Часть 34

Месяц превращается в череду кошмаров. Каждый день похож на предыдущий: побои, оскорбления, унижения. Азалия не упускает ни одной возможности, чтобы показать Ноа ее место. Каждое утро Ноа просыпается с новым синяком или царапиной, напоминая о жестокости своей госпожи. Ноа плачет почти каждую ночь, тихо, чтобы никто не услышал. Слезы – единственное, что помогает ей хоть как-то справиться с болью и отчаянием. Азазель не появляется. Ни одного взгляда, ни одного слова. Ноа чувствует себя брошенной и забытой. Она вспоминает моменты его нежности, его заботы, и ей становится еще больнее. Неужели все это было ложью? Неужели она действительно ничего не значит для него? По распоряжению Азалии Ноа переводят из роскошной комнаты в маленькую, тесную каморку. В комнате стоит лишь кровать, стол и стул. Стены серые и обшарпанные, в воздухе витает запах сырости и плесени. Ноа чувствует себя еще более одинокой и изолированной. В один из дней, во время уборки комнаты Азалии, Ноа ловит себя на мысли, что лучше умереть, чем продолжать жить так. Лучше сбежать и пусть ее убьют в лесу, чем подчиняться этой демонице, чем терпеть ее жестокость и унижения. Эта мысль начинает крепнуть в ее голове, как росток, пробивающийся сквозь камень. Она понимает, что больше не может этого выносить. Она должна что-то предпринять. Ноа оглядывается по сторонам, убеждаясь, что никого нет. Она закрывает глаза и глубоко вздыхает. Решение принято. Она сбежит. Вопрос лишь в том, когда и как. Ноа знает, что побег будет непростым. Замок охраняется, а Азалия наверняка прикажет своим слугам следить за ней. Но она не отступит. Она готова рискнуть всем ради свободы. Она готова умереть, но не жить в рабстве. Ноа открывает глаза, полные решимости. Она начинает планировать свой побег, обдумывая каждую деталь, каждый шаг. Она знает, что ей понадобится удача, смелость и немного хитрости. Но она верит в себя. Она выживет. Она сбежит. Судьба дает ей шанс. Азалия готовится к ночи с Азазелем, как она сама выражается, не скрывая гордости. Ноа замирает, услышав имя господина, но тут же получает пощечину за невнимательность. Она собирает Азалию, стараясь не показывать своих чувств. Она надевает на нее лучшее платье, украшает драгоценностями, красит лицо. Азалия сияет от предвкушения. Когда Азалия направляется в покои Азазеля, Ноа понимает, что это ее шанс. Она медленно отходит в сторону, делая вид, что поправляет складки платья, и внезапно бросается бежать. Ноа бежит по коридорам замка, ее сердце колотится в груди. Она знает, что ее побег – это безумие, но она не может остановиться. Ей нужно выбраться отсюда, любой ценой. Она выбегает в сад, надеясь скрыться в темноте. Но ее замечают. Сильные руки хватают ее, зажимают рот, прижимают к себе. Ноа отчаянно брыкается, пытаясь вырваться. Она не видит, кто ее схватил, но чувствует силу и решимость. "Успокойся, улитка!" – слышит она знакомый голос. По щекам тут же бегут слезы. Ноа узнает этот голос. Это Азазель. Она перестает сопротивляться, но все еще дрожит от страха. Азазель отпускает ее, поворачивает к себе лицом. Ноа смотрит на него, ее глаза полны слез и обиды. Она замахивается и дает ему пощечину. Удар получается не очень сильным, но в нем вся ее боль и отчаяние. Азазель не двигается. На его лице не отражается ни злость, ни удивление. Только какая-то усталость. Ноа, захлебываясь слезами, прижимает руку к груди, словно пытаясь унять дикую боль, разрывающую ее изнутри. Ее плечи вздрагивают, тело бьет мелкая дрожь. "Почему?" – шепчет она сквозь слезы, не в силах поднять глаза на Азазеля. "Почему вы так со мной? Зачем вы меня купили? Зачем мучаете?" Ее голос срывается, превращаясь в болезненный всхлип. "Что я сделала?" Азазель молчит, смотрит на нее сверху вниз, как на сломанную куклу. В его глазах мелькает что-то похожее на... жалость? Но это длится лишь мгновение, и Ноа решает, что ей показалось. Демоны не испытывают жалости. Он делает шаг вперед, и Ноа невольно отступает назад, прижимаясь спиной к холодной каменной стене замка. Она ждет удара, крика, нового наказания. Но ничего не происходит. Азазель просто стоит перед ней, возвышаясь над ней, словно скала. "Ты глупая, улитка," – наконец произносит он, и в его голосе нет злости, лишь усталость. "Ты не понимаешь, как устроен этот мир. Ты думаешь, что побег – это выход? Ты думаешь, что я позволю тебе уйти?" Он протягивает руку и касается ее щеки. Ноа вздрагивает, но не отстраняется. Его прикосновение обжигает, словно клеймо. "Ты моя, Ноа," – говорит Азазель, и в его голосе звучит какая-то мрачная обреченность. "И ты никуда от меня не денешься." Ноа смотрит ему прямо в глаза, и в ее взгляде нет больше страха, только отчаяние. "Лучше убейте меня!" – выкрикивает она, и ее голос дрожит, но звучит твердо. "Я не хочу быть вашей! Я не хочу быть ничьей рабыней! Лучше смерть, чем это!" Азазель усмехается, и этот звук пробирает Ноа до костей. "Смерть? Ты думаешь, это так просто? Ты думаешь, я позволю тебе так легко отделаться?" Он наклоняется ближе, и она чувствует его дыхание на своей коже. "Я еще не наигрался с тобой, улитка. Ты будешь жить, ты будешь будешь моей." Его пальцы сжимают ее подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. Ноа видит в них тьму и силу, которые пугают ее до глубины души. Она понимает, что он не шутит. Он действительно не позволит ей умереть. Он будет держать ее в этом кошмаре столько, сколько захочет. "Ты будешь моей," – шепчет Азазель. "И ты будешь делать все, что я скажу!" - он рычит и целует ее Его губы грубые и требовательные, врываются в ее рот, не спрашивая разрешения. Ноа пытается отвернуться, сопротивляться, но он держит ее крепко, не позволяя сбежать. Она чувствует его власть над собой, его силу, и это пугает ее еще больше. Поцелуй становится более напористым, почти жестоким. Он кусает ее губы, заставляя открыть рот, и проникает языком внутрь. Ноа не отвечает, остается пассивной, словно кукла. Она закрывает глаза, пытаясь отгородиться от всего, что происходит. В голове – пустота, лишь тупая боль и отчаяние. Она чувствует, как слезы продолжают течь по ее щекам, смешиваясь с его слюной. Внезапно Азазель отрывается от нее. Он смотрит на нее, хмуря брови. "Что с тобой?" – спрашивает он, и в его голосе звучит раздражение. "Почему ты не отвечаешь?" Ноа молчит, не в силах произнести ни слова. Она просто смотрит на него, полными слез глазами. Азазель вздыхает, словно устав от всего этого. Он отпускает ее подбородок и отворачивается. "Иди," – говорит он, глядя в сторону. "Возвращайся в свою комнату." Ноа стоит на месте, не понимая, что происходит. Она ожидала наказания, криков, новых унижений. Но вместо этого он просто отпускает ее. "Иди," – повторяет Азазель, не поворачиваясь. "И чтобы я тебя больше не видел. По крайней мере, сегодня." Ноа опускает голову, плечи ее поникают. Слова Азазеля больно ранят. "Только сегодня?... Вы месяц не приходили..." – бурчит она, вытирая рукавами слезы. Голос дрожит, выдавая ее смятение. Азазель ухмыляется, услышав ее бормотание. "Так ты по мне скучала, улитка?!" – в его голосе звучит насмешка и, как ни странно, что-то вроде... удовольствия? "Вот за что я получил пощечину," – он смеется тихо, но этот смех заставляет Ноа вздрогнуть. Неожиданно он хватает ее за щеки, заставляя посмотреть на себя. Его пальцы грубые, но прикосновение – почти нежное. "Раз так, что же не пришла?.. Почему терпела?" – спрашивает он, и в его глазах мелькает странный огонек. Будто он действительно хочет знать ответ. Ноа молчит, не зная, что сказать. Как она могла прийти к нему после всего, что произошло? После того, как он отдал ее на растерзание Азалии? Азазель отпускает ее и неожиданно поднимает на руки, подхватывая под ягодицы. Ноа ахает от неожиданности и невольно обхватывает его ногами за талию. Ее спина касается холодной каменной стены замка. Не давая ей опомниться, Азазель впивается в ее губы снова. На этот раз поцелуй другой. Он более нежный, более страстный, почти умоляющий. Он словно пытается вытянуть из нее все страдания, все обиды, все слезы, накопившиеся за эту неделю. Азазель рычит глухо, почти зверино, когда ее пальцы запутываются в его волосах. Этот жест – что-то новое, неожиданное. Он чувствует, как напряжение покидает его тело, сменяясь обжигающей волной желания. Поцелуй становится еще глубже, требовательнее. Его язык проникает в ее рот, исследуя каждый уголок, вытягивая из нее стоны. Его руки крепче сжимают ее ягодицы, прижимая к стене. Он чувствует, как она дрожит в его руках, и этот трепет лишь разжигает его. Ноа отвечает на поцелуй с отчаянием и голодом. Она словно тонет в нем, ища спасения от боли и унижения, пережитых за последнюю время. Запах его кожи, вкус его губ – все это кажется ей сейчас самым важным в мире. Она не понимает, что происходит между ними. Не знает, чего он хочет от нее. Но сейчас, в этот момент, она просто хочет быть ближе, забыть обо всем на свете. Азазель отрывается от ее губ, тяжело дыша. Он смотрит на нее долгим, пристальным взглядом. В его глазах бушует целый океан эмоций – похоть, гнев, нежность, сожаление… Ноа не может прочесть их все. Она видит лишь отражение своего собственного смятения. "Зачем?" – шепчет она, касаясь пальцами его щеки. Азазель закрывает глаза на мгновение, словно борясь с самим собой. Потом открывает их снова, и взгляд его становится жестким. "Затем, что ты моя. И ты это знаешь". Он не ждет ответа. Он снова целует ее, но на этот раз поцелуй полон собственничества и силы. Он словно метит ее, заявляя свои права. Его руки скользят под ее платье, касаясь обнаженной кожи. Ноа вздрагивает, но не отстраняется. Она позволяет ему делать все, что он хочет. Потому что в этот момент она больше не может сопротивляться. Она отдается ему целиком и полностью, позволяя ему унести ее в пучину страсти и безумия. Азазель удерживает ее одной рукой, прижимая к стене, в то время как другая ловко расстегивает его штаны. Член, набухший от желания, вырывается на свободу, пульсируя в предвкушении. Звуки приближающихся шагов охраны доносятся издалека, и на лице Азазеля появляется хищная ухмылка. Он приставляет член к ее лону, отодвинув в сторону тонкую ткань трусиков. ´Сдерживай стоны, пока я имею тебя, иначе они услышат... не хочу, чтобы они видели тебя такой, какой могу видеть только я,´ – шепчет он ей на ухо, его голос полон властной страсти. Он входит в нее одним резким движением. Ноа вздрагивает от неожиданности и боли. Она пытается сдержать стон, но из ее горла вырывается тихий скулеж. Азазель сдерживает собственный рык, с силой сжимая ее ягодицы. ´Если сложно, можешь укусить мое плечо,´ – предлагает он, его голос смягчается, но лишь на долю секунды. Ноа не медлит. Она впивается зубами в его плечо. Стон, сорвавшийся с губ Азазеля, кажется ей победой. Он начинает двигаться в ней, толкаясь глубоко и неумолимо. Каждое движение отзывается болью и удовольствием в ее теле. Она чувствует, как он заполняет ее собой, как подчиняет своей воле. Стена давит на спину, а его тело – на нее. Она чувствует себя в ловушке, но в то же время – свободной. Свободной от своих мыслей, от своих страхов, от всего, что мучило ее последние дни. Есть только он, она и этот безумный, первобытный акт. Шаги охраны становятся ближе, но они уже не имеют значения. Есть только он, и ее тело, которое отвечает на его прикосновения с неистовой силой. Движения Азазеля становятся более интенсивными, ритмичными. Ноа чувствует, как ее тело напрягается, готовясь к неизбежному. Он чувствует ее близость и рычит ей на ухо: ´Еще немного, улитка... еще немного...´ И тут она произносит его имя. Не как рабыня, не как испуганная девочка, а как женщина, полная желания и страсти. Она произносит его имя так, как он ее учил, выговаривая каждый слог с придыханием. ´Азазель...´ – шепчет она, и это слово словно открывает какой-то шлюз в его сознании. Он теряет контроль, отбрасывая все мысли о страже, о приличиях, о последствиях. Он целует ее в шею, оставляя на коже багровые отметины. Он двигается все быстрее и быстрее, пока не достигает пика. Мощные толчки сотрясают его тело, и он извергается в нее с первобытной силой. Ноа тоже достигает оргазма, ее тело бьется в конвульсиях. Она крепко обхватывает его руками и ногами, боясь упасть. Азазель замирает, тяжело дыша. Его лоб упирается в ее плечо. Он чувствует ее тепло, ее запах, ее близость. И в этот момент он понимает, что она стала для него чем-то большим, чем просто рабыней. Она стала его одержимостью, его слабостью, его проклятием. Шаги охраны стихают, словно они никогда и не приближались. Азазель отстраняется от Ноа, глядя ей в глаза. В его взгляде читается смесь вины, желания и какой-то странной нежности. Он вытирает ее губы большим пальцем и шепчет: ´Не смей так больше делать. Не произноси мое имя, когда я не позволяю´. Ноа смотрит на него, не понимая. Её тело все еще дрожит от пережитого, а в голове – каша из противоречивых чувств. Его слова ранят, словно пощечина после нежного поцелуя. ´Почему?´ – повторяет она тихо, с надеждой в голосе. Надеждой на то, что он объяснит, что он действительно чувствует. Азазель хмурится. Его лицо становится непроницаемым, как каменная маска. Он отступает на шаг, словно пытаясь дистанцироваться от нее, от этой минуты близости. ´Потому что ты не имеешь права,´ – отвечает он резко. ´Ты моя собственность. Я решаю, когда и как тебе говорить мое имя´. В его голосе слышится сталь. Он снова становится тем жестоким и властным демоном, которым она его знала с самого начала. Вся нежность, вся страсть, вся близость, казалось, испарились, оставив после себя лишь холодную пустоту. Ноа опускает взгляд, понимая, что она снова ошиблась, что поверила в иллюзию. Она всего лишь игрушка в его руках, не более. И она никогда не должна забывать об этом. Азазель отворачивается и начинает застегивать штаны. Он выглядит раздраженным и отстраненным. Словно он сожалеет о том, что произошло. ´Вам стыдно... за то что произошло,´ – констатирует она Азазель резко оборачивается. Его глаза мечут молнии. "Стыдно? – рычит он. – Я не испытываю этого чувства. Я просто... сделал исключение. И тебе не стоит придавать этому значения." Он подходит к ней вплотную, так близко, что Ноа чувствует его горячее дыхание на своей коже. "Запомни, улитка, – шепчет он, его голос полон угрозы, – ты должна быть благодарна за каждое мгновение, проведенное рядом со мной. За каждую ласку, за каждую... милость. Иначе..." Он не договаривает, но Ноа понимает. Иначе ее жизнь превратится в настоящий ад. Азазель отстраняется, словно очнувшись от наваждения. "иди к себе," – произносит он властно. С этими словами он уходит, оставляя Ноа одну. Она тяжело вздыхает. Ее тело болит и ноет. В голове – хаос. Стыд, гнев, унижение, смешиваются со странной, необъяснимой привязанностью к этому демону. Она ненавидит его и, одновременно, боится потерять. Она знает, что это безумие, но ничего не может с собой поделать. Ноа поправляет свое льняное платье. Оно пахнет Азазелем, его запахом кожи и специй. Ей становится противно. Она смотрит на замок. Он кажется огромным и неприступным, словно тюрьма. Она снова мечтает о свободе, о том, чтобы убежать отсюда, навсегда забыть об Азазеле и его жестокости. Но она знает, что это всего лишь мечта. Она – его собственность, и у нее нет никаких шансов на побег.