Часть 10. Перелом

      Хикари легла на пол возле ирори. Голова раскалывалась, перед глазами все плыло, тело ломило. Казалось, она уже напрочь забыла те тихие дни, когда ничего не болело. За последние три месяца Мадара тренировал ее почти каждый день – за редким исключением, когда погода совсем не позволяла выйти на улицу. Снег уже сошел, и на его место пришли дожди и грозы, которые иногда длились больше суток. Но даже эти перерывы не помогали организму полностью восстановиться.       Мадара не соврал, когда говорил, что тренировки ей не понравятся. Однако Хикари ни разу не пожаловалась и не сдалась, даже когда ее силы были на пределе, из-за чего не единожды теряла сознание. Обычно после того, как она приходила в себя, Мадара недовольно смотрел на нее, расположившись поблизости. Поначалу Хикари боялась, что он откажется от дальнейших тренировок, но этого так и не произошло.       Первые недели были настоящим кошмаром. Тренировки восприятия, гендзюцу и копирование техник – все было в новинку. К концу занятий глаза всегда болели и кровоточили. Хоть шаринган уже давно пробудился, и все прошедшее время Хикари его подавляла, раньше ей казалось, что она умела отслеживать быстрые движения врагов, но ошибалась. Любые ее навыки меркли в сравнении с мастерством Мадары. Теперь она на себе ощутила, почему его называли сильнейшим шиноби своей эпохи. Но Хикари все равно старалась изо всех сил.       Хуже всего ей давалось гендзюцу. Нет, не использовать его самой, а хотя бы сопротивляться ему. Мадара без сожаления погружал в самые худшие моменты ее жизни, заставляя переживать их раз за разом. Она пыталась выбраться, но разум предавал быстрее, чем у нее это получалось. В такие дни она ненавидела Учиху – он вынуждал ее вспоминать то, от чего она так старалась убежать. И каждый раз, возвращаясь домой, она хотела побыть наедине, из-за чего подолгу сидела в офуро с надеждой, что это поможет смыть из памяти весь пережитый ужас. Именно тогда она впервые за долгие годы заплакала. Слезы ручьем стекали по лицу, растворяясь в горячей воде. Хотелось закричать, убежать как можно дальше, прекратить эту пытку, но она не позволяла себе вновь обратиться в бегство.       Не сказать, что со временем стало легче, но теперь Хикари начала относиться к этому иначе. Желание убежать отступило, и осталось лишь стремление справиться с этой болью, побороть ее. Она осознавала, что только так сможет жить дальше и стать по-настоящему свободной.       Приложив ладони к глазам, Хикари попыталась унять боль. Теперь она как никогда ранее радовалась тому, что владела медицинскими навыками. Физические травмы она нередко залечивала после спаррингов, в которых должна была улавливать каждое движение и уворачиваться. Да, Мадара не соврал, когда говорил, что не даст ей поблажек.       Хикари посмотрела в окно, через которое светило яркое весеннее солнце. Мадара не вернулся с ней, и она могла спокойно, в одиночестве, заняться делами по дому, хоть сил почти и не осталось. Рутина помогала отвлечься, а вечерние прогулки напоминали, зачем она продолжала просыпаться по утрам.       С того дня, как Мадара начал ее тренировать, Хикари стала замечать, что он изменился. Даже несмотря на то, что он оставался немногословен и держал дистанцию, его действия говорили гораздо больше. Он всегда оставался рядом, когда она теряла сознание, и никогда не продолжал тренировку после этого. Когда она выходила из ванной комнаты после очередного приступа истерики, ее всегда ждал чай и еда на котацу. Даже всю тяжелую работу, вроде охоты или расчистки двора и крыши от снега, он делал сам. А самое главное – он до сих пор не ушел. Хотя мог сделать это множество раз. Интересно, почему?       Хоть Хикари больше не спрашивала о его прошлом, она видела, как Мадара стал периодически уходить в другую комнату. Кроме шкафа с одеждой и клинков на стене там больше ничего не было, отчего она сделала вывод: он стал чаще вспоминать прошлое, которое так старательно избегал.

***

      Хикари молча шла рядом с Мадарой. Она знала, что сегодня ей опять придется противостоять гендзюцу и своему прошлому. Однако она не планировала так легко позволить себе утонуть в воспоминаниях и в этот раз постарается сделать все возможное, чтобы этого не допустить.       Оказавшись на небольшой поляне, Мадара остановился в нескольких метрах от нее и активировал шаринган. Хикари закрыла глаза. Вдох. Выдох. Надо было сосредоточиться. Она распахнула глаза и решительно встретила его взор. Вложив все силы, что у нее были, она рискнула и пошла на опережение.       Мир иллюзий, но на этот раз не ее. Лес. Взрослый мужчина с гербом клана Учиха на кимоно закапывал могилу, пока двое детей стояли рядом, опустив головы. В одном из них Хикари признала молодого Мадару. Склонив голову, он наблюдал, как земля наполняла свежевырытую могилу. Обстановка начала меняться, рассыпаться на части… Поле боя. Кругом были раненые и убитые шиноби. Светловолосый мужчина резким ударом нанес серьезное увечье молодому Учихе. В то же мгновение совсем юный Мадара подхватил истекающего кровью брата. Без труда можно было понять, что ему страшно. Вновь картина событий переменилась, и теперь они были в доме. Мадара стоял около гроба, в котором лежал его погибший брат. Он с силой сжимал кулаки, пока слезы безмолвно стекали по его лицу… Водопад. Мадара сражался с Первым Хокаге. Меч пронзил спину Учихи насквозь, и он без дыхания упал в воду…       – Достаточно! – со злостью рыкнул Мадара.       Гендзюцу развеялось, и Хикари рухнула на землю, жадно глотая воздух. Прошло всего несколько секунд, но они забрали огромное количество чакры. Протерев глаза, она подняла голову и посмотрела на Мадару, который сделал несколько шагов в ее сторону. Он явно был зол. Сжимая кулаки, он стиснул зубы, и Хикари впервые за все время по-настоящему испугалась. Казалось, что он в любой момент мог потерять над собой контроль.       – Ты зашла слишком далеко, – прошипел Мадара.       – Я… не хотела… – Мысли путались, а слова не находились. – Но у меня ведь получилось!       Мадара шумно выдохнул, не сводя с нее разъяренного взгляда.       – На этом все.       В ту же секунду он развернулся и быстро запрыгнул на ветку дерева, устремляясь в чащу леса. Хикари растерянно смотрела ему вслед, пока еще могла его разглядеть. Прикусив нижнюю губу, она нахмурилась. Хикари вспомнила свой первый раз, когда столкнулась с событиями прошлого в гендзюцу: тело матери, предательство друга, одиночество и страх… Было больно возвращаться в те времена. Тяжело. Противно. Но это было необходимо, чтобы окончательно принять и отпустить прошлое.       Те обрывки воспоминаний, что ей удалось увидеть, были ничем не лучше ее собственных. В них не было ничего, кроме боли. А в результате: потеря себя и попытки найти забвение в поставленной цели. Только сейчас Хикари осознала, что он также убегал все это время, даже спустя столько лет.       Хикари обняла колени и положила на них голову. Мысли хаотично вертелись в голове, постепенно собираясь в картину, хоть еще далеко не полную. Отчего-то она опасалась, что брошенная напоследок фраза была не только про сегодняшний день. Да и вернется ли он после того, как ей удалось заглянуть в его память и увидеть то, что он вряд ли хотел видеть сам или показывать ей.       Посмотрев по сторонам, Хикари встала на ноги. Спешить было некуда, благодаря чему она могла спокойно подумать обо всем и уделить внимание простым мелочам, которые помогали отвлечься.       Река уже оттаяла, и ее бурный поток устремлялся вперед. На холмах появлялись первые весенние цветы, которые были еще слабы, но все равно тянулись к солнцу. Водопад оставался неизменным и с шумом изливался в озеро, наполняя воздух мелкими и прохладными брызгами. Хикари всматривалась в каждую веточку дерева, в каждую травинку, что прорывалась сквозь промерзшую землю. Она слышала первое, пока еще столь редкое пение птиц. Жизнь возвращалась в эти края. Хикари улыбнулась.       Наслаждаясь весенним теплом, она не заметила, как короткий световой день начал подходить к концу. Она зашла в дом, но там было пусто. Ирори почти погас, лишь угли едва заметно тлели. Хикари поджала губы и прикрыла глаза.       «Нет, это ничего не меняет.»       Первым делом она подложила дрова в очаг и разожгла его с новой силой. Тепло быстро распространялось и заполняло дом, пока Хикари готовила мясо, рис и чай. Она как обычно накрыла на двоих, но впервые за долгое время ела одна не только за столом, но и в доме. Она непроизвольно поглядывала в сторону коридора, будто была уверена, что дверь вот-вот хлопнет и Мадара вернется. Но этого так и не произошло.       Луна ярко освещала небосвод, пока Хикари сидела у окна и всматривалась в лес. В доме было непривычно тихо, не считая потрескивания дров: ни шагов, ни дыхания, ни мимолетных фраз – больше не было ничего.       «Видимо, он не вернется.»       На душе было беспокойно. Нет, она не переживала за себя. Она знала, что выживет, если останется одна. Но вот за Мадару не была так уверена. Хоть он и без труда сможет прожить в непростых условиях, но пока у него не получится окончательно разобраться в себе, ему нигде не будет места. Не будет покоя.       Бросив взгляд на котацу, Хикари устало вздохнула и приняла решение не убирать еду и чай. Ночь впереди длинная.