Запись следующая. Время: снова ночь.

Я опять ходил к его особняку, ноги сами привели туда в попытках найти хоть какие-то ответы. Снаружи ничего нового, все тот же холодный мрамор, те же острые зубы окон жрут пустоту, та же тишина, от которой сводит челюсти… Я пошел внутрь, направился сразу на чердак. Не знаю, какого черта. Отчего-то казалось, что именно там кроются все разгадки. Именно там и случилась вспышка. Тот вечер, когда мы вдвоем сидели здесь. Илан показывал мне свои графические наброски… он сидел в углу, весь в паутине, но все равно светился целиком, и глаза, и вены… Прямо лампочка, а не эльф, блин! — Смотри, — говорил он, демонстрируя очередной рисунок. — Это мой отец. А это розы в саду. А это наш дом до того, как… Он не смог договорить и опустил глаза. Я, кстати, тогда не ржал и даже не пытался подкалывать. Просто молча слушал его… Странно, да? Маленький я, с маской клоуна и вечным сарказмом в крови — и вдруг молчал! Я смотрел на его работы, и казалось, что злость на весь мир куда-то исчезает… А еще он прямо при мне черкал что-то. Просил не смотреть, а потом протянул картину, где я и он вдвоем нарисованы углем сидящими на крыше… а рядом, сука, полная луна, такая огромная, все небо занимает. — Держи, — сказал Илан и отвернулся, смущаясь. — Это мы, что ли? — спросил я. — Конечно, — бросил он, не оборачиваясь. — А чего ты такой красивый, а я будто только что из драки? — усмехнулся я, и он не удержался, захохотал тоже. — Так и было в тот день! Только ты всё равно прекрасный, даже таким! И не вздумай спорить! Все, вспышка закончилась. Дальше — провал. Я очнулся на чердаке, где ни хрена нет, кроме паутины и кучи мертвых листьев, словно осень поселилась тут навсегда… Сердце колотилось, застревая в глотке… я помнил, как держал этот рисунок, как он его мне вручил… И как верил, что мы вдвоем начнём сначала. А теперь? Где они, эти рисунки?! И где… Илан?! Где?! Во мне?! Может эти рисунки сгорели вместе с приютом? Может, их прах давным-давно ветер унес?! А может, они в нас… Мы — и есть чердак. Храним всё, что было, хоть и разваливаемся по швам… А может, мы сами прах, и нас самих давно уже нет…