Глава 25

      Рождественским утром Гермиона проснулась от того, что чья-то тёплая рука крепко обвивала её талию, а чьё-то лицо утонуло в её волосах. К телу прижималось что-то твёрдое и совершенно недвусмысленное — и она даже улыбнулась, чувствуя, как приятно это ощущается.       Это было куда лучше, чем просыпаться от кошмаров с Круциатусом. Она лениво потянулась и довольным вздохом прижалась к нему сильнее.       — Мерлин, женщина, — недовольно прошипел Северус, когда она задела его ногой. — Ты что, ночью путешествовала по Северному морю?       Гермиона фыркнула.       — Я всегда была мерзлячкой… Наверное, из-за давления или чего-то такого. Обычно сплю в носках, но… — она смущённо пожала плечами, а затем усмехнулась. — С утра я всегда ужасно болтлива.       — Я вижу, — буркнул он.       Через секунду Северус потянулся, чтобы поцеловать её. Она замерла на мгновение, потом рассмеялась и достала палочку. Лёгкое движение — и воздух между ними стал свежим и мятным.       — Намного лучше, — заметила она, довольная результатом.       Он только одобрительно хмыкнул, убирая прядь с её лица, и наконец коснулся её губ поцелуем — тёплым, уверенным, сдержанным только наполовину.       — Доброе утро, — произнёс Снейп низким голосом.       — Доброе утро. И… счастливого Рождества.       — И тебе, — ответил он тихо.       — Как спал? — тихо спросила Гермиона, устроив голову на его плече и закинув руку на живот Северуса. — Я не слишком мешала тебе ночью?       Снейп скосил на неё взгляд.       — В целом нет. Хотя в какой-то момент ты едва не задушила меня, — увидев, как она округлила глаза, он криво усмехнулся: — Ты во сне накрыла моё лицо рукой.       Щёки Гермионы моментально порозовели.       — Прости. Просто я привыкла спать одна… ну, если не считать Крукшанкса. Он пару раз царапал мне ноги, когда я ворочалась и будила его.       — Очевидно, твой кот проявляет больше милосердия, чем ты, — протянул Северус с той сухой насмешкой, которую она уже начинала считать почти нежностью.       Гермиона хмыкнула и слегка толкнула его в грудь. Снейп усмехнулся, перехватил её руку и коснулся губами её пальцев — коротко, но так, что у неё дрогнуло дыхание.       — Во сколько ты должна быть у родителей? — спросил он.       — Я сказала, что приеду к половине двенадцатого.       Северус мельком взглянул на часы на прикроватной тумбе.       — Тогда у нас ещё есть несколько часов, — негромко произнёс он, легко проведя пальцами по её руке.       Гермиона сдержалась, чтобы не спросить, пойдёт ли он с ней. Возможно, когда-нибудь она увидит его за ужином в доме родителей… но определённо не сегодня.       — Чем займёшься? — поинтересовалась она.       Северус чуть пожал плечами.       — Почитаю. Прогуляюсь, возможно. А потом, думаю, проведу остаток дня, восстанавливая силы после ночи, когда меня чуть не избил человек-бладжер.       — Я не была настолько ужасной, — возмутилась Гермиона, нахмурившись, когда он откровенно рассмеялся.       — Неужели?

***

      После ленивого пробуждения и затянувшегося завтрака Гермиона решительно потащила Северуса в библиотеку. За ночь под небольшой рождественской ёлкой, которую она объявила «необходимой деталью уюта» и принесла несколько дней назад, выросла аккуратная стопка подарков. Снейп не питал иллюзий: вряд ли среди них найдётся хоть один для него.       Бросив несколько подушек на пол, Гермиона устроилась под ёлкой по-турецки, а Северус занял кресло рядом, вытянув ноги. Девушка запустила руку в пёструю кучу и вытащила аккуратно свёрнутый презент в красно-золотой полосатой бумаге.       — Вот. Это тебе, — сказала она, протягивая конверт.       Северус уловил её внимательный взгляд и с показным спокойствием начал разворачивать бумагу. Под ней оказался чайный сервиз: изумрудно-зелёный чайник строгой формы и две чашки в тон.       — Я заметила, что в Паучьем тупике у тебя чайник с трещиной, а кружка была только одна, — быстро заговорила Гермиона. — Увидела этот набор в витрине и решила, что он идеально подойдёт. Конечно, если старая кружка для тебя… ну, имеет какое-то значение, я пойму…       Уголки его губ дрогнули в тени улыбки.       — Поверь, в том доме не было ничего, что я считал бы ценным. Гостей я не ждал, так что не видел смысла обновлять кухонную утварь.       — Ну, теперь хотя бы один постоянный гость у тебя есть, — заметила она с хитринкой. — А в новом доме, куда бы ты ни переехал, хороший чайный сервиз пригодится.       Северус кивнул, бережно возвращая чайник в коробку.       — Спасибо, Гермиона. Мне очень понравился этот подарок.       И это было правдой: подарок оказался продуманным, с намёком на будущее — на то, что она намерена оставаться в его жизни.       — У меня тоже есть кое-что для тебя, — негромко сказал он. Взмах палочки — и из груды под ёлкой к ней плавно подлетела маленькая коробка в тёмно-зелёной обёртке. Она опустилась на колени Гермионы.       Северус наблюдал, как девушка, ощущая странное волнение, медленно разворачивала бумагу. Её глаза широко распахнулись.       — Мобильный телефон?       — Ты говорила про телефон-автомат, и мне пришло в голову, что тебе пригодится вещь… попрактичнее, — пояснил он.       В её взгляде появилась такая мягкость, что у него на миг сжалось в груди: казалось, ещё секунда — и она расплачется. Он рискнул с этим подарком, но, судя по реакции, не зря. Откинув бумагу, Гермиона открыла коробку и достала небольшую синюю «Нокию».       — Это замечательно, — прошептала она, прокручивая устройство в ладонях.       — Конечно, в Хогвартсе толку от него мало, но на каникулах… и после того, как ты закончишь учёбу… — Северус осёкся, поняв, что звучит так, будто она останется с ним и после школы. Мысль, которую они никогда не обсуждали. Сделав вид, что всё в порядке, продолжил: — Там что-то вроде контракта с оплатой по факту. Я положил на счёт десять фунтов, но потом нужно будет пополнять. Человек, у которого я его купил, сказал, это просто.       — Да, кажется, у родителей такой же, — она задумчиво провела пальцем по клавишам. — Спасибо, Северус, это… правда много значит. Знаешь, я подумывала купить телефон летом, но всё время было куча дел, и я не ставила это в приоритет, — она бросила на него быстрый взгляд и поморщилась. — Не знаю, что это говорит обо мне как о дочери.       — Если они не гордятся тобой, значит, они сумасшедшие, — сухо заметил он.       Гермиона тепло улыбнулась.       — Папа поможет настроить — он разбирается в технике.       — Ты скажешь им, от кого подарок?       — Не знаю… Наверное, они спросят. А я не хочу им лгать, — она встретилась с его взглядом. — Ты хочешь, чтобы я соврала?       — Решать тебе, — произнёс Северус после короткой паузы. — Это твои родители. Ты лучше знаешь, как они отреагируют.       — В глубине души я думаю, что они могут отнестись к этому спокойно. С учётом разницы в возрасте, они, возможно, проявят понимание… но всё меняется, когда речь заходит о собственной дочери, — Гермиона на секунду запнулась, словно обдумывая слова. — Тебя не будет беспокоить, если я им не скажу?       Северус задумался, медленно перебирая пальцами край пледа.       — Я пойму, если ты предпочтёшь промолчать, — произнёс он спокойно. — Уверен, я не тот мужчина, которого твои родители представляли рядом с тобой. И я не хочу становиться причиной разлада, особенно сейчас, когда вы только начали налаживать отношения.       Гермиона потянулась и обхватила его запястье ладонью.       — Не говори так, — её голос прозвучал твёрдо. — Я уверена, они изменят мнение, если узнают тебя по-настоящему.       Северус коротко фыркнул, чуть склонив голову.       — Думаешь, им понравится, что ты встречаешься с мужчиной, который старше тебя на два десятка лет и, к тому же, был твоим преподавателем?       Гермиона закатила глаза.       — Возможно, не сразу. Но в итоге… неважно, чего они хотят. Важно то, чего хочу я. А я хочу тебя.       Она переплела свои пальцы с его и слегка сжала. Улыбка коснулась губ Северуса — редкая, тёплая.       — Этот факт по-прежнему для меня загадка, — тихо сказал он.       Оказалось, что среди подарков есть несколько для него. Банка песочного печенья от Минервы, новый набор перьев и чернильниц от Люпина. Но больше всего Северуса удивил яркий свёрток в красно-зелёной бумаге с золотыми снитчами. Подарок от Поттера. Снейп легко представил самодовольное выражение лица мальчишки, пока тот заворачивал его.       Бросив бумагу в камин и наблюдая, как она вспыхивает и исчезает, он развернул коробку. Внутри оказалась книга:       «Загадки и интриги: сборник кроссвордов для умных и хитрых».       Северус скосил взгляд на Гермиону, которая явно не могла скрыть любопытства.       — Полагаю, он советовался с тобой?       Гермиона улыбнулась и покачала головой.       — Нет, это была его идея.       Снейп раскрыл книгу. На первой странице была записка:       С Рождеством. Помню, как вам понравился этот вид досуга прошлым летом. — ГП       Северус задержал взгляд на строках, а затем тихо хмыкнул. Рождественское утро с женщиной, которая перевернула его мир, и подарок от Поттера. Это, безусловно, было самое странное Рождество в его жизни.

***

      — Так сколько же вас живёт в доме Гарри? — поинтересовалась миссис Грейнджер, передавая дочери банку с клюквенным соком.       У Гермионы екнуло сердце, когда она неосторожно положила на тарелку ложку острого красного соуса. По глупости она проговорилась, что Гарри теперь живёт у Уизли, и это вызвало целый шквал вопросов о её нынешнем быте.       — Летом нас было больше, — осторожно ответила Гермиона. — Думаю, это был своего рода перевалочный пункт, пока все приходили в себя после войны. Сейчас нас только трое… ну, вообще-то четверо — у Ремуса есть сын, Тедди. Ему семь месяцев, и он самый очаровательный малыш на свете.       — Ремус? — переспросил мистер Грейнджер, чуть нахмурившись. — Разве он не был одним из твоих преподавателей?       Память у отца всегда была отменной.       — Да, на третьем курсе, — подтвердила Гермиона. — Он вёл Защиту от тёмных искусств.       — Ты живёшь с профессором? — приподняла брови мама. — Не слишком ли это… необычно?       Девушка едва удержалась, чтобы не выдать нервный смешок. Если родители узнают, что под одной крышей с ней живут не один, а два бывших профессора, и что один из них — оборотень, а другой… её мужчина? Это слово всё ещё казалось слишком обыденным для Северуса, но подходящего варианта не нашлось.             — Это немного неортодоксально, — Гермиона тщательно подбирала слова, — но, думаю, после войны границы стали размытыми. Теперь он просто друг.       Миссис Грейнджер уже открыла рот, но, встретив взгляд мужа, снова закрыла.       — Расскажи лучше про учёбу, — предложила мать. — Арифметика всё ещё твой любимый предмет?       Гермиона с облегчением ухватилась за смену темы и следующие двадцать минут с увлечением рассказывала о сходствах и различиях между арифмантикой и маггловской математикой.       Не то чтобы она не хотела поделиться с родителями новостями о Северусе. Напротив, Гермиона никогда ещё не чувствовала себя такой счастливой и жаждала разделить это чувство с самыми близкими людьми. Но их отношения только начинались — как и её примирение с семьёй. Она мечтала, что однажды они встретят Северуса с теплотой, но понимала: в реальности всё будет сложнее. Она не лгала Снейпу — действительно верила, что со временем он им понравится. Но иллюзий о том, что это случится быстро, у Гермионы не было.       После обеда девушка вспомнила про мобильный телефон, который подарил ей Северус, и достала коробку из сумки, украшенной бисером.       — Чуть не забыла — посмотри, пап. Это подарок. Я надеялась, что ты поможешь мне его настроить.       — Телефон? — удивилась миссис Грейнджер, когда муж взял коробку и начал изучать. — От кого это? От кого-то особенного?       — Можно сказать и так, — Гермиона почувствовала, как жар поднимается к щекам.       Брови матери поползли вверх:       — Парень?       Гермиона окончательно раскраснелась.       — Ну… что-то вроде того. Пока всё неясно.       — Я удивлён, что волшебники вообще знают о телефонах, — заметил мистер Грейнджер, не отрываясь от инструкции.       — Он полукровка, — пояснила Гермиона. — Его отец был магглом, так что этот мир для него не в новинку.       Мама кивнула, пристально глядя на дочь:       — Расскажи нам о нём.       Гермиона замялась.       — Я знаю его по Хогвартсу. Он невероятно умный, блестящий, смелый, остроумный и…       — Чёрт возьми, — пробормотал отец, — ты говоришь так, будто влюблена.       Щёки девушки запылали.       — Наверное, так и есть.       — Он учится с тобой на одном курсе? — уточнила мать.       — Нет… — Гермиона на мгновение замолчала. — Он старше. На несколько лет.       К счастью, никто не задал следующий очевидный вопрос.       — Так как его зовут?       Девушка колебалась. Она была почти уверена, что никогда не называла имени Северуса. Разве что упоминала его как профессора Снейпа. Но обманывать родителей не хотелось…       — Скажу, когда придёт время, — наконец ответила она. — Сейчас всё только начинается, и… всё непросто.       Ни мама, ни папа не стали давить. Лишь переглянулись и обменялись короткой улыбкой.       — Хорошо, милая. В любом случае, он, похоже, замечательный человек, — мягко сказала мать. — Мы хотели бы познакомиться с ним, когда ты будешь готова.       Гермиона кивнула и, почувствовав тепло в груди, тихо добавила:       — Я тоже этого хочу.       Остаток дня прошёл удивительно приятно: семья открывала подарки, слушала обращение королевы и играла в викторину. Для Гермионы это было почти идеальное Рождество — такое, каким она помнила его в детстве.       А потом девушка стала замечать перемены.       Сначала они казались крошечными, едва уловимыми, настолько, что она не придавала им значения. Отец, который долгие годы настаивал, что Том Бейкер был лучшим Доктором Кто, внезапно заявил, что теперь первое место делят он и Джон Пертви. Мама неожиданно потянулась к малиновым трюфелям — тем самым, что раньше всегда оставались в коробке до самого конца.       — Кажется, это такие пустяки, — с тревогой призналась Гермиона Северусу, когда вернулась на Гриммо и рассказала, как прошёл день. — Но я не могу перестать думать, что это что-то значит. Может, я допустила ошибку, когда снимала Обливиэйт? Или… навредила им каким-то образом?       — Изменились ли более значимые аспекты их личности? — спокойно спросил Снейп, пристально глядя на неё. — Интересы, убеждения, политические взгляды?       — Думаю, нет, — покачала головой Гермиона. — Похоже, они живут почти так же, как раньше: та же работа, те же друзья, те же увлечения, — она слабо улыбнулась. — Даже те же глупые шутки.       Северус кивнул, чуть нахмурившись.       — Тогда, пожалуй, не стоит слишком тревожиться, хотя понимаю, что на словах это проще. Любые серьёзные нарушения в структуре их мозга уже проявились бы в поведении. И не забывай: они провели целый год на другом континенте, считая себя другими людьми — год, который они помнят. Это неизбежно оставило след. Отличить изменения из-за опыта от последствий модификации памяти практически невозможно.       — Наверное, ты прав, — вздохнула Гермиона. — Но ощущение такое, будто я убила часть их самих. Они уже никогда не станут прежними… или такими, какими были бы, если бы я не вмешалась.       Снейп крепко сжал её руку.       — Твоё вмешательство спасло им жизнь. Об этом никогда не забывай.       — Полагаю, — задумчиво произнесла девушка, устроившись рядом с ним на диване. — Спасибо, — тихо добавила она, прижимаясь щекой к его мантии. — Я знала, что рядом с тобой мне станет легче.       Северус фыркнул, уголки его губ едва заметно дёрнулись.       — Возможно, стоит проверить свой мозг на наличие паразитов.       Гермиона улыбнулась.       — Ты умеешь утешать, когда захочешь.       Он недоверчиво хмыкнул, и, заметив лёгкое смущение на его лице, она поспешила сменить тему:       — Чем ты занимался сегодня?       — Ничего особенного, — ответил Снейп после короткой паузы. — Немного почитал… потом разобрал кое-какие старые бумаги.       — Звучит продуктивно.       — Да… — он уставился в огонь, подбирая слово, — давно пора было этим заняться.       Гермиона почувствовала, что он что-то недоговаривает, но, осознав, что объяснений не последует, решила оставить разговор. Они погрузились в уютную тишину, наслаждаясь покоем и мягким светом камина.       — Можно я снова останусь у тебя на ночь?       — Если пообещаешь держать свои конечности при себе, — сухо отозвался Северус.       — Боюсь, это невозможно, — губы девушки тронула улыбка. — Разве что свяжешь меня во сне.       — Хм. Звучит как неплохая идея.       — Очень смешно, — проворчала она, закатив глаза, и снова опустила голову на его плечо, такое надёжное и удобное. — Всё равно мне понравилось спать с тобой, — добавила почти шёпотом.       Северус слегка фыркнул, но Гермиона почувствовала, как он улыбается, уткнувшись лицом в её волосы. Его длинный палец лениво вырисовывал круги на тыльной стороне её ладони, словно сам по себе.       — Пожалуй, пора уложить тебя в постель, — произнёс Снейп и, поднявшись, протянул ей руку.       Гермиона молча вложила свою ладонь в его и позволила проводить себя в комнату. Он помог устроиться на кровати, поправил плед, и на этом всё — оба слишком устали для чего-то большего. Устраиваясь поудобнее, она глубоко вдохнула знакомые, успокаивающие запахи старого пергамента, зелий и сухих трав. Эти ароматы были такими «его», что последние тревоги дня растворились, уступив место теплым воспоминаниям и снам.

***

      На другом конце страны сова Гермионы мягко скользнула в приоткрытое окно старого дома, где витали тёплые ароматы имбирных пряников, глинтвейна и жареных каштанов, а из волшебного радиоприёмника лились рождественские гимны. Большинство гостей уже либо мирно похрапывали на диванах, либо азартно играли во «взрывную хлопушку», так что никто не заметил, как ушастая птица бесшумно опустилась на подлокотник рядом с парой, увлечённо разговаривающей друг с другом.       — Пакс, — Гарри поднял взгляд и слегка улыбнулся, почесав сову за ухом. Та благодарно ухнула, протянув лапу с привязанным письмом. — Не ожидал тебя сегодня вечером.       Он развязал тонкий шнурок, снял маленький конверт и сразу узнал неровный почерк на нём.       — Это от…       — Похоже, что да, — пробормотал Поттер, удивлённо хмыкнув. — Может, Снейп наконец вспомнил, что я так и не сдал своё последнее эссе по зельям.       Джинни тихо хихикнула, пока Гарри сломал печать и развернул письмо. Из конверта выскользнуло нечто неожиданное — порванная фотография, от вида которой сердце сжалось.       Снимок был знакомым до боли. Лицо Лили Поттер светилось счастьем, зелёные глаза смеялись, устремлённые на что-то за пределами кадра. Гарри знал, что находилось на утраченной половине фотографии: малыш Гарри на детской метле и Джеймс, смеющийся на заднем плане. Он помнил, потому что этот снимок — целый, неповреждённый — хранился в его сундуке, в комнате, которую он делил с Роном.       — Это твоя мама? — спросила Джинни, заглянув ему через плечо.       Гарри провёл пальцами по движущемуся образу Лили, по огненным волосам, по неровному краю, где угадывалась макушка маленького Гарри. У него всегда было так мало фотографий родителей, а снимка, где они втроём вместе, не существовало вовсе — до этого момента.       — Да, — выдохнул он хрипло. — Да, это она.