Первая запись в чертовом дневнике боли (зачеркнуто) какой кретин придумал так его назвать?!

Хуй его знает, что пишут в таких вот тетрадках. Боль… первое в голову приходит – это рассказать про свой страх. Я, блядь, с детства ненавидел зеркала! Меня охватывает при виде их натуральный ужас, будто в грудь впивается ледяная лапа, затем я покрываюсь холодным потом, сводит зубы, не могу даже пошевелиться… и кажется, словно отражение может прыгнуть на тебя. Звучит тупо, знаю. Но что есть, то есть.  Я никому не говорю об этом… впрочем, я вообще мало разговариваю с кем-то, кроме самого себя, так что можно было даже не упоминать. Однако все и так догадываются, что я тот еще ебанутый. А вот с какого момента я начал испытывать этот страх – без понятия. Сколько себя помню, я сторонился зеркал, и мне казалось, будто за стеклом не моё лицо, а кто-то другой. Если долго всматриваться в отражение, начинало мерещиться, что оно уже не повторяет меня, а выжидает! Раз уж речь о страхах зашла… напишу сразу обо всем. Я иногда смотрю на свои руки… и нихрена не чувствую, что это мои руки. Такая же чертовщина и с ногами. Да и вообще тело вроде мое, а вроде и нет. Разум существует отдельно от него, я живу больше в своей башке… вот как правильнее это называть. Порой просыпаешься посреди ночи и понимаешь: я просто существую внутри туши с моим лицом, называя это дерьмо жизнью. А может, и не я один существую?! Чёрт побери, конечно, я боюсь зеркал! Потому что я боюсь однажды увидеть в них правду. А правда будет отличаться от той картины, что царит в моей дурной голове. Хуже всего даже не это, хрен бы с ним… я ведь никогда, никогда, блядь, не знал, кто я такой! Сейчас мне двадцать шесть, но половину этих лет я вообще не помню. Отсчет начинается с тринадцати, когда я очнулся. Просто открыл глаза в лесу, обнаружив при себе лишь клочок бумаги: имя — Селлар Дар’Энар, фото – полукровка-дроу с осунувшейся мордой подростка и желтым кошачьим взглядом. И возраст. Кроме этой бумажки, этой бирки на потерянной вещи с моей физиономией, не было больше ничего! Жрецы темного культа сказали, что на меня напали монстры, а я чудом выжил, так как во мне проснулся дар. Чудом, мать их! Дар, ага — некромантия. А может, и не чудо вовсе, а проклятие?! Свою ли душу я тогда спас? И спас ли хоть что-то, кроме своей плоти? А хрен его знает! Вот почему я никому не верю. Ни продажным ублюдкам в храмах, ни властным мудакам, что тянут за нитки сверху, ни тем, кто снизу роет ямы для таких отбросов, как я. Себе, главному лжецу в этой пьесе, я в первую очередь не верю! Ведь я даже не знаю, свою ли жизнь живу!!! Что ещё, мать его, вписать в этот проклятый клочок бумаги? Страхи, боль… Ладно. Расскажу еще что-нибудь о себе. Обожаю прибедняться, но по правде сказать, способность моя действительно редкая. Типа талант и все такое. Я — не просто некромант. Не один из этих мясников, что лепят ходячие оболочки без памяти и воли, чтобы потом продавать их как пушечное мясо на вечные войны или использовать в зачистках восстаний тех, кто еще осмелился воспевать спокойное существование. Или, как сейчас модно, запускать ходячие трупы в мерзкие балаганы, где все эти псевдоартисты пляшут на потеху сытым скотам в шелках. Живые театры давно сдохли, на замену им пришли марионетки из костей с фальшивыми рожами. Кстати, а видел ли я хоть раз настоящую игру, настоящий театр? Может, только во снах... (страница изрисована бесформенными каракулями, напоминающими безумство молний в грозовом небе) …Чёрт, опять я за свое! Опять увяз в нытье о нашем загнивающем мире, как в болоте. Странно, как много я думаю о гнили, ведь сам из неё сделан… ха-ха… Так вот. Вернёмся к сути. Я — не просто некромант. Моё ремесло — не плоть, а память. Я копаюсь в остатках души, вытягивая наружу клочья мыслей и чувств, чтобы вернуть на несколько секунд живое сознание до конца. И этого обычно достаточно, чтобы узнать причины смерти или выведать какие-то факты. И вот этот проклятый редкий дар высоко ценится среди заказчиков. Однако даже он бесполезен для тех толстосумов, которые мечтают о бессмертии! Полноценного возвращения у меня, блядь, не получалось! Ни разу. Только всполох на пару мгновений… Душа ускользает… всегда ускользает… Это все лирика. Главное же – моя способность возвращать воспоминания. Остальным занимаются коллеги по моей «милой» гильдии под названием «Последний Восход». Крагнар — полуорк, бывший гладиатор. Один сплошной ходячий шрам, у которого давно отмерло умение думать. Садист, но профессионал. И Теффария — ведьма, не то женщина, не то эксперимент. Молочайные шипастые лианы вместо волос, глаза как рассвет в болотной луже. Теф иллюзионистка и не изуродует тебя, если ее не трогать лишний раз. А еще она почти не болтает, в отличие от Крагнара. Таких, как они, пруд пруди. Любители крови, чужой боли, изменённой реальности, где проще выжить… Они любят сбиваться в группы. Они хотя бы честны в своей жестокости. Они знают, для чего убивают и какие чувства испытывают. А я… Я другой, говорят. Тоже циничный ублюдок без эмпатии, но отстраненный и замкнутый. Ненавижу близость, ненавижу, когда кто-то посягает на меня, да и сам не лезу в чужие дела. У меня нет ни связей, ни тепла, ни, мать его, нормальных эмоциональных реакций! Но мало кто знает правду… дело не в том, что я не хочу близости, нет! А в том, что не могу в ней вариться! Не могу, черт возьми… стоит кому-то подойти слишком близко – я отступаю на десять шагов назад, прячусь обратно в свою раковину. Стоит кому-то прикоснуться – меня бросает в дрожь от этого странного ощущения другого на своей коже… Все это пробуждает во мне воспоминания, которых быть не должно. Те, о которых я и сам не знаю, которых где-то в глубинах души боюсь… А еще я не умею любить и не умею нормально возбуждаться от ласк, как это делают обычные. Мне нужна боль. Только она заставляет меня чувствовать, только она возвращает меня в ходячую оболочку с моей мерзкой рожей! Вот для чего я хожу к шлюхам за синяками вместо ласки, глядя на которые я понимаю, что еще жив. Физическая боль позволяет мне осознать: тогда, в тринадцать, я не сдох целиком. Меня действительно нашли… хоть я и кусок дерьма без эмоций. Но, знаешь, дневник… Иногда, чёрт возьми, мне кажется, что раньше все было иначе. Что раньше я чувствовал не плотью, а душой… так сильно, что грудь сжималась… так, что кружилась башка… Еще мне являются странные сны, где я брожу по лесу, а в воздухе словно дохлые птицы висят слова. Крылья их трепещут от моего дыхания, а я все иду и иду между фраз, иду не один, иду между собой и кем-то еще… Почему-то мне кажется, что давным-давно я плел кружева из слов… прозу я писал?! Стихи?! Не знаю… Один хрен теперь я просто оживляю мёртвых. И внутри я такой же. Коллеги считают, будто я банально отрицаю эмоции (во нахватались умных психологических словечек!) и по своей воле отгородился от мира, наблюдая со стороны, как все гниет. Эдакий король своего одиночества. Нет, дьявол бы вас всех побрал! Нет! Было бы слишком просто. Было бы почти… по-человечески. Правда в том, что я просто не чувствую. Где-то внутри меня сломался старый механизм, и теперь стрелка компаса просто крутится вхолостую. Или всё-таки не вхолостую?! Этот чёртов дневник, который продала сраная старуха-ведьма... Не думал, что вообще начну его вести, ведь я не верю во всю эту дрянь с терапией, с переносом чувств на бумагу… чувств, мыслей, боли… Ха! Пусть идиоты играют в самопознание — я в это не верю, блядь! Я верю только в одно: за золото можно купить всё. Даже боль. Особенно боль. (Ниже — приписка другим почерком, неровным, будто писал кто-то дрожащей рукой) Я точно не разучился чувствовать… (строчка зачёркнута) Я не знаю, как я мог это написать. Я не помню! Не зря, видимо, мне иногда кажется, что я не один в этом теле. Есть кто-то ещё. И он пользуется моими руками, когда я сплю! Вот он вместо меня наверняка и чувствует! Одно ясно. Мне нечего терять. Вот почему я решился на этот эксперимент. Вот почему здесь появилась первая запись. Если ты читаешь это и не знаешь, кто ты… возможно, ты — это я. Но это не точно.