Часть 4

Час до закрытия Зала Снов. Они всё ещё были здесь - среди искривлённых корней деревьев, сияющих на закате, среди невесомых лепестков, оседающих на плечи, будто снег. Воздух был тёплым, слегка влажным, и казался вязким от энергии, которая понемногу исчезала. Всё угасало, будто сама ткань пространства постепенно сдавалась перед неизбежным — окончанием. Хао Чень сидел на траве. Рядом, как будто случайно, оказалась Цай Эр. Не слишком близко, но и не в отдалении. Расстояние между ними было не таким уж большим, чтобы игнорировать её тепло, и не таким коротким, чтобы чувствовать себя уверенно. Он чуть ссутулился, будто хотел стать меньше, незаметнее, не привлекать внимания, хотя именно оно — внимание Цай Эр — всё больше концентрировалось на нём. Он чувствовал, как её взгляд ложится на него сбоку — не жёсткий, не испепеляющий, скорее… лёгкий, изучающий, будто она читала книгу, но не торопилась переворачивать страницы. Он неловко передвинулся, будто хотел почесать колено, но рука в последний момент передумала — просто упала обратно на траву. Сердце стучало слишком громко, и он подозревал, что все вокруг могут это услышать. — Хао Чень, — вдруг сказала Цай Эр тихо, с лёгкой улыбкой. — Тебе точно не холодно? Он даже не сразу понял, о чём она. Потом, как будто запоздало ощутил, что воздух стал прохладнее, особенно с того момента, как солнце коснулось горизонта. — Я… нет. Я в порядке. — Он попытался улыбнуться, но вышло неловко: уголки губ дрогнули, будто не знали, в какую сторону идти. — Уверен? — её голос был мягким. Она подалась ближе, и прежде чем он успел что-либо сказать, накинула ему на плечи свою лёгкую накидку. Он замер. Руки девушки осторожно коснулись его плеч, слегка задержались. Её пальцы были прохладными, но не обжигающими, скорее… пробуждающими. Он хотел что-то сказать, пожалуй, поблагодарить, может, даже вернуть накидку обратно, но слова застряли в горле, а вместо них он выдал только нечто вроде: — Я… ммм… спасибо… — Пожалуйста. — Она коснулась его волос и, почти незаметно, погладила его по голове, словно бы машинально, но не без тепла. Ему показалось, что всё вокруг перестало двигаться. Даже дыхание. Даже время. Только её пальцы и его уши, которые в этот момент окончательно порозовели. Где-то за их спинами послышалось сдавленное хихиканье. Он бросил взгляд в сторону. Линь Синь, будто бы случайно, отвернулся, прикрыв рот рукой. Сыма Сянь буркнул что-то вроде: «Я ж говорил», а Юань Юань хмыкнула и, не скрываясь, усмехнулась, шепнув: — Ну всё. Началось. — Тише вы, — прошипела Ин Эр, хотя и у неё в глазах плясали искорки. Хао Чень хотел исчезнуть. Прямо сейчас. Раствориться в траве. Или провалиться сквозь землю. Или хотя бы... не смотреть на Цай Эр. Но он посмотрел. И снова поймал её взгляд. Она улыбалась, будто не слышала ни шепотов, ни смешков. Будто это был только их момент. Только двоих. Он нервно откашлялся и, чтобы хоть как-то перевести внимание, пробормотал: — Э… как думаете, этот плод… жёлтый, с полосками… его можно есть? —Да, — ответил Линь Синь, не дожидаясь конца вопроса. — Но ты будешь смеяться минут десять, даже если никто ничего смешного не скажет. Хао Чень тихо рассмеялся. Неловко, но по-настоящему. Что-то внутри впервые сдвинулось. Он не чувствовал себя чужим. Или, по крайней мере, не настолько чужим. Они продолжили беседу. Кто-то рассказывал про первую встречу с духом печати, кто-то делился планами на выход. Ин Эр сидела рядом с магом и крутила в руках какой-то плод, не ела — просто наблюдала. Когда разговор затих, Цай Эр снова наклонилась к Хао Ченю. — У тебя тихий голос, — сказала она. — Прости, — тут же извинился он. — Я могу говорить громче… — Нет. — Она покачала головой. — Он… приятный. Просто, чтобы услышать, приходится наклоняться ближе. И она наклонилась ближе. Совсем немного, но достаточно, чтобы снова его сердце споткнулось. Он сглотнул. Даже не из-за слов. Просто... ей не приходилось так говорить. Но она говорила. — Ты… — он запнулся. — Ты всегда такая? — Какая? — Ну… — он почесал затылок. — Такая… прямолинейная. Она чуть улыбнулась и пожала плечами. — Если хочу что-то сказать — говорю. Если кто-то нравится — показываю. Если кто-то… милый, но боится даже просто смотреть в глаза, — она тихо рассмеялась, — тогда глажу по голове, чтобы он понял, что бояться нет смысла. Он почувствовал, как жар поднимается не только в лицо, но и в уши, в шею, в самую душу. — Я не боюсь, — пробормотал он, будто сам себе. — Я просто никогда… — Не встречал таких, как я? — она прищурилась. — Или просто не знал, что делать, когда сердце начинает биться быстрее? Он отвернулся, не выдержав. Она ничего не сказала, только тихо, почти ласково, хихикнула. — Ты знаешь, — сказала Цай Эр, делая вид, что смотрит куда-то вдаль, хотя глаза её скользнули по его лицу, — ты иногда ведёшь себя так, будто каждое моё слово — это испытание. Хао Чень сглотнул. — Оно так и есть. Она улыбнулась уголками губ. — Тогда я страшнее, чем боги? — Гораздо, — выпалило из него прежде, чем он успел подумать. — Я имею в виду — нет! Я… ты… ты не страшная, просто… неожиданная. — Неожиданная? — она покосилась на него. — Я тебе как ловушка? Он затряс головой, уже сбитый с толку: — Нет, не в плохом смысле. Просто… всё, что ты говоришь, звучит так, как будто… ты умеешь чувствовать. А я всё ещё учусь. — Ты чувствуешь, — сказала она мягко. — Просто ты стесняешься этого. Или… не знаешь, можно ли. Он замолчал, не найдя, чем возразить. Было странно слышать, что чувства — это не слабость. Боги учили его различать, понимать, но не… показывать. А теперь вот она сидит, живая, тёплая, и говорит, что можно. Что нужно. — Ты никогда не думал, — продолжила она, склонив голову, — что ты очень красивый, когда смущаешься? Хао Чень чуть не упал с места. — Я… что? Нет! Я не… Я… — Вот-вот, — улыбнулась она, — прямо сейчас. Такое лицо, будто я сказала нечто ужасное. — Просто… никто мне так не говорил. Никогда. — Значит, пора привыкать, — весело сказала она и будто ненароком добавила: — У тебя такие уши… Они краснеют до самой верхушки. Он накрыл лицо руками. Где-то сбоку зашептались: — Видел? Видел, как он дёрнулся? Она снова его добила. — Он держится, как герой, — выдохнул Сыма Сянь. — Но недолго осталось. Цай Эр сделала вид, что не слышит. Хотя, конечно, слышала. — Скажи, — вдруг сказала она, глядя на него с чуть-чуть насмешкой, но с явной теплотой, — ты вообще знаешь, как себя ведут люди, когда им кто-то нравится? — Вроде бы… — Он замер. — Не совсем. — Ну вот, например. — Она наклонилась чуть ближе. — Они иногда смотрят дольше, чем нужно. Говорят чуть мягче, чем с другими. А ещё... говорят глупости. — Я не говорил глупости! — резко ответил он. — Да? — она усмехнулась. — А “гораздо страшнее, чем боги” — это было мудро, да? Он снова замолчал. Куда-то делись слова. Мысленно он опустился в ледяное озеро, чтобы остыть. Но даже так — взгляд её цеплялся, не отпускал. — Мне нравится, когда ты путаешься, — шепнула она. — В этот момент ты самый настоящий. — А ты… — Он запнулся. — Ты всегда так говоришь с другими? — Только с теми, кто интересен. Он молча смотрел на неё. Его глаза были чистыми, почти прозрачными, как вода в священном озере. — Я не знаю, — прошептал он, — что должен делать, когда… мне приятно, что ты рядом. Она тоже замолчала. А потом ответила: — А ты ничего не должен. Просто будь. Просто… останься. Пауза. — Хотя… если хочешь, можешь ещё немного покраснеть. Мне это очень нравится. Он закрыл глаза. И тихо, почти беззвучно, выдохнул, будто хотел раствориться в воздухе. Сыма Сянь прошептал: — Я не выдержу, мне самому неловко уже, хотя я всего лишь наблюдаю! — Терпи, — ответила Ин Эр. — Это лучше любого спектакля. В этот момент печи в Зале Снов слабо зазвенели. Значит, время подходило к концу. — Ты правда никогда не испытывал... — Цай Эр вдруг наклонилась, словно шепча тайну, — того самого трепета, когда кто-то просто рядом, и ты не знаешь, что с этим делать? Хао Чень посмотрел на неё, пытаясь понять, о чём речь. Его лицо сразу же покраснело, и он опустил глаза, стараясь спрятаться за порывом неожиданной неловкости. — Я... боги учили меня быть сильным, не бояться... наукам и манерам, как сражаться — его голос дрожал. — Но они не учили меня... этому. Я не знаю, что такое любовь, что значит хотеть быть рядом просто так, без долга, без задачи. Цай Эр улыбнулась, будто раскрывая секрет, который был ей известен давно. — Это нормально, — сказала она мягко. — Ты первый, кого я хочу учить. С этими словами она приподнялась и слегка наклонилась ближе, так что её дыхание едва касалось его лица. Хао Чень почувствовал, как будто вокруг него вспыхнуло что-то новое, горячее и странное, совсем не похожее на огонь стихии. Он не мог вырваться из этого взгляда, не мог отвести глаза — сердце билось в груди так громко, что казалось, кто-то услышит его даже в этом тихом зале. — Пора собираться. — сказала она с улыбкой. Время почти истекло, и наконец через портал прошла команда — тени их фигур мелькали в свете, словно они уже готовились к новым испытаниям. Хао Чень и Цай Эр остались позади, словно два островка в море снов. — Что случилось? — спросила Цай Эр, взглянув на него с лёгким удивлением и тревогой в голосе. Её глаза — прозрачные, как утренний туман — пытались прочитать то, что он не успел озвучить. — Мне нужно попрощаться, — тихо сказал Хао Чень, словно боялся, что, если скажет громче, рассыплется сам или распугает остатки ускользающего тепла вокруг. Как только слова сорвались с его губ, из воздуха, будто из самого дыхания природы, появилась Богиня Природы. Трава под её ногами расцвела, лепестки вздрогнули, а воздух наполнился тонким ароматом весны и зрелых трав. — Что ж, Чень Чень, — мягко проговорила она, и её голос был как шелест листвы. — Пришло время прощаться. Она подошла, её шаги были беззвучными, как ветер между кронами. Её рука легла на его голову, осторожно, будто боялась смять его мысли или чувства. Он, не выдержав, шагнул ближе и обнял её крепко. Это был не формальный жест — он держался за неё, как за последнюю нить детства, за последнюю искру безопасности. — Тётушка… — прошептал он, уткнувшись ей в плечо. Голос дрожал, дыхание сбивалось, и он, как ребёнок, упрямо не хотел отпускать. Словно если сожмёт сильнее, то останется здесь, навсегда. — Всё хорошо, Чень Чень, — ответила Богиня, её пальцы поглаживали его волосы. — Божественные земли всегда будут твоим домом. И каждый из нас будет рад снова тебя видеть. Он не ответил. Он просто молчал, как молчат те, кто понимают: слов не хватит. Ни для благодарности, ни для утешения. Его плечи дрожали. Он пытался не плакать, но в уголках глаз уже прятались капли — те, что невозможно было сдержать, потому что это было больше, чем расставание. Это было прощание с тем, кем он был, и шаг в неизвестность. Цай Эр, стоявшая чуть в стороне, не вмешивалась. Она видела всё — и его слёзы, и дрожащие пальцы, цепляющиеся за зелёное, мягкое одеяние Богини. Она не говорила ничего, потому что знала: его боль не требует слов. Она лишь наблюдала — с уважением, с сочувствием и с осторожной, тихой грустью. Хао Чень медленно отступил. Он провёл рукой по лицу, вытирая влажные глаза, стараясь вновь стать тем, кем от него ждали — сильным. Спокойным. Но в глазах всё ещё пряталась боль. — Спасибо, тётушка… — прошептал он. — Не за что, Чень Чень, — сказала она с мягкой улыбкой и вновь погладила его по волосам, будто закрывая за ним последнюю дверь детства. В этот момент раздался низкий, чуть грубоватый голос: — В человеческий мир собрался? Богиня Природы нахмурилась: — Гриффин… Несмотря на то что за последние годы отношения между богами стали более тёплыми — благодаря Хао Ченю. Но старая вражда всё ещё таилась под поверхностью. Остин Грифин, Бог Разрушений, шагнул вперёд, игнорируя взгляд Богини. — Хао Чень, — с лёгкой ухмылкой произнёс он. — Есть одно предложение. Парень вскинул брови, вопросительно глядя на бога. Остин подошёл ближе и, склонившись, прошептал: — Человеческий мир — совсем другая реальность. Там всё иначе: от тела до мыслей. Как насчёт контракта? Я уже был там. Знаю, как он устроен. Хао Чень колебался. Мысль была заманчива, но… — Мне позволено заключить контракт с тобой? — Естественно! — радостно ответил Остин, будто ребёнок, которому дали сыграть по-крупному. — Тогда… я бы не отказался от твоей помощи. Остин не стал тянуть. Он приложил ладонь ко лбу Хао Ченя. Яркий, фиолетовый знак вспыхнул и растворился в коже. — Гриффин! — воскликнула Богиня. — Ну что? Он будет там один. Пусть хоть с кто-то из нас будет с ним на начале. Она только вздохнула и отвела взгляд. Остин похлопал парня по плечу: — Всё. Контракт заключён. — Отлично, — Хао Чень кивнул, чувствуя лёгкое покалывание от знака на лбу. — Спасибо тебе. — Извините, — тихо вмешалась Цай Эр. — Думаю, нам пора. Остальные ждут. — Прости… — Хао Чень виновато потер затылок, глядя на неё. — Мы немного задержались. — Ничего, — она качнула головой. — Иногда нужно время, чтобы попрощаться как следует. Богиня в последний раз прижала его к себе. Её глаза были спокойны, но в них таилась печаль. Остин тем временем превратился в сгусток фиолетовой энергии и мягко втянулся в знак на лбу Хао Ченя. Цай Эр подошла ближе. Она не взяла его за руку, не обняла — просто встала рядом. Её присутствие было тихим якорем. — Идём? — мягко спросила она. Он ещё раз оглянулся — на траву, на деревья, на лица тех, кто остался. Он будто хотел запомнить всё, впитать в себя, не потерять. — Да… - выдохнул он. — Идём. Они шагнули в портал. И на прощание ветер донёс до него слова Богини: — Ты всегда сможешь вернуться, Чень Чень…