Прозрачная тень

День прошёл в тишине. Белла большую часть времени провела в своей комнате — точнее, в их комнате, но сейчас в ней не было их. Только она, шелковые подушки и настенные часы, отбивающие медленный, тягучий ритм. Слуги принесли травяной отвар, горячую воду для ванны, зелье для восстановления. Она сделала всё, что велела Нарцисса, — как прилежная ученица. Но ничего не помогло. Потому что дело было не в теле. А в том, как на неё не смотрел её муж. Поздно вечером, спускаясь в библиотеку за книгой, Белла услышала знакомые голоса из-за приоткрытой двери гостиной. — Ты обязан хотя бы делать вид, — звучал холодный голос Нарциссы. — Это твоя жена, Драко. — Нет, мать. Это моя обязанность. И я её исполнил, — отрезал он. — Достаточно. Мне неинтересна она. У нас ничего общего. Мы даже не разговариваем. Я не могу играть в семью. — Ты говоришь так, будто она виновата, что оказалась здесь, — в голосе Нарциссы появилась жёсткость. — Ты думаешь, она хотела этого? — Меня это не волнует. Мне не нужна покорная тень под боком. Я… я не вижу в ней человека. Только пустоту. Повисла пауза. — Осторожнее с такими словами, — спокойно сказала Нарцисса. — Она слышит больше, чем ты думаешь. Белла прижалась к стене, будто это могло спрятать её от слов. Их было немного. Но каждое — как лезвие. «Не вижу в ней человека.» Он не вернулся той ночью. Она ждала. Час, два, три. В комнате всё оставалось нетронутым — даже дверная ручка не шелохнулась. Слуга заглянул и опустил глаза, когда понял, что она одна. Без слов оставил свечу и ушёл. Белла сидела в кресле у окна. Платье сменилось на лёгкую ночную рубашку. Волосы распущены. За окном темнел сад. Луна висела над верхушками деревьев — красивая, как на картине. И такая же одинокая. Она смотрела в темноту, пока глаза не начали щипать. Она не плакала. Просто сидела. Просто дышала. Он ушёл. Потому что ему не было важно остаться. И только часы продолжали тикать. Как будто что-то всё ещё шло вперёд. Без неё. ————— В комнате было тихо, когда Белла открыла глаза. Она некоторое время лежала неподвижно, глядя в белоснежный балдахин над головой. Сквозь плотные шторы мягко проникал свет, ложась длинными, холодными тенями на стены и пол. Всё здесь было тяжёлым — тишина, воздух, само утро. Совсем не таким, каким оно бывало во Франции. Там, в Шармбатоне, утро начиналось с пения птиц за окнами, с запаха жасмина в саду, с лёгкого французского акцента преподавательниц. Там были перья, сверкающие над заклинаниями, и чай в фарфоровых чашках. Там была лёгкость. Но это всё — в прошлом. И она больше не ученица Шармбатона. — Той жизни больше нет, — прошептала Белла в тишину. Её голос прозвучал почти неуверенно. — Больше не будет шелковых мантий, дуэлей на лепестках роз, ленивых посиделок в оранжерее. Не будет мадам Делакур, просившей нас мечтать смело и говорить нежно. Теперь — Хогвартс. Она медленно села. Тело отозвалось глухой болью в тех местах, которые нельзя показать. Простыни соскользнули на пол. Новая школа. Новая фамилия. Новая форма. И муж, который не может даже взглянуть мне в глаза. Слово «муж» всё ещё ощущалось чужим. Холодным. Как обувь не по размеру — красивая, но неподходящая. Она подошла к зеркалу. В отражении — ни девочка, ни женщина. Что-то между. Лицо бледное, губы сжаты. Только глаза выдают усталость и ясность. — Это теперь я, — подумала она. — Белла Малфой. Она спустилась по лестнице без звука. Каждое движение было точным, как у танцовщицы в чужом театре — не потому, что кто-то смотрит, а потому, что иначе нельзя. Платье из светлого шерстяного материала подчёркивало бледность кожи. Волосы, собранные в классический французский узел, не выдавали ни возраста, ни настроения. Только глаза — глубокие, серые — не умели скрывать волнения. В столовой всё было, как всегда: идеальная сервировка, белые гравированные тарелки, тонкий пар над чаем. Нарцисса сидела во главе стола, спокойная, с прямой спиной и чашкой в руках. На ней была изумрудная мантия и чёрная брошь — сдержанная элегантность старого рода. Рядом с ней — Драко. Он сидел, будто давно привык к этой утренней тишине, к отсутствию слов и смысла. Когда Белла вошла, он не поднял глаз. Только чуть отодвинул руку, как будто освобождая ей место. — Доброе утро, — произнесла она мягко, чуть приглушённо. — Доброе, Белла, — ответила Нарцисса с лёгким кивком. Драко молчал. Белла села. Дотронулась до чашки, сделала глоток. Жар обжёг губы — но хотя бы это она чувствовала. И тогда, не поднимая глаз от своей тарелки, Нарцисса произнесла: — Сегодня вы отправитесь в Косой переулок. Пауза. Белла замерла с чашкой в руках. — Простите? Нарцисса продолжила ровно: — Через неделю начинается учебный год в Хогвартсе. Вам нужно приобрести всё необходимое — мантию, учебники, принадлежности для зелий. Тебе, Белла, предстоит последний год. Как и Драко. Белла кивнула медленно. — Конечно, мадам. Я… понимаю. Она почувствовала, как дрогнули пальцы на фарфоре. Хогвартс. Я правда туда поеду. С ним. В форме. С фамилией Малфой. И все будут знать. — Всё, что вы выберете, будет оплачено с семейного счёта, — продолжила Нарцисса. — Сопровождать вас будет Альрик. Он проследит, чтобы всё прошло быстро. Выезжайте через полчаса. Белла кивнула. Она не посмотрела на Драко. Он не посмотрел на неё. Он просто отложил нож и вилку, промокнул губы салфеткой и встал. — Я буду готов, — сказал он коротко. И вышел. За ним — тишина. Такая густая, что Белла едва не захлебнулась ею. Всё началось. Теперь — официально.