(Запись дрожащей рукой светящимися серыми чернилами.)

Я — Алио. Меня не было, когда вы умирали. Меня не было, когда умирал мир. Меня не было, когда исчезал последний воздух и когда испарялись последние земли. Но я слышу старую боль. Этот дар мое проклятие. Я не рожден, я соткан из остатков, как и все, кого вытолкнула земля, не в силах больше хранить молчание. Нас мало, мы — странники. Мы идём туда, где плач не утих даже через тысячу циклов. Зов боли привел меня в этот храм, где ничего не осталось. И вот я откопал тебя, дневник, стонущий памятью. Я пришел, чтобы прочитать тебя и узнать новые слова: любовь, вина, прощение… слова давно умершего мира. Говорят, раньше были мужчины и женщины, эльфы, орки, люди… Я — не один из них. Я даже не знаю, что значит «брат». Я не знаю, что значит «любовь», но меня скручивает от ваших чувств… Селлар. Илан. Вы были. Вы есть до сих пор. Вы будете, потому что вы не пытались спасти мир, как многие защитники из старых хроник. Вы пытались спасти друг друга, а потому остались навсегда. Теперь нет мира, нет солнца, нет трав, нет воздуха… есть только зыбкая слизь под ногами и лужи старой памяти, тянущиеся к темной воронке небес. От вашего времени осталась только луна, холодная и вечно полная. И вот я, Алио, пишу на последней чистой странице. Я чувствую вас. Я — вы. Смотрите же моими впадинами очей: в новом мире никто больше не будет страдать. В нем ничего не осталось. Но старая боль жива, как и вы. Вы — вечные. И ваша любовь — вечная, хоть прежний мир и умер…