Глава 1

Элли

— Милая моя, тебе нужно больше отдыхать, — почти шепчет мама, пока я поправляю ее подушку. — Ты молодая, а возишься тут со мной. Уже год мама не встает после аварии. Врачи прогнозируют улучшение состояния, но лишь после операции. Благо, та пройдет бесплатно после суда, что уже так сильно затянулся. — Мамуль, — через силу улыбаюсь я. — Моя жизнь состоит из тебя, учебы и балета. Меня все устраивает. Поцеловав маму в щеку, я выхожу из палаты. Я почти не лгала маме, сказав, что довольна своей жизнью. Третий курс университета, постоянные смотрины на балете забирают все мои силы, а ведь еще приходится работать в попытках заработать на нормального адвоката. Тяжело выдохнув в продрогшие от холода руки, направляюсь к ближайшей остановке. Сегодня очередные смотрины на балете, а также коллега попросила выйти в ее смену в баре, а значит, у меня есть лишь 20 минут, чтоб забежать домой за туфлями и пуантами. — Элли, — окрикивает меня водитель старенькой «бэхи». — Ты на балет? Давай подкину. — Антон, — улыбаюсь старому знакомому. — Ты как всегда вовремя. Мне еще домой бы, я пуанты забыла. Да и Ирка просила вместо нее выйти. — Эл, — выдыхает Антон, когда я пристегиваю ремень безопасности. — Может все же сменишь сферу деятельности? Он единственный человек, кто знает, чем я занимаюсь вечерами, и категорично против такой работы. Я не могу его в этом осуждать, он хочет лучшего для меня. Но его опека бывает слишком сильной, отчего становится некомфортно. Оставшееся время мы молчим, пока парень не тормозит возле моего подъезда. — Я дождусь тебя, — слегка сухо проговаривает Антон, пока я выхожу из машины. — И на твою эту работу тоже отвезу. — Я тебя обожаю, Тоха. Поднимаясь на этаж, рассматриваю письма из почтового ящика. Счета, счета и снова счета. Еще одни «прелести» самостоятельной жизни. За этот год много чего изменилось в моей жизни, в том числе и вес. Маргарет, наш хореограф, уже пригрозила мне исключением за недовес, но пока лишь продолжает качать на меня головой и подкармливать. — Эй, Элли, — смеются девочки, едва я переступила порог раздевалки. — А где твой Тотошка? — Да с ним она приехала, я видела его развалюху, когда в театр заходила. Тотошкой девочки называют Антона. Он всегда ходит около меня, огрызаясь на всех, кто посмеет хоть слово плохое обо мне сказать. Оттого и прозвали кличкой собаки из «Волшебника Изумрудного города». Я Элли, а он мой верный пес и друг Тотошка. Я привыкла к таким издевкам, научилась не обращать на них внимания. Все, чего мне хочется, наконец выйти в свет и исполнить мечту мамы. Экзерсис проходит в напряженной атмосфере, все в ожидании смотрителей, что решат судьбу для многих из нас. Для нашей труппы это последний год, когда мы можем выбиться в большой театр. Многие отсеются и больше никогда не смогут уйти в балет, а кто-то вырвет золотой билет. — Элли, дорогая, сконцентрируйся, — шепчет Маргарет заботливо. — Не летай в облаках. На тебя и так жалобы из-за... — Да, мадам, простите. — перебиваю ее я. Я знаю, что не гожусь для многих из-за своей худобы. Мало кто хочет связываться с анорексичками, какой меня считают. Вечные обмороки, на которые я не жалуюсь, плохая работа мышц, все это отталкивает, но я готова идти до конца. В этот раз на нас поглазеть пришла сама Анетта Рижская, что является самой строгой в отборах балерин. Поговаривают, что муж настолько в нее влюблен, что выкупил для нее не один театр. Женщина хорошо слажена собой, по стойке видно, что когда-то и она занималась танцами или даже балетом. Светлые, почти седые волосы собраны в аккуратный пучок, хорошо залакированный, что еще раз доказывает ее близкое родство с танцами. Строгий взгляд блестит через оправу очков, наблюдая за каждым нашим движением. — Достаточно, — останавливает нас Маргарет, поворачиваясь наконец к присутствующим в зале. — Что скажете, Анетт? — Недурно, однако, — сделав несколько шагов в нашу сторону, проговаривает женщина. — Никакой дисциплины. Ты, ты и ты, — указав на некоторых девушек, продолжает Анетт. — Слишком широки в плечах, я предпочитаю более утонченных. После ее взгляд задерживается на мне, и я уже знаю, что она про меня скажет. — Эта хороша, — с улыбкой произносит мадам, заставляя всех начать перешептываться, но после разбивает все в крах. — Но ее болезненная худоба портит всю картину. В зале раздаются смешки девочек, тихие перешептывания, что пресекаются Маргарет. Далее они продолжают разговаривать лишь после нашего ухода. В гримерке решаю не задерживаться и, быстро переодевшись, сбегаю из помещения. И дело даже не в том, что я боюсь продолжения насмешек, нет, я просто не люблю заставлять людей ждать. А я знаю, Антон ждет меня, чтобы отвезти на работу. — Как прошло? — интересуется парень, когда я запрыгиваю в машину. — Как и всегда. Слишком худая. — Ты и правда сильно похудела, — с тоской отвечает Антон, чем сильно меня удивляет, обычно он не говорил таких вещей. — Как ты вышла в этот порнушечник... — Тош, не начинай, — начинаю закипать я. — Это просто танцы, не более. Я же не сплю с кем-то. — Лучше бы спала, — бубнит парень так тихо, будто надеется, что я не услышу его. — Что, прости? — Ничего, мне не нравится, что на тебя там глазеют какие-то мужики. Это слишком личное. — Для кого личное, Антон? — усмехаюсь я. — Я могу хоть телом торговать, у меня никого нет. — А я? — резко нажав на тормоз, переходит на крик парень. — Как ты понять не можешь, ты мне небезразлична, Эл. — Антон, — продолжаю я почти шепотом. — Ты же знаешь, что мы только друзья. — Забудь, — выплевывает парень, снова заводя заглохший мотор. До места работы мы доехали молча, уже второй раз за этот день. Хотя обычно болтаем без умолку обо всем. Я не скажу, что Антон плохой парень или не хорош собой. За ним бегает половина универа, вторая половина уже переспала с ним. Но дружба с пеленок вносит свои коррективы. Я не могу смотреть на него как на мужчину, он друг, даже брат, я бы сказала. Не ответив на приветствие бармена и администратора, я прохожу вглубь коридора, в направлении своей гримерной. В остальном смена проходит как обычно. Я кручусь возле своих реквизитов, больше предпочитая стулья или пол вместо шеста, как это обычно делают другие девочки. — Давайте поблагодарим Эльвиру за ее восхитительное выступление, — проговаривает ведущий, завершая мои мучения на сегодня. Взять псевдоним, а не свое имя предложила коллега Ира, что до этого была единственной, кто использовал сценическое имя, прячась от родителей. Так Элли стала Эльвирой, а балерина — ночной танцовщицей. Я не могла назвать себя стриптизершей, но именно таковой все меня и считают. Этот день выжал из меня все до последней капли, что заставило меня вместо гримерки направиться к бару, чтобы выпить сока. — Эй, красавица, — раздался насмешливый голос позади, — А сколько стоит ночь с такой соблазнительницей? Поворачиваться, а уж тем более отвечать таким пьяницам нет ни единого желания. Но я не успеваю и шага прочь ступить, когда меня с силой прижимают к стене. — Эй, Эльвирочка, — тянет незнакомец, сжимая мои запястья, — ты сегодня блистала. Уважь постоянного клиента. Мужчина непозволительно близко ко мне и продолжает сокращать расстояние. От него несет сигаретами и жестким перегаром, что заставляет меня отвернуться и закрыть глаза. Закричать было бы лучшим решением, но не получалось вымолвить и слова, как во сне. — Мне кажется, девушка не горит желанием с вами общаться, — голос подошедшего мужчины громкий, грубый, в какой-то степени пугающий. — Мужик, иди куда шел, мы... Алкаш договорить не успевает, подошедший мужчина одним ударом впечатывает его в стену в нескольких сантиметрах от меня. От скорости и силы удара я невольно вскрикиваю, но продолжаю стоять как вкопанная, притянув руки, сжатые в кулак, к груди. Сейчас незнакомец пугает меня куда больше. — Арс, ну говорил же, научись разговаривать с людьми, — раздался хохот приближающихся людей, в одном из них узнаю владельца заведения. — Эльвира, в норме? Я лишь сдержанно киваю, не отрывая взгляда от крупного мужчины, что только что уложил моего неприятеля. Темные волосы слегка взъерошены, отдельные пряди спадают на лицо, скрывая от меня его взгляд. Мужчина расслабляет затянутый галстук на шее, а после отрясает невидимую пыль с пиджака. — Я пытался, Марат, — сухо усмехается Арс, обращаясь к владельцу бара. — Видимо, не мое. Марат подходит ко мне, но все же не нарушает личные границы, а после слегка отрывает мое дрожащее тело от стены, накидывает на мои плечи свой пиджак. — Девочку перепугал, дрожит вся, — продолжает Марат, кивком головы указывая следовать за ними. — Она, между прочим, лучшая в этом гадюшнике. Арс лишь пожимает плечами, продолжая идти впереди нас. — Кошечка, — обращается ко мне владелец бара. — Прости за этого обалдуя, он сначала делает, потом уже думает. Я впервые так близко находилась с Маратом, обычно он не выходит к нам, посылая к танцовщицам администратора. Всегда думала, что владелец бара старый мужик лет за 50, с огромным пузом наперевес, но никак не молодой мужчина лет 30 с огромной грудой мышц. Марат пропускает меня в свой кабинет, а после сразу проходит к бару, наливая себе янтарный напиток. — Вообще-то я ее от внепланового секса спас, — устраиваясь в кресле босса, усмехается мужчина. — Могла бы и поблагодарить. — С-спасибо, — тихо мямлю я, не зная, куда себя деть от такого позора. — Твоя «кошечка» разговаривать, оказывается, умеет. — нарочно выделяя обращение, подхватывает Арс. — Простите, — игнорируя выпады Арса, обращаюсь уже к Марату. – Мне лучше идти, смена окончена. Я протягиваю пиджак мужчине и, прощаясь, удаляюсь из кабинета. Хоть и этот Арс и правда спас меня от пьяницы, но никакой благодарности к нему я не чувствую. Он ничем не лучше. Противный, грубый, высокомерный. Быстро переодевшись, я выскакиваю из бара, в надежде поймать такси выхожу ближе к дороге. После таких приключений идти домой пешком боязно, а тревожить Антона нет никакого желания. Я уже не надеюсь поймать хоть какую-то машину, когда рядом тормозится внедорожник. — Извините, не могли бы Вы подбросить меня, я заплачу. — проговариваю я, когда тонированное окно с пассажирской стороны опускается. — Кошечка любит приключения, я так посмотрю, — доносится знакомый грубый голос. — Падай, пока какого-нибудь извращенца не подхватила. — Такого, как Вы? — хмыкаю я, отходя от машины. — Я дождусь такси. — И это вместо благодарности? — выражение лица мужчины не меняется, но по голосу он словно насмехается надо мной. — Не заставляй меня силой заталкивать тебя в машину. Такси ты здесь не поймаешь либо заплатишь втридорога. Невольно закатывая глаза, я устремляюсь прочь от неприятного типа, направляясь в сторону тротуара. Какое право он имеет так со мной обращаться. Его помощь мне не требовалась ни сейчас, ни с тем пьяницей. Я бы справилась со всем самостоятельно. Рев мотора раздается позади, а после слышатся ругательства пешеходов. Я не успеваю даже обернуться, когда теряю землю под ногами. Наконец посмотрев в сторону нарушителя личного пространства, я прихожу в бешенство. — Какого черта ты себе позволяешь, — резко перейдя на «ты», вскипаю я. — Отпусти меня. — Я предупреждал, — игнорируя все мои сопротивления, спокойно выдает Арс. — Я просил тебя сесть в машину. Когда мужчина усаживает меня на переднее сиденье автомобиля, что стоит на тротуаре, мешая людям спокойно ходить, я сильно кусаю его в предплечье, пытаясь выбраться из плена. — Да ты не кошечка, — усмехается парень, запрыгивая на водительское место. — Самая настоящая Лиса, рыжая такая. Бешенства хоть нет? Мужчина резво трогается с места, выруливая на дорогу, отрезая мне путь к отступлению. Я рассматриваю сменяющиеся дома, пока те не сменяются на трассу в сторону города. — Куда тебе, Лисица? — не отрывая взгляда от дороги, спрашивает Арс. — Возле третьей школы, если можно, на Лесной. Мужчина слегка кивает, перестраиваясь в другой ряд. На удивление я чувствую себя комфортно, сидя в его машине. Всю оставшуюся дорогу я мельком поглядываю на него, рассматривая черты лица в темноте. Как такое красивое лицо могло достаться такому… такому негодяю. — Насмотрелась, Лисица? — улыбаясь лишь одним уголком губ, насмехается Арс. — Прекратите меня так называть, — краснею я, пойманная с поличным. — И не смотрела я на Вас. Арс не отвечает, останавливаясь у школы. Выбираюсь из машины, попутно благодаря мужчину. — До встречи, Лисица, — проговаривает Арс, поворачиваясь в мою сторону. — Надеюсь, мы больше не пересечемся, — цежу сквозь зубы я. — И меня зовут Эльвира! — раскрывать свое настоящее имя нет никакого желания. — До встречи, Эль-ви-ра, — выделяет имя Арс и, наконец, покидает парковку. Всю ночь я не могла уснуть, прокручивала в голове события дня. Произошедшее в баре, а также после него больше походило на дешевую мелодраму, где сексуальный главный герой влюбляется в серую мышь. Но вся загвоздка заключалась в том, что я не героиня мелодрамы, а сексуальный…стоп. Почему я вообще думаю об этом ненормальном в таком ключе? Не сексуальный он, ни разу. Прижимаю к лицу мягкую игрушку, подаренную когда-то маме. Она позволила мне присвоить маленького львенка себе еще в младенчестве. Не успела я еще очутиться в доме, как схватила лежащую в постели рядом с мамой игрушку. Так и родилось мое имя. Маленький храбрый львенок и Элли. Заснуть получается только под утро, от чего я полностью разбитой просыпаюсь за 20 минут до пар. Второпях собираюсь, решая позавтракать в кафетерии при универе. Но плохой день не ограничивается лишь этим. Возле университета, я замечаю, что рюкзак в области малого кармана разрезан вдоль. Как итог, деньги, что были припасены мне на еду бесследно пропали. Еще один минус общественного транспорта. На моем рюкзаке уже шва четыре от таких порезов, и думаю сегодняшний порез не последний. Мне везет на такие ситуации. —Сахарова, привет, — подзывает меня староста нашей группы, когда подхожу к кабинету. — тебя декан к себе звал, зайди к нему, это срочно. Ничего хорошего это не предвещает. После аварии, в которую попала мама, я сильно отстала по программе, до сих пор таскаю на себе груз задолжностей за предыдущую сессию. Несколько раз выдохнув, я стучу в кабинет Максима Аркадьевича. —Здравствуйте. Вы вызывали? — осторожно начинаю я. —Проходи, Сахарова, — откладывая документ, декан направляет на меня свой взгляд. Максим Аркадьевич славится своей добротой, даже самым заядлым прогульщикам помогает, как может. Поэтому я более чем уверена в его снисхождении. — Я понимаю, что за мной все еще числятся задолжности, — продолжаю я, приблизительно понимая, о чем пойдет речь. — Я закрою все в течении двух недель. — Я тебя вызвал не из-за этого, - Максим Аркадьевич снимает с глаз очки, устала потирая переносицу. — Сегодня сообщили о прекращении спонсирования нашего университета. В связи с чем мы вынуждены сократить количество бюджетных мест. — Но разве вы можете… — Элли, я прекрасно понимаю твою ситуацию, — мужчина старается не смотреть мне прямо в глаза. — Пойми, мне самому это ужасно не приятно, но мне дали указания. У тебя много прогулов, задолжности по сессии, тут либо перевод на заочную форму обучения, либо… — Отчисление, — заканчиваю я, на что Максим Аркадьевич кивает. — Сколько у меня времени? — До конца недели прими решение, большего я дать не могу. И снова день дает мне подзатыльник. Мне ничего не остается, кроме как согласиться с условиями. По сути дела, я могла уже сейчас дать ему точный ответ, но отчего-то медлю с этим. Видимо надеюсь, что все разрешится как-то само. Я молча встаю и покидаю кабинет декана. Решив не возвращаться на пару, я прохожу в сторону бухгалтерии, быть может, заочка не стоит баснословных денег, и я смогу закончить обучение, и не расстраивать маму отчислением.  Но там меня разбивают в пух и прах. Один семестр стоит как моя годовая зарплата, а это значит мне нужно совсем отказаться от еды, а также остаться жить на улице. И даже это не является такой проблемой, как оставить судебное разбирательство на бесплатном адвокате, который совсем не выполняет своих обязанностей. Я более чем уверена, что оплати я хорошего адвоката, мама бы уже давно получила нужную операцию и все бы было замечательно. Но сейчас я не могу себе этого позволить. «Тоша, у меня проблемы. Можем встретиться после пары?»

«На крыльце через 5 минут»

Когда я подхожу к назначенному месту, Антон уже стоит, все время поглядывая на часы. И тут меня прорывает. Я в слезах подбегаю к другу, обнимая его со спины. Парень молчаливо ждет, когда я наконец успокоюсь, а после поворачивается ко мне. — Что у тебя, - достаточно сухо проговаривает Антон, даже не взглянув на меня. — Тош, я не знаю, что делать, — дрожащим голосом начинаю выдавать все произошедшее. — Ну а я чем тебе помогу? — наконец, взглянув на меня, бурчит парень, слегка отстраняясь. — Допустим на еду я займу тебе денег, а с учебой, —Антон устало выдыхает, —быть может и правда пока повременишь с учебой? Возьми академ, встань на ноги, накопишь своими блядками на обучение себе и продолжишь учебу. Я не верю своим ушам, что слышу такое от лучшего друга. Еще вчера он говорил о том, что я ему небезразлична, а сейчас. Сейчас он просто растаптывает нашу дружбу. Я не прошу у него ни денег, ни какой-либо другой помощи. Хотела лишь поддержки, не более. — Ты думаешь я не видел, как ты зажималась в углу с каким-то отморозком? — сверля взглядом нападает Антон, заставляя меня стушеваться. — Мне значит в отказ, а какому-то первому встречному ноги раздвигаешь? — Что ты такое говоришь? — слезы снова наворачиваются на глаза. Никогда бы не подумала, что единственный близкий человек поступит со мной настолько паршиво. Парень даже не дает мне оправдаться, и задевая меня плечом, уходит прочь. Я опускаюсь на ступени, обхватывая колени ладонями. Голова кружится от голода и пережитого стресса, но меня это уже мало волнует. Я полностью поглощена разбитым сердцем, из-за чего не сразу замечаю мужчину подле себя. — Кошечка, что такое? — усаживаясь возле меня, спрашивает Марат. Я лишь слегка поворачиваюсь к мужчине, сохраняя молчания, время от времени всхлипывая. Мне не хочется кому-то выговаривать свои проблемы, но вместо расспросов, Марат притягивает меня к себе, слегка похлопывая по спине, позволяя уткнуться в его плечо. —Ты уже обедала сегодня? — спрашивает мужчина, на что я отрицательно мотаю головой, отказываясь отстраняться от теплого плеча. — Давай мы зайдем в какое-нибудь кафе, я тебя покормлю, и ты мне все расскажешь. Мужчина даже не стал слушать меня, просто подхватив за локоть, потащил за собой. Продолжая время от времени всхлипывать, но смирившись с напором Марата, я села в его машину. — Какую кухню предпочитаешь? — поинтересовался Марат, усаживаясь на водительское сиденье. — Восточная, европейская, кавказская? — Марат, — тихо прошептала я, не зная, как все же правильно к нему обратиться. — Тут столовая недалеко… — Так, Кошечка, отставить столовки, нормально питаться нужно. Не задавая больше никаких вопросов, он завел двигатель, направляясь в неизвестную мне сторону. Я никогда раньше особо не пыталась разузнать про город и его улицы, чаще предпочитая проверенные маршруты. Дом-учеба-больница-театр-работа-дом. Ни одного лишнего шага. Марат остановился возле красочного заведения, что в конце января все еще украшен яркими огнями, обмотанными вокруг зеленых туй. Красные карнизы на окнах идеально сочетаются с белыми надписями на иностранном языке. — Здесь хорошая французская кухня, — увидев мое восхищение, улыбается мужчина. — Пойдем. Я киваю ему в ответ, все еще стыдясь перед начальником. Слезы на щеках уже высохли, оставив лишь отеки и покраснения в глазах. В заведении нас встречает милая девушка-администратор и, обращаясь к Марату по имени, оповещает, что его столик свободен. Инга, как я узнала по бейджу, сразу приносит нам чай в красивом, кажется, глиняном чайнике и приборы. Лишь бы избежать встречи взглядами с мужчиной, я закрываю все свое лицо, делая вид, что тщательно ознакамливаюсь с меню. — Не прячься от меня, Кошечка, — смеется Марат, слегка наклоняя на себя мое меню. — Забудь, что я твой босс, пожалуйста. — Мне немного некомфортно, извините, — наконец перестав мучить меню, я откладываю его в сторону. Выбрать что-то все равно не могу, одна яичница с тостом стоит, как недельная зарплата. — Спасибо, что проявили внимание, но я, пожалуй, пойду, мне это место немного не по карману. Я не успеваю встать с мягкого кресла, когда Марат обхватывает мое запястье, заставляя меня поднять на него взгляд. — Кошечка, — начинает мужчина. — Во-первых, перестань мне выкать, мы не на работе, и я не настолько стар, чтобы ко мне применять такие величественные слова. Во-вторых, я хочу тебя угостить, если уж настолько категорична с тем, что платить буду я, давай ты оплатишь этот обед разговором. Мне давно не хватает общения с прекрасными дамами. В любой другой случай я бы приняла такие слова за флирт, но в его взгляде не читается ничего, кроме какой-то заботы, словно он на деле он не видит во мне женщину, как минимум в сексуальном плане, что подкупает меня остаться на месте. Я слегка киваю ему, соглашаясь остаться. — Раз ты так испугалась меню, могу я заказать для тебя на свое усмотрение блюда? Есть какие-то аллергии или еще что-то, что мне нужно знать? — Нет, и да, можете… можешь, — исправляюсь я. — Можешь заказать на свое усмотрение. Спасибо. — Итак, девочка моя, — заказав официанту несколько блюд, начинает разговор мужчина. — Что заставило тебя в такой мороз сидеть на улице, на холодных ступенях, роняя свои жемчужины в снег? Слегка опешив от метафоры, я улыбнулась и наконец начала рассказывать про произошедшее. Я лишь умолчала о матери, что попала в больницу после жуткой аварии, и про друга, что так грубо со мной обошелся. — Значит, задолжности, — мужчина задумчиво потер подбородок. — Думаю, здесь я могу тебе помочь. — Вряд ли, — уже более расслабленно отвечаю я. — Декан точно дал понять, что сдачей хвостов проблему не решить. — Кошечка, — обращается ко мне Марат, — это уже на мне, ты мне только вот что скажи. Если я тебе дам неделю отпуска, за счет бара, конечно, ты сможешь закрыть долги? Недолго обдумав количество хвостов и рассчитав время на подготовку к сдаче, я уверенно кивнула. В принципе, это была ноша, с которой я могла бы справиться за неделю, если готовиться каждый вечер и сдавая по три предмета в день, в особенности если не тратить лишнее время на работу. — Тогда договорились, — улыбается мужчина. — А что вы… то есть ты делал в нашем универе? — когда нам уже принесли салаты, спрашиваю я. — Если это, конечно, не тайна. — Не тайна, но немного личное, Кошечка, — улыбается Марат и, мне кажется, на время улетает в свои мысли. — Ищу кое-кого. Мысленно проклинаю себя за такой дурацкий вопрос, продолжая медленно клевать пищу. Организм уже так привык к недостатку калорий в моем рационе, что сейчас в меня не лезут даже листья салата. — Я хотел бы извиниться за Арса, — вдруг говорит Марат, слегка усмехаясь. — Он не плохой парень, не подумай, просто бывает резким. — И не любит, когда поступают не по его сценарию, — усмехаюсь я, вспомнив, чем закончился тот вечер. — Я не считаю Арса… — Арслан, — перебивает меня Марат, — прости, что прерываю, но не называй его так на людях. Арслан не терпит, когда его имя сокращают. Лишь мне позволено его этим бесить. Прости, Кошечка. «Арслан» — пробую на вкус имя кареглазого мужчины из бара. Оно подходит ему по звучанию, даже по текстуре имени. Почему-то он весь ассоциируется у меня с огромным вековым лесом, огромным просторным океаном, что готовы скрыть тебя в своих глубинах ото всех. Будь Арслан зверем, он обязательно был бы орлом или даже львом. Львом… снова проносится в моей голове, от чего я сразу отгоняю мысли о нем прочь. Отобедав, Марат отвозит меня к универу. Договорившись о встрече через неделю, мы неожиданно для меня обнимаемся на прощание. Я впервые позволила себе такую тактильность рядом с кем-то малознакомым для меня, но почему-то я чувствую себя рядом с ним спокойно, словно общаюсь со старшим братом. Даже его «Кошечка» не воспринималась как нечто вызывающее. После разговора с Маратом и его предложением помочь в моей проблеме настроение выстраивается на нужный лад, я даже решаюсь досидеть оставшиеся пары в универе, как хотела сделать это перед тем, как уехать с мужчиной, смирившись с отчислением. Но все хорошее настроение улетучивается, когда на лестнице я замечаю недовольного Антона, что, сложив руки на груди, пренебрежительно сверлит меня взглядом. — Да ты меняешь парней прям как шлюха, — усмехается Тоша, когда я ровняюсь с ним на порогах. — Знаешь, Эл, ты всё сильнее падаешь в моих глазах. — Знаешь, Тоша, — взяв из глубины души последнюю гордость, язвлю я. — Ты упал в моих глазах на самое дно после того, как обвинил меня в том, чего не было. А сейчас это дно оказалось Марианской впадиной. Я никогда бы не подумала, что наберусь такой смелости, чтоб высказать что-то против, отстояв саму себя. Нет, я, конечно, всегда могла за себя постоять, будь то в словесной перепалке или же в драке, но я никогда не позволяла себе так огрызаться на близких мне людей. Хотя близким Антона я уже не могла назвать. Сейчас мне казалось, что он и таковым никогда и не был. Ведь стал бы близкий человек, не разобравшись в ситуации, обвинять тебя в чем-то? Не думаю. Не дожидаясь ответа от Антона, я прошла вперед, скрываясь в толпе учащихся. На душе скребли кошки, это была не первая наша ссора, но она была последней, от чего я чувствовала пустоту в груди. Но я возненавижу себя, если проглочу эту обиду и прощу того, кто считает меня шлюхой.