Глава 16.

Несколькими месяцами ранее в лаборатории… — Шестьдесят девятая, следуй за мной, — раздался голос молодого наёмника. Лиян оторвалась от своих мыслей и подняла глаза. Перед ней стоял парень лет семнадцати‑восемнадцати — чуть выше её, с растрёпанными чёрными волосами и тревожным взглядом. Его пальцы нервно теребили край плаща. — «О, он говорит на стрелицком. Так будет удобней. И он же примерно моего возраста, да?» — мелькнуло в голове у Лиян. Она молча подошла к нему. Наёмник помялся на месте, будто передумал что‑то говорить, и тихо пробормотал: — Нет, лучше на улице… Выйдя на свежий воздух, парень достал алхимический листок для телепортации. Его руки дрожали, а на лбу выступила испарина. Он неуверенно покрутил хрупкий листок в пальцах, глубоко вдохнул и, зажмурившись, резко разорвал его. Из‑за неаккуратного обращения с таким предметом можно было лишиться какой‑нибудь части тела — но им, к счастью, повезло лишь наполовину. Правую ногу Лиян пронзила острая боль, а юноша схватился за левую руку, шипя от дискомфорта. К этому добавилась лёгкая тошнота — Лиян ещё не привыкла к резким перемещениям. Она, морщась, схватилась за ногу и недовольно глянула на парня. Тот вздрогнул и тут же начал судорожно извиняться: — И‑и‑извини… П‑прошу… П‑п‑прости… Лиян была так удивлена его поведением, что невольно задумалась: — «Что же с ним такое сделали? Почему он так боится?» Кашлянув, она, чуть пошатнувшись, выпрямилась: — И куда дальше? Кстати, куда мы вообще идём? Юноша сглотнул, его руки всё ещё подрагивали: — Э‑эм, ну… на задание. Нас отправили на задание. Он протянул ей чуть смятый листок. На нём почти не было информации — только координаты: западная окраина королевства Амариллис. Цель звучала расплывчато: «зачистить местность, насколько возможно». Лиян нахмурилась. Что именно нужно зачистить? Почему не указано, с чем они столкнутся? И как это связано с её проклятием? Наёмник поправил рукав, стараясь скрыть дрожь в руках: — М‑можешь вернуть? Нам надо двигаться дальше… Лиян отдала листок, и они зашагали вперёд. Они шли по забытым лесным тропам. Сначала вокруг всё было привычно: шелест листьев, пение птиц, мягкая подстилка из мха под ногами. Но чем ближе они подходили к месту назначения, тем сильнее менялась природа. Зелень, ещё недавно яркая и сочная, теперь вяла на глазах. Листья бурели и опадали, трава жухла, словно её выжгло невидимым огнём. Звуки леса затихали: сначала перестали петь птицы, потом стихли шорохи зверей. Вскоре вокруг воцарилась гнетущая тишина. Лиян невольно сжала край плаща. Воздух стал тяжёлым, будто пропитанным чем‑то зловещим. Она бросила взгляд на своего спутника — тот шёл, опустив голову, и нервно оглядывался по сторонам. Наконец парень остановился у обветшалого домика. Ветхая дверь еле скрипнула, когда они вошли внутрь. Лиян невольно поморщилась: помещение выглядело так, будто вот‑вот развалится. Одна кровать без матраса, три потрёпанных одеяла с протёртыми дырами, выпотрошенная подушка, покосившийся деревянный стол и шаткая скамейка — вот и вся обстановка. В стенах зияли щели, а единственное окно было разбито. Сквозняк гулял по комнате, шевеля обрывки паутины в углах. Но взгляд Лиян сразу зацепился за икону в дальнем углу. Рядом с ней свисал знак покровительства. Она подошла ближе, вглядываясь в выцветшую роспись и стёртую надпись. — «Ничего уже не разобрать, — подумала она. — Надо разобрать знак…» В знаке чётко выделялся круг — неизменный знак святости. Его можно увидеть в каждом знаке покровительства вне зависимости от бога. Внутри него были изображены песочные часы из двух треугольников, а между ними — четырёхконечная звезда, символизирующая душу. Концы звезды слегка выходили за пределы круга. Лиян хлопнула кулаком по ладони: — А, песочные часы! Это знак покровительства богини времени. Юноша вздрогнул, услышав её слова: — Б‑богиня времени? В Амариллисе ей поклоняются? Ох… Лиян повернулась к нему, приподняв бровь: — «Я знала, что богиню времени тоже боятся, как и бога смерти, но чаще встречала тех, кто хотел бы избавиться от божества вовсе.» Ты… её боишься? Парень чуть кивнул, опустив взгляд. — А бога смерти? — продолжила Лиян. Юный наёмник мотнул головой: — Нет… Я‑я знаю, что господин Фидель хороший. Он столько работает для народа… Лиян кивнула: — Да, мне тоже нравится господин Фидель. Так почему ты считаешь, что она плохая? Парень забегал глазами по полу, избегая её взгляда: — Н‑ну, ты права, но я‑я… Лиян устало выдохнула: — Ладно, не важно. Как я понимаю, это наше пристанище. А где место, которое мы должны зачистить? — Н‑ну, ближе к м‑морю есть поляна. Но щ‑щас уже вечереет, л‑лучше отправиться днём. Они расстелили два одеяла на полу и улеглись, укрывшись плащами. Лиян попыталась устроиться поудобнее, но жёсткий пол и тревожные мысли не давали расслабиться. Снаружи доносились странные звуки: шорохи, хруст веток, будто кто‑то ходил вокруг дома. Обычно в лесу ночью слышно зверей — мышей, птиц, белок, — но здесь не было ни единого знакомого звука. Казалось, что всё живое ушло отсюда, вытесненное чем‑то более сильным и пугающим. Юноша рядом беспокойно ворочался. Лиян видела, как он вздрагивает при каждом новом звуке, как его пальцы сжимают край плаща. К утру всё стихло. В лесу повисла гнетущая тишина — не тревожная, как ночью, а мёртвая, будто сама природа затаила дыхание. Лиян открыла глаза и посмотрела на своего спутника. Он наконец уснул, но его лицо оставалось напряжённым, а брови слегка нахмуренными. Она вздохнула, поднялась и подошла к окну. Рассвет окрашивал небо в бледно‑розовые тона. Пора было собираться. Отряхнувшись от пыли, они направились в сторону моря. Воздух становился всё тяжелее, а земля — суше с каждым шагом. Чем ближе они подходили к месту назначения, тем страшнее выглядела природа вокруг. Когда наёмник случайно наступил на выпирающий корень дерева, тот рассыпался в пыль прямо под его ногой. Лиян невольно сглотнула. Дальше они заметили странное: растения приобретали фиолетовый оттенок. Сначала едва заметный, но потом становился всё ярче и насыщеннее. Лиян сжала кулаки — она знала эти признаки. Страх подступал к горлу, но она старалась держать себя в руках. Обернувшись к парню, Лиян хотела что‑то сказать — и тут же врезалась в него. — Ты чего так резко тормозишь? — буркнула она. Но, переведя взгляд вперёд, замерла так же, как и юноша. Перед ними раскинулось иссушённое поле. Оно кишело монстрами пустоши — жуткими созданиями, рождёнными из пустоты. Большинство были заражённые звери: лисы с вываливающимися внутренностями, волки с дырами в боках, чьи органы волочились следом. Но рядом с ними бродили и те, кто родился прямо из пустоты, — куда более страшные. Один монстр напоминал гигантскую ящерицу. Его позвоночник выпирал буграми, а голова казалась размытой, будто её очертания постоянно менялись. Другие, поменьше, имели неестественно длинные конечности — они передвигались резкими, дёрганными движениями. Их кожа плотно обтягивала кости, но местами рвалась прямо на ходу. Сквозь дыры было видно: внутри — пустота. Никаких органов, никакой жизни — только тёмная бездна. И всё равно они двигались, рыскали, искали добычу. Лиян и юный наёмник застыли, словно две статуи. Вдруг парень согнулся пополам, прикрыв рот рукой. Лиян мельком посмотрела на него: он сидел на иссохшей траве, с трудом сдерживая рвотные позывы. Его лицо побледнело, на лбу выступили капли пота. Она снова перевела взгляд на монстров. Ноги сами собой начали двигаться — медленно, осторожно, шаг за шагом назад. Каждое движение давалось с трудом, будто она шла по вязкому мёду. Парень заметил это, запаниковал и бросился к ней — слишком резко, слишком шумно. Монстры замерли. Повернули головы. Лиян впервые за всё это время вспомнила о юноше. Не так уж он ей и дорог, чтобы беспокоиться. Но теперь он привлёк их внимание. Её сковал страх. На мгновение всё замерло. Но она заставила себя очнуться. Когда парень уже слегка обогнал её, Лиян рванула прочь. К счастью, среди монстров не оказалось быстрых или сообразительных. Они с наёмником добежали до своего пристанища — старого домика — целыми и невредимыми. Залетев внутрь, оба рухнули на пол, пытаясь восстановить дыхание. Грудь Лиян тяжело вздымалась, в ушах стучала кровь. Первым заговорил парень. Его голос дрожал: — И‑и‑извини… Е‑если бы я не н‑навёл шуму… Лиян посмотрела на него — бледного, дрожащего, но всё равно пытающегося взять вину на себя. В груди кольнула совесть. — Не извиняйся, — тихо сказала она.