Глава 4

      Камин внезапно вспыхнул изумрудным пламенем, и Гермиона шагнула на кухню Норы. Перед ней предстала странная картина: Гарри, облепленный липкой оранжевой субстанцией, с наполовину отсутствующей бровью, жадно уплетал сэндвичи. Тяжёлый рыбный запах витал в воздухе.       — Ты в порядке? — пробормотал он, с трудом разжёвывая огромный кусок хлеба с сыром и огурцами.       Гермиона медленно обвела его взглядом.       — Что это с тобой случилось?       — Соплохвосты, — просто ответил Гарри. — Представь себе практический экзамен по Защите, только в десять раз хуже.       — Звучит как мой самый страшный кошмар, — скривилась Гермиона, отодвигаясь подальше и всё же опускаясь на стул. — Ты не мог хотя бы почистить себя заклинанием?       Гарри отрицательно покачал головой.       — Чары не берут кровь соплохвостов.       — Кровь?!       — У меня всё в порядке, — поспешил успокоить её Гарри, но тут же скривился. — Чего не скажешь о других стажёрах…       Сердце Гермионы забилось чаще.       — Рон?..       Уголок рта Гарри дрогнул в ухмылке.       — Разве я стал бы тут спокойно бутерброды жевать, если бы с ним что-то было? — он махнул рукой в сторону лестницы. — Он наверху, валяется в кровати. Жив-здоров, хотя, думаю, ближайшие пару дней предпочтёт не садиться.       Гермиона скривилась. Никогда ещё она не была так рада своему решению не идти в Аврорат.       Бросив взгляд на лестницу, девушка лениво протянула:       — Пожалуй, не пойду к нему. Вряд ли он сейчас в духе.       Гарри усмехнулся, доедая последний кусок сэндвича, затем пристально посмотрел на неё:       — Гермиона?       — М-м?       — У вас с Роном… всё нормально? — спросил он тише.       — Конечно, — она резко покраснела. — А с чего ты вдруг?       — Просто ты как-то…       — Всё нормально, — отрезала она.       — Ладно, — Гарри недоверчиво приподнял бровь.       Гермиона вздохнула и подошла к окну. Миссис Уизли копошилась на огороде, слишком далеко, чтобы что-то услышать, но Гермиона всё равно воспользовалась Муффлиато.       — Просто… всё получилось не так, как я ожидала, — слова сорвались с её губ прежде, чем она успела их обдумать. Гермиона смущённо замолчала, осознав, как давно держала это в себе. Несколько недель эти мысли не давали ей покоя, а поделиться было не с кем.       Гарри внимательно посмотрел на неё, отложив остатки сэндвича.       — А каким ты это представляла?       Она потянулась за тостом, стараясь подобрать нужные слова.       — Ну… Я не ждала, что Рон в одночасье станет галантным кавалером. И понимала, что ссоры неизбежны. Но… — её пальцы сжали хлебный ломтик, — я не думала, что будет настолько сложно. Хотя, — она поспешно добавила, — после войны всем тяжело. Фред… и ему нужно время прийти в себя. Наверное, когда жизнь наладится…       — Ты правда переживаешь за него, да? — Гарри мягко прервал её.       Гермиона почувствовала, как в горле застрял комок.       — Конечно.       — А любишь его?       От этого прямого вопроса её мысли спутались. Любовь? Она моргнула, осознавая, что никогда всерьёз не задавала себе этот вопрос. Да, она годами тайно вздыхала по Рону. Но что это было — настоящие чувства или просто привычка?       Её сердце действительно замирало, когда он неожиданно брал её за руку. Но могла ли она назвать это любовью, если порой целыми днями не вспоминала о нём, погружённая в свои дела? Она всегда ценила личное пространство… но разве это оправдание?       — Он… он умеет меня рассмешить, — наконец выдохнула она. — И бывает удивительно чутким. А разве не на дружбе строятся самые крепкие отношения? — голос её звучал неуверенно, будто она пыталась убедить саму себя.       Гарри молча наблюдал, как её пальцы мнут салфетку. Они оба знали — их «дружба» с Роном больше напоминала поле боя, где перемирия сменялись новыми стычками. Но после всего пережитого… разве не естественно было ожидать чего-то большего?       — Не знаю, Гарри, — наконец выдохнула Гермиона. — Я даже не уверена, что понимаю, что значит по-настоящему любить.       — Когда это происходит, ты просто… понимаешь, — тихо сказал он.       — Ты любишь Джинни, — констатировала она.       — Да, — ответил он без малейших колебаний.       Уголки её губ дрогнули в натянутой улыбке.       — Но как ты это осознал?       Гарри задумался всего на мгновение.       — С ней всё… просто. Она первая мысль утром и последняя перед сном. Мы можем болтать до рассвета или молчать часами — и это одинаково комфортно. Мне не нужно притворяться или стараться казаться лучше. Она просто… видит меня настоящего. И делает меня лучше, даже не пытаясь, — его глаза теплели при этих словах. — Это волшебство, честное слово.       Гермиона кивнула, но внутри что-то болезненно сжалось.       Позже она всё же поднялась к Рону, но застала его спящим. Вечер прошёл в компании Гарри и Джинни, пока он не проснулся. За ужином в уютной кухне Уизли им наконец удалось украсть несколько минут наедине — но тут же ворвался Джордж с очередным «гениальным» изобретением, требующим немедленного тестирования.       Она вернулась на Гриммо поздно, пообещав встретиться с Роном после его трёхдневной экспедиции в Дартмур. Пустой дом встретил её тишиной. Впереди были долгие выходные без планов — и впервые за долгое время Гермиона не знала, чем заполнить это одиночество.

***

      Он вежливо проводил маггловского агента по недвижимости, закрыл дверь и, тяжело опустившись в кресло, одним взмахом палочки снял все иллюзорные чары. Комната мгновенно преобразилась — на стенах зашевелились портреты, с потолка спустился хрустальный светильник-хамелеон, а на каминной полке ожили магические приборы.       Цена оказалась смехотворно низкой, как он и предполагал. Хотя болтливый агент уверял, что покупатель найдётся быстро, а курс валют сейчас выгодный. Хотя бы на это можно рассчитывать.       Достав потрёпанный блокнот, он быстро подсчитал: выручка от продажи покроет лишь половину штрафа. Остальные десять тысяч… Он сжал перо в пальцах. Может, зря отказался от предложения Минервы? Устало потерев переносицу, Северус отбросил эту мысль. Нет, только не это. Придётся расстаться с большей частью библиотеки и, возможно, продать несколько экспериментальных эликсиров. «Если они вообще чего-то стоят», — горько усмехнулся он про себя.

***

      Гермиона тепло улыбнулась Джорджу и Джинни, которые лихо управлялись с толпой покупателей в «Волшебных вредилках», и вышла на шумную улицу, наполненную смехом и возгласами торговцев.       И что теперь?       Она уже побывала в «Флориш и Блоттс», а до обеда оставалось ещё добрых пару часов. Возвращаться в пустующий дом на Гриммо не хотелось — там её ждали лишь эхо собственных шагов и холодный чайник на плите. Иногда она ловила себя на мысли, что, может, стоило согласиться на настойчивые приглашения миссис Уизли и переехать в Нору…       Но тут же перед глазами всплывали неизбежные последствия: вечный шум, Рон, норовящий затащить её в ближайший чулан при каждом удобном случае, и вся семья Уизли, которая моментально раскусила бы её ночные кошмары. Нет, решение остаться на Гриммо было верным.       Её взгляд случайно упал на скромную вывеску «Пыльный фолиант». Она проходила мимо этого букинистического магазина десятки раз, но так ни разу и не зашла — обычно рядом были Гарри и Рон, для которых даже один книжный магазин за прогулку был испытанием на прочность. Сегодня же ничто не мешало ей исследовать его в своё удовольствие.       Дверь магазина распахнулась с мелодичным звоном колокольчика.       — Доброе утро, — вежливо произнесла Гермиона.       За прилавком склонился над фолиантом сухопарый мужчина. Его квадратные очки съехали на кончик длинного носа, когда он поднял голову. Взгляд, брошенный в её сторону, ясно дал понять: посетители были для него нежеланным отвлечением от более важных дел.       — Просто прелесть, — едва слышно пробормотала она, направляясь к разделу истории магии.       Её пальцы сами нашли потрёпанный переплёт «Магия в Средние века». Страницы пахли пылью и временем, а текст поглотил её целиком. Она даже не заметила, как пролетели минуты, пока новый звон колокольчика не нарушил тишину магазина.       Лишь когда разговор у прилавка стал громче, её внимание наконец оторвалось от книги.       — Это первое издание. Его стоимость втрое выше названной вами, — раздался знакомый резкий голос, в котором сквозило раздражение.       Гермиона осторожно выглянула из-за стеллажа. Высокая фигура в тёмном плаще с поднятым капюшоном стояла у прилавка.       — Я бы предложил больше, если бы состояние было лучше, — равнодушно протянул хозяин магазина.       — Состояние безупречное.       — Весь в пятнах!       — Одна страница! — голос незнакомца зазвенел, как натянутая струна.       Гермиона осторожно вернула книгу на полку и сделала несколько шагов вперёд, чтобы лучше рассмотреть загадочного покупателя. Да, это точно был он. Хотя несколько умелых заклинаний сгладили его самые узнаваемые черты, эти пронзительные чёрные глаза нельзя было спутать ни с чьими другими.       Не раздумывая, она вышла из-за стеллажа. Мужчины повернулись к ней, и в глазах Снейпа мелькнула тень узнавания. «Не зря он столько лет дурачил самого Волдеморта», — подумала она, — «прирождённый актер».       — Простите, мне послышалось, вы упоминали Арбутус? — наивно спросила Гермиона, намеренно обращаясь к продавцу.       — Да, — равнодушно ответил тот, опередив Снейпа.       — Элинор Арбутус?! — воскликнула она с искусно поддельным энтузиазмом, бросая быстрый взгляд на переплёт. — Это же «Древние и малоизвестные магические места Британских островов»?       Снейп уставился на неё с немым вопросом во взгляде.       — Да, — сухо ответил он.       Её лицо озарилось наигранным восторгом.       — Боже мой! Я годами охочусь за этим экземпляром! Сколько вы просите?       — Сорок пять галеонов.       — Всего сорок пять? — Гермиона нарочито ахнула. — Да это же даром! В Министерстве полдюжины исследователей отдали бы за такую редкость вдвое больше!       Продавец вдруг оживился, его глаза забегали.       — Э-э, прошу прощения, мисс, — заторопился он, — мы с этим джентльменом как раз обсуждали сделку, — он повернулся к Снейпу: — Вот что, сэр, я дам вам пятьдесят.       — Ни за что! — возмутилась Гермиона.       — Я был здесь первым, леди.       Она презрительно фыркнула и устремила на Северуса вызывающий взгляд.       — Пятьдесят пять, — твёрдо заявила Гермиона, подняв подбородок.              — Эй! Мы тут не на аукционе! — возмутился продавец, сверкнув глазами.       — Вы сами начали эту игру! — парировала она, скрестив руки на груди.       Уголок его губ дрогнул в сардонической усмешке:       — Шестьдесят.       — Шестьдесят пять!       — Семьдесят.       — Восемьдесят! — выпалила она, чувствуя, как щёки пылают от азарта.       Продавец, чьи глаза теперь блестели как у нюхлера перед золотом, вставил:       — Девяносто!       Гермиона замерла. Стоит ли идти дальше? Внезапно она разыграла настоящую театральную сцену:       — Ах вы, бессовестный торгаш! — воскликнула она, с эффектом встряхнув кудрями, и с громким хлопком вылетела из магазина.       На свежем воздухе она сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, затем неспешно прошла до витрины магазина квиддичного снаряжения. Притворяясь, что рассматривает новейший Нимбус, она украдкой следила за дверью букинистической лавки. Ровно через девять минут (она считала) в отражении витрины появилась знакомая тёмная фигура. Гермиона позволила себе торжествующую ухмылку, прежде чем обернуться:       — Сработало?       Он достал мешочек с золотыми монетами и ухмыльнулся в ответ.       — Девяносто галеонов. И владелец любезно согласился оценить остальную часть моей коллекции, — произнёс Северус, а затем добавил с едва заметным намёком на одобрение: — Ваши актёрские способности заметно возросли, мисс Грейнджер.       — Должна заметить, мой талант всегда был на должном уровне.       Тот характерный изгиб брови был несомненно снейповским, но его лицо по-прежнему оставалось изменённым магией, что вызывало странное ощущение диссонанса.       — Я прекрасно помню вашу весьма… оригинальную версию событий с троллем на первом курсе, — парировал он.       Румянец выступил на её щеках.       — Что ж, с тех пор мне довелось немало попрактиковаться.       — В этом я не сомневаюсь. Благодарю вас.       — Не стоит благодарности. Я… рада вас видеть. Ну, насколько это возможно, — она жестом обозначила его нынешнюю внешность.       Он быстро окинул взглядом переулок и, наложив отталкивающие чары, снял маскировку. Знакомые черты проступили сквозь иллюзию — тёмные волосы, резкие скулы, характерный нос. К своему удивлению, Гермиона обнаружила, что испытывает облегчение, видя его привычное лицо.       — Вы здесь одна? — спросил Северус, понизив голос.       — Да. Гарри и Рон на трёхдневных учениях авроров, а Джинни помогает Джорджу в магазине.       Он кивнул, затем после небольшой паузы задал вопрос, который в его устах звучал значительнее обычного:       — Как вы?       Простота формулировки лишь подчёркивала искреннюю заинтересованность, скрытую за этими двумя словами.       — О, всё в порядке. Просто наслаждаюсь летними каникулами перед новым семестром, — ответила она, слегка пожимая плечами.       Его губы искривились в скептической усмешке:       — Сомнительно, чтобы вы когда-либо позволяли себе просто «наслаждаться» бездельем.       Гермиона рассмеялась:       — В точку. А вы? На Косой аллее по делам?       — Вынужденная продажа семейных ценностей, — сухо пояснил он. — Эта книга принадлежала моей бабке.       В её глазах вспыхнуло неподдельное сочувствие:       — Мне правда жаль…       — Неизбежная необходимость, — отрезал Северус, но в его голосе прозвучала тень сожаления.       Неожиданно для себя самой она спросила:       — Вы уже обедали?       Снейп настороженно приподнял бровь:       — Нет.       — Может, сходим куда-нибудь? — предложила Гермиона, внезапно ощутив странное беспокойство. Она поспешно добавила: — Мы могли бы выбрать маггловское заведение. Было бы неплохо пообщаться…       — Сегодня не могу, — он достал карманные часы, — через пятнадцать минут должен вернуться к варке зелья. Оно требует постоянного наблюдения.       На её лице непроизвольно отразилось разочарование. Неловкая пауза затянулась.       Наконец Снейп, словно преодолевая внутреннее сопротивление, произнёс:       — Если желаете… вы могли бы составить мне компанию. Уверен, смогу приготовить что-то съедобное.       — Вы предлагаете… к вам домой? — уточнила она, слегка округлив глаза.       Он едва заметно кивнул.       — Вы уверены, что не против? — переспросила Гермиона.       — Не стал бы предлагать.       — В таком случае… с удовольствием.       Он слегка напрягся, кивнул, затем спрятал часы в складках мантии и молча протянул руку. Гермиона сделала шаг вперёд, её пальцы коснулись его ладони — сквозь ткань ощущалось тепло кожи, а в воздухе витал терпкий аромат зелий, смешанный с чем-то древесным. Сердце неожиданно ёкнуло где-то в районе горла.       Резкий рывок аппарации — и они уже стояли на грязной, унылой улочке. Она отпрянула, чуть не потеряв равновесие.       Только ли из-за аппарации? — язвительно прошептал внутренний голос.       Гермиона сердито отогнала эту мысль и осмотрелась. Так вот он какой, Паучий тупик — даже в разгар лета здесь висела сырая прохлада. Полуразрушенные дома с заколоченными окнами, ржавый детский велосипед, намертво прикованный к фонарю, осколки бутылок под ногами. Вдалеке старик с тростью еле передвигал ноги, а у водосточной трубы кошка вела неравный бой с крысой.       Северус двинулся к ближайшему дому — если бы не его уверенная походка, можно было подумать, что это ещё одно заброшенное здание. Облупившаяся краска, треснувшие ступени… «Маскировочные чары или реальное запустение?» — мелькнуло у неё в голове.       Ответ не заставил себя ждать.       Их поглотил коридор, пахнувший сыростью и пылью. Когда Снейп сбросил мантию и зажёг свечи, слабый свет выхватил из мрака облезлые обои и голые стены. Ни картин, ни безделушек — лишь пустота, будто это было не жилище, а временное убежище.       Гермиона последовала за ним по узкому коридору, который вывел их в крошечную гостиную. У потрескавшегося камина ютились потёртый диван и кресло, а между ними — низкий столик с лампой, чей абажур явно видел лучшие дни. Взмах его палочки — и комнату залил тёплый свет, внезапно раскрывший настоящее сокровище: все стены от пола до потолка были скрыты под тяжёлыми книжными полками, а на полу громоздились хаотичные стопки фолиантов, некоторые почти достигали её плеч. Гермиона замерла, широко раскрыв глаза. Эта комната, размером втрое меньше библиотеки Блэков, содержала вдвое больше книг. Настоящий рай для библиофила.       — Это… чудесно, — прошептала она, не в силах скрыть восхищения.       — Преувеличиваете, — отмахнулся он, но в его голосе слышалась скрытая гордость.       Не обращая внимания на его слова, она потянулась к ближайшему фолианту.       — Сколько же их здесь всего?       — Никогда не утруждал себя подсчётами, — пожал плечами Северус. — Полагаю, около пяти тысяч.       Её пальцы скользнули по корешкам, жадно выхватывая знакомые названия, а за спиной раздался тихий, почти невесомый смешок.       — Осматривайтесь, если желаете. Мне нужно отлучиться — не более чем на четверть часа.       Гермиона обернулась:       — Может, я пока приготовлю что-нибудь к обеду?       Его взгляд стал оценивающим, будто он взвешивал риск допуска её на свою кухню. После паузы он кивнул в сторону двери:       — Кухня там. На столе хлеб, в холодильнике должен быть сыр.       Едва она успела кивнуть, как он исчез за внезапно появившейся в стене потайной дверцей, ведущей, как она догадалась, в подвальную лабораторию по узкой винтовой лестнице.       Кухня оказалась такой же аскетичной, как и остальной дом. На деревянном столе, покрытом царапинами, стояла свеча, догоревшая до половины, рядом — аккуратная стопка писем, перо и засохшая чернильница. Гермиона нашла буханку хлеба, а в раковине — одинокий потрескавшийся чайник и грязную кружку. Когда она открыла холодильник, её встретило почти пустое пространство: полузасохший кусок сыра, несколько увядающих помидоров, забытая баночка горчицы и упаковка яиц.       Достав найденные продукты, она при помощи чар помыла посуду. Осмотр кухонных шкафов подтвердил догадку — второй кружки не было. Возник вопрос: то ли у Северуса действительно всего одна кружка, то ли остальные разбросаны по дому, как это часто делали Гарри и Рон. Хотя последнее казалось маловероятным для такого педанта, как Снейп.       «А бывают ли у него вообще гости?» — мелькнула у неё грустная мысль.       А затем засунула руку в свою расшитую бисером сумочку:       — Акцио кружка! — и любимая фарфоровая чашка мгновенно очутилась в её руке. — Акцио чай! — добавила она, и вслед за этим из сумки вылетел жестяной чайник с ароматным листовым чаем.

***

      Он прикрыл за собой дверь лаборатории и направился на кухню, ведомый соблазнительным ароматом подтаявшего сыра. В дверном проёме он замер, поражённый сюрреалистичностью зрелища: Гермиона Грейнджер, грациозно перемещаясь между плитой и столом, переворачивала на сковороде золотистые сэндвичи с такой естественностью, будто всегда принадлежала этому месту.       Мысль была абсурдна. Этому дому, пропитанному тенью прошлого, не место сиять от её присутствия. Даже он сам чувствовал себя здесь чужим — сохранил жилище лишь из смутного чувства долга перед памятью, которую так и не смог похоронить.       Что, чёрт возьми, заставило его пригласить её сюда? Временное помутнение рассудка? Но когда её глаза потухли при его отказе, что-то в нём дрогнуло, заставив поступить вопреки холодному расчёту.       Он стоял, опёршись о косяк, наблюдая, как она раскладывает еду. Внезапно сознание нарисовало обманчивую картину: Гермиона, напевающая что-то у плиты каждый вечер, их неторопливые беседы при мерцании камина, плавно перетекающие на потёртый диван… Резким движением головы он отогнал фантазию. Нет. Он будет ценить её дружбу — только дружбу, ничего больше.       Шагнув в комнату, он пробормотал:       — Аромат многообещающий.       — Надеюсь, вы не против горячих сэндвичей?       — Вовсе нет.       — Отлично. Держите, — девушка протянула тарелку. Их пальцы едва соприкоснулись, когда он принимал угощение. За столом уже ждал чайник и две кружки — одна явно не из его скудного хозяйства, украшенная нелепой надписью «Прекрасная дочь» в обрамлении роз. Северус едва сдержал усмешку: неужели она повсюду таскала с собой чайный сервиз на случай внезапных чаепитий?       Он аккуратно разлил чай, добавив в её чашку лишь каплю молока — ровно столько, сколько она обычно предпочитала, а в свою налил побольше, почти до краёв.       — Можно поинтересоваться, над каким зельем вы работали? — спросила Гермиона, отламывая кусочек хрустящего сэндвича.       Северус отхлебнул чаю, и насыщенный вкус мгновенно напомнил ему те вечера на Гриммо, когда они засиживались допоздна за разговорами.       — Усовершенствованная версия «Сна-без-сновидений», — ответил он, отставляя чашку. — Поппи заказала крупную партию на учебный год — после войны многие ученики будут нуждаться в подобном. Но оригинальный рецепт… — он слегка поморщился, — вызывает привыкание и даёт нежелательные побочные эффекты.       — Какие именно? — нахмурилась Гермиона.       — Нарушает фазу быстрого сна, что вредит консолидации памяти. Для разового применения не критично, но для школьников, которым предстоит сдавать экзамены… — Северус выразительно поднял бровь. — Есть, конечно, более эффективные методы, но они требуют определённого мастерства.       — Окклюменция? — уточнила она, и в её глазах вспыхнул знакомый огонёк любопытства.       Он кивнул, наблюдая, как её мысли уже начали стремительную гонку. После небольшой паузы она неожиданно спросила:       — Как вы считаете… мне это не по силам?       Северус внимательно посмотрел на неё, уголки его губ непроизвольно дрогнули.       — Я бы скорее усомнился в обратном, — произнёс он с лёгкой иронией, но в голосе явно звучало одобрение.       — Вы могли бы научить меня?       В горле у него внезапно пересохло. Обучать её окклюменции? Это значило бы погружаться в самые глубины её сознания, рисковать увидеть то, что он старательно пытался игнорировать. Как в таком случае сохранять дистанцию?       — Вас мучают кошмары? — спросил он, отводя взгляд.       Она нервно провела пальцем по краю чашки.       — Беллатриса.       — Я могу предоставить вам пробную партию модифицированного зелья, — предложил он, чувствуя, как слова звучат неестественно формально.       — Я не хочу становиться зависимой от зелья, — твёрдо ответила она.       — Окклюменция — не панацея, Гермиона.       — Тогда расскажите мне о её недостатках.       Он сжал кулаки под столом. Как объяснить, что эта практика медленно вытравливает из человека всё живое? Что она превращает тебя в пустую оболочку, способную лишь имитировать эмоции? Он не хотел, чтобы её яркий, пытливый ум погрузился в тот же ледяной туман, что и его собственный.       — Она становится ловушкой, — наконец произнёс он. — Даже самые сильные начинают использовать её как щит от любой боли. Но некоторые раны нужно пережить, а не блокировать. Со временем кошмары ослабеют сами.       Разочарование мелькнуло в её глазах, но она лишь кивнула, отступая.       — Так вот чем вы были заняты — эксперименты со зельями? — сменила Гермиона тему с заметным усилием.              — И переговоры с маггловскими риелторами, — сухо добавил он.       Её лицо смягчилось.       — Значит, вы действительно продаёте дом?       — Обстоятельства не оставляют выбора.       — Мне жаль…       Он пожал плечами, окидывая взглядом потрёпанные стены.       — Возможно, это и к лучшему. Я застрял здесь дольше, чем следовало.       — Вы… выросли в этом доме? — осторожно спросила она.       Северус кивнул.       — Кроме Хогвартса, это единственное место, которое я мог назвать домом.       — А ваши родители?..       — Умерли. Оба.       — Если не секрет… как это произошло?              Он допил чай, удивляясь собственному желанию ответить. За долгие годы никто — даже Дамблдор — не спрашивал его об этом. Но в её глазах не было праздного любопытства, лишь искреннее участие.       — Отец погиб через несколько лет после моего выпуска, — начал Северус, поставив чашку с излишней аккуратностью. — В очередной пьяной драке. Черепная травма — умер до приезда скорой, — губы его искривились. — И нет, я не горевал.       Это была чистая правда. Даже сейчас, спустя столько лет, он не чувствовал ни капли сожаления. Взгляд скользнул к Гермионе — в её глазах читался лишь лёгкий испуг, но не осуждение.       — А мама? — тихо спросила она.       — Драконья оспа. Пять лет назад.       — Мне очень жаль…       Горло внезапно сжалось. Из всех своих сожалений (а их было немало) самое острое касалось именно матери — тех последних лет, когда он избегал её писем, отказывался от приглашений на праздники. Ему было стыдно за то, во что он превратился, и он искренне верил, что без него ей будет спокойнее.       — По крайней мере, последнее десятилетие она прожила без него, — пробормотал он. — За это я благодарен.       Неожиданно тёплая ладонь легла поверх его руки, слегка сжав пальцы. Он замер, глядя на это неожиданное прикосновение, и сурово напомнил себе: она просто такая — сердечная, отзывчивая со всеми друзьями.       — А ваши? — резко сменил он тему, отводя руку.       — Мои? — она растерянно моргнула.       — Родители. Расскажите о них.       Она замерла, явно не ожидая такого вопроса.       — У меня было счастливое детство, — начала Гермиона осторожно. — Но сейчас мы… не общаемся. Они не разговаривают со мной.       Его брови чуть приподнялись.       — По какой причине?       Гермиона вертела пустую кружку в руках, избегая его взгляда.       — В прошлом году я… изменила их воспоминания. Стёрла себя из их памяти, заставила забыть всё о магическом мире. Отправила в Австралию под новыми именами.       Северус застыл.       — Они не знают, что у них есть дочь?       — О, нет, я давно сняла чары, — поспешно уточнила она, и его изумление только возросло. — Но они… ну, злятся на меня. Что, в общем-то, понятно. Они вернулись в Лондон, но с тех пор как я помогла им восстановиться, мы не виделись. Пыталась объяснить, что это было ради их безопасности, но… они не понимают, насколько всё было серьёзно.       Он молча переваривал услышанное. За все их вечерние беседы на Гриммо она ни словом не обмолвилась об этом. Да, он слышал, что Волдеморт безуспешно пытался выследить Грейнджеров, но чтобы она пошла на такое…       — Вы поступили правильно, — твёрдо сказал он.       Гермиона подняла на него удивлённые глаза.       — Вы… действительно так считаете?       — В этом нет ни малейших сомнений, — его голос звучал почти жёстко. — Вы спасли им жизни.       Она глубоко вдохнула, с трудом сдерживая подступающие слёзы, и едва заметно кивнула. Карие глаза, обычно такие ясные и уверенные, теперь блестели от влаги.       — Если бы они только понимали… Они видят лишь то, что я их обманула, предала. Для них магия — это сказки из детских книжек. Они не знают, каким чудовищем был Волдеморт.       — Дайте им время, — сказал он неожиданно мягко. — Рано или поздно они узнают, увидят правду.       Гермиона слабо улыбнулась:       — Надеюсь.       Северус почувствовал неловкость — он должен был бы как-то утешить её, но годы одиночества оставили его беспомощным в таких вещах.       — Манипуляции с памятью — одна из сложнейших ветвей магии.       Она пожала плечами, но уголки её губ приподнялись — она явно оценила его попытку. Это странное тепло, разлившееся у него в груди, было почти болезненным.       — Я готовилась почти весь шестой курс, — призналась она. — Что-то подсказывало мне, что их придётся защищать.       Гнев на Дамблдора вспыхнул в нём с новой силой. Как мог старик допустить, чтобы семнадцатилетняя девочка брала на себя такую ношу? Молчание повисло между ними, тяжёлое и насыщенное.       — Кстати, — нарушила тишину Гермиона, — в письмах вы ни словом не обмолвились о возвращении на Гриммо.       Вот и добрались до этого. Он внутренне сжался.       — Да, — сухо признал он.       — Значит, вы всё же рассматриваете этот вариант? — не отступала она.       Северус откинулся на спинку стула, скрестив руки.       — При сложившихся обстоятельствах у меня, похоже, нет иного выбора. Хотя сама мысль об этом… — он резко оборвал себя, не желая выдавать эмоций.       — Вы говорите об этом так, будто вас на виселицу ведут, — заметила Гермиона, прищурившись.       — Жить за счёт сына моего заклятого врага в доме другого? Звучит ужасно, не находите? — процедил он, скрестив руки на груди.       — Это вовсе не благотворительность, — парировала она, ткнув в его сторону пальцем. — И Гарри — не просто «сын Джеймса Поттера». Он самостоятельная личность, между прочим.       Северус сжал челюсти, уставившись в стол.       — Я в курсе.       — Серьёзно? Потому что по вашему поведению этого не скажешь, — выпалила она.       Он промолчал — отчасти из раздражения, отчасти потому, что в глубине души подозревал её правоту. Под её пристальным взглядом Северус невольно напрягся. Как эта девчонка умудрялась заставлять его чувствовать себя школьником на допросе? Это же его дом, чёрт возьми!       — Знаете что? Может, вы и правы, — неожиданно сдалась она, повторяя его позу. — Вам действительно стоит держаться подальше. Представляю, как бы Сириус взбесился, узнав, что вы оккупировали его родовое гнездо. Мерлин, он бы в гробу перевернулся! — она украдкой наблюдала за его реакцией из-под ресниц.       Уголок рта Северуса предательски дёрнулся.       — Очень тонко, мисс Грейнджер. Неужели вы считаете, что столь примитивная провокация на меня подействует?