Глава вторая. Смысл жизни. Вина.

      Дверь с легким стуком захлопнулась за спиной, будто отрезая мне любые возможности побега от принятого решения. — Правильно мыслишь, паренёк, — внезапно появившийся в голове голос старика напугал меня чуть ли не до усрачки. — В общем-то, я тут зачем, — продолжал тем временем бодрый старикашка, — желаньице ты загадал уж больно дурацкое, нет, оно-то, конечно, хорошее, умное, но вот выполнять его сложновато Сам понимаешь, найти такому, как ты, смысл жизни, это ещё постараться надо, так я к тому же и на саму жизнь толком влиять не могу. Я, видишь ли, какая незадача, все-таки по смерти больше. Да и то из возможностей только название, а так клерк клерком. В общем, о чем я? Выполнять твою просьбу трудно, так что решил, так сказать, свозить тебя на экскурсию, для осознания ценности жизни понятным тебе языком, — даже сквозь закрытую дверь я, казалось, чувствовал пакостную улыбку Смерти. — Куда?.. — На землю, куда же ещё? Только там ты сможешь сполна насладиться последствиями своего решения. Предатель, — последнее слово прозвучало на грани слуха, будто показалась, но почему-то я был уверен, это точно не работа моего воображения.       Резкий рывок перемещения, а в моей голове испуганной птицей бьётся лишь одна мысль — лишь бы никто не узнал, что я умер. Лишь бы никто не узнал.       Я завис над комнатой, ну и бардак, кажись владелец ушёл в жесткий запой.       Собственно, означенный персонаж валялся совсем рядом, около кровати, с полупустой бутылкой водки в руках, судя по всему, явно не первой. Я всмотрелся в заплывшее от обильных возлияний лицо, пытаясь узнать, кто же из моих знакомых настолько тяжело пережил мой уход из жизни. — Генка? — но он же даже не пил никогда, какой, блин, запой! Он даже на дружеских посиделках за компанию и бутылки пива не возьмёт. Не любил он алкоголь, да и над нами посмеивался, мол здоровье только гробим, а удовольствия никакого. И тут такое. Вина твоя, — вновь что-то мелькнуло на грани слышимости, исчезая.       Новая сцена. На этот раз Ленка, её ни с кем не спутаешь. Как и длинные белые шрамы на предплечье, сейчас лишь на одной руке. Сердце сжалось в комок, это она из-за меня? Что за глупые вопросы, разумеется из-за меня, она заглушала болью и куда меньшие травмы, чем потеря близкого друга. Канцелярский нож вновь оказался в руке подруги, и новый тонкий шрам украсил ее нежную кожу. Я отвернулся, не в силах больше наблюдать подобное. Вина твоя, — теперь я слышу это куда отчётливей, боль сильнее.       И вновь. Теперь я вижу мать. Она стоит у моего гроба. Трезвая. Слёзы катятся по её щекам. Боль в несуществующем сердце становится невыносимой. ВИНА ТВОЯ! — гремит в ушах, от этого не спрятаться.       Очередная комната. — Пожалуйста не надо, — срывается с моих губ, я уже знаю, что будет в ней. Сердце разрывается на части.       Чуть покосившаяся под весом люстра. ВИНА ТВОЯ!!!       Упавший стул. ВИНА ТВОЯ ВИНА ТВОЯ!!!!!!       Я боюсь переводить взгляд на человека, хоть и знаю, кто ушёл вслед за мной. — Мне жаль, Зайчонок, — шепчут губы. ВИНАТВОЯВИНАТВОЯВИНАТВОЯВИНАТВОЯВИНАТВОЯВИНАТВОЯВИНАТВОЯВИНАТВОЯ!!!!!!!       Грохот разрывает барабанные перепонки. ВИНАТВОЯВИНАТВОЯВИНАТВОЯВИНАТВОЯ!!!!!!!!!!!       Слёзы текут по щекам. Если бы я был способен умереть ещё раз, то сделал бы это, не задумываясь, лишь бы не испытывать этой боли. Как угодно, лишь бы перестать испытывать эту боль, лишь бы отрешиться от этого. — Ага, значит осознал, — неунывающий голос старика я сейчас встретил самой искренней ненавистью. — ЗАЧЕМ??? Я просил покоя, а ты дал мне лишь боль!!! Ты обманул меня?! Я в аду?! ОТВЕЧАЙ!!! — я даже не пытался контролировать свои эмоции.       Сейчас была лишь боль и ненависть к мерзкому старикашке, в голове билась мысль, что лучше бы я лежал парализованным, хоть до второго пришествия, чем заставлять близких испытывать подобное, чем видеть, как они страдают, чем испытывать подобное самому. — Ты не желал покоя, ты желал иметь что-то, ради чего ты будешь жить, и поверь мне, теперь ты даже в мыслях не решишься окончить свою жизнь. Теперь ты знаешь, какова цена твоего поступка. — Так ты из тех исполнителей желаний, что исполняя желание делают только хуже, причиняя лишь боль и разрушения? — горькая усмешка пробежала по моим губам, — Я мог бы догадаться. — Отнюдь, я дал тебе боль, я же дам и счастье, я даю поровну, будет как и хорошее, так и плохое. Так устроена жизнь, тебе стоит усвоить это простое правило, паренёк. — Что ж, тогда, я надеюсь, это последний сюрприз на сегодня, и ты наконец отправишь меня в этот новый мир? — Не волнуйся, последний, — Смерть величественно взмахнула рукой, открывая дыру в пространстве, — тебе пора.       Лёгкий вздох и я с тяжелым сердцем шагаю внутрь.       Легкое головокружение. Я увидел перед собой огромную прекрасную рыжеволосую девушку лет двадцати. Потянулся к ней руками, но сон сморил меня, не дав понять, что происходит. Единственным, что я услышал, было: «Мы назовём его Гарри, Джеймс!!!»