Часть 7

"Когда стены доверия дают трещины, единственным выходом кажется бегство навстречу собственной гибели. Но иногда именно во тьме руин находится ключ к свету." Сон не приходил. Он был украден фиолетовыми шепотами и леденящим страхом. Октавия лежала неподвижно, уставившись в темноту потолка, слушая: стук собственного сердца, тихое жужжание Трикса на тумбочке (его огоньки горели тускло-синим, словно настороженные глаза), и... тишину дома. Тишину, которая давила, напоминая, что за стенами спят те, кого она обманывает. Тяжесть лжи лежала на груди камнем. "Храм... Иди... Ты Принадлежишь... Нам..." — эхо приказа пульсировало в висках, сливаясь с ритмом сердца. Руки сжались в кулаки под одеялом. "Нет. Не пойду. Не поддамся." Но чем сильнее она сопротивлялась, тем назойливее становился голос, переходя в невыносимый гул, заполняющий все мысли. Страх сменился отчаянной яростью. "ЗАТКНИСЬ!" — мысленно закричала она. Бессилие снова накатило волной, горькой и унизительной. Она вскочила с кровати, задыхаясь. Тишина дома внезапно стала враждебной. Каждый скрип половицы, каждый шорох ветра за окном казался шагом Кессиди или Кубрала, идущих проверить, в порядке ли она. Проверить и увидеть ложь в ее глазах. Решение созрело мгновенно, острое и безрассудное. "Уйду. Сейчас. Пока они спят. Посмотрю на этот проклятый Храм. Убегу от голоса... или встречу его лицом к лицу. Хуже уже не будет." Мысль о конкретном действии, даже опасном, принесла жуткое облегчение от пассивного страдания. Она оделась в темную, практичную одежду – штаны, высокие сапоги, легкую куртку. Спрятала волосы под капюшон. Трикс жужжал тревожно, взлетая ей на плечо. —"Тихо," — шепнула она, прикасаясь к холодному металлу его корпуса. "Останься. Если... если что, предупреди их." Она осторожно поставила его на подоконник. Трикс замер, его глаза мигнули один раз – красным – и погасли, перейдя в режим скрытого наблюдения. Бесшумно, как тень, она выскользнула из комнаты, проскочила по знакомым коридорам, избегая скрипящих половиц. Холодный ночной воздух сада ударил в лицо, но был желанным после духоты страха. Она не пошла к "Пушку". Она двигалась быстро и целенаправленно – к задним воротам особняка, ведущим в дикие предместья Метча, где, как она знала из старых карт в библиотеке, лежали Руины Храма Весов. Дорога была долгой и утомительной. Метч спал, его гротескные шпили чернели на фоне звездного, но безлунного неба. Воздух был насыщен запахом металла, пепла и чего-то древнего, пыльного. Она шла вне троп, по заброшенным пустошам, где валялись обломки механизмов непонятного назначения и покосившиеся могильные камни забытых кланов. Каждый шорох заставлял вздрагивать, сердце колотилось где-то в горле. Но голос в голове стих. Его заменил лишь навязчивый внутренний монолог: "Что я ищу? Что я увижу? Ошибка. Это ошибка. Вернись..." Но ноги несли вперед. И вот они – Руины. То, что осталось от величественного Храма Весов. Не здание, а скелет. Огромные, почерневшие от времени и магии колонны, частью поваленные, частью зловеще торчащие в небо, как сломанные кости гиганта. Осколки мраморных плит устилали землю. В центре когда-то огромного зала зияла глубокая трещина в земле, из которой веяло холодом и запахом озона. Воздух здесь был густым, тяжелым, будто насыщенным осколками прошлого. Тишина стояла гнетущая, неестественная, прерываемая лишь завыванием ветра в пустотах колонн – звуком, похожим на тихий плач. Октавия замерла на краю руин. Страх сжал горло ледяной рукой. Ноги отказывались идти дальше. Но любопытство и отчаянная надежда найти хоть какой-то ответ, ключ, конец кошмару – толкнули ее вперед. Она осторожно ступала по скользким камням, обходя глубокие трещины. Руины казались мертвыми. Но чем глубже она проникала, к центру, к той зияющей трещине, тем сильнее становилось ощущение. Давление в ушах. Мурашки по коже. Фиолетовые искры загорались и гаснули на краю зрения. А в голове... голос не звучал словами. Теперь это был низкий, мощный ГУЛ, исходящий от самой земли, от камней, от воздуха. Он вибрировал в костях, наполняя все существо первобытным страхом и... тягой. Она подошла к краю центральной трещины. Заглянула вниз. Тьма. Густая, непроглядная. И из нее... слабый, тусклый ФИОЛЕТОВЫЙ ОТБЛЕСК. Он пульсировал в такт тому гулу. Манил. "Вниз... Иди вниз... Там... Твоё..." — шепот вернулся, тихий, но непререкаемый. Октавия отшатнулась. "Нет! Безумие!" Она обернулась, чтобы бежать. И в этот момент нога поскользнулась на мокром от росы камне! Она вскрикнула, потеряв равновесие, и рухнула на колени у самого края пропасти. Рука инстинктивно вцепилась в выступ скалы. Сердце выпрыгнуло из груди. Паника парализовала. И тут ее взор упал на то, что торчало из груды камней рядом. Не камень. Что-то гладкое, темное, излучающее тот самый тусклый фиолетовый свет. Что-то размером с кулак, похожее на неровный кристалл. Он лежал как раз в пределах досягаемости, если... если рискнуть протянуть руку над бездной. Внутренняя борьба длилась мгновение. Страх падения против гипнотической силы кристалла и шепота, который снова нарастал, сливаясь с гулом земли. "Возьми... Возьми его... Он твой..." Движение было почти неосознанным. Она резко протянула руку, схватила холодный, вибрирующий кристалл и откатилась от края, прижимая находку к груди. Он был тяжелым, неудобным, и от него исходил холод, пробивающий одежду. Но в тот же миг голос и гул СТИХЛИ. Наступила оглушительная, звенящая тишина. И облегчение, смешанное с новым, леденящим ужасом от того, что она сделала и что держала в руках. Октавия не помнила, как добралась обратно до ворот особняка. Она бежала, спотыкаясь о камни, зажимая кристалл в кармане куртки, чувствуя его мерзостную тяжесть и холод. Рассвет только зарождался на востоке, окрашивая небо в грязно-серые тона. Она прокралась в сад, надеясь успеть до пробуждения родителей... Надежда рухнула у заднего крыльца. На ступеньках, окутанный предрассветным сумраком, сидел Кубрал. Не спал. Ждал. Его массивная фигура была неподвижна, как изваяние, но глаза... В полутьме они горели холодным, яростным синим огнем, как ледники под полярным солнцем. Взгляд был прикован к ней, впиваясь в ее грязную одежду, в бледное, испуганное лицо, в неестественно выпирающий карман. Октавия замерла, как кролик перед удавом. Слова застряли в горле. Страх вернулся с удесятеренной силой. Она видела в его глазах не просто гнев. Она видела ледяную ярость, глубочайшее разочарование и... панику. Панику за нее. Он медленно поднялся. Каждое движение было напряженным, сдерживаемым. —"Где ты была." — не вопрос. Приговор. Одно слово, отчеканенное в тишине, тяжелее любых криков. Октавия не смогла ответить. Она сделала шаг назад, инстинктивно прикрывая карман рукой. Этого было достаточно. Кубрал молнией сомкнул дистанцию. Его рука (не для удара, а для захвата) впилась ей в плечо с такой силой, что кости затрещали. Другой рукой он вырвал из ее кармана фиолетовый кристалл. Он засветился в его руке зловещим сиянием, отбрасывая дрожащие фиолетовые тени на их лица. — "ТЫ СХОДИЛА ТУДА?!" — его голос сорвался на рык, громовой, полный нечеловеческой ярости и боли. "В РУИНЫ?! ОДНА?! НОЧЬЮ?! СУМАСШЕДШАЯ ДЕВЧОНКА!" Он замолчал, сжав кристалл так, что фиолетовые искры посыпались из его кулака. Его дыхание стало тяжелым, хрипящим. В его глазах бушевала буря: ярость, страх, беспомощность. Он посмотрел на кристалл, потом на Октавию, бледную как смерть, дрожащую под его рукой. Ярость в его взгляде сменилась на мгновение чем-то худшим – ледяным ужасом. — "Что... что это?" — прошипел он, поднимая светящийся кристалл перед ее лицом. "Что ты НАШЛА? Что ОНО тебе СДЕЛАЛО?" Прежде чем Октавия собралась с духом, чтобы что-то выдавить из себя, в дверях на крыльцо появилась Кессиди. Она стояла белая как мрамор, ее руки были сжаты в кулаки, но взгляд... Взгляд был не в ярости. Он был пронзительным, как скальпель, и бесконечно усталым. Он скользнул по Кубралу, сжимающему кристалл и плечо дочери, по грязной одежде Октавии, по ее лицу, с которого окончательно слетела любая маска, оставив лишь чистый, животный страх и вину. — "Отпусти ее, Кубрал," — сказала Кессиди тихо. Голос был ровным, но в нем звучала сталь, закаленная веками командования. "Сейчас." Кубрал вздрогнул, словно очнувшись. Его хватка ослабла. Октавия отшатнулась, потирая онемевшее плечо, не в силах оторвать взгляд от матери. Кессиди подошла. Не к Кубралу. К Октавии. Она остановилась перед ней, ее красные глаза (такие же, как у дочери) смотрели не в ее глаза, а сквозь них, будто читая каждую мысль, каждую тень страха, каждую ложь последних дней. —"Ты пошла туда одна. Ночью," — констатировала она. Не вопрос. Факт. "Потому что голос звал? Потому что боялась за нас? Потому что не доверяла нам?" Каждое слово было точным ударом. "И нашла... это." Она кивнула на кристалл в руке Кубрала, который светился все зловещее. Октавия закрыла глаза. Держаться больше не было сил. Маска рухнула окончательно. Она кивнула, едва заметно, горячие слезы покатились по щекам. Вся ее гордость, все упрямство испарились. Осталась лишь усталость, страх и стыд. —"Простите..." — выдохнула она, голос был сломанным шепотом. "Я... я не хотела... Я боялась..." Кессиди не обняла ее. Она не ругала. Она продолжала смотреть на нее тем же пронзительным, всевидящим взглядом, в котором боль смешивалась с непоколебимой решимостью. Рассвет разгорался за их спинами, окрашивая руины их доверия в кроваво-багровые тона, а фиолетовый кристалл в руке Кубрала пульсировал, как живое, злое сердце, вырванное из тьмы. Октавия закрыла глаза. Держаться больше не было сил. Маска рухнула окончательно. Она кивнула, едва заметно, горячие слезы покатились по щекам. Вся ее гордость, все упрямство испарились. Осталась лишь усталость, страх, горечь и всепоглощающий стыд. Стыд за ложь, за побег, за то, что заставила их так волноваться, за ужасные картины, которые теперь жили в ее голове. —"Простите..." — выдохнула она, голос был сломанным шепотом, едва слышным. "Я... я не хотела... Я боялась... всего. Голоса... видений... что вы... что вы разочаруетесь..." Она не могла выговорить, что именно она увидела про них. Не сейчас. Молчание Кессиди было тяжелее крика. Ее взгляд не смягчился. Доверие было разбито вдребезги. Рассвет разгорался за их спинами, окрашивая сад в холодные, серо-розовые тона, а лица – в жесткие тени. Октавия не выдержала. Этот холодный, разгромный взгляд матери, ярость и ужас отца, собственная вина – все это раздавило ее. Она больше не могла здесь находиться. Портал – простой, общедоступный в Золотую Школу – сверкнул у нее за спиной почти инстинктивно. Она шагнула в него, не оглядываясь, спасаясь бегством от осуждения в их глазах. Золотая Школа встретила ее привычной прохладой и тишиной раннего утра. Пустые коридоры казались спасительным убежищем. Октавия бросилась в свою комнату, захлопнув дверь. Она прислонилась к ней, дрожа. Только сейчас до нее дошла вся глубина случившегося. Они знают. Они видели ее страх и ложь. Доверие разрушено. Они злятся, разочарованы... А еще эта опасность, о которой говорило золотое существо... Серафина? Мысли путались, создавая хаос в голове. Она подошла к зеркалу. Отражение показало бледное, заплаканное лицо с красными глазами. Она механически сняла куртку. И замерла. Фиолетовые шрамы, тянущиеся от ключиц вниз по рукам и, как она почувствовала, по спине и бокам под одеждой, стали заметнее, темнее. Они пульсировали тусклым светом, будто жили своей собственной жизнью. "Нет... Не сейчас..." — прошептала она в панике. Она натянула высокий воротник свитера, длинные перчатки, скрывающие руки до локтей. Маска была необходима. Маска уверенности, безразличия. Легкий стук в дверь заставил ее вздрогнуть. На пороге стояла Элейн. Ее лицо выражало искреннее участие. —"Октавия? Я видела, как ты вернулась. Ты выглядишь... не очень. Что-то случилось?" — ее голос был мягким, заботливым. Октавия колебалась. Искушение излить душу, найти поддержку было велико. Предупреждение золотого существа всплыло в памяти: "не доверяй той, что несет сладкие речи..." Но Элейн была такой доброй, она помогала им после истории с Весами... "Это манипуляция видения," — убедила себя Октавия. —"Просто... семейное," — уклонилась она, пытаясь улыбнуться. "Не стоит беспокоиться." Элейн внимательно посмотрела на нее, ее взгляд скользнул по высокому воротнику и перчаткам. "Ты уверена? Я всегда готова выслушать. Помочь." —"Спасибо, Элейн. Я... я справлюсь." —"Хорошо," — кивнула наставница. "Но знай, что я рядом. Кстати, насчет турнира... Я видела твои тренировки. Мои ученики сильны, но я верю, ты им не уступишь. Ты – настоящая сила Золотой Школы." Ее слова прозвучали как бальзам на душу, подпитывая едва теплящуюся надежду и желание доказать всем, особенно родителям, что она чего-то стоит. Дни перед турниром тянулись мучительно. Ни звонка, ни сообщения от Кессиди или Кубрала. Молчание было хуже любых упреков. Октавия боялась им писать первой. Стыд и страх новой волны гнева или, что хуже, холодного разочарования, сковывали ее. Она погрузилась в режим автомата: тренировки, уроки, сон. Шрамы под одеждой продолжали пульсировать, напоминая о Руинах и разбитом доверии. Наконец настал день турнира. Большая Арена Серебряной Академии гудела от сотен голосов. Октавия стояла рядом с командой: Микки, Гас, Сладкая, Кабирия, Сульфус, Кабале, Раф. Она натянула свою маску – выражение спокойной, почти скучающей уверенности. Под одеждой шрамы горели. Первый раунд: Микки и Гас против двух студентов Серебряной Академии. Бой был напряженным, но одержали победу, студенты Серебрянной академии. Второй раунд: Сульфус и Кабале против еще двух. Молниеносные атаки Сульфуса и коварные ловушки Кабале быстро уложили соперников. Третий раунд: Сладкая и Кабирия. Грация и ярость против расчета и силы. Бой был тяжелым, но победа досталась девушкам. Четвертый раунд – командный: Раф, Сладкая и Октавия против троих студентов Серебряной Академии. Октавия узнала их – это были те самые задиры, что пытались ее унизить ранее. Их взгляды пылали злобой и жаждой мести. Бой начался. Соперники сразу применили тактику разделения. Двое атаковали Раф и Сладкую, оттесняя их в сторону, а третий, высокий демон с острыми чертами лица, устремился на Октавию. Его крылья, не физические, а созданные из темно-фиолетовой, мерцающей энергии (психогенные крылья), расправились, создавая волну давления. — "Ошибка природы!" — зашипел он, его голос звучал прямо в ее голове, игнорируя шум арены. "Ты не должна была родиться! Ты ошибка! Ты приносишь только боль и разрушение всем, кто рядом! Посмотри на своих 'родителей' – они уже жалеют, что подобрали тебя!" Слова били точно в больное место. Видения из Руин вспыхнули перед глазами: родители, мучающие Сульфуса... Боль, обида, страх быть отвергнутой, ужас от собственной сущности – все смешалось в бурю. Шрамы под одеждой вспыхнули ослепительно красным светом, прожигая ткань! По спине Октавии прочертились огненные линии. Ее глаза вспыхнули ярко-красным адским пламенем. Изо рта обнажились острые клыки. На лбу, пробиваясь сквозь кожу, выросли два коротких, изогнутых, сине-черных рога. Один рев – нечеловеческий, полный ярости и боли – разорвал гул арены. Октавия, превратившаяся в исчадие гнева, взмахнула рукой. Волна чистой, разрушительной энергии красного цвета снесла всех троих нападавших, отбросив их к самому краю арены. Они рухнули без движения. Тишина. Абсолютная, оглушительная тишина воцарилась на арене. Тысячи глаз в ужасе и шоке смотрели на демоническую фигуру в центре. Победа команде Золотой Школы была присуждена автоматически, но это не имело значения. Октавия стояла, тяжело дыша, красный свет еще пульсировал вокруг нее, рога и когти (которые на руках стали длинными, острыми и черными) были явны всем. Ужас от содеянного, от потери контроля, от осуждения в этих глазах захлестнул ее. Она развернулась и побежала прочь с арены, игнорируя зов Раф и Сладкой. Октавия сорвала с себя перчатки и воротник в уединенной нише за ареной. Она вглядывалась в свое отражение в полированной металлической стене. Демонические черты постепенно исчезали. Красный свет в глазах потух, клыки скрылись, рога растворились. Но руки... На руках остались длинные, острые, черные как смоль когти. Она пыталась сжать кулаки, мысленно приказать им исчезнуть. Ничего. Лишь легкое покалывание. Паника сжала горло. "Они видны! Все увидят! Я монстр! Я..." Воздух перед ней заколебался. Из ничего появилась Элейн. На этот раз на ее лице не было ни капли привычной мягкости. Было спокойствие и... удовлетворение? —"Я видела," — сказала она просто, глядя на черные когти Октавии. "Зрелище было... впечатляющим. Зрители этого не забудут." — "Забудут! Они должны забыть!" — выкрикнула Октавия, голос сорвался на истерику. "Это... это можно исправить? Да? Ты же можешь помочь? Стереть память? Сделать что-нибудь!" Слезы катились по щекам. "Я всё испортила! Родители... они теперь точно не захотят меня видеть! Друзья... они будут бояться меня! Мой самый страшный кошмар... он сбывается! Я приношу только беды!" От отчаяния и страха фиолетовые шрамы на ее теле вспыхнули ярко-красным светом, освещая изнутри ткань одежды. Элейн внимательно посмотрела на светящиеся шрамы, затем взмахнула рукой. Тонкие золотисто-белые нити энергии омотали Октавию, как паутина. Связующее заклинание. Октавия почувствовала, как сознание затуманивается, силы покидают тело. —"Пора," — произнесла Элейн, ее голос звучал уже иначе – властно, холодно. "Пора мне встретиться с дочерью." Октавия рухнула без сознания. Элейн подхватила ее на руки. Еще один взмах – и рядом с телом потерявшей сознание Октавии материализовался кристалл. Не фиолетовый, а чистый, золотисто-белый, излучающий мягкий, но недобрый свет. Затем Элейн открыла портал. Не обычный. Он зиял золотым сиянием, за которым виднелись знакомые очертания разрушенных колонн. Храм Весов Вето. Элейн шагнула в портал с ношей в руках. Портал захлопнулся. Через несколько минут в нише появились Кессиди и Кубрал. Лица их были искажены ужасом. За ними следовали Аркан и Темптель. —"Она была здесь! Сигнал Трикса..." — начал Кубрал, но замолк, его взор упал на золотисто-белый кристалл, лежащий на полу. Кессиди подошла, подняла его. Кристалл был теплым на ощупь. Она вгляделась в его глубину. Лицо ее побелело так, что показалось прозрачным. Рука сжала кристалл так, что он затрещал. В ее красных глазах вспыхнуло чистое, леденящее душу ОСОЗНАНИЕ и ужас, превосходящий все, что было до этого. —"Нет..." — прошептала она, голос дрожал. "Она... Она у нее. У... матери." Слово "мать" прозвучало как приговор. Тишина в нише стала звенящей, насыщенной предчувствием катастрофы. Кубрал взревел от бессильной ярости, его кулак врезался в металлическую стену, оставляя вмятину. Но было уже поздно. Октавия исчезла. Унесенная той, чьи истинные помыслы были ужасны.

***

Холод. Пронизывающий, костный холод каменного пола разбудил Октавию. Она лежала на спине в центре полуразрушенного зала Храма Весов Вето. Высоко над головой зияла черная пустота разрушенного купола, усеянная холодными звездами. Воздух был насыщен запахом озона, пыли и... древней магии. Память вернулась обрывками: турнир, потеря контроля, черные когти, Элейн... Серафина. Ужас сжал сердце ледяным кулаком. Она попыталась подняться, но ощутила тяжелые, леденящие звенья на запястьях и лодыжках. Энергетические цепи фиолетового оттенка, мерцающие зловещим светом, сковывали ее движения, приковывая к холодным плитам пола. Рядом, у огромной треснувшей колонны, стояла Серафина. Не Элейн. Истинный облик: величественная, невероятно красивая, с сияющими белоснежными крыльями и взглядом, полным холодного, безжалостного расчета. — "Проснулась, частица хаоса?" — голос Серафины звучал мелодично, но каждая нота была отточенным лезвием. "Не трать силы. Эти цепи плетутся из самой ткани Весов, пусть и разрушенных. Ты не разорвешь их." Октавия сжала зубы, пытаясь скрыть дрожь страха под маской вызова. —"Отпусти меня! Что тебе от меня нужно?" — голос ее дрожал, выдавая слабость. Серафина легко парила над ней, словно божество, взирающее на ничтожного червя. —"Нужно? Я хочу исправить ошибку, Дитя Разрушения. Ошибку, имя которой – ты." Она сделала изящный жест рукой. В воздухе сформировалось большое, светящееся зеркало. "Посмотри. Посмотри на истину, которую ты так яростно отрицаешь." Октавия отвернулась, но магнитное притяжение зеркала заставило ее взглянуть. Отражение врезалось в сознание ножом. Фиолетовые шрамы, пульсирующие зловещим красным светом, покрывали шею, руки, проступали сквозь ткань одежды на груди и спине. На лбу – два коротких, изогнутых, сине-черных рога. Руки – с длинными, острыми, черными как ночь когтями. Глаза – пылающие адским красным пламенем. И лишь крылья... Они были большими, сильными, но не демоническими. Они светились чистым, теплым золотым светом, жутко диссонируя с остальным обликом. Чудовищный гибрид. Ошибка мироздания. — "Видишь?" — шипела Серафина, ее голос звучал прямо в ушах. "Ты – аберрация! Хаос в плоти! Из-за тебя Кессиди окунулась в манипуляции и едва не развязала новую войну! Из-за тебя Весы разрушены! Из-за тебя – только боль и разрушение! Маленький метис, приносящий лишь беды!" — "Неправда!" — выкрикнула Октавия, отчаянно пытаясь вырваться из цепей. Звенья обжигали кожу холодным огнем. "Они... они меня любят! Я не хотела... Я старалась!" Слезы жгли щеки. Стыд и ненависть к себе затопили ее. Серафина засмеялась. Звук был красивым, звонким и бесконечно жестоким. —"Старалась? Своим существованием ты обрекаешь всех вокруг на страдания. Единственный путь к равновесию – вернуть тебя туда, откуда ты появилась. В сгусток чистой, безличной энергии. Обратно в Вето." Еще один изящный взмах руки Серафины. Стеклянные стены сгустились из воздуха, сформировав прозрачный куб вокруг Октавии – жутко напоминая ту ловушку, в которой когда-то держали Раф. Внутри куба воздух стал густым, тяжелым, насыщенным золотисто-белым туманом. — "Усни, частичка хаоса," — прозвучал гипнотический шепот Серафины. "Пусть твое сознание растворится, а тело вернется к своему изначальному состоянию. Ты – всего лишь недостающий пазл, чтобы наконец поговорить с Голосом Равновесия напрямую. И он откликнется на мой зов." Туман обволок Октавию. Сознание поплыло. Цепи, холод пола, зловещее присутствие Серафины – все отдалилось. Октавия погрузилась не в сон, а в беспросветную, тесную пустоту собственного подсознания. Чувства обрушились на нее лавиной: Страх. Боль. Стыд. Всепоглощающая вина. "Она права... Я ошибка... Я виновата во всем... Из-за меня родители мучили Сульфуса... Из-за меня Весы разрушены... Из-за меня теперь война... Они никогда не простят... Никто не захочет меня видеть... Я монстр... Я приношу только беды... Я испортила всё..." Мысли крутились как порочный круг, нарастая, усиливая тьму вокруг. Эта тьма не была пустотой. Она была живой, тягучей, просачивающейся в самое сердце, наполняя его ледяным отчаянием и принятием своей обреченности. "Пусть лучше я исчезну..." Золотая Школа кипела от слухов и страха после инцидента на турнире. Команда собралась в пустом классе: Раф, Сульфус, Сладкая, Кабирия, Микки, Гас, Кабале. Лица были напряжены, глаза полны тревоги. — "Вии нет нигде!" — сорвалась Раф, ломая в руке перо. "Мы обыскали всю школу, общежитие, сад!" Дверь распахнулась. Вошла Кессиди. Ее лицо было бесстрастной маской, но красные глаза горели холодным, непробиваемым пламенем ярости и страха. Атмосфера в классе сгустилась мгновенно. —"Расскажите," — приказала она коротко, отчеканивая слова. "Все, что произошло с Октавией. От начала до конца." Раф и Сладкая, перебивая друг друга, выложили историю: неудачное выступление Октавии, ее исчезновение после боя, демоническая трансформация, паника. Кабале, ёрзая на месте, добавила: —"И... и Элейн тоже исчезла. Сразу после турнира. Никто не видел, как она ушла. И не вернулась." Имя "Элейн" заставило Кессиди еле заметно вздрогнуть. В ее глазах мелькнуло то самое ужасное осознание, что было в нише арены. Без слов она развернулась и исчезла в портале. Наступило тяжелое молчание. —"Что будем делать?" — тихо спросил Сульфус. Сладкая вдруг вспомнила, ее глаза расширились: —"Вия... она в последнее время часто бормотала во сне... про Вето. Про Руины. Говорила, что должна туда идти... что голос зовет..." Раф резко вскочила: —"Храм Весов! Она там! Я чувствую! И эта... Элейн... Серафина... она тоже там! Помните карту?" Она достала из кармана старую, источенную временем карту с магическими метками – ту самую, что использовали для спасения из ловушки Весов. "Она открывает портал прямо туда!" Сомнений не было. Кабале первая положила руку на карту, впрыскивая в нее энергию. Микки и Гас последовали ее примеру. Карта засветилась. Портал разверзся в центре класса, показывая мрачные очертания Руин Храма. Не раздумывая, команда шагнула в него. Кессиди материализовалась в кабинете Омнии. Великий Ангел сидел за столом, перед ним парила большая хрустальная сфера. Его лицо было непроницаемым, но в глубине древних глаз читалась тревога. — "Омния," — голос Кессиди звучал хрипло, срываясь. "Она... ее нет. Серафина взяла ее. В Храм Весов. Я... я не успела..." Она кратко, сжато изложила суть: побег Октавии в Руины, конфликт, ее бегство в школу, трансформация на турнире, исчезновение, золотой кристалл, осознание личности Элейн. *"Ее тело... сознание отделено. Что с ней?!" Омния молча повернул сферу к Кессиди. Внутри нее парил призрачный силуэт Октавии. Но это было не тело. Это была энергетическая форма, и она была ужасна. Почти вся черная, как ночь без звезд, пронизанная паутиной ярко-красных, пульсирующих трещин. Фрагменты этой формы местами крошились, рассыпаясь в черную пыль, которая тут же растворялась в темноте сферы. Процесс был необратим и стремителен. — "Сознание погружено в глубины страха и саморазрушения," — проговорил Омния, его голос был тяжел, как камнепад. "Тело... физическая оболочка... разрушается под воздействием чужеродной магии и ее собственного неприятия. Энергетические связи рвутся. Она возвращается к изначальному состоянию – нестабильному сгустку хаотической энергии. Скоро... очень скоро... Октавии, какой вы ее знали, не станет." Кессиди схватилась за край стола, чтобы не упасть. Слова Омнии были ледяным ножом в сердце. "Не станет..." Ужас парализовал. Картины прошлого – маленькая Октавия, ее первая улыбка, ее упрямство, ее страхи – пронеслись перед глазами. И вина. Всепоглощающая вина. "Я не уберегла... Я не поняла... Я оттолкнула..." В тесной, давящей тьме своего сознания, окруженная шепотами собственной вины и страха, Октавия вдруг ощутила присутствие. Теплый, золотой свет разорвал мрак. Перед ней парила знакомая золотая женщина – Голос Равновесия. Ее лик был печальным, но спокойным. — "Видишь?" — мысленно проговорила Октавия, ее внутренний голос звучал сломанно. "Ты была права... Я не должна была доверять ей... Теперь... теперь она использует меня, чтобы ты откликнулась на ее зов. И станешь... ее орудием?" Равновесие печально покачало головой. Ее голос прозвучал в сознании Октавии чистым, звонким колоколом, рассеивая тяжесть: —"Никогда, Дитя Весов. Я не откликнусь на зов, идущий от столь жестокого и ослепленного гордыней сердца. Она ищет не равновесия, а власти над ним." Октавия ощутила слабый проблеск чего-то, кроме отчаяния. —"Ты... ты и есть Равновесие?" Сущность кивнула. В ее золотых глазах мелькнули вспышки мириад миров, созвездий, жизни и угасания. —"Я помню день твоего появления. Яркую вспышку хаоса посреди битвы. Кессиди и Кубрал, отчаявшись уничтожить Вето, ударили по нему всеми силами... и не смогли. Но их объединенная ярость, смешанная с магией самого Вето... породила тебя. Искру сознания в море нестабильной энергии." Равновесие сделало паузу. "Я... приложила руку. Микроскопическую часть себя. Частицу стабильности. Отчасти – для искупления того урона, что нанесли Весам. Отчасти... из любопытства. И отчасти – для мести самой идее Вето, создав тебя, его противоположность и наследницу одновременно." — "Эстрелла..." — выдохнула Октавия, вспомнив знакомый образ из видений. "Что с ней? Она... она говорила со мной..." Печаль в глазах Равновесия углубилась. —"Ее энергия... ее сущность... покинула этот мир много столетий назад. Она была лишь... эхом, хранящимся в памяти камней." Вина накатила с новой силой. "Из-за меня... все страдают... Из-за меня она ушла... Может... может Серафина права? Может, лучше, если меня не станет? Я только разрушаю..." Равновесие приблизилось, ее свет омыл Октавию теплом. —"Чего хочешь ТЫ, Октавия? Прямо сейчас. В самой глубине своего существа, за всеми страхами и сомнениями. Чего ты хочешь?" Вопрос застал врасплох. Среди хаоса эмоций, сквозь боль и стыд, пробился тихий, но ясный ответ: —"Я... я хочу быть рядом с теми, кого люблю. С родителями. С друзьями. Хочу... чтобы они были в безопасности. И... и я хочу сохранить равновесие. Потому что... потому что оно дает защиту. Жизнь. А не уничтожение. Как Вето." Искра чего-то похожего на удовлетворение мелькнула в золотых глазах. —"Шрамы на твоем теле... это не только следы прошлого. Это трещины, рожденные твоим неприятием себя. Твоей сути. Ты – дитя двух миров, хаоса и порядка, разрушения и созидания. И пока ты отвергаешь одну часть себя, энергия бушует внутри, рвет тебя на части, как сейчас. Ты боишься принять свою силу. Боишься навредить." — "Да!" — мысль была искренней. "Я боюсь! Боюсь стать монстром! Боюсь потерять их! И... и теперь это не имеет значения. Мне некуда возвращаться. Они... они не захотят меня видеть после всего..." Равновесие взглянуло на нее с невыразимой глубиной. —"Уверена ли ты в этом, Дитя? Уверена ли ты абсолютно?" Храме царил хаос. Команда Золотой Школы ворвалась в центральный зал как вихрь. Они увидели стеклянный куб с заключенной внутри Октавией, ее тело, пронизанное красными трещинами, медленно крошилось по краям, превращаясь в черную пыль. Над кубом, окруженная ослепительной аурой золотисто-белого света, парила Серафина, ее руки были подняты в сложном магическом жесте, поддерживая губительный сон. "ОКТАВИЯ!" — вскрикнула Раф, выпуская Ангельскую Звезду. Сульфус ринулся вперед с молниеносной скоростью. Сладкая и Кабирия соткали щит из энергии. Микки и Гас попытались атаковать с флангов, Кабале бросила гранату ослепляющего света. Серафина лишь презрительно усмехнулась. Одним легким движением крыла она отразила Ангельскую Звезду. Волна невидимой силы отшвырнула Сульфуса в стену. Щит Сладкой и Кабирии треснул и рассыпался под натиском золотистого огня. Атаки Микки и Гаса растворились, не дойдя до цели. Кабале пришлось отпрыгнуть от собственной гранаты, ослепленная вспышкой, которая не затронула Серафину. — "Наивные детишки!" — прозвучал ее голос, звенящий над руинами. "Вы думаете, можете помешать Высшему Ангелу? Исчезните!" Она собрала смертоносный сгусток энергии в руке, нацеливаясь на растоптанную команду. В этот миг воздух раскололся двумя мощными порталами. Из одного вышел Кубрал, его синие глаза пылали нечеловеческой яростью, энергетический топор уже свистел в его руке. Из второго – Кессиди, ее взгляд был холоден как космос, руки окутаны аурой концентрированной разрушительной магии. Рядом с ней парил Омния, его присутствие наполнило зал неизмеримой тяжестью и властью. — "Серафина!" — грохнул Кубрал, его рык сотряс камни. "ОТПУСТИ МОЮ ДОЧЬ!" Кессиди не говорила. Она действовала. Стремительный жест – и волна черно-красной энергии обрушилась на защитный купол Серафины, заставив его затрещать. Омния поднял руку, и цепи, сковывавшие Октавию внутри стеклянного куба, вспыхнули ослепительно-белым светом и начали ослабевать. Серафина взвизгнула от ярости и неожиданности. Ее спокойствие исчезло. —"Мешаете до последнего!" — закричала она, отражая атаку Кубрала взрывной волной золотого пламени. "Но вы опоздали! Она почти исчезла! И Равновесие будет МОИМ!" Битва разгорелась с невиданной силой. Взрывы энергии разрывали древние камни, ослепительные вспышки заливали руины светом всех цветов радуги. Команда, оправившись, попыталась помочь, атакуя с дистанции, пытаясь пробиться к кубу. Стеклянные стены трескались под совместным натиском Кессиди и Омнии, фиолетовые цепи на теле Октавии светились все слабее. Но процесс распада ее тела ускорялся! Черные трещины росли, крошащиеся фрагменты стали размером с ладошь. Внутри своего сознания, окруженная теплым светом Равновесия, Октавия вдруг ощутила их. Яростную, неистовую любовь и страх Кубрала. Холодную, непоколебимую решимость и боль Кессиди. Отчаянную преданность друзей. Вопрос Равновесия эхом отозвался в ее душе: "Уверена ли ты?" Нет. Она не была уверена. Не хотела быть уверенной. Сквозь тьму отчаяния пробился крошечный, но жизнеутверждающий росток надежды. И желания бороться. За себя. За них. За право существовать. Ее внутренний взгляд устремился на золотую сущность. —"Помоги... Помоги мне остановить это! Я... я хочу жить! Хочу попробовать... принять себя!" Равновесие улыбнулось. В его улыбке была печаль, мудрость и... одобрение. —"Тогда слушай, Дитя Весов. Слушай голос своего сердца. И голос... своего истинного крыла." Золотой свет хлынул на Октавию, не подавляя, а сливаясь с темной энергией внутри нее, находя тот самый хрупкий баланс...