Часть 1

Солнце Фьёра не щадит никого. Ноа чувствует, как пот струится по спине, пропитывая грубую ткань рубища. Шесть месяцев в этой клетке кажутся вечностью. Она помнит тот день, когда внезапно очнулась в лесу, в незнакомом мире, полном странных звуков и запахов. Тогда ещё оставалась надежда. Теперь осталась лишь усталость и тупая боль в сердце. Рынок рабов Фьёра – зрелище отвратительное, но привычное. Орки с грязными клыками переговариваются, тыкая пальцами в выставленный товар. Лесные эльфы с надменным видом оценивают мускулатуру, словно выбирают скот. Драконы, с рогами и багровой кожей, ухмыляются, представляя, какие муки можно причинить новым игрушкам. Ноа старается не смотреть на них. Она смотрит на пыльную землю под клеткой, на случайных муравьев, снующих туда-сюда. Лучше так, чем видеть похотливые взгляды, которыми её одаривают покупатели. Она знает, что её вес, некогда предмет ненависти, теперь делает её более привлекательной для тех, кто ценит пышные формы. Отвратительно. В клетке тесно. Рядом с ней сидит худенькая эльфийка с заплаканными глазами. Ноа знает, что зовут её Лиара. Лиара почти не говорит, только тихо всхлипывает по ночам. Ноа и её не утешает – у неё не осталось слов утешения. Внезапно, толпа оживляется. В сторону клеток движется группа хорошо одетых людей, их лица скрыты под капюшонами. Ноа видит, как один из них, высокий мужчина в черном плаще, останавливается возле ее клетки. Он оглядывает её с головы до ног, и в её животе появляется неприятное предчувствие. Его взгляд цепкий, изучающий. Он не похож на остальных покупателей, в его глазах нет похоти, лишь… интерес? Мужчина что-то говорит на ухо своему спутнику, тот кивает и подходит к торговцу, толстому гоблину с гнилыми зубами. Начинается торг. Ноа не понимает слов, но понимает, что речь идёт о ней. Сердце начинает биться быстрее. Страх? Надежда? Она уже не знает. Торг заканчивается. Гоблин противно ухмыляется и открывает клетку. Мужчина в чёрном плаще делает знак, и двое его людей входят внутрь. Они берут Ноа под руки, грубо, но без лишней жестокости. – Идем, – говорит мужчина в плаще, его голос низкий и бархатистый. – Ты теперь принадлежишь господину.