Глава третья. Смысл жизни. Семья.

      Я лежал в люльке, укутанный тёплым одеяльцем. Вот уже несколько месяцев я живу в семье Поттеров, изображая их счастливое дитя. Хотя и играть-то почти не приходится: с новыми родителями я и впрямь по-настоящему счастлив — добрые, заботливые и милые; хотел бы я иметь подобную семью в прошлом, возможно, тогда все кончилось бы иначе.       Я тяжело вздохнул. Зачем думать о подобном, когда и новая семья будет со мной не так уж долго. Угораздило же попасть именно в поттериану. Мало того, что в неё, так ещё и в тело главного героя. Нет, я, конечно, хотел оказаться на его месте, когда читал семикнижье, хотел, когда читал фанфики о попаданцах, но все всегда происходило после смерти родителей Гарри, тогда, когда он был старше, когда мог хоть что-нибудь изменить. Сейчас же я мог лишь наслаждаться временем с с Лили и Джеймсом, что оставалось до их кончины. У меня был какой-то год.

***

      Лили тихонько покачивала кроватку с её маленьким сыном. Конечно, подобное можно было сделать и магией, но девушке нравилось чувствовать, что она заботиться о малыше, а использование магии убирало это чувство единения с ребенком. Девушка перегнулась через стенки кроватки, целуя мальчонку в лобик и поправляя одеяльце. Гарри рос очень необычным ребёнком, он не капризничал и не кричал, был послушным и, казалось, понимал все, что она ему говорит. Подруги даже в шутку завидовали ей, рассказывая о том, как себя ведут их дети. Возможно молодая мама и сама бы гордилась сыном, если бы не его взгляд — грустный, слегка поникший взгляд со столь же грустной, пусть и доброй, улыбкой. Слишком уж взрослый и понимающий взгляд для семимесячного младенца. Так иногда смотрел и улыбался Ремус Люпин, но Лили уж точно не хотела, чтобы её малыш повторил судьбу несчастного оборотня.       Но, как бы ей не было больно смотреть на сына, счастья он приносил куда больше. Его умиротворённая, спокойная и наконец-то детская улыбка, которая появлялась на его лице, когда он засыпал, была для юной мамы, пожалуй, лучшей наградой за труды. Или счастливая, восторженная, когда он носился на метле, подаренной Сириусом. А иногда и смешливо-пакостная, когда мальчишка пугал свою мать, закладывая различные виражи на той же метелке. Нет, Лили, конечно, прекрасно знала, что на детской метле невозможно упасть или врезаться в стену, иначе бы наглый Блэк уж точно не отделался бы простым нагоняем и отлучением от свежей выпечки всего лишь на месяц, но сердце матери все равно замирало каждый раз, когда её малыш решал крутануть бочку или мёртвую петлю. Да что уж там, даже Джеймс иногда пугался от очередного трюка его сынишки, пускай и скрывал это, нарочито гордясь каждым успехом сына. Вот только Лили ему обмануть так и не удалось.       В общем, жизнь в доме на Годриковой Впадине шла своим чередом, радуя и веселя всех её обитателей. Правда, особую нотку веселья в общий бедлам всегда добавлял изредка навещавший их Дамблдор. Стоило старому волшебнику переступить через порог, как Гарри, казалось, сходил с ума. Трюки становились головокружительней, детский лепет немного разборчивей, пускай пока все ещё оставался совершено непонятным. Гарри таскал старику разные книжки, пытался складывать из кубиков слова, но их никогда не хватало, активно двигал руками, судя по всему пародируя взрослых, в общем, малыш ну очень сильно старался впечатлить Альбуса, и не сказать, что у него это не получалось. Директор и сам любил малыша, по возможности заскакивая к Поттерам, однако получалось это все реже и реже. Война вошла в куда более активную фазу, и даже Джеймс уже практически не появлялся дома. ***       Джеймс устало откинулся на диван. Эта неделька была мягко говоря не простой, как, впрочем, и все за последние полгода. Четыре стычки с пожирателями, а все остальное время — напряженное ожидание нового боя, такое и врагу-то не пожелаешь. Но вот, наконец, он дома. И вроде стоит наконец расслабиться, обняться с женой, поиграть с маленьким Гарри или просто пойти спать после длинного дежурства. Вот только в голове голове вертелась лишь одна мысль, — что делать? Пророчество, высказанное Трелони, перевернуло все с ног на голову и теперь за ним, его семьёй, открыли охоту. В любой стычке с ПСами Джеймса пытались убить первым, игнорируя даже более опасных противников, того же Грюма, к примеру. То же самое происходило и с Френком. Руководство Ордена уже даже подумывало временно убрать их с операций, но людей не хватало катастрофически. Похожая ситуация сложилась и вокруг всех, кто имел доступ к дому Поттеров, за мародёрами буквально открыли охоту, и те по возможности старались долго не находиться в одном месте, слишком опасно. Но главная проблема заключалась в том, что, похоже, отныне весь исход войны крутился вокруг его с Лили сына. И это по-настоящему пугало. Неужели все это только начало и вся война будет длиться ещё множество лет, прежде чем его или Френка ребёнок наконец сумеют положить конец этому аду? Гребаное пророчество.       Конечно, был ещё один способ закончить весь этот хаос, способ, который предложил Дамблдор, и он ему совершенно не нравился. В общем-то, все просто, в пророчестве не говорилось о том, что Гарри должен победить без посторонней помощи, это было бы мягко говоря абсурдно, учитывая то, что сам Лорд имел множество приспешников, и явно не собирался от них отказываться. А это означало то, что в теории Гарри нужно лишь участвовать в финальном сражении, а того-кого-нельзя-называть может прикончить и Альбус. И вот это уже было куда более реально. Но это был его сын, и Джеймс, уже и сам не раз встречавший Неназываемого в бою, и в самом кошмарном сне не мог представить, что его годовалому сыну придется столкнуться с этим ужасом вживую. Сейчас же перед ним стояла скорее иллюзия выбора: рискнуть своей семьёй в создании ловушки для Темного Лорда или сбежать из страны, позволяя новому Грин-Де-Вальду закрепиться в Англии и начать экспансию на материк, не оставляя и малейшего шанса его сыну на выживание в будущей мясорубке. В Ордене никто и не сомневался, что их врагу хватит британских островов, когда-то так же начинал Гриндевальд, и точно так же глупцы надеялись, что ему будет достаточно Германии, а глупцов в Ордене не держали. Джеймс тяжело вздохнул. Чем больше он откладывает, тем меньше шансов у его семьи на выживание. — Лили! Нам нужно поговорить. ***       Вот уже больше года я живу в доме у Поттеров. Живу счастливо, разумеется, настолько, насколько это возможно, понимая, что скоро все это закончится, а эти прекрасные люди возможно скоро исчезнут, и все это по моей вине. Но, с другой стороны, что я могу сделать? Предупредить Дамблдора? Я пытался, и вполне возможно у меня это даже получилось. Он сам недавно накладывал новые чары на наше уютное жилище, и это при том, что мы уже почти год живем под Фиделиусом. Вот только откуда я знаю, не было ли этого и без меня, или это просто типичные меры, предпринимаемые, чтобы обезопасить мою семью ещё лучше? Второй проблемой стал, как ни странно, мой мозг, а точнее то, что детское сознание банально не способно долго сосредотачиваться на одной и той же вещи. В итоге получалось этакое сдвг в крайне жёсткой форме. И если в прошлой жизни проблемы были на уровне «я не могу сосредоточено работать над задачей на протяжении часа или больше», то в случае с детским мозгом выглядела как «я привлекаю внимание директора, чтобы он наконец-то прочитал у меня в голове, что Петтигрю предатель, а через секунду ползу за метелкой, чтобы показать, как классно я тут умею летать». Вот так и получалось, что я находился в совершено беспомощном положении не только из-за детского тела, но и из-за точно такого же мозга. Но, несмотря на все проблемы, у этой особенности был один огромный плюс. Я банально не мог долго думать о будущем, и вместо постоянных страхов и чувства вины за все то, что было в моём прошлом и будет в будущем, я получал прекрасную беззаботную жизнь с новыми родителями, радуясь различным мелочам и просто, пожалуй, в кои-то веки находясь в комфортной и ламповой обстановке, откуда мне не хотелось бежать, сломя голову. Я потянулся. Ну хоть в одной из жизней я, пусть немного, но смогу побыть полностью счастливым. Счастливая, никогда ранее не свойственная улыбка наползла мне на лицо. Пожалуй, стоит ещё немножко полетать на метелке. Уж больно забавным становилось лицо мамы, когда я закладывал очередной вираж.