Глава 1

Рассвет над морем. Вода спокойна, а дорожка от первых солнечных лучей искрится золотом и переливается, словно мёд, растворённый в тёплой воде. Под босыми ногами — прохладная гладкая галька, от которой по коже бегут мурашки. Лёгкий морской бриз свеж, солоноват и прохладен; он пробегает по рукам и шее, оставляя за собой лёгкую дрожь. Это не волшебное измерение — нет потоков магии. Разве что самую малость, едва уловимую, ту, что исходит от самой природы. Но что это за место? Здесь тихо, мирно и спокойно. Словно из морской пены, набегающей на берег, собирается силуэт. Девушка. Она стоит спиной к Палладиуму. Смотрит на рассвет, потягивается, будто только что пробудилась ото сна, и тянется к солнцу. Её тёмно-русые волосы, ниспадающие легкими волнами до лопаток, на кончиках отливают лёгкой рыжиной — словно гречишный мёд, — и трепещут на ветру. На ней — белое длинное хаори с широкими рукавами, прикрывающими руки до локтей, а под ним виднеется то ли юбка, то ли длинное платье с глубоким разрезом на правом бедре. Мягкое кружево на подоле колышется, намокая от прибрежных волн. Она стоит, впитывая в себя энергию солнца, моря и ветра, солнечных зайчиков, танцующих на воде. Её плечи расслаблены, а весь её облик дышит теплом, умиротворением и загадочностью. Будто почувствовав чей-то взгляд, она резко поворачивается — только головой, слегка подав плечо вперёд, будто нехотя отрываясь от созерцания воды. Волосы взмывают в воздух, и на мгновение ветер подхватывает их, прежде чем они, словно шёлк, снова опадают на плечи. Её взгляд находит его мгновенно. Сначала в глазах читается удивление — брови чуть приподнимаются, лицо оживляется, — но уже в следующее мгновение в них светятся нежность, озорство и радость. Её губы трогает мягкая, ласковая улыбка. Сердце его кольнуло — будто распахнулась старая скрипучая дверь на заржавевшем засове. Тепло разлилось в груди. Она не отводит взгляд, смотрит прямо. Резкий порыв ветра уносит её слова, оставляя лишь обрывки фразы. Какой это язык? Движение губ, шёпот — они врезаются в его память, будто это самое важное и ценное воспоминание из всех возможных.

***

Палладиум резко открывает глаза, поднимает голову со стола, за которым уснул во время просмотра очередных отчетов по успеваемости, заполнением табелей с оценками и проверок тетрадей с контрольными работами. Ладонь прижимает к груди, чувствуя непонятную тяжесть. Следующие несколько дней Палладиум, после того как проверил себя несколько раз на воздействие чужеродной магии и чар, не мог перестать мысленно возвращаться к тому берегу, девушке и неуслышанной фразе. Что-то внутри подсказывало, что это явно не случайность и не попытка подсознания расслабиться после работы. Тугая пружина в области груди не давала покоя. Перед тем как покинуть свой кабинет, он открывает ящик стола, находит чистую тетрадь в кожаном переплёте, раскрывает её и выводит на первой странице: « Дата: 21.04 Явление №1 Локация: Прибрежная зона с галькой…»

***

Год спустя

Набережная в сумерках. Море — тёмный сапфир, разрезанный золотым приглушенным лучом маяка. Туман обволакивает каменную дорогу, ведущую к нему. Корабль у причала качается, будто дремлет. Галька под ногами. Ветер влажный и прохладный. Она идет с подругой и с женщиной с короткой стрижкой. Её рука держится за живот — очередной приступ тошноты и спазмов в желудке. Походка слегка покачивающаяся, но пытается себя занять разговором, чтобы отвлечься. Волосы в высоком пучке, передние пряди обрамляют лицо. На ней серые спортивные широкие штаны, белая полупрозрачная туника и сверху спортивная фактурная темно-синяя кофта с воротником. Черная кожаная сумка через плечо слегка болталась у бедра. Бледнее и худее, чем в прошлый сон. Выраженные синяки под глазами. Легкий тремор рук. Состояние явно ухудшается. Женщина садится на скамью, а она с подругой продолжают прогулку. Когда показался мостик с набережной к пустому обустроенному пляжу, Она визгнула и прикрыла рот ладонью и потащила за рукав подругу к пляжу. Та в свою очередь что-то пробормотала, но белый шум снова прозвенел. Как и каждый раз, не давая узнать имя девушки. Пройдя по гальке к кромке, села на корточки и кончиками пальцев провела по холодной воде. В этот момент глаза блаженно прикрылись и широкая улыбка расцвела на лица. Девушка словно совсем забыла про весь букет симптомов, который сопровождал последние полтора месяца.

***

Ночь. Преподавательские апартаменты Палладиума. Комната погружена в полумрак. Лишь теплое, мягкое свечение настольной лампы растекается по столу, выхватывая из темноты хаос — разбросанные свитки, фолианты в потрёпанных обложках, клочки бумаги с наспех выведенными заметками, потёкшие чернила, комки скомканных мыслей и открытая записная книга. Из-под его головы виднеется кусочек последней записи: " Дата 20.04 Явление № 23 Локация: Земной аэропорт…» Палладиум спит, склонившись над книгами. Его дыхание неглубокое, беспокойное. Тревожные сны последние две ночи с растущей динамикой событий и ухудшением здоровья девушки настораживали. Напротив окна вспыхивает горстка серебряных искр, и тишину разрезает беззвучное, хрупкое сияние. Лунный свет, скользнувший между облаками, выхватывает из темноты силуэт: фигура в черной одежде. Её крылья — полупрозрачные, вытянутые, с изгибами — искрятся хрустальными отблесками, словно выкованы из инея и света. Тончайшие прожилки пульсируют перламутром, будто в них течет лёд. Она бесшумно прошла к столу, и искры от крыльев рассыпались, оставляя за ней тающий шлейф.Волосы тёмные, тяжёлые, в них отражались отблески лампы, но на фоне тьмы особенно выделялись несколько длинных серебряных прядей. Ни шагов, ни звука. Только легкое, почти незаметное давление воздуха — будто комната стала чуть холоднее. Она остановилась за его спиной, в тени, туда, куда не доходил свет лампы. Рука потянулась к столу, оставив фотографию. Беззвучный вздох. Затем она наклоняется. Рука касается его спины. — Проснись… Палладиум резко распрямляется, сердце стучит в висках. Он озирается. — Что…? Поворачивается вправо. Пусто. Никого. Только тлеющие оседающие искры, шлейф сирени и фотография на столе. Морской берег. Туман. Вдали — огонёк маяка, и силуэт корабля у горизонта. Она в серых штанах, синей кофте, волосы собраны в небрежный пучок, спиной к объективу — но голова чуть повернута. Лицо всё то же: бледное, усталое… и всё же в глазах — пылающий огонь. На губах — лёгкая, почти непостижимая улыбка. Фотография с сегодняшнего сна. На обороте — надпись древнеэльфийскими рунами: ᚨᛚᛖᚲᛋᚨᚾᛞᚱᚨ Палладиум шепчет, будто имя само срывается с его губ: — Александра… В следующую секунду яркая вспышка света, проникающая через окно, залила комнату белым. Волна чуждой, мощной и неконтролируемой энергии и магии прокатилась через защитный барьер, стены Алфеи и ближайший диаметр леса, окружающего школу. Страницы книг взметнулись в воздух, свитки зашелестели, кристаллы на полках вспыхнули. Воздух наполнился гудением. Стекла в окнах затрещали под напором энергии, фонари на территории погасли, а затем снова вспыхнули, но ярче, подпитавшись магической волной. В коридорах послышались вскрики проснувшихся студенток, быстрые шаги, включённый свет. Оклики преподавателей слились в хаотичную симфонию тревоги. Свет погас так же мгновенно, как и появился, но пространство было всё ещё под воздействием выброса. Вопреки установленным инструкциям для преподавателей в чрезвычайных ситуациях, Палладиум телепортировался на улицу. Прохладный ночной воздух сразу ударил в лицо. Он стоял у подножия лестницы, ведущей к главному корпусу, и ощущал, как пространство вокруг его тела всё ещё сопротивляется. Оно словно не отпускало. Он быстро огляделся, пытаясь понять, что стало причиной этого мощного магического выброса. Всё было тихо, слишком тихо для того, что только что произошло. Никаких явных признаков угрозы, никаких следов разрушения — только тишина и легкая дрожь в воздухе, как будто пространство само пыталось оправиться от удара. Взгляд Палладиума задержался на колодце рядом. Белый свет, еле заметный, исходил из-за него, тускнеющий и неестественный.Он ощутил, как его сердце на мгновение замерло. Это было что-то чуждое. Оно не должно было быть здесь. Магия… но не та, которую они использовали. Подойдя ближе, он прислушался. В тени куста, чуть в стороне, доносились слабые всхлипы и прерывистое частое дыхание. Он подошёл ещё ближе, присел и осторожно раздвинул ветви. И замер.

Александра

Она лежала в кустах, дрожа, выгибаясь от боли. Руки вцепились в волосы у висков, как будто пытаясь что-то вырвать из головы. Ранки от веток покрывали её бледную, почти прозрачную кожу, оставляя полоски крови. Широкая футболка порвалась, клочки ткани висели на сломанных ветках, а спортивные шорты не защищали ноги от новых порезов и синяков, появившихся, очевидно, после падения. Слезы катились по её щекам. Глаза были сильно зажмурены. Татуировки, обычно скрывающиеся под одеждой и волосами, светились за левым ухом и на левом предплечье. Едва заметные, как если бы они были частью самой магии, что ещё не покинула это место. Тату, которые он видел в своих снах, изучал, пытался понять символику, теперь стали реальностью, как и она сама. Они не просто горели — они пульсировали, светились изнутри, как если бы сами звезды проникли под кожу. Фарагонда и Гризельда появились рядом с Палладиумом. — В чём дело? Кто…? — холодный, тревожный голос Гризельды прорезал тишину. Её взгляд был острым, проницательным. Фарагонда не отставала, её внимание было напряжённым, сконцентрированным. Палладиум не ответил. Его глаза, полные шока и растерянности, не отрывались от девушки. На балконах начали появляться феи, пытаясь разглядеть, что происходит внизу. Преподаватели, оставшиеся в школе, успешно успокоили студенток, объяснив, что эвакуация не требуется, и отправили всех в свои апартаменты. Заверили, что директриса разберётся, а они усилят барьер. Студентки всматривались в происходящее, шептались, переговаривались, пытаясь понять, что случилось, и почему трое профессоров так растеряны у кустов. Фарагонда и Гризельда заметили её — дрожащую, стенавшую от невыносимой боли. Лицо Гризельды на мгновение потеряло привычную строгость, а Фарагонда слегка приподняла брови, вглядевшись в происходящее. Оценочный взгляд директрисы задержался на свете, исходящем от её татуировок. Брови нахмурились. Палладиум потянулся к девушке, собираясь освободить её из объятий веток. — Не трогай! Она… Это может быть опасно! — крикнула Гризельда, но Палладиум не среагировал. Он не мог больше смотреть на её агонию. Ему было нужно одно подтверждение. Она была реальна, настоящая… живая. По крайней мере, пока. Внутри его всё сжалось. Он протянул руку и коснулся её плеча. Горячо. Пульсация изнутри сотрясала её тело, как будто оно было на грани разрыва. Тело на пределе. Его действия были быстрыми, уверенными, без колебаний. Он поднял её, взял на руки, перенёс с куста на тропинку. Рука оставалась мягкой преградой между её головой и холодным камнем дорожки. Её дрожь не стихала, а наоборот, усиливалась. При каждом прикосновении она тяжело всхлипывала, её рука схватила его за плечо, отчего он вздрогнул. Её лицо исказилось, и новая волна боли буквально сжала её в тиски. Она шептала, обрывки слов доносились до его острого слуха: — Не надо… — Больно… — Помогите… — Не могу… Палладиум склонился к ней. Вторая рука легла ей на грудь, и он послал мягкий импульс магии — диагностика. Его губы едва шевелились, едва слышно. — Александра… тише… держись — шептал он, пытаясь успокоить её, хотя знал, что это бесполезно. Она была без сознания. Точнее — в бреду. Всё, что происходило с ней, казалось, растворялось в пустоте — пытка, которую она переживала, была в своём роде забвением перед бурей. Магия выжигала её изнутри, она не могла сопротивляться. Резко подняв голову, Палладиум встретился взглядом с Фарагондой и Гризельдой. В его глазах было нечто, что сразу привлекло внимание. Ужас. И одновременно понимание того, что происходит. Всё сходилось. И это не сулило ничего хорошего. Фарагонда, как и он, сразу поняла, что происходит. — Нужна печать. Немедленно. В лазарет! — голос Фарагонды был твёрдым, без привычной мягкости, но в нём сквозило… сожаление? Или, может, что-то большее? Палладиум молча поднял Александру, и с каждым его движением свет от её татуировок становился ярче, интенсивнее. Магия её тела пыталась прорваться наружу. Из уголка её рта начала медленно стекать кровь. Гризельда хотела что-то сказать, но Фарагонда перебила её взглядом — как бы говоря: Не сейчас. Она нуждается в помощи. Перед тем как исчезнуть в лёгком мерцании жёлтых искр, Фарагонда бросила через плечо: — Палладиум, после… вы нам всё расскажете.