась на Маргарет. А ее макушка попалась под поцелуй Эмбри, после чего он пошел с другой коробкой дальше, на второй этаж. К нему присоединился Финн, безмятежно слушающий музыку. С лестницы спустился Квил, за которым хвостиком плелась Аврора. В пол уха и в пол нервов мужчина слушал ее возмущения, что он сразу не достал ее коробку с одеждой, будто не зная, что она собиралась в душ. Квил покивал пару раз и вышел на улицу, продолжая разговор по телефону со своим подчиненным. Больше десяти лет назад Квил попытал удачу — взял большой кредит, выкупив всю автомастерскую. И не прогадал. Вот у Авроры с работой была проблема. Она решила пока никуда не выходить, потому что последний раз, видите ли, работодатели вместо ее фотографий затребовали ненужное резюме. Вайлет и Эмбри диву давались с этой парочки. Их объединяла только изюминка во внешности — кудри. У Авроры они маячили в воздухе, а у Квила прикрывали уши. А в остальном они были полной противоположностью. Квил был прирожденным мастером постигать дзен даже тогда, когда Аврора сметала все на своем пути. Мужчина, не получивший из-за регулярных обращений ни одной морщинки, родился с встроенным фильтром, отсеивающим хаос, который Аврора щедро рассыпала вокруг себя. Она неслась по жизни, сметая все условности и правила. Но временами ее энергия была очень заразительна для Квила. Хотя чаще всего он был якорем, удерживающим нареченную от полного погружения в пучину безумия. Наверное, это и есть тот самый баланс, о котором так любят рассуждать философы. Все вмиг встали на иголки, когда в следующий раз Аврора не спустилась по лестнице, а чуть не слетела с нее. Квил едва успел спасти девушку от падения. Она поморгала, выпрямилась. Сместила взгляд с перепуганного лица Квила на своего отца, но тот был точно таким же. И мама. Только Финн устало вздохнул и пошел с очередной коробкой своих вещей дальше, огибая замерших Квила и Аврору. Каждый успел проесть мальчику плешь за год путешествия. — О, боже, вечно вы переживаете по пустякам, — раздраженно сказала Аврора, когда молчание затянулось. — Один раз свалилась с шестого этажа и все. Из комы-то я вышла уже через неделю. Смотрите, как могу! Вмиг пройдя вперед, Аврора потянулась, после чего сделала сальто, демонстрируя годы занятий художественной гимнастикой. Квил не был впечатлен, вперил руки в боки и бесполезно попросил: — Будь аккуратней! — Буду, буду, — дразнилась Аврора, показала ему язык и вышла из дома под теплое солнце, за следующей коробкой своих вещей. Эмбри и Вайлет пересеклись взглядами и в унисон вздохнули. Беспокоились за Аврору, но умом понимали, что молодое поколение все равно найдет себе неприятностей. Приключений. Не говоря уже о старом, испытанном — взрослении. Семнадцать лет — всеядный возраст. Амбиции, буйный нрав, непокорность и килограммы клубничного мороженого перемешивались в Авроре без угрызения совести. Пройдя в их комнату с Эмбри, Вайлет остановилась на пороге. Маргарет снова была в ее руках, тихая и послушная, а сама девушка с улыбкой рассматривала своего мужа, заправляющего их кровать постельным бельем. Хлопковая ткань хрустела свежестью, и вся она кружила в воздухе из открытого окна. В этой комнате жили не Вайлет и Эмбри, в первую очередь, а сотни, тысячи проспанных ими ночей. Множество воспоминаний, выраженных в бесчисленных сувенирах и подарках, которыми под частую был забит открытый шкаф. Когда Эмбри накрыл кровать большим синим покрывалом, Вайлет уложила на него Маргарет. — Тихий час, — сказала она. Маргарет согласно кивнула и перекатилась на бок. Эмбри дал ей в руки любимого белого мишку. Он достал его из авто-дома самым первым, после беспроводных наушников Финна, когда они въехали в резервацию. — С нашими вещами закончил, — тихо делился Эмбри, в перерывах между чмоками, которые оставлял на щеках хихикающей Вайлет. — Мне осталось только восстановиться в больнице и вернуть документы детей в школу. — Долой дистанционку, — с легким злорадством ответила Вайлет, но добавила. — Давай я до школы доеду. — Нет, давай лучше ужин, — не согласился Эмбри. Вайлет сощурилась, отвечая: — Я успею сама доехать до школы. Эмбри цокнул. Когда между ними появлялась стена, он предпочитал тут же вставать в проеме. Искать компромисс. Но их жизнь с Вайлет, наверное, была бы очень скучной, если бы они во всем соглашались друг с другом. — Давай я сделаю все сам, а вечером выберемся куда-то на ужин. Если успеем. — Идет, — Вайлет это устроило. Они обменялись улыбками. Иногда очень хотелось сорвать с себя кожу, укрывающую их счастливый дух. Всего хватало. Вот всего. Эмбри давно освоил полюбившуюся докторскую специальность — педиатра. Любовь к детям решила все за него. А Вайлет, путешествуя по разным штатам, успешно управляла тремя своими фотостудиями через других управляющих. У нее был свой штат умелых и талантливых фотографов. Зазвонил телефон Эмбри. Молниеносно он убавил громкость, ведь Маргарет уже клевала зернышки сна. Мужчина взглянул на имя абонента, после чего его лицо перекосилось в недовольстве. — Прошу, Вэй, — начал Эмбри, передав жене телефон. — Поговори за меня с Хэмишем. Скажи, что я пьян, умер или лежу без сознания, иду на родительское собрание проказы. Придумай что-нибудь пострашней. Вайлет заглушила смешок ладонью и, отдав честь, приняла звонок Хэмиша. — Папа, это я, — первой вставила она. — Эмбри сказал, что пьян, умер, лежит без сознания и идет на родительское собрание Рори. Эмбри фыркнул, комично отвернувшись к окну. — Здравствуй, Шайло. Передай ему, что он мне только обещает эти радости. Денек вам дать отдохнуть? — Да, если можно, — улыбнулась Вайлет. — Завтра вас навестим всей оравой. — Мы готовы, дочка. За весь год, пока их не было в резервации, Хэмиш регулярно напоминал о своем существовании. В особенности он радовал Эмбри, и за каждый непринятый свой звонок мстил бесконечным щебетом с Авророй, которая всегда отвечала дедушке и в час дня, и в три ночи. Годы Хэмиша тоже не брали. Как бы Эмбри не надеялся, но он продолжал поедать его нервные клетки. Такая между ними пылала любовь. Остальную часть Хэмиш выражал его маме, Тиффани, мирно и довольно существуя с ней в браке. С нужным человеком резервация стала Хэмишу совсем любима. — А где Финн? — вдруг раздалось от Авроры, которая с хмурым лицом зашла в комнату. Она поймала родителей в объятьях, от чего тепло улыбнулась. И понизила тон, заметив сопящую Пэгги. — Финн опять растворился в воздухе. И слился с тишиной. Да как он это делает? Эмбри цокнул. Он аккуратно сместил Вайлет со своих колен и, оставив на ее щеке поцелуй, прошел через двери, перед этим небрежно встрепав кудри Авроры. — Найду его, проказа. — Сам — проказа, папа! Аврора ворчала какое-то время. Вайлет нравились ее недовольства с неизменного прозвища, но сейчас она выражала их не в привычном заливистом смехе, а в широкой улыбке. Пройдет какое-то время, и Эмбри вернется с Финном, если ему приглянется удача. В любом случае, попади ее семья в большую беду, то Вайлет точно не обратится к Эмбри за помощью. Она обратится к беде, пригрозив, что у них есть Эмбри. Стена, о которую жизнь когда-то ударила их со всей силы, не разрушилась, а стала частью их нового дома. Оно того стоило. Эмбри шел по дому. Сначала заглянул в комнату Маргарет. Когда-то она была гостевой, из-за чего не отличалась большим метражом, но компенсировала его недостаток уютом. Скулы сводило у каждого от обоев с принцессами и с пушистого белого ковра. С Пэгги можно было позволить такой цвет. Ее врожденная кротость изумленно ахала моментально, едва малютка слишком сильно склоняла какой-нибудь поильник с соком. Комната Авроры эту девичью прелесть переросла. Теперь в ней были раскиданы плакаты с разными сериалами и музыкальными группами, на криво прокрашенных синей краской стенах. Она сама занималась ремонтом, но в его недостатках обвинила всех остальных. Финну выделили бывший чердак. Но, если точней, то он сам его выбрал. До шести лет мальчик жил в комнате родителей, а когда обнаружил в себе вечную тягу к необходимому одиночеству, пресек идею Эмбри купить дом побольше на корню. Это было необязательно, пока здесь был чудесный чердак. Целый этаж превратился в большую комнату, куда проскальзывало минимум света, минимум шума, а места было достаточно под кровать, шкаф, компьютер и телевизор с приставкой и диваном. Лучше места для Финна была не придумать. Он у Эмбри и Вайлет большой любитель побыть один. Финн всегда занимался этим долго, вдохновенно и со вкусом. Как Эмбри рассчитывал — он поймал сына в комнате. Наушники не оставляли уши Финна в покое, а сам он, почувствовав приближение отца, метнул на него краткий взгляд, но снова вперил его в яркий экран своего планшета. Пальцы мальчика щелкали по электронной клавиатуре. — Стих? — уточнил Эмбри с улыбкой, подсев к Финну на кровать. Тот вынул один наушник, дернув бровью. — Стих? — повторил Эмбри. Финн кивнул. После чего окинул взглядом комнату. Все свои вещи он уже перетащил, разложил по местам, не теряя времени. В этом он был не похож на Эмбри. Чересчур ответственный и собранный Финн в нынешнем возрасте папы вообще мог составить тому конкуренцию. — Посмотри, — попросил мальчик, когда передал Эмбри планшет. Тот вчитывался в его стих, накиданный в заметки. Не слишком качественный, но душевный. Другого не требовалось. О радостях путешествия и о больших радостях возвращения домой. — Отлично, — улыбнулся Эмбри. Финн кивнул, принимая комплимент. Когда он взглянул на свои наручные часы, то встал. Снова включил музыку и пошел на выход, рассказывая: — Я помешаю пасту, и позову всех к столу, — догадываясь об удивленном взгляде Эмбри, Финн терпеливо объяснил. — Приготовил обед, потому что я хочу есть, пап. В голове Эмбри зазвучал саркастичный комментарий сына, невысказанный вслух, что иногда ему неудобно делить кухню с какими-то родителями. Всегда приходилось быть в семье самым ответственным и взрослым. Эмбри хмыкнул, но не успел спуститься вниз, как его остановил злобный голос Авроры, прилетевший по воздуху с улицы. — Что вякнул ему, почтальон? Как-то грубо, нет, ты попросил забирать все газеты? — Не грубо, Рори, — послышалось от Квила. — Не волнуйся. — Так ты ему нахамил? — не слушая Квила, еще злобней спросила Аврора. — Все хорошо, Рори! — громче добавил Квил. — Наехал или мне показалось? А? — Рори, успокойся! — Нет, Квил, я разберусь, — следом Эмбри услышал бодрую рысь шагов дочки, несущихся от дома. — Эй! Сюда вернулся, комментатор, у тебя внеплановый прием у будущего дантиста! Вмиг Эмбри подорвался к окну, высунул голову и нашел взглядом Аврору, выкрикивая: — Аврора! — Что? — Аврора запрокинула голову, щурилась и отвечала. — На медицинский пойду, как ты, пап, — она вернула глаза на убегающего почтальона, крича ему вдогонку. — Мы не закончили! Эмбри устало вздохнул. Однажды Вайлет сказала Авроре, что если ее обидели — нужно за себя постоять, но не опускаться до уровня обидчика. А Аврора ответила, что очень даже нужно — и самой там остаться, а обидчика опустить еще ниже, к земному ядру, чтобы его большая пасть наглоталась пламени и в следующий раз следила за своей шириной. Эмбри отошел от окна и не видел, как возле Авроры оказался Квил. Она на него насела, вскидывая пальцем к груди. — Квил, тебя обидели? Почему сразу не сказал? Почему я все сама должна узнавать, Квил? Эмбри дошел до кухни. Финн умело колдовал над обедом. Он перемешал в спагетти бекон со сливочным соусом, а сейчас занимался нарезкой хрустящего салата. По внешности мальчик тоже много взял от отца — глаза, цвет кожи и волос. Характер, понятное дело и, самое страшное — гены. Гены… В последнее время Эмбри все чаще посещали мысли, с агрессивной настойчивостью, что когда-нибудь Финн обратится. И пока он не знал, как к этому относится. Эмбри удачно отвлекся на Аврору и Квила. Они не появлялись в доме. Отцовское терпение мужчины вмиг лопнуло. Квилу пришлось на крови ему поклясться, что он не будет переступать черту. А свои губы держать в стороне, в особенности, когда Эмбри рядом. Предвкушая самые неприятные картины, мужчина вышел на улицу. Квил и Аврора отскочили друг от друга молниеносно. Девушка подняла руки и, закатывая глаза до черепа, прошла под прожигающим взглядом отца в дом. Квил получил жест глаза в глаза и в защиту вскрикнул: — Я держу оборону, Эм! Стараюсь, как могу! — Старалку тебе вырву, Квил! Квил бы поспорил с честностью этого утверждения. Но решил не испытывать судьбу и лишь кивнул. Обед с семьей ему пресек срочный звонок одного из работников. То ли горела мастерская, то ли он сам. Потому, попрощавшись со всеми, к Вайлет Квил подошел в конце. — Увидимся, Летти, — он мягко поцеловал ее в лоб. — Увидимся! — счастливо добавила Вайлет. Появившийся Финн затормозил Квила в дверях. Тот учтиво кивнул, повторив: — До свидания, Финн. — Всего доброго, — также кивнул мальчик. Хихикающая мама Финна слегка расстроила, из-за чего он серьезно сказал, кивнув рукой на спящую Пэгги: — У нас обед. Ее нужно разбудить. — Хорошо, солнышко, — Вайлет чмокнула Финна в щеку. Тот был тронут таким жестом, но не просил его, потому вышел из комнаты без ответа. Пэгги проснулась быстро. Но когда Вайлет прошла с ней на кухню, то приятно обнаружила неожиданных гостей. И самый родной и любимый вмиг замаячил перед девушкой. Постаревшего кота Полночь держала Аврора, с улыбкой от уха до уха. На год его хозяевами стали Лейхоты. — Привет! — поздоровалась девочка и продолжила путь на кухню. Одна половинка медали. — Привет! — поздоровался мальчик и ушел за сестрой. Вторая половинка медали. Тесса и Тейтум Лейхот. Двойняшки, на шесть лет младше Авроры. Вайлет забрала себе кота, тиская и поглаживая его. Но у Полноча была ноль интереса к девушке. Пришлось отдать его Маргарет, которая восторженно залепетала от знакомого комка шерсти, но прикасалась к нему аккуратно, чему Полночь, безусловно, был доволен. Эмбри тоже задержался в гостиной. Пусть родственники переговорят. — Ух ты, — поразилась Тесса, замечая на кухне огромную миску с салатом, и готовую пасту на плите. Финн сощурился, принимая в свою сторону удивленное. — Ты сам все приготовил? — Да, сам, — монотонно ответил Финн, под громкий свист Тейтума, присевшего за стол. — У меня много талантов. — Скромность не в их числе, — усмехнулась Аврора, доставая тарелки и столовые приборы. — Скромность готовить не умеет, — отвечал Финн. — А я умею. Тесса и Тейтум одновременно прищурились, посматривая на Финна. Их улыбки цепляли острые скулы, доставшиеся по наследству от отца. Густые волосы передали гены матери. И оба они, в принципе, были достаточно на них похожи. К несчастью для каждого. Финн решил пообедать первым. Он ковырялся в своем телефоне, слушая переговоры ребят. Мальчик в них не участвовал, а если вкидывал свое слово, то данное проявление разговорчивости рассматривал как досадное недоразумение для самого себя. — У Сета все хорошо, — поделилась Тесса. — Мой волк теперь сам возит меня на танцы! — За какие грехи ты ему выпала, — саркастично пел Тейтум, а Тесса крякнула: — За какие грехи мне выпал ты в братья, полудурок? — Вы оба маленькие полудурки, — тактично напомнила Аврора, звонко хлебнув чая из своей кружки. Финн прожевал горсть салата, добавив: — Согласен. В чем-то брат и сестра были похожи — у них обоих честность была предпочтительней деликатности. Тесса и Тейтум закатили глаза, возвращаясь к предыдущей теме разговора, который начал Тейтум. — Нас никогда не отпускают допоздна. Вообще, — причитала и Тесса, а Тейтум вторил ей нервными кивками, поджимая губы. — Вне дома тем более ночевать нельзя. — Вы пытались их переубедить? — серьезно спросила Аврора. Тейтум раскинул руки, почти рявкнув: — Естественно! — Не ори на меня, малолетка! — таким же тоном ответила Аврора. — И что? — Что, что, — дразнилась Тесса. — Мы спрашивали — вот вы не пускаете нас гулять, а себя-то помните в нашем возрасте? — А они? — нетерпеливо уточнила Аврора. — А они — еще как помним! Поэтому не пойдете никуда! После шестнадцати - тем более! Вайлет удивленно взглянула на Эмбри, когда он залился громким смехом. Они сидели на диване — с Пэгги, а Полночь сбежал, утомленный всеобщим вниманием. — Обожаю Лейхотов, — объяснил Эмбри, пожимая плечами. Но тут же встрепенулся, добавив. — Я этого не говорил. — У тебя классные племянники, — ответила Вайлет. И прищурилась, колко добавив. — И брат. — А ты этого не говорила, Вэй. Она закатила глаза. Но настроение все равно было чудненьким. Счастье звенело в ее груди, в такт ругани детей, доносящейся с кухни. Позже в нее вмешалось громогласное требование Финна: — Мам, пап, сестра, а обедать вы сегодня планируете? — Есть, босс, — громко ответил Эмбри, взмывая с дивана. Обед прошел без Лейхотов. Они ушли, но позже вернулись, вспомнив, что о чем-то не договорили. Когда Финн стал мыть посуду, то просьбы родителей отдохнуть прошли мимо него. Он умел рассматривать чужие просьбы, но лучше всего у Финна получалось с ними не соглашаться, если они трогали его личное мнение. — Пап, ты по делам? Эмбри задержала Аврора. Стоя возле своей машины, он дожидался, пока дочь к нему подойдет, после чего сказал: — Да. — Мама просила заехать за продуктами, — сказала Аврора, улыбаясь и улыбаясь. — А я с тобой. Это не вопрос. — Окей, проказа. Какие продукты? — Мама сказала, что ты ничего не запомнишь, а список ей писать лень, потому неважно. Эмбри фыркнул. Семнадцать лет совместной жизни научили Вайлет давать ему информацию дозированно и постепенно, но вскоре она выяснила, что даже это могло не принести плодов. Поэтому список остался только в уме Авроры. — Снова дома, — вновь она задержала Эмбри, подав такую информацию самым счастливым тоном на свете. Эмбри широко улыбнулся, притягивая к себе дочь и целуя ее в висок. Вдруг она, когда отстранилась, показала странное ликующее победное пламя во взгляде. И Эмбри театрально взвизгнул. Аврора запрыгнула ему на спину. — И что это, проказа? — Как в детстве, — щебетала Аврора. — Папа — волк! Озорно прищурившись, Эмбри резко подорвался вперед. Аврора крепче обвила руками его шею и визжала, когда мужчина носился кругами вокруг машины. Ни детская, ни мистическая придурь его точно никогда не покинет. — Я ушел к себе, — сообщил Финн, проходя мимо дивана. Вайлет, сидя на нем с Пэгги, крикнула сыну вслед: — Вечером, но уже завтра, поедем куда-нибудь на ужин. — О…. — Финн резко остановился у лестницы и грустно, грустно вздохнул. — Опять из дома выходить… — Ты справишься, солнышко. — Кошмар, — добавил Финн громче и ушел. Шлейф смеха Вайлет не успел до него долететь. Ей позвонила Ким, делясь своими восторгами касаемо возвращения любимой лапы. Затем Джейкоб. Белла, Ренесми, Джаред. И все-все-все, кто остался в резервации, и кто ее покинул. Кто обзавелся детьми, а кто-то — как свободолюбивые Джаред и Ким — еще нет. Но мест в сердце Вайлет и Эмбри хватало для каждого. — Что такое, Пэгги? — поинтересовалась Вайлет. Она заметила, что взгляд девочки вдруг остановился за ее спиной. Вайлет обернулась — никого. С каждым годом ее связь с миром духов ослабевала. А после рождения Маргарет произошел какой-то скачок — в другую сторону, после которого сил Вайлет хватало только на продолжающиеся сеансы с близкими Калленов. На видение других духов. Будущее перед девушкой больше не маячило. Но в этом было свое очарование. Теперь каждый день мог порадовать Вайлет чем-то новым. Да и не было сомнений, что она передала все силы Маргарет. Как любая мать, наверное. Вайлет уже слегка испугалась. Хотя Маргарет, вскинувшая пальцем на кого-то невидимого и широко улыбающаяся, точно испуга не чувствовала. Оно и понятно. Блеклые отражения Бри и белого волка, которые прорывались к малютке из мира духов, не могли испугать. Такими светлыми, теплыми взглядами. Бри видела, как Вайлет уносит Пэгги на второй этаж. Внучка не отводила от нее взгляд. Бри, не справляясь со своей улыбкой, дрогнула лишь тогда, когда белый волк тихо спросил: — Ты уверена, Бри, что это был единственный вариант? — Да, — также тихо ответила женщина. — Единственный. Белый волк устало вздохнул. Секунда, всего секунда — и его мохнатая, огромная и белая тушка сменилась старым, человеческим телом. Мужчина выпрямился, облаченный в традиционную одежду своего племени. Он машинально одернул подол своей длинной белой туники, откинул седую косичку за спину и вздохнул, устало — с мудростью прожитых лет. При жизни Берк Беркли не обратился. Его дух не получил свободу в мире живых. Только в мире духов. — Мне доставляет большую радость видеть, что моя внучка преодолела все трудности, — тихо делился своими мыслями Берк, гуляя по призрачному отражению гостиной. — Ты была права, Бри, что нужно было снова погрузить ее во все кошмары, чтобы она осознала цену всего, что имеет сейчас. — Верно, Берк. — И меня устроила ее сила, — узкие губы Берка, с кусочками треснутой кожи, растянулись в гордой улыбке. — Мои учения не прошли напрасно. И я очень впечатлен, что Вайлет научилась другим практикам. Но теперь может отдохнуть. Почти все силы она передала нашей Маргарет. Тишина втиснулась между Бри и Берком. Последний взглянул на женщину. У нее была сложная история. Закончилась на тяжелой ноте. Но страшней всего не приносить себя в жертву, а позже выяснить, что эту жертву не приняли. Вайлет ее приняла. — Я слышу твои мысли, Берк, — тихо вставила Бри. Шаман вернул на нее внимание, выглядя задумчивым. — Да, я все еще уверена, что это был единственный вариант. Никогда она бы не смогла меня оставить. Разрывалась бы… Между двумя мирами. И ничем бы хорошим это не закончилось. Мне нормально было кануть из ее жизни, Берк, если тогда ее жизнь началась. Это моя дочь. Я люблю ее. — По-своему, — мягко добавил Берк, а Бри фыркнула. — Да, по-своему. — Возможно, когда-нибудь Вайлет решит навестить тебя в мире духов. Ты к ней выйдешь? — Нет. Никогда, — выдержав паузу, Бри с надломом в голосе добавила, пряча лицо в ладонях. — Пусть просто будет счастлива. Больше ничего не прошу. Не со мной, так с другими. Берк присел перед Бри на корточки. Жена его сына при жизни научилась предпочитать страдания, потому что давно и близко была с ними знакома. У Берка была вечность, чтобы успокаивать ее душу. Залечивать каждую ранку. Быть может, она много раз ошиблась. Где-то не воспитывала, чего-то недодала своей дочери. Но ее сердце всегда стучало в груди Вайлет. Бри не сделала ровным счетом ничего выдающегося. Просто умерла, чтобы жил ее ребенок. — Я покажу тебе Сент-Хелес, Бри, — мягко молвил Берк, протягивая женщине руку. — Там мы еще не были. Бри улыбнулась Берку. Он скрашивал ее вечность. Вина за себя, за сына, за все племя кричала в его глазах. Бри не то, чтобы это устраивало. Просто другого у нее не было. Но теперь, иногда… Маргарет, например. Когда Вайлет вернулась с ней в гостиную, то Бри помахала внучке рукой. Она бодро замахала в ответ. — Кого ты видишь, Пэгги? — осторожно спросила Вайлет. Маргарет ничего не ответила. Она же не знала, кого видела. Какие-то неизвестные взрослые фигуры, которые души в ней не чаяли. И одна из них вдруг прижала палец к губам и шикнула. Бабушка сказала: «Тшш…. Это секрет.» Маргарет, отразив ее действие для Вайлет, после улыбнулась и покачала головой. Бри и Берк исчезли с ее глаз. Им не следовало так близко подбираться к счастью Вайлет, чтобы оно точно не испугалось и не исчезло. Никогда. Вайлет пыталась добиться от Маргарет хоть как-то ответа. Но та показательно молчала. Если подумает что-то сказать, то соврет. Обязательно. Для родителей всегда существует официальная версия, а больше им знать не положено. Мама просто так давно и так серьезно вылетела из головы Вайлет, что она вообще о ней не думала. Никак. И о белом волке. У нее было много реальных забот и радостей. Вайлет дрогнула, когда Эмбри незаметно подкрался к ней. Выглянул из-за плеча и показал букет свежих лилий. Поцелуй прилетел на шею Вайлет, и она мурлыкнула, шепнув неслышное спасибо. Дом шумел громким голосом Авроры, тихой монотонностью Финна, неразборчивым лепетом Маргарет. Немного добавилось мяуканья Полноча, но звонче всех стучали сердца Эмбри и Вайлет. Он вернулся с Авророй только к вечеру. — Люблю тебя, моя девочка, — шепнул Эмбри.

«Голос. Любимый голос.»

Вайлет резко привстала на локтях. Эмбри вмиг проделал тоже. Ночь уже упала на резервацию, а следующий день уже принял другой оборот. Вайлет, улыбнувшись, слегка склонила голову и сказала: — Нам нужен дом побольше. — Больше? — не понял Эмбри. «Голос. Мой. Моя.» Осознание ударило Эмбри обухом по голове, когда Вайлет прижала его ладонь к своему животу. — Это мальчик. Я чувствую. Хэмиш? Завороженный ступор из Эмбри вылетел, не простившись. Он так заметно передернулся и потерял контроль над шириной своих глаз, что Вайлет упала на подушку, заливисто хохоча. — Не в этой жизни, Вэй! Нико… — Я извиняюсь. Дверь резко распахнулась. На пороге стоял Финн. Проделывая вечерние процедуры перед сном, мальчик никак не рассчитывал, что родители своим смехом и громким голосом решат разбудить весь дом. Финн был глубоко разочарован. — Уже поздно. Мама, папа — спать! — зачитал он, закрыл дверь и ушел. Послушные родители, как могли, в этот раз смеялись потише. «Голос. Любимый голос.» Вайлет и Эмбри продолжили общаться в тишине. Взглядами, взглядами. Чуть позже они обернулись на звук надрывного ветра, ударившего плетью по окнам. Штат Вашингтон никогда не менялся. А за окном солнце уснуло, и проснулись неумолимые сумерки. Ох, эти сумерки. Они вынули острый месяц из кармана. Зажгли переливы огней в темном небе, спустив на землю туман. Прекрасное время. Любимое для Вайлет и Эмбри. Хотя, кто не любит сумерки? Кто?