Часть 4. Исповедь

      Хикари проснулась с рассветом. Поленья почти прогорели, отчего в доме похолодало. Тихо поднявшись с футона, она сразу надела очки и поправила юката, после чего направилась подбросить дров. Кинув мимолетный взгляд на спящего Учиху, Хикари напряглась. Прошло больше двух недель с момента, как он очнулся, и теперь все стало иначе. Глупо было это отрицать. Поначалу она старательно не обращала внимания на его присутствие и продолжала соблюдать привычный ритм жизни, но нотки напряжения вновь начали подергиваться внутри. Теперь в доме появился еще один человек. Она снова была не одна. Она снова стала контролировать себя. Она снова стала осторожной и снова надевала очки. Она снова начала терять себя. Это злило.       Несмотря на то, что Учиха ограничивался короткими фразами, Хикари чувствовала, как он наблюдал за ней. Чувствовала, что он здесь. Она замечала, что каждый раз, когда Учиха уходил, она вздыхала с облегчением, а когда он возвращался – вновь контролировала себя. Казалось, что тот идеальный мир, который она построила внутри себя за это короткое время, начал рушиться. Хикари не раз задумывалась о том, чтобы уйти, но страх перед остальным миром крепко обосновался внутри. Этот дом стал для нее первым местом, где она чувствовала себя спокойно. И теперь она уже не хотела терять то, что обрела. Хоть и обрела благодаря Учихе.       Возможно, именно поэтому Хикари продолжала оставлять ему еду и чай. Где-то в глубине души она понимала, что если бы не ее импульсивное действие после войны, которое на тот момент несло лишь желание умереть, то она бы никогда не испытала свободу. Не почувствовала себя собой. И она была благодарна ему за то, что он забрал ее, хотя, скорее всего, сделал это неосознанно.       Когда огонь в очаге разгорелся с новой силой, Хикари поднялась и вновь посмотрела на спящего Учиху.       «Сколько еще он будет молчать? Это ведь не может длиться вечность».       Иногда ее посещали мысли заговорить первой, но отчего-то казалось, что еще рано. Будто он еще не готов. Или это она не готова? Потому молчала. Однако навязчивые мысли о возможном разговоре с каждым днем становились все сильнее. Хикари всю жизнь пряталась, скрывалась, молчала. Она привыкла к этому. Но это было раньше. Теперь она не хотела возвращаться к старому.       Все эти дни Хикари аккуратно поглядывала на молчаливого мужчину, когда они не могли встретиться взглядами. Она прислушивалась к его шагам, когда он дома. Видела, как он наблюдал за огнем в ирори. Чувствовала, как он смотрел на нее. Слышала, как он вставал и выходил ночью на улицу. А потому она больше не могла отрицать реальность, в которой они оказались вдвоем. Это стало невыносимо.       Поняв, что слишком долго смотрит на Учиху, Хикари спешно отправилась переодеваться, чтобы выйти на охоту. Надев штаны и теплый свитер, она бросила взгляд на меховую накидку в коридоре. Немного замешкавшись, Хикари все же взяла теплую вещь и накинула себе на плечи.       «Сейчас она мне явно нужнее».       На свежем воздухе при выдохе возник пар, и Хикари поежилась. Зима уже стремительно наступала, хоть снега до сих пор не было. После жизни в жаркой Суне ей было непривычно ощущать холод и было трудно к нему привыкнуть. Устремившись вперед, она понадеялась, что ей удастся вернуться с добычей и при этом не околеть.

***

      Учиха был дома и сидел возле ирори, когда она вернулась. Тепло. Наконец. Хикари посмотрела на замерзшие руки, что держали рыбу. Даже техники огня не смогли согреть ее во время ловли. Скинув все лишнее, она ступила ногами на теплое дерево и направилась на кухню.       Не без труда Хикари смогла расправиться с рыбой. Пальцы болели от непростой работы, но ее это не смущало. Это была достойная плата за покой, который она смогла здесь обрести. Когда все было готово, она забрала приборы и направилась в зал. Опустив тарелку с едой на стол, Хикари бегло посмотрела на спину Учихи и опустилась на дзабутон.       – Садись есть, – спокойно сказала она, подозревая, что ответ вряд ли услышит.       Учиха вполоборота бросил на нее взгляд и лишь спустя время сел напротив. Они ели молча. Опять. Это становилось нестерпимо.       Хикари периодически смотрела на него сквозь очки. Ей показалось, что в какой-то момент что-то в нем переменилось. Его рука застыла, а взгляд был прикован к ее тарелке. Непроизвольно Хикари лишь крепче сжала палочки, что держала измученными пальцами.       «О чем он думает?»       Не подавая виду, Хикари продолжила есть и старательно обдумывала, как начать говорить. Говорить с тем, кто этого не хочет. И надо ли вообще? Погрязнув в своих мыслях, она даже не заметила, как Учиха доел и понес тарелку на кухню, после чего раздался хлопок входной двери. Он ушел. Опять. Хикари выдохнула и сняла очки.

***

      Солнце почти село, а Учихи так и не было. На улице было слишком холодно, чтобы выходить туда без накидки, которую он забрал. Хикари не знала, вернется ли он. Однако, если этого не случится, ей придется вновь искать, в чем покидать дом в ближайшие месяцы. Разместившись возле окна, Хикари следила за переменчивостью погоды и тем, как ветер раздувал по земле листья, которые необратимо теряли свой яркий окрас.       Силует Учихи возник неожиданно, и она замерла, с удивлением наблюдая, как он приближался к дому, держа в руках двух мертвых перепелов.       От хлопка двери Хикари тут же пришла в себя. Она вскочила с места и выбежала в коридор. Ее взгляд метался между Учихой и добычей в его руках, а губы дрогнули, выдавая легкую улыбку. Ловко скинув с плеч накидку, Мадара посмотрел на нее, задерживаясь взглядом дольше обычного, после чего снял обувь и отправился на кухню. Пребывая в некотором шоке, Хикари не сразу пошла следом и лишь спустя несколько минут все же переступила порог кухни. Мадара уже стоял возле стола и ощипывал птиц. Каждое его движение было точным, будто он делал это множество раз.       – Спасибо, – шепотом сказала Хикари.       На мгновение он замер от слов благодарности, но так ничего и не ответил. Мадара вернулся к своему занятию, а она направилась к ирори. Смотреть в окно больше не было желания. Будто бы не было необходимости. Хикари всматривалась в огонь и размышляла, что именно подтолкнуло его к этому решению. Что сподвигло на такие перемены? Непонимание вгоняло в ступор.       «Надо поговорить».       Спустя время Мадара вернулся с готовым ужином и накрыл на стол. Она не надеялась, что он ее позовет, поэтому сразу же села к столу и взяла одну из птиц. Хикари была рада, что хотя бы в этот вечер ей не надо было готовить.       Закончив с едой, она направилась на кухню и вернулась уже с горячим чаем. Наполнив чашку, Хикари крепко сжала ее в руках.        «Пора».       – Очень вкусно, спасибо, – осторожно сказала Хикари, смотря на Учиху через очки.       – Завтра можешь не охотиться. Я сам, – произнес он, не отрывая взгляда от блюда перед собой.       – Ладно, – протянула Хикари, судорожно собирая мысли в голове. – Ты уже полностью восстановился?       – Более чем, – спокойно ответил Мадара и бросил на нее взгляд исподлобья.       Этого мгновения было достаточно, чтобы она увидела в его глазах всю ту же растерянность, как тогда на поле битвы. Но теперь в нем было нечто еще. Что-то, что она не успела уловить. Сделав глоток, Хикари не знала, с чего начать. Все вопросы, что крутились в ее голове несколько дней, будто испарились.       – Почему ты меня не прогнал? – выпалила Хикари первое, что пришло на ум.       Мадара поднял на нее глаза и внимательно посмотрел.       – Ты же сказала, что тебе некуда идти, – спокойно ответил он, напоминая ей ее же слова.       – А почему не убил? – Фраза вылетела сама собой, на выдохе.       – А ты хочешь умереть? – спросил Мадара, слегка прищурившись.       Опять он вернул ей ее же слова.       – Уже нет… – честно призналась Хикари. – Мне здесь хорошо.       И действительно, теперь ее размышления были далеки от смерти. Жизнь будто обрела краски, как и она сама.       Мадара встал и, забрав с собой посуду, направился на кухню.       «Видимо, на сегодня разговор окончен».       В последний раз посмотрев на него сквозь проем, Хикари отправилась спать, принимая решение, что к утру она обязательно приведет мысли в порядок и спросит больше, чем эти два глупых вопроса.       Укутавшись в одеяло, Хикари почти мгновенно провалилась в глубокий сон. Хотя это скорее был кошмар. Ей вновь снилась Суна, война и бесчинства, что творились в деревне когда-то. Она снова пряталась. Снова бежала. Все дома были похожи друг на друга, а из-за песчаной бури она не могла найти главные ворота. Не могла найти выход отсюда…       Подскочив на футоне, Хикари распахнула глаза и тут же встретилась взглядом с Учихой, который сидел у окна. Он застыл, смотря на нее в упор, а глаза его открылись шире обычного. Спросонья Хикари не сразу поняла, что происходит и в чем дело, а мысли еще оставались в кошмарном сне. Лишь спустя минуту она все поняла и зажмурилась.       – Ты… – начал Мадара, а в голосе промелькнуло удивление. – Учиха? Я думал, что из-за Обито все погибли во время резни.       – Нет, – резко ответила девушка, стараясь вернуть глазам привычный темный окрас. – Я никогда не принадлежала клану Учиха или Конохе, я выросла в деревне Песка.       Мадара молчал, но она чувствовала, что он все еще смотрел на нее. Сердце бешено колотилось. Разомкнув веки, она усилием воли подняла на него взгляд.       «Теперь-то мне точно нет смысла прятаться».       – И как ты оказалась в Суне? – спокойно спросил Мадара.       – Я там родилась.       – Ты понимаешь, о чем я. – Мадара не отступал.       Хикари поджала губы, чувствуя, как тень былого неотвратимо подступает к ее памяти.       – Это длинная история, – вполголоса произнесла Хикари в надежде, что удастся отложить этот разговор.       – Ночь тоже, – сказал Учиха и посмотрел в окно. – Или ты куда-то спешишь?       Говорить не хотелось, но и убегать от прошлого больше не было сил. Поняв, что избежать беседы не выйдет, Хикари поджала ноги и подтянула одеяло на плечи. Так было спокойнее.       – В те давние времена Суна и Коноха враждовали и часто вступали в открытые конфликты. Однажды раненый шиноби Листа ворвался в дом матери, явно ища укрытие, но почти мгновенно потерял сознание. – Слова давались ей с трудом. – Мать не смогла оставить его умирать и помогла. На удивление, он не попытался ее убить после пробуждения, а напротив, был благодарен. После этого он стал к ней приходить, проведывать ее, хоть это и было непросто. Спустя время она забеременела, а он погиб во время очередного сражения.       Хикари замолчала и посмотрела на огонь в ирори, где явно горели недавно подброшенные бревна.       – Мать знала, что он был из клана Учиха, поэтому, когда я родилась и подросла, она постоянно напоминала мне о том, что я должна себя контролировать и никто не должен узнать правду о моем происхождении. Она-то и дала мне очки на случай, если я не справлюсь с собой. Особенно она переживала, когда я поступила в академию… Тогда шаринган еще не проявился, но я каждый день боялась этого, ведь я ничего не знала про эти глаза, что они дают и из-за чего возникают. А потом дошли вести о том, что все представители клана Учиха убиты одним из своих. Мне было тогда четырнадцать, вроде. Это окончательно подкосило мать, которая и так с трудом несла эту тайну. Ее тревоги усилились, и она боялась, что за мной тоже могут прийти. Из-за этого мне было запрещено выходить куда-либо без необходимости или с кем-то общаться. Это было похоже на изоляцию. У меня оставались только миссии, на которые я ходила все реже. А через год мать убили…       Голос дрогнул, а к горлу подступил ком. Даже спустя столько лет ей было тяжело вспоминать те времена.       – Ее ограбил и избил какой-то пьяный шиноби из нашей деревни, после чего она умерла, истекая кровью от полученных ран. – Хикари фыркнула. – Абсурд. Погибнуть от рук того, кто должен был защищать, и полюбить того, кто должен был убить. В этом мире все с ног на голову…       Закрыв лицо рукой, Хикари потерла глаза и глубоко вдохнула.       – А дальше что? Новые миссии, война. Никто не знал, что я обладаю шаринганом. В целом, я почти его и не использовала. Годы страха возымели свое. Я постоянно скрывала себя и не позволяла себе ни с кем сблизиться. Люди ведь постоянно предают. Уж поверь, я знаю… Даже после перемирия между странами Огня и Ветра я уже не могла жить по-другому. Мне хотелось убежать, но неизвестность пугала не меньше. Ведь я все равно не смогла бы открыться кому-либо, где бы ни находилась. Все это угнетало и погружало в не самые добрые мысли. Я устала существовать, притворяться, прятаться… Наверное, я просто слабая, раз не смогла с этим справиться. Я даже убежать не смогла.       – Смогла, – отчетливо произнес Мадара.       Хикари растерянно посмотрела на него, с силой сжимая руки под одеялом в попытках унять дрожь из-за неприятных воспоминаний. Но, вопреки всему, ей стало легче. Будто груз, что она тянула за собой, наконец остался позади, где-то в прошлом. Впервые в жизни она смогла кому-то рассказать обо всем без страха. Сквозь приглушенный свет она плохо могла разглядеть Учиху, но была уверена, что ей нечего бояться. Он даже не пошевелился и просто продолжал молча смотреть на нее.       – А почему ты не спишь? – аккуратно спросила Хикари.       Казалось, что именно сейчас, после ее откровенности, она может получить больше, чем односложный ответ.       – Надо было под… бросить дрова в огонь, – размеренно ответил Мадара. – Скоро наступит зима и выпадет снег. Стоит подготовиться в ближайшие дни, чтобы не остаться без дров и пропитания.       «Подумать… именно это он хотел сказать».       – А зима в этих краях долгая? – поинтересовалась Хикари и чуть наклонила голову вбок.       – Не очень, но достаточно суровая.       Что-то в его голосе переменилось. Он был все так же спокоен, но теперь как-то иначе.       – Надо выспаться, завтра тяжелый день, – добавил Мадара и направился к своему футону.       – Хорошо.       Хикари проводила его взглядом, после чего откинулась на подушку с полной уверенностью, что этой ночью кошмары больше не будут мучать ее разум.