1. "Выжившие".

Когда рядом с Дунканом Зора видит Мартина Крэббса, непонятно, как и каким фантастически образом выжившего, то впервые за очень долгое время ей вдруг кажется, что её сердце снова способно чувствовать. Они выжили. Хотя бы они – выжили. Потерять Дункана – боевого товарища, друга, напарника, с которым они так давно знакомы, с которым они много где бывали, с которым она прошла всякое и с которым могла даже позволить себе на пару минут быть уязвимой, ранимой, искренней… Потерять Дункана было невозможно, и то, что друг выжил, стало огромной и самой лучшей, искренней наградой ей за весь этот ужас на острове. Это была радость – искренняя, чистая, незамутнённая, но самое важное – ожидаемая. Ожидаемая радость. Мартин Крэбс. Человек, который интриговал. Мужчина, который сам нашёл её и предложил то, что совсем ещё недавно было важнее всего – деньги. Мужчина, который встал рядом так, что Зора вдруг впервые за очень долгое время почувствовала в ком-то действительно равного себе. Почувствовала, что рядом кто-то такой сильный, уверенный, надёжный, опасный и интригующий. Почувствовала сильного соперника, но рядом с которым почему-то было так удивительно легко и свободно… Они смеялись друг над другом. Они говорили легко и открыто. Они стебали друг друга и даже шутили. Они были в разговорах между собой – максимально прямыми, честными и открытыми. Зоре нравилось, что рядом с Крэбсом ей не нужно было притворяться, быть кем-то другим. Рядом с Мартином она могла быть той, кем ей хотелось – ироничной, сердитой, меркантильной, откровенной… Словно они понимали друг друга на непонятном, интуитивном уровне, а их сделка стала каким-то связующим звеном, цепью, соединившей двух совершенно незнакомых людей. Остров оказался полон опасностей и жестокостей. И когда показалось, что Крэбс погиб, Зора почувствовала странную… пустоту. Тишину внутри себя. Разочарование. Чуточку боли и сожалений. Всего несколько минут назад он был рядом и спасал её. Она оказалась под машиной, динозавр был так близко и так опасно, Зора растерялась и пока быстро думала, Крэббс оказался рядом. Он прикрыл её собой, отстреливаясь от противника, она чувствовала его тело рядом со своим телом, она чувствовала какую-то очень давно позабытую защиту и кого-то такого сильного рядом… И иронично кричала ему «Да ты мажешь!», что было то ли благодарностью, то ли уверенностью в том, что всё будет хорошо… Но не стало. Тот монстр отшвырнул машину с Крэбсом в джунгли и больше его не было. А им пришлось спасаться, не разбираясь, что произошло, кто ещё может погибнуть, потом Дункан взял на себя главную опасность, чтобы спасти девочку, и… И сердце Зоры разбилось снова. Хотя, оно и так уже разбито, оно почти умерло, остаётся существовать только физическая мышца, которая качает кровь в организме, поддерживая основные функции существования… Но потеря сначала Крэбса (почему?), а потом и Дункана то ли разрушили какую-то устойчивую внутреннюю броню, то ли затем соединили что-то мёртвое опять, и вдруг внутри что-то… стало оживать. Радость из-за возвращения Мартина Крэбса была неожиданной. А в жизни Зоры давно уже нет места неожиданному, нет. И когда они достают из воды двух оставшихся членов команды, которые каким-то чудом выжили, то вдруг все оживают. От счастья, от радости, от удивления и от того, что, может быть, всё наконец-то на некоторое время закончилось. Потому что Зора знает – такое никогда не заканчивается, нет. Такое никогда не проходит бесследно, боль застигнет чуть позже, когда закончится онемение от действия адреналина и других гормонов, когда закончится шок – радостный или грустный, тут уже не важно. Потом будет больно и горько, потом придётся справляться с последствиями, но пока… Все обнимают друг друга. Зора – Дункана, крепко-крепко, чувствуя даже слезы на глазах. Генри – Мартина, семья – друг друга, а потом Зора поворачивается к Мартину и просто вдруг… улыбается. Не обнимает, нет, потому что возникает очень странная и непонятная неловкость и будто бы… что-то другое. Взгляды изменились. Они изменились. Ситуация изменилась… - Да ты что, решил погеройствовать? – бросает ему Зора, хлопнув по плечу. Кажется, у него какой-то сильный вывих, - наехать на динозавра машиной? Сразу видно офисный планктон! - Я тоже рад, что мы все выбрались, - честный ответ и есть в голосе мужчины напротив такая искренность, впервые звучащая, - надо же когда-то быть героем. Хотя, рядом с такой женщиной, как ты, это сложно. Тебя не удивить. - Считай, что у тебя получилось, Крэбс, - сказано жёстко, но Зора вдруг точно знает – Крэбс понимает. Он понимает, что она хочет сказать, потому что в каком-то смысле они будто бы одинаковые, будто бы из одного теста и одной сущности… были. На мгновение они вглядываются друг в друга, потому что теперь всё иначе. Потому что они видят в глазах друг друга то ли странную мягкость, то ли удивительное понимание и облегчение, то ли то самое чувство общности – какими они пришли на остров и какими отсюда выйдут? Другими. Они все выйдут отсюда другими. - Так что мы будем делать с этим? – Генри кивает на чемоданчик, где находятся образцы крови трёх самых крупных динозавров, добытые такими ужасающими потерями и кровью, болью, страданиями, потерями… Все сразу знают, о чём именно он говорит: уговор первоначально был меркантильным, кровь в обмен на огромные суммы денег, продажа фармацевтической корпорации, дорогой и уникальный патент на новое лекарство и обогащение тех, кто этого не заслуживает. На некоторое мгновение есть пауза. Все четверо – Зора, Мартин, Генри и Дункан – просто переглядываются. Смотрят в глаза друг друга, задавая понятные вопросы, хотя ответы давно уже ясны каждому из них. Она же только хочет узнать мнение Крэбса, потому что вот тут очень важно, они ведь были такими… похожими. Почти одинаково мыслили в самом начале данной миссии, имели одни и те же ценности и взгляды на этот жестокий мир. Только теперь всё сильно изменилось, и если с Генри и Дунканом всё очень понятно, то Мартин Крэбс… То Мартин Крббс просто пожимает плечами и отодвигается назад, к бортику надувной лодки. На мгновение Зора опять встречается с ним взглядом, в котором есть удивительное понимание и согласие, но ещё – мягкость и что-то другое. Больше – не жестокое, не меркантильное, а более человечное и живое. Более искреннее. - Отдадим в ВОЗ. Отдадим человечеству, - просто отвечает Зора за всех. Свои ответы она получила от всех, лучшие ответы, которые только можно было получить в финале миссии. Смотрит на чемоданчик, как и все остальные, задумчиво, но решительно, - много людей погибло за то, чтобы мы добыли образцы на лекарство. Так будет правильно. - Подождите, так выгонялись за динозаврами не просто ради развлечений? – удивление в голосе старшей девушки, которая недавно обвиняла Мартина в желании убить её. - Нет, - отвечает ей Мартин, и это важно, - мы гонялись за ними для того, чтобы с помощью их крови сделать лекарство от болезни сердца. И помочь всему миру. - Ааааааа, - понимание отражается на лицах их случайных попутчиков. - Вышло не очень, да, - голос Дункана наконец-то тоже становится расслабленным, когда он чуть приобнимает маленькую девочку, сидящую рядом с ним. Зора знает, как сильно вид ребенка отдаётся внутри друга болью из-за собственного сына, но сегодня они все (пусть и не идеально, и не быстро), но спасли нескольких невинных человек, включая ребёнка, - но цель у нас была хорошая. Помочь людям. Пришлось для этого погонять динозавров… - И чуть не умереть, - добавляет Мартин, а Зора вдруг усмехается – легко и даже чуть свободно. Ловит взгляд Крэбса и пихает того плечом. - Разрушить пару экосистем, - добавляет Генри, вздыхая, он, конечно же, заботится в первую очередь о живом мире и живых существах, даже если они такие неприспособленные к жизни рядом с людьми, как динозавры, - пару эмбрионов, наверное. - Ты попроси у Крэбса денег побольше, он тебе построит тут новую лабораторию, - дразнит Зора Генри, который стал для неё тоже каким-то очень хорошим и приятным другом. - Нет-нет! Отныне я лучше буду сидеть в своём институте! – испуганно кричит Генри. А потом все смеются – как-то вновь легко и свободно, открыто, и впервые за долгое время всё становится… ну, не хорошо, нет. Но искренне, честно и открыто. Может быть, это точно начало чего-то. --------------------------------------------------------------------------------------------------- В Нью-Йорке снова стоит жара. Зора опять в костюме, на этот раз он более легкий, из льна, зеленого цвета. Вместе с белыми кедами и собранными в хвостик волосами она так привычно двигается по набережной, где они не так уж и давно стояли вместе с Мартином Крэбсом, договариваясь о сумме вознаграждения за новое задание. Прошло вроде бы так мало времени, но одновременно – очень много событий, выборов и решений. Зора снова начинает чувствовать. Снова начинает выбирать чувства, снова начинает выбирать дышать и видеть, что жизнь состоит не только ради денег, власти и бесчувственности, которая так сильно въелась в неё, в её сущность, в её сердце и разум. Бесчувственность, которой она скрывала свою броню, свою боль от потери матери, от потери напарника, от потери смысла в жизни… Последняя миссия что-то сильно ей показала, начала разрушать эту бесчувственность, а на месте данной пустоты начинало возникать… что-то. Кто-то? Мартин Крэбс на этот раз появляется, идя неспешным шагом по набережной. Сегодня на нём нет костюма, только белая рубашка и светлые брюки, рукава рубашки небрежно закатаны, а вид у мужчины теперь странно… свободный. Зора видит его издалека, неотрывно обращая внимание на то, как медленно он двигается, и насколько мужчина кажется ей… Сильным. Равным. Интересным. Властным. Привлекательным? Ого. Ещё одно так давно забытое чувство, когда смотришь на интересного мужчину рядом с собой не как на партнера по заданию или как врага, а как на кого-то… личного. - Зора? – подходит неспешно, но близко. Она же, впрочем, не двигается с места, опираясь на перила, и теперь между ними совсем немного личного пространства, - ты рано. Я и не торопился. Они созвонились несколько дней назад, после возвращения в город и передачи крови Всемирной организации здравоохранения. Шум поднялся страшный, потому что данный шаг раскрывал и их противозаконную миссию в опасные воды, и путешествие, и потери, и смерти друзей… Поставить всё это на кон было очень опасно, они все подвергали риску свои жизни, работы, профессии, должности и взаимодействие с миром. - Любуюсь видом, где никто не пытается меня сожрать, - какой-то очень лёгкий ответ, - ты как? - Ну, из компании меня вышвырнули, что было ожидаемо, - он тоже опирается боком на перила, и теперь они стоят напротив друг друга, лицом к лицу, и почему-то это так… приятно. И задиристо интригует, - поначалу угрожали исками, но Верховный суд взял ситуацию под личный контроль. Мои адвокаты добиваются иммунитета. Для нас всех, между прочим. - Вот как? – опять это новое чувство: удивительная радость от его слов и какое-то облегчение, толика благодарности и притяжения то ли к нему самому, то ли к их странно возникающей связи, - ты и за нас с Дунканом и Генри вступился? - Ну, конечно! Видишь, корпоративный злодей больше не связывается с крупными корпорациями! – картинно разводит Мартин руками в стороны, - денег у меня и своих достаточно, связей – тоже. Да и дело с лекарством слишком важное, по сути оно будет доведено до итога, как и задумывалось, только другими людьми. - И мы остались без денег! - И мы остались без денег! Одно и тоже, но улыбка расплывается на лице у Зоры, когда она видит какую-то очень смущённую улыбку на лице и у Мартина Крэбса. Что-то опять странно поворачивается в груди, будто бы эта неожиданная теплота притягивает её, смешиваясь с желанием разговаривать ещё, узнавать его ещё, решать что-то ещё. Мысль о деньгах теперь выглядит то ли смешной, то ли какой-то нереалистичной – это всего три недели назад Зора хотела от Мартина Крэбса как можно больше денег, и всё на этом? - Зато ты больше не в злобной корпорации, а сам по себе. - Тоже считаю это лучшим итогом, - он убирает ладони в карманы и, по сути, вдруг им больше не о чем даже и говорить. Да и в принципе, встречаться было даже не обязательно, можно обсудить текущие дела по телефону, без личных встреч. Но вот проблема, расставаться почему-то совсем не хочется, а разговаривать ещё – хочется. Поэтому Зора только отходит от перилл, а потом берёт под руку мужчину рядом с собой, пихая в сторону дорожки в город: - Думаю, надо пойти посмотреть, как там Генри? Всё ещё носится со своим вредом эмбрионам или продаёт билеты в музей? Ты идёшь? – приглашение звучит как лёгкое и абсолютно ни к чему не обязывающее, но есть в этом «ты идёшь?» что-то очень личное, Зора-то сама точно знает об этих своих странных порывах и неожиданных чувствах. Расставаться с Мартином почему-то не хочется, будто бы та миссия связала их всех навсегда общей целью и общим интересом. - Конечно! Я теперь безработный и у меня до черта свободного времени! – Мартин всегда отвечает как-то «в тон» её предложениям, и эта легкая общность сильно притягивает Зору. Они начинают идти вместе, на этот раз совершенно никуда не торопясь. Генри, конечно же, бегает между своими экспонатами и что-то там командует, машет руками и раздает указания. На стенде перед входом указано, что будет новая огромная выставки и, кажется, билеты хорошо раскупаются. Зора и Мартин останавливаются возле входа в огромном холле, оба в одинаковой позе, сложив руки перед собой и наблюдая за «гражданскими», хаотичными и такими… странно живыми. Впервые за долгое время «гражданские» не раздражают, а наоборот, кажется, что ради вот этого они и сделали свой выбор, ради вот такого они выжили и вернулись, чтобы теперь помочь и просто всему миру, и ВОЗ, и… самим себе. - Я даже привязалась к этому чудику, - искренне говорит Зора. Остро ощущая, как Мартин стоят прямо слишком рядом, их предплечья соприкасаются друг с другом, но никто и не думает отодвинуться, наоборот. Словно что-то притягивает их друг к другу, на этот раз – открыто и по-честному, теперь – всё иначе, правильно. Теперь всё стало таким цельным. Паззл словно складывается в удивительный узор, который раньше никогда не возникал. Никогда. - А как Дункан? – искренность в голосе Мартина так сильно осязаема. - Нормально. Ездил в гости к той сумасшедшей семейке, которая нам попалась. Привязался к девочке, а кто бы не привязался? - Хорошо, что я дал ему денег на новый катер, - что-то в Мартине остаётся неизменным, эта властная высокомерность, но это Зоре почему-то очень нравится. Жестоко нравится встретить мужчину, который такой же упрямый, как она, сильный, местами – заносчивый и вообще не подчиняется правилам, да. - Хорошо, что я тоже думаю обобрать тебя до нитки. - И на каком это основании, Зора? – внезапно всё мгновенно и так быстро меняется. Мартин – оборачивается и смотрит только в её глаза, захватывая всё внимание раз и навсегда. Внезапно Зора даже теряется, а ей, сильной женщине в жестоком мире, где всегда царят свои правила, это кажется таким сложным и иррациональным чувством. Внезапно она будто бы чувствует исходящие от Мартина интерес и даже… То, о чём думать пока даже не стоит. Или стоит? – Думаешь, я поведусь? - Знаешь, я думаю, что да, - картинно усмехается она, разводя руками, - я тебе скажу, и сделаешь так, как я и сказала, вот как дело будет. - Даже мой босс не мог заставить меня делать то, чего я не хотел, Зора, - азарт в его голосе буквально осязаем, а взгляд будто бы начинает что-то прожигать, то ли обещая в будущем нечто, что пока нельзя сформулировать, но… - У меня много талантов, - такой мощный и агрессивный флирт поражает её саму, - я умею добиваться своих целей. Что она творит? Что они творят? - Вот как? – напряжение в голосе осязаемо, взгляды схлёстываются, и… - Ребята! – голос Генри вдруг раздаётся так близко, вырывая обоих из непонятного кокона то ли странного флирта, то ли интригующей взаимосвязи, которая пока ещё шокирует Зору, например. Чуть вздрогнув, она видит самого Генри, уже подошедшего к нему и с энтузиазмом протягивающего руку Мартину, с веселой улыбкой на лице, - рад вас видеть! Хотя не удивлён, вы, как всегда, вдвоём на своей волне? Предупредили бы хоть о своём приходе, устрою Вам экскурсию!.. - Как дела? – Мартин отвечает палеонтологу крепким рукопожатием, в очередной раз вызывая у Зоры очень странные эмоции в душе, то ли восхищение, то ли неловкость, то ли сложное притяжение в каждом моменте, - мы тут были неподалёку и решили заглянуть. - Как дела с выставкой? – Зора тоже пожимает руку другу и понимает, что рядом с Генри вообще нет никаких чувств, кроме приятного дружеского тепла, - решили заглянуть к тебе, знаешь. - Спасибо, друзья мои, я так рад! Выставка пользуется успехом, особенно когда я постоянно рассказываю, что лично там был и всё видел… - Генри начинает тараторить без умолку, махая руками и всё объясняя, но Зора впервые за долгое время опять чувствует, что словно вообще никуда не торопиться. Впереди есть много времени, может даже вся жизнь, но прямо здесь и сейчас она там, где очень комфортно и приятно. Генри устраивает им долгую экскурсию, но никто не торопится расставаться. Потом они перекусывают на ходу, и палеонтолог прощается, клятвенно заверив, что придёт на их новую встречу. Они обмениваются телефонами (наконец-то!), а потом Зора и Мартин медленно покидают музей, спокойно спускаясь по множеству каменных ступенек, потому что… - Это было… свежо, - бросает Мартин, убирая опять руки в карманы. Может быть, самое время культурно и вежливо попрощаться и им, ведь рано или поздно каждая встреча должна заканчиваться в нужное время и в нужном месте. Только сама Зора знает: её никто не ждёт дома, она одна, мама умерла, а родственники… ну они почти забывают, как она выглядит, когда возвращается домой между долгими миссиями. Только на этот раз миссия вроде закончилась во временных рамках, а вот в рамках мысленных или душевных – нет. Будто бы что-то намертво приросло на том острове, на той истории, и теперь нет никакого желание ни расставаться, ни покидать друг друга вновь, - здорово. Знаешь я… - Что? – спрашивает Зора. Они останавливаются примерно на середине высоко каменной лестнице, солнце светит так ярко, но ласково, и при приятном вечернем, мирном вечере, всё кажется совсем другим, всё кажется иначе… Немыслимо удивительным, даже мягким или непонятным, но одновременно – очень ясным. Прямо здесь и сейчас. - Может, посидим как-то где-нибудь? – бросает Мартин, кажущимся нарочито небрежным тоном, словно это обычное лёгкое предложение двум приятелям пропустить по стаканчику в баре. Только это не так. Внезапно Зора знает – это не просто так. Нервозность или непонятная неловкость – они всегда возникают не просто так, нет. Такое… чувство, или тон голоса… Но главное – взгляд. Взгляд горящих глаз прямо перед ней, выражение лица и чувство… нужды, будто бы какой-то нужды есть в его глазах. Один миг, один шаг, одна фраза, всё всегда может изменить этот мир, или просто одну-единственную жизнь. - Почему бы и нет? – прямой и напористый ответ, Зора иначе не умеет, что поделать, профессиональная деформация всегда теперь с ней, - завтра? - Да, - Мартин выглядит ошеломлённым, словно не ожидает такого быстрого или приятного ответа. Смотрит снова прямо в её глаза, и, кажется, там Зора может прочитать многие ответы на некоторые свои вопросы, - завтра. Я… В любое время, знаешь? Я теперь безработный и у меня много свободного времени. Вечером? - Я напишу тебе, Крэбс, - легко бросает Зора, а потом улыбается задорно, потому что всё это – точно будет весело, - сама могу за тобой заехать, знаешь? - Не сомневаюсь. - Ладно, - ещё один простой ответ на вопрос, который вроде бы и неожиданный, но в глубине души – очень ожидаемый. Потом Зора проходит мимо и чуть задевает его плечом, намеренно толкая. На мгновение их взгляды опять встречаются, и они снова будто бы странно замирают, теряясь в происходящем, во всём настолько новом, что это и пугает, но одновременно и цепляет так сильно, как давно уже не случалось, - увидимся. И когда Зора уходит, оставляя Мартина смотреть ей вслед на залитой солнцем каменной лестнице, она точно знает… это конец. Конец прошлого. И начало чего-то нового.