Часть 8

Свет рассвета пробивался сквозь тонкие занавески гостиничного номера, окрашивая стены в мягкое золото. В комнате было тихо, и лишь где-то внизу слышались голоса постояльцев, да скрип половиц от шагов. Хао Чень очнулся не сразу. Сначала его разбудило странное чувство тяжести и тепла. Он моргнул, зевая, и тут же замер. На его груди, по хозяйски устроившись, спала Цай Эр. Её волосы рассыпались по его плечам, дыхание мягко касалось кожи, а сбившаяся накидка оголила нежное плечо. Она лежала так близко, что между ними не было ни капли расстояния. Небеса… почему именно так? Хао Чень попытался сдвинуться, но быстро понял, что не может. Каждое движение рисковало разбудить девушку. А хуже всего было то, что тело безжалостно выдавало его состояние. Тепло её бедра, её дыхание — всё это сливалось в ощущение, от которого сердце билось в горле. Спокойно. Только спокойствие, думай о тренировках, о холодном озере, о деде. Но в этот момент Цай Эр во сне чуть сдвинулась. Её бедро скользнуло по его паху. Хао Чень, не удержавшись, тихо застонал. — Хммм, — сонно пробормотала она, ещё крепче прижимаясь к нему. Всё. Я погиб. Это конец. Щёки горели так сильно, что казалось загорится вся постель. Он стиснул зубы, пытаясь унять дыхание, и тут дверь тихо скрипнула. Сердце ухнуло вниз. В проёме показался Лун Тянь Ин. Старик шагнул внутрь, и его глаза тут же округлились. Перед ним лежал его внук, красный как варёный краб, с девочкой на груди, устроившейся так уютно, будто они были женаты десяток лет. Мгновение — тишина. Потом уголки губ старика дрогнули. — О‑хо‑хо, — протянул он, медленно заходя в комнату. — Ну здравствуй, внучок. Вот это я понимаю — доброе утро. — Д‑дедушка! — Хао Чень чуть не подпрыгнул, но боялся разбудить Цай Эр. — Это не то, что вы думаете! — Конечно, не то, — кивнул дед самым серьёзным видом. — Я же не думаю. Я вижу. Щёки Хао Ченя вспыхнули ещё сильнее. Почему он вошёл?! Почему сейчас?! Лун Тянь Ин подошёл ближе, заложив руки за спину. — Скажи-ка, внучок, ты дверь закрывать не пробовал? А то стены тонкие. Не дай бог, другие решат, что тут брачная ночь. — Дедушка! — Хао Чень застонал, зажимая лицо руками. Цай Эр во сне снова пошевелилась. Её бедро прижалось ещё ближе, и из горла Хао Ченя вырвался короткий, сдавленный звук. Лун Тянь Ин вскинул брови. — Так вот почему ты красный! — он покачал головой, ухмыляясь. — Молодец. В моём возрасте у меня были только сны. А у тебя, гляжу, живая практика. Небеса, заберите меня отсюда… — Это случайно! — простонал Хао Чень, готовый провалиться сквозь землю. — Ага, случайно, — дед усмехнулся. — Она случайно легла на тебя. Ты случайно не двигаешься. И вот уже случайно выглядишь так, будто всю ночь охранял её сон... весьма усердно. Хао Чень закрыл глаза и тихо пробормотал: — Я проиграл. — Ещё бы, — дед прищурился. — с такой‑то нагрузкой. Хотя, внучок, горжусь тобой: выносливость у тебя явно семейная. — Дедушка, уйдите!!! — Хао Чень едва не закричал, но испугался, что потревожит чуткий сон девушки. — Тише, тише. — дед поднял палец. — А то разбудишь красавицу. Однако, было бы интересно посмотреть на её реакцию. — Не смей! — прошипел Хао Чень. — Шучу, шучу. — дед хмыкнул. — Но честно: если внизу на завтраке ты появишься красный, я всем скажу, что ты просто переел каши. — ДЕДУШКА!!! Хао Чень сжал простыню так, что костяшки побелели. Лун Тянь Ин не уходил. Он наклонился ближе, почти заговорщически прошептал: — Скажи, внучок, ты уже поблагодарил богов за такой подарок? В моём возрасте я только мечтал. А у тебя — смотри‑ка, реальность. Цай Эр снова шевельнулась, её бедро скользнуло, и Хао Чень едва не простонал снова, зажимая рот ладонью. Дед, конечно, заметил. — О‑хо‑хо! — Лун Тянь Ин покачал головой. — Ну всё, теперь я точно уйду. А то, глядишь, у вас тут занятия начнутся, я мешать буду. Хао Чень, красный до кончиков ушей, смотрел на потолок и молился, чтобы это закончилось. — Но учти, — добавил дед у двери, — дверь в следующий раз закрывай. А то вдруг кто‑то ещё решит заглянуть. Он ухмыльнулся, уже выходя: — Хотя, если честно, я бы ещё посмотрел. Ты смущаешься как будто родители тебя застукали в самом разгаре. Дверь захлопнулась. Хао Чень рухнул на подушку, сердце колотилось так, что, казалось, его услышит весь этаж. — Я точно проиграл, — прошептал он, прикрывая лицо рукой. Минуты тянулись мучительно долго. Цай Эр спала, ничего не подозревая. Хао Чень пытался отдышаться, но всякий раз, когда вспоминал ухмылку деда, лицо снова вспыхивало. Незабываемое утро… ага. Спасибо, дедушка. Наконец, спустя вечность, Цай Эр тихо зашевелилась. Её ресницы дрогнули, она моргнула и сонно приподняла голову. Несколько секунд она не понимала, где находится, а потом её взгляд наткнулся на Хао Ченя. Красного, как варёный краб, с бешено колотящимся сердцем. — Чень Чень?.. — прошептала она, сонно и растерянно. Он хотел что‑то сказать, но в этот момент она ещё чуть сдвинулась — и почувствовала его состояние. Её глаза округлились, щёки моментально покрылись жарким румянцем. Они смотрели друг на друга, и в этой тишине слышалось только, как грохочут их сердца. Хао Чень зажмурился и прошептал: — Я проиграл. — в очередной раз за утро сказал парень. Цай Эр, не найдя слов, уткнулась носом в его грудь, пряча лицо, а уши её горели так же ярко, как его. В комнате воцарилась неловкая тишина. А где‑то внизу, наверняка, Лун Тянь Ин уже хмыкал себе под нос: — Вот это, я понимаю, внучок. Утро, которое они запомнят на всю жизнь. Хао Чень пытался сдержать дыхание, чувствуя, как тепло от Цай Эр полностью поглощает его тело. Она всё ещё лежала на нём, облокотившись всем весом, а его разум метался между смущением и отчаянным желанием, чтобы это был всего лишь странный сон. Он начал оправдываться, но даже сам не верил в свои слова: — Когда мы спали, ты просто легла на меня… Это… ну… естественно, тело так реагирует. Я ничего не мог поделатт. Я старался не двигаться, чтобы не разбудить тебя, но… эээ… я не думал ни о чём таком, честно! Просто так вышло. Цай Эр, услышав это, лишь легонько ухмыльнулась. Она встала с него — неторопливо, будто играла с ним, — и вдруг села прямо на самый острый стык его бедра, почти на пах. Хао Чень дернулся, едва не вскрикнув. Его лицо сразу же вспыхнуло ещё сильнее, дыхание сбилось, и он пытался отвернуться, но её лёгкая рука мягко удержала его плечо. — Вот это "естественно", — сказала она, улыбаясь уголками губ. — Если твои оправдания такие же, как реакция тела, то нам точно будет весело. В этот момент дверь резко распахнулась, и в комнату вошёл Лун Тянь Ин — дед Хао Ченя. Он покашлял театрально, словно придавая событию дополнительную драматичность. — Кхм-кхм! — сказал он, широко оглядывая комнату. — Ну, это неожиданно. Он остановился, будто перечитывал в уме то, что увидел. Лицо его было одновременно шокированным и раздосадованным. — Молодые люди, — произнёс он наконец, — вам точно пора вставать. Такие сцены лучше оставлять на ночь, а не устраивать их в гостинице при открытых дверях. Он улыбнулся хитрой улыбкой, словно хотел добавить ещё что-то, но решил не портить момент. — Не задерживайтесь, — бросил Тянь Ин на прощание и вышел из комнаты, приоткрыв дверь. Хао Чень почувствовал, как тело буквально обжигает румянец. — Ты слышала, что дед сказал? — прохрипел он, не поднимая головы. Цай Эр тихо рассмеялась, спускаясь с него и устраиваясь рядом на кровати. — Кажется, нам стоит следовать совету мудрого старика. Она взглянула на него с лёгкой игрой в глазах и добавила: — Но знаешь, Чень Чень, если мы начнём встречаться прямо сейчас, то, может быть, не будем так смущаться друг перед другом. Ведь сейчас мы ещё просто друзья, а значит, каждый случай неловкости — как первое испытание. Хао Чень молча смотрел на неё, сердце билось быстрее обычного. — Ты правда так думаешь? — спросил он, всё ещё не веря, что слышит такие слова. — Конечно. — ответила она и улыбнулась шире. — Чем раньше, тем лучше. Тогда и смущаться будет меньше. Хао Чень улыбнулся, впервые почувствовав, что всё это большое, запутанное и смущающее чувство — это не страх, а начало чего-то важного.