Глава вторая, практическая демонология и её последствия

      Вся эта жуткая история началсь за две недели до ареста сыскного воеводы. Новый посланник шведской короны был достаточно молод, здоров, умён и жесток. Ненавидел он любого, кто не был рождён шведом, от своего короля получил самые широкие полномочия, касаемо любых действий в Лукошкино, и в отличие от немца проповедника Швабса, действовал не публично, не привлекая внимания.       В стольном граде Лукошкино было всё как в любой столицы. От царского терема кольцом расходились улицы. Ближе к царскому терему размещались дома древних и родовитых бояр, чаще в них жили только слуги, сами бояре предпочитали усадьбы, подальше от столичного шума и суеты. Потом следовали дома разного купечества, и тут, если свернуть на право, открывалась и немецкая слобода, как кусочек маленькой Германии, Бог ведает как занесённый сюда.  Здесь же примыкали ремесленные кварталы и несколько домиков местных колдунов, которые зачаровывали станки и механизмы. Возле лавки старичка, торговавшего вешками путеводными, гребнями частыми, скатертями-самобранками ограниченного срока действия и путеводными клубочками, размещался ещё один магазин. Построенный на европейский манер. Окна его почти никогда не открывались, но торговля шла бойко. Здесь продавались разные книги. Дамские истории, сказки, справочники травника, заговоры на деньги, удачу, богатство – всё это стояло на полках. Были там книги и по магии, ритуалистике, призывам, воровству, взлому замков, ядам и тихому убийству своих врагов. И вот эти книги на полках не стояли. Они бережно хранились в сундуке, спрятанном в чистой сухой нише. И как любой незаконный товар – действие этих книг и рецепты, описанные в них, не давали никакой гарантии. Возможно, что и подействуют, а чаще так нет, ибо никто в здравом уме не побежит жаловаться стрельцам, что хотел соседа отравить, а рецепт яда оказался фальшивым. Дверь в лавку тихонько открылась и на пороге предстал высокий мужчина. Светловолосый, казалось, на его лице не было даже бровей. Выделялся только нос, тонкий и длинный, не иначе чтобы было удобнее совать его в чужие дела, с внушительной горбиной, наверное, сломали и уже не раз. Руки незнакомца всё время двигались, казалось, они ползут вперёд, щупают пространство, тянутся к тебе, и наверняка очень и очень холодные. - Господин кароший, - акцент у говорившего был несколько нарочит, будто бы он хотел, чтобы его по нему и запомнили, - а покажиттте мне, что есть особенного из фашего товара. Мне нужно в мой коллекция книг. Фантастический я бы сказал коллекция. Торговец не удивился, посмотрел на мужчину, удивлённо захлопал глазами, будто бы видит покупателя в первый раз и ответил спокойно, почти ласково: - Ну, голубчик, уважаемый мой, вас ввели в заблуждение. Все мои книги только здесь, на витрине. Вот, - он махнул рукой, - смотрите. Справочник местного травника. Сколько в нём рецептов: и от простуды, и от огневицы и для силы мужской, хотя вам рано конечно-же. А мне уже и не нужно, к сожалению. Вас ввели в заблуждение. - Ах, да-а, - протянул вошедший, - я уже и забыл. С этими словами он подал запечатанный конверт торговцу. Больше посетителей в лавке не было, поэтому старик взял нож в виде человеческой косточки и вскрыл послание. Лицо старика вмиг стало серьёзным, взгляд утратил всякое благодушие и ожесточился: - Наконец хоть кто-то занялся богоугодным делом во имя шведской короны. Идёмте со мной, у меня есть несколько интересных вещей.       Гость проследовал за владельцем в кабинет, там старик достал из потайной ниши сундук, открыл его, надел перчатки и стал доставать книги, рассказывая попутно о том, для чего они нужны. - Вот, хорошая вещь, книга об охоте. Если подложить её царю Гороху, то к утру следующего дня он умрёт, что будет очень удобно… - Нет, - возразил мужчина, — это рискованно, да и всё что попадает во дворец проверяют. - Бросьте, от бояр нет никакого толка. Не хуже меня знаете, их интересует только собственный кошелёк, - отмахнулся старик. - Так они теперь и не власть. Горох только и ждёт шанса, чтобы отправить их как можно дальше. Помните попытку мятежа? Хоть боярин Мышкин и помог его подавить, но всё равно был сослан в дальнее имение. Нам надо действовать тоньше.       Так они и рассуждали, перебирая вещи, пока длинный не взял в руки чёрную книгу, полистал страницы и удовлетворённо улыбнулся. Он нашёл что хотел. Главное, не замахиваться на что-то исключительное, и маленькая неприятность может стать той бедой, от которой всё рухнуло. Дело оставалось за малым, провести ритуал. Было только две сложности, ритуал нужно было провести до приезда нового посла Швеции, и только после того, как отбудет Яга. По каким-то каналам длинный узнал, что Яга должна будет отдать виру за «откуп» и долго ещё не появится в Лукошкино. В самом ритуале не было ничего особо сложного, это и подкупало. Даже место проведения могло быть любым, не требовалось ни кладбища, ни храма, вообще ничего. Всё же шведы решили не рисковать, и чтобы остаться незамеченными решили проводить ритуал у речки, недалеко от старой мельницы. Это место и так пользовалось лукошкинцев дурной славой, туда и днём-то ходить опасались, поговаривали, что на заброшенной мельнице чёрт живёт, а уж ночью никто бы и не сунулся.       Под старым высохшим дубом наскоро построили небольшое капище, обложили его мелкими косточками, подобранными в кучах объедков у портовых трактиров, создали рунный круг и начали призыв. Сначала не происходило вообще ничего, потом понялся ветер, не сильный, но холодный и ощутимый, хотя осень уже приближалась, его нельзя было списать на непогоду, уж больно лютую дрожь он вызывал. Поднялись листья, закружились над землёй и улеглись. И всё. Больше ничего не произошло, совсем ничего. Одна из фигур, проводивших ритуал, отделилась от группы, посмотрела на лидера и спросила: - Вы уверены, что эта ТА книга? - Да, уверен. Жди! Я сказал жди! И они ждали, и только когда на землю лёг густой предрассветный туман, укутывая всё плотным белым саваном, послышались шаги. Шведы напряглись, сбились в кучу, кто-то приготовил шпагу. Навстречу из тумана к ним вышел…мужчина. Высокого роста, в солидном камзоле, какого-то странного кроя, с саквояжем в руке. На голове его был странный головной убор, высокий, какой-то круглый, под плащом угадывался белый шёлковый шарф. Взгляд был слегка остекленелый, в другой руке он держал окровавленный нож. Губы его исказила гримаса злости и он, похоже, хотел атаковать. Тут длинный швед упал на колени и произнёс:  - Смилуйтесь господин над вашими почтительными слугами. Мы призвали вас на помощь. Демон остановился, ухмыльнулся, но похоже не понимал их. Только хрипло спросил: - What?             Шведы переглянулись. Вот такого они не ожидали. Демон не говорил на их языке и не понимал их. Добыть какие-то сведения не представлялось возможным, толку от такого пособника не было. Длинный скривился, казалось, этого чёртова Гороха хранит сам Бог. - Проводите гостя к англичанам, - махнул он рукой остальным, - пусть у Стаббса голова болит. - А книгу куда? В костёр? – уточнил безликий голос. - Да! Хотя, нет! Подкиньте на двор к сыскному воеводе. Да хорошо так запрячьте! - Вы что-то придумали? - Идея глупая, но крови попортит докучливому воеводе много. Больно уж дерзок, и лезет куда не надо.       Демон спрятал нож в саквояж, сделал он это спокойно, будто бы и не было ничего не обычного в том, что он оказался в незнакомом месте, ночью, на дороге. В итоге решил действовать по обстоятельствам. Уже утром изъясняясь на странном для присутствующих английском языке, он уверял английского посланника в том, что он торговец, купец и уважаемый человек, что их ограбили, он долго шёл пешком, платьем его снабдили добрые люди, а вот шведские господа помогли, не бросили и привели сюда, и он счастлив приветствовать соотечественников на этой гиблой земле и готов помогать. По итогу демон получил верительные посольские грамоты, патент на торговлю галантереей и рекомендацию в английский доходный дом.       Сам английский доходный дом располагался в относительно новом квартале Лукошкино, прямо за ним начинались предместья, следом шли склады, а уж за складами находилось несколько трактиров с плохой репутацией, пара весёлых домов, и длинные трущобные кварталы, центром которых был гнилой рынок.  Стрельцы, патрулирующие Лукошкино, заходили сюда нечасто. Преступления здесь не расследовались, и сыскной воевода о них не узнавал. Просто не хватало людей. Порядок здесь поддерживали сами банды и до Еремеева иногда доносили важные сведения, но всё равно, здесь жили по своим законам. Не верь, не бойся, не проси.       Прошло около трёх недель с момента проведения ритуала. Весёлый дом был в ужасе. С утра на улице нашли одну из девок. Она работала всю ночь и уже возвращалась отсыпаться. До дверей борделя не дошла каких-то двадцать метров. Её труп с перерезанным горлом нашли товарки, поднялся визг, гам, сопли и слёзы. Откуда-то из подворотни выбрался хмурый мужик, в голландском кафтане, накинутом поверх русской рубахи, в старых сапогах, с нечёсаной бородищей. - Что орёте, дуры! Что орёте?! – рявкнул он. - Так погубили же! Ой беда же! - Молчать! Дура гонористая была, да деньгу задолжала кому-то. Или вы хотите чтобы сыскной воевода сюда заявился? - Так люди говорят пропал он? Ускакал куда-то и всё… - Верь им больше, - проворчал старик, - или на каторгу хотите? К шамаханам в степь поближе? Так воевода устроит! Ой устроит! - Так как же, дед Панкрат? Как быть? – девки присмирели. И правда, что орать-то. В первый раз что ли здесь кого убивают? Вот правда, денег поди задолжала, а отдавать-то и не хотела. И вот результат. - Как быть? Молчите, дуры. Молчите! Эй, Венька-Сенька! – на зов явились два совершенно одинаковых детины, кивнули старику и стали ждать указаний. - Заройте девку, по-тихому, но честь по чести. Подайте за новопреставленную милостыню, пусть нищие помолятся. И девкам в дом сбитня, блинов и пряников на помин. Запомнили? Мужики кивнули, а старик ещё раз окинул девок угрюмым взглядом, погрозил кулаком и рявкнул: - Молчите, дуры! На какое-то время всё утихло, успокоилось. Квартал жил своей жизнью, пока однажды вечером из подворотни не послышался женский визг. Страшный, который тут же оборвался на высшей ноте. Все, кто был поблизости, кинулись смотреть, что же произошло. Никто толком ничего не понял. На земле лежала мёртвая девка, глаза её слепо таращились в ночную тьму, кишки из вспоротого живота вывалились рядом. Кто-то нагнулся потрогать руку, а точнее поискать что-нибудь ценное в вещах и ахнул: - Баба тёплая ещё…. - Стрельцы идут! – заорали откуда-то из темноты. И тут же прибежали Сенька-Венька, ухватили тело, закидали кровь мусором, песком и соломой растаяли в никуда. Заявлять о таких вещах резона не было. — Что у вас тут творится? — цепко оглядывая переулок спросил ражий детина по фамилии Вахромеев. — Ничего не твориться. Две девки территорию не поделили. Шли бы вы отсюда, у нас всё в порядке.       Толпа сгрудилась около стрельцов, будь здесь Никита Иванович, может и помогли бы, но лишний раз доверять тем, кто точно на пытки потащит у местных резона не было. А через неделю нашли ещё одну девку. Тут-то и взбеленились работницы ночного фронта. Весёлые дома закрывались, базары теперь не так уже шумели, контрабандисты меняли маршруты. Положение становилось всё хуже. Местные старики решили брать дело в свои руки. — Нам нужно понять, кто лиходейничает, — заявил немолодой мужик с рыжей неаккуратной бородой. — Это вообще не человек, — сказали Сенька-Венька, — мы пытались его найти, так он как нежить. Приходит с туманом и растворяется в тумане. — Вы его хоть запомнили? — спросил дед Панкрат. — Как его запомнить-то? Он же и не человек. А со спины так высокий, в шапке аглицкой, волосы тёмные, а руки нет. Вместо руки кочерга. — У! — дед Панкрат потряс кулаком. — Оборотни дурноголовые! Но похоже на правду. — Так что делать-то? — спросила дородная мадам в расшитом цветами сарафане. — Сыскного воеводу звать? — Нюрка, ты ошалела? Воеводу? — хмыкнул Панкрат. — Наймём сечника и сделаем всё тихо и быстро. — А девки? — вздохнула Нюрка. — А ну их, — Панкрат махнул рукой. — Их же уже не вернёшь, а остальным постараемся помочь.