Часть 12

Очередная ночь — очередная ошибка.

Пулей влетая на фабрику, Оливия изо всех сил старалась взять мысли под контроль. Новость, которую она только что узнала, с разбега как холодный душ обрушилась на неё — резкая, отрезвляющая и совершенно нежеланная. Всё тело напрягалось от внутреннего напряжения, буря чувств кипела в груди, мешая сосредоточиться. Чарли был в школе, значит, ничто не могло теперь остановить её решимость. Единственное, что могло заставить её притормозить, — это невозможность найти Вилли. Но девушка знала: как всегда, он прячется в своём кабинете, делая вид, что работает. Знакомый, отточенный маршрут пролетел за секунды, и вот дверь кабинета уже была перед ней. Внутри всё бурлило — обида, злость, несправедливость и вместе с тем неукротимое желание унять это пламя — только в объятиях магната. — Раздевайся! — без какого-либо капельки приличия вихрем ворвалась Оливия, резко захлопнув за собой дверь и заперев её на замок. Вилли застыл в растерянности, явно не ожидая такого скачка в их отношениях. — Чего? — переспросил он, вслушиваясь, не показалось ли ему. — Раздевайся, — твёрдо и неизменно повторила она, уже расстёгивая рубашку. Уверенно она подошла к нему и, к собственному же удивлению, с такой силой развернула кресло, в котором он сидел, чтобы повернуть его лицом к себе. — Оливия, объясни, — голос мужчины пронзился смесью желания и тревоги. Но Баккет не обращала внимания. Без промедления она оказалась сверху, плотно прижимая его к себе. Её поцелуй был страстным, почти яростным, в нём заключилась вся боль и растерянность, пережитые сегодня. Магнат сначала не отвечал, внутренним голосом проклиная резкий поворот событий — ещё вчера она кричала о своей ненависти к нему, а сегодня уже сидела сверху, по своей воле. Но вскоре и он ответил ей страстью, такой же горячей, какой была раньше — и которая, как ни крути, всё ещё пылала между ними. Они знали практически всё друг о друге, и вместе с тем чувствовали себя словно два незнакомца, оказавшихся в одной постели. Его руки сжали талию, скользнули вверх — осторожно, с заботой — снимая тонкую ткань рубашки. Оливия ненадолго отстранилась, пытаясь осознать: не приведёт ли порыв к ошибке? Но ответ была решительным — нет. Она вновь прильнула к нему, как кошка, жаждущая ласки и тепла. Потянув к её шее руку, Вилли заставил её издать хриплый стон сквозь поцелуй, раскаляя всё тело одним касанием. Оливия хорошо знала: магнат был любителем доминирования — но сегодня всё иначе. Сегодня она собиралась взять власть в свои руки. Глаза Баккет сверкали вызовом и уверенностью, встречаясь с огнём взгляда мужчины — он был одержим ею, будто получил долгожданную награду. Мягко, но уверенно она сползла с него и ловко прыгнула на стол, расстегивая брюки, которые плавно соскользнули с округлых бедер, оставляя её в изящном нижнем белье. — Может, наконец расскажешь, что случилось? — голос магната звучал почти зачарованно, следя за каждым её движением. — Ты правда считаешь, что сейчас лучший момент для разговора? — её улыбка была насмешливо-игривой, а пальцы нежно скользили по его щеке. — Лучше не бывает, — он встал и навис над ней, как грозный шторм, но этот вызов лишь разжигал её огонь. — Тогда могу сказать то, что Джереми облажался, — быстро ответила она, потянувшись к ремню на брюках кондитера, не отрывая зрительного контакта. Из груди вырвался громкий, полный страсти стон, когда Вонка, не удостаивая прелюдией, резко вошёл в неё, разрывая пространство между ними. Но прелюдия здесь была излишней — Оливия могла поклясться, что её тело уже откликнулось на одного лишь его взгляд, а влажность, накопленная за долгие дни воздержания, проявилась ещё в тот момент, когда она ступила в кабинет. Мужчина с лёгким нажимом прижал её к холодному деревянному столу, и девушка вздрогнула — холодная поверхность резким контрастом ударила по раскаленному телу, вызывая резкий и шумный выдох. Холод касался кожи, усиливая ощущение живого пламени внутри, пробуждая ещё больше желания. — Можешь продолжать рассказывать, я слушаю тебя внимательно, — голос мужчины звучал одновременно мягко и властно. Закинув её ноги на плечи, он сжал щиколотку, вызвав болезненный стон, смешавшийся с наслаждением каждого его проникновения. Оливия лишь могла стонать, пытаясь удержать разум среди бушующих ощущений. Ещё недавно она думала, что держит ситуацию под контролем, но сейчас — каждый толчок, каждое движение диктовали свои правила. — Он… оказался… женат, — вырывалось прерывисто, между сладострастными вздохами, каждое слово пропитано внутренней болью и разочарованием. Темноволосая выгнула спину, ногти оставляли царапины на столе, словно переносили боль и страсть на холодное дерево. Вилли ощутил, как её стенки ритмично сжимают его, взывая к каждой его движущейся части. Ноги девушки дрожали, выдавая яркое, приближающееся наслаждение. Движения становились всё глубже и сильнее, стоны — громче и смелее. Оливия молилась, чтобы Чарли, если он успел вернуться из школы, не услышал эти звуки — объяснить было бы невозможно. Её ноги соскользнули вниз с плеч Вилли, тело содрогалось в беззвучном оргазме, дыхание сбивалось. Она старалась отдышаться, а он наклонился, захватив губы в новый поцелуй — жаркий, манящий, полный страсти. Он закончил вслед за ней, сжимая бедро, напоминая о своём присутствии и силе. Оба замерли, окутанные пульсирующими волнами удовольствия, пытаясь вернуть рассудок. — А ещё у него есть ребёнок, — тихо, почти невесомо сообщила Оливия, всё ещё лежащая на столе. На лице кондитера мигом промелькнуло удивление, смешанное с непривычной для него серьезностью: — Мне интересно, как ты об этом узнала. — Может, сначала встанем? — чуть с намёком, но с лёгкой усмешкой предложила Лив, кивая на то, что он по-прежнему глубоко внутри неё, а сама она лежала с широко разведёнными ногами. — Встанем, когда расскажешь всё до конца, — его голос приобрёл оттенок игривой угрозы, а сжатие бедра стало сильнее. В ответ девушка лишь фыркнула и закатила глаза, позволяя игривому недовольству смешаться с нарастающим желанием.