Часть 2

Божественные Земли — место, где небо сияет вечно, а воздух наполнен благословениями. Они были укрыты лёгкой пеленой золотого света, когда Богиня Света появилась у Врат Творения. На её руках покоился младенец — совсем крошечный, с редкими, цветом ночного неба, волосами и необычайно спокойным лицом. Он не плакал. Он смотрел на мир широко распахнутыми глазами, цвета рассвета и сумерек одновременно. Её шаги были мягки, как дыхание лугового ветра. Перед ней медленно распахнулись врата — святилище Творца, сердца всех миров. — Он, — прошептала Богиня, преклонив колени перед сияющей сущностью. — Он сын той, кто нарушила законы. Но и сын света. Я умоляю тебя, позволь ему остаться здесь. Он чист. Он… особенный. Из сердца храма раздался глубокий, но удивительно тёплый голос. — Это дитя полудемона и человека? Почему ты принесла его ко мне, дочь моя? — Я чувствую в нём искру того, чего нет ни у одного из детей смертных. Его душа… она как чистый кристалл. Его мать, Бай Юэ, взывала ко мне в отчаянии. Я не смогла отвернуться. Я не могла. — её голос дрогнул, и она, сжав малыша крепче, склонила голову. — Она не просила ничего взамен. Только… только чтобы он был в безопасности. Я взяла его — не как плату, но как дар. Он может быть сыном Света, если ты позволишь ему остаться. Наступило долгое молчание. Затем Творец вышел из светового пламени. Его лик был невозможен для описания, и всё же — глаза его были добры. Он наклонился и провёл ладонью над лбом ребёнка. — Его душа это нечто новое. Он — дитя пересечённых границ, но не проклятие. Он может остаться. Но если он останется.. кто будет воспитывать его? Богиня Света тихо выдохнула, прижимая ребёнка к груди. — Я буду растить его. Обучать. Направлять. Творец коснулся лба Хао Ченя ещё раз, и золотая печать вспыхнула на его коже. Знак Принятия. С этого дня он был частью Божественных Земель. — С этого дня он — под покровом Божественных Земель. Прошли недели, затем месяцы. Божественные Земли не знали времени, как его знали смертные. Здесь дни были зефирными, ночи — наполнены сиянием тысяч светил. Маленький Хао Чень рос среди облаков, рек из чистой маны и деревьев, чьи кроны касались небесных лун. С первых дней за ним присматривали боги. Богиня Природы — мягкая, как весенний ветер, тёплая, как утро — укачивала его в колыбели из лепестков, рассказывала сказки звёзд, плела ему венки из живых огоньков. Он учился ходить по мягкой траве, не оставляющей следов. Учился говорить с птицами, которые знали песни сотворения. Учился считать лепестки и звезды, складывая из них свои первые уравнения. Богиня Света сидела с ним долгими вечерами, учила его читать древние свитки, начертанные в небесах, рассказывала о чести, справедливости, добре. Творец часто играл с ним в Небесном саду. Его улыбка, всегда редкая и строгая, смягчалась при виде мальчика. — В тебе есть всё, что нужно будущему созидателю. Ты видишь и чувствуешь больше, чем должен. Это дар и ноша. Богиня Природы шила ему плащи из лунного шелка, прятала сладости между корнями деревьев и рассказывала тайны мира. И пока над миром сгущались тени, пока Император демонов всё глубже скрывал Бай Юэ в своих владениях, в сердце Божественных Земель рос мальчик, в жилах которого сходились свет, тьма и тайны мироздания. Божественные Земли, сотканные из света и небесной гармонии, раскрывались перед мальчиком, как бескрайний сад, где каждый лепесток, каждая звезда на небосклоне словно шептали о тайнах древности. Мягкий тёплый ветер касался его щёк, пение птиц доносилось из цветущих рощ, а облака медленно плыли по изумрудному небу, словно охраняли его путь. С первого дня, как Хао Чень оказался здесь - на священной территории, куда смертные не ступали, — богиня Света не отходила от него. Она проводила его по дворцам, озёрам и храмам, каждый из которых хранил силу веков. Высокие колонны сияли золотом, ступени были выточены из света, а тишина внутри библиотек будто дышала знанием. Утро начиналось с солнечных лучей, пробивавшихся сквозь прозрачные шелковые занавеси, и голоса богини Природы, что будила мальчика, укрывая его плечи цветущим венком: — Просыпайся, Хао Чень. Время познавать мир. В семь утра он отправлялся в павильон Этики, где бог Добродетели, одетый в строгие бело-серые одежды, обучал его древним заповедям, тонкостям речи и ответственности за каждое слово. Позже — арифметика. Чистые залы, наполненные солнечным светом. Мудрый старец, бог Разума, показывал, как числа становятся узором, через который можно понять гармонию Вселенной. Хао Чень быстро схватывал суть — и удивлял даже тех, кто был старше мира. После обеда — занятия по стратегии, истории, поэзии, медитации. Богиня Света лично проверяла, чтобы он не забывал отдыхать. Она часто садилась рядом с ним, когда он читал свитки, и мягко, ласково гладила его волосы, словно мать, которая никогда не уставала смотреть на своего сына. — Ты не один, — шептала она. — Пусть твоя душа и необычна, но мы рядом. Когда Хао Ченю исполнилось шесть, Богиня Света привела его в сад, где росли деревья, цветущие только раз в сто лет. Там, среди тишины, она опустилась на колени перед ним. — Хао Чень, — её голос дрожал, но лицо оставалось светлым. — Пришло время рассказать тебе правду. Ты не обычный ребёнок. Он посмотрел на неё с лёгким удивлением, но не испугался. С самого начала он чувствовал — он другой. — Твоя мать — полудемон. Её кровь —человеческая, но в ней также течёт сила Императора демонов. Её имя — Бай Юэ. Она была похищена до того, как ты родился… её отец, демон, забрал её, не зная, что она ждёт ребёнка. Хао Чень сжал кулаки, но не от гнева. Его грудь наполнилась тяжестью, которую он не знал, как выразить. Он не знал, кто он — свет или тьма. — А мой отец? Богиня кивнула. — Он ищет её. Всё это время. Он не знает про тебя. Но ты — не ошибка. Ты — надежда. Твоё сердце чистое. И пусть в тебе есть часть мрака, но именно оно делает тебя сильнее. Богиня Природы шила ему одеяния из живых лепестков, кормила сладкими плодами, водила по рощам, где цвели цветы древности, и рассказывала легенды — старые, как само время. Иногда она укачивала его, когда он засыпал у неё на коленях. Творец всё чаще появлялся рядом. Он не был ласков, как богиня Света, но в его взгляде было что-то глубоко отцовское. Он учил его не словам, а молчанию, не формулам, а мудрости. — Смотри на мир не глазами, а сердцем, — говорил он. — Не каждую боль нужно бояться. Некоторые даны, чтобы научить жить. Остин Гриффин. Бог Разрушений. Брат Творца. Он жил в Заливе Костей — пустынном краю Божественных Земель. Мрачный, нелюдимый, он поначалу сторонился мальчика. Но однажды, когда Хао Чень оступился и скатился со склона у края заповедного ущелья, именно Гриффин подхватил его — с бурей в глазах и выдохом: — Ты слишком лёгкий для тех, кто живет в божественных землях. С тех пор он иногда наблюдал за ним издалека. Иногда швырял в него светящиеся камни, просто чтобы проверить реакцию. А иногда... рассказывал старые, пугающие сказки, от которых дрожали даже небеса. — Я не учу быть добрым, — сказал он однажды. — Я учу выживать. Потому что когда добро не справится, останешься только ты. И Хао Чень слушал. Всех. Потому что знал —все они были разными. Но все они стали ему семьёй.