Глава 27

      Через три дня после Рождества Гермиона почти слетела по лестнице, сияя от счастья. Ещё даже не было полудня, а Северус уже четырежды довёл её до вершины блаженства. Она оставила его в душе — смывать следы их утренней страсти.       Все сомнения, которые у неё когда-то были насчёт его опыта, развеялись без следа. Никогда прежде она не чувствовала себя так восхитительно. Казалось, Снейп с отчаянным рвением навёрстывал всё упущенное, решив не оставить от неё ни капли сил. Оба прекрасно понимали: Новый год уже на пороге, а за ним — обратный отсчёт до начала семестра в Хогвартсе.       По пути по коридору Гермиона улыбнулась своим мыслям. Она вспоминала, как он прижимал её к себе в постели, крепко сжимая бёдро, и как медленно, лениво входил в неё сзади. В памяти всплывали его хриплые слова на ухо, горячее дыхание на коже, момент, когда он выдохнул её имя, прежде чем полностью раствориться в ней. Так сильно погрузившись в эти картины, она не заметила лишний плащ, висевший у двери.       И не обратила внимания на мужской голос, доносившийся снизу, пока спускалась по узкой каменной лестнице.       Гермиона завернула за угол, всё ещё утонув в сладких воспоминаниях, и вдруг услышала:       — Гермиона!       Она застыла на месте, моргнув в растерянности. За столом на кухне сидел Гарри — напротив Ремуса.       — Гарри… — голос её прозвучал натянуто. — Я не знала, что ты приедешь.       Он приподнял брови:       — Я мог бы сказать то же самое. Джинни уверяла, что ты у родителей.       Люпин перевёл на неё взгляд, слегка нахмурившись, и Гермиона не могла его винить. Она не сказала ему — как, впрочем, и Северусу, — что соврала о планах на праздники. Теперь это выглядело глупо. Конечно, Гарри мог заглянуть — в конце концов, дом когда-то принадлежал ему. И гости у Ремуса — неудивительно.       Она молчала, и Поттер, нахмурившись, спросил:       — Ты ведь не поссорилась с ними снова?       — О нет, что ты, — поспешно покачала головой девушка.       Гарри смотрел на неё, явно ожидая объяснений. Щёки Гермионы вспыхнули. Она не думала, что разговор придётся вести так скоро. Они с Северусом даже не успели обсудить, готовы ли открыться друзьям.       Под этим внимательным взглядом придумывать новые оправдания казалось бессмысленным. И это был Гарри — её лучший друг. Даже если ему не понравится, он не станет разносить сплетни.       Она глубоко вздохнула и выдохнула правду:       — Я провела все праздники здесь, — короткая пауза, и тихое: — Северус пригласил меня.       Тишина повисла в комнате. Гарри слегка порозовел и привычно почесал затылок — жест, который выдавал смущение.       — О… ясно.       Ремус внезапно поднялся и, извинившись, направился к раковине, где начал шумно мыть посуду без всякой магии.       — Гарри… — начала Гермиона, но он перебил:       — Всё нормально. Я не против.       Она замерла, глядя на него, и почувствовала, как спадает тяжесть, давившая на плечи. Даже не осознавала, насколько боялась этой минуты.       — Правда?       — Ну… — Поттер чуть поморщился, подбирая слова. — Это немного неожиданно. Но, честно, я давно догадывался, что между вами что-то есть. Скажи… как давно?       На губах Гермионы появилась нежная улыбка. Его реакция была до смешного типичной — неловкой, прямолинейной, но такой искренней и поддерживающей.       — Меньше недели, — призналась она.       — Что ж, главное, что ты счастлива.       — Я счастлива, — твёрдо ответила она и улыбнулась ещё шире.       — Тогда… хорошо, — Гарри бросил взгляд на Ремуса. — А он…       — Он наш главный союзник, — мягко заметила Гермиона, с теплотой в голосе.       Поттер кивнул:       — Тогда, думаю, мне придётся стать твоим секундантом.       Она рассмеялась, крепко его обняв.       — Спасибо, — прошептала девушка, а затем добавила с улыбкой: — Хотя придётся посоперничать с Луной за эту должность.       — Луна знает? — Гарри закатил глаза. — Ну конечно, она знает. Это же Луна.       Гермиона снова засмеялась.       — Она, наверное, сама догадалась?       — Да. Она сделала несколько замечаний на вечеринке у Слизнорта, — девушка задумалась. — Вообще-то, помню, как пару месяцев назад она упоминала, что наши ауры совпадают… подробности не скажу, я тогда половину не поняла.       — Похоже на Луну, — с мягкой улыбкой отозвался Поттер.       Раздались шаги на лестнице. Гермиона почувствовала, как Гарри задержал дыхание, а через минуту в дверях появился Северус.       Он сразу заметил Поттера, и в его чёрных глазах мелькнуло что-то трудноуловимое. Потом взгляд скользнул к Гермионе, и на этот раз лицо профессора осталось непроницаемым. Её слегка задело это холодное выражение — она так привыкла к его долгим, тёплым взглядам и едва заметным улыбкам, когда он входил в комнату, что отсутствие привычного знака внимания показалось почти пренебрежением. Конечно, глупости — просто осторожность.       — Поттер, — ровно произнёс Северус.       — Здравствуйте, сэр, — ответил Гарри, и Гермиона заметила, как розовые пятна снова вспыхнули на его скулах. — Хорошо провели Рождество?       — Вполне… сносно, — коротко сказал Снейп, выдержал паузу и с заметным усилием добавил: — А вы?       Этот вежливый вопрос словно дался ему ценой физических страданий. Гермиона едва удержалась, чтобы не улыбнуться и не поцеловать его прямо на глазах у Гарри.       — Типичное Рождество у Уизли, — отозвался Поттер. — Без Фреда всё по-другому, но… всё равно много шума, еды и хаоса.       — Не могу представить ничего хуже, — сухо заметил Северус.       То, что Гарри не обиделся, а только усмехнулся, говорило само за себя: отношение к Снейпу за последние месяцы изменилось.       Гермиона слушала их обмен репликами и улыбалась, но в груди что-то ёкнуло. Несмотря на то что с Роном они остались в прошлом, ей не хватало ощущения принадлежности к этому шумному клану. Рождество у Уизли всегда было особенным.       — В любом случае, я не могу остаться, — Гарри поднялся из-за стола. — Мне нужно на тренировку. Я только хотел пригласить Ремуса в Нору на Новый год. Джинни собиралась написать тебе сегодня, Гермиона. Э-э… — он бросил быстрый взгляд на Северуса. — Мне сказать ей, что ты здесь?       Гермиона почувствовала напряжение в движении Снейпа — лёгкий поворот плеч, неуловимый блеск в глазах.       — Нет, пока не надо, — поспешно сказала она, ощущая, как щёки заливает жар. — Я сама напишу. Но разве Джинни не упоминала Дырявый котёл?       — А, миссис Уизли, — отмахнулся Гарри. — Она настояла на том, чтобы встречать Новый год дома. Это для неё способ почувствовать себя… более-менее нормально. Мы не стали спорить. Хотя знаю, что тебе там будет немного неловко.       — Я просто думала, что миссис Уизли теперь меня ненавидит, — призналась Гермиона.       — Она не ненавидит тебя, — уверил Поттер. — Она даже спрашивала о тебе.       — Правда? — Гермиона приподняла брови.       — Да. Хотела узнать, придёшь ли ты. Думаю, она скучает.       — Я тоже по ней скучаю, — тихо призналась она. — Но что насчёт Рона? Сомневаюсь, что он будет рад меня видеть. На вечеринке у Слизнорта он едва со мной разговаривал — хотя, если честно, я не возражала.       Северус, стоявший за её спиной, тихо фыркнул.       — Кому какое дело до его желаний? — сухо вставил Гарри. — Мы хотим, чтобы ты была там.       Гермиона слегка улыбнулась.       — Я подумаю.       — Отлично, тогда я пошёл, — сказал Поттер и повернулся к Ремусу: — Ты ведь придёшь?       — Конечно, — ответил Люпин. — Можно взять Тедди? Он не будет мешать. Пройдёмся по саду, и он заснёт.       — Конечно, все будут рады его увидеть — даже спящего, — Гарри усмехнулся, а потом взглянул на Снейпа, и улыбка чуть потускнела: — Вам тоже добро пожаловать, сэр.       — Очень любезно с вашей стороны, но у меня уже есть другие планы, — спокойно произнёс Северус.       Гермиона не ожидала, что Северус с радостью согласится, но всё равно почувствовала раздражение из-за того, что он отказался, даже не обсудив это с ней.       Ремус проводил Гарри до двери, а она осталась на кухне, наблюдая, как Северус наливает себе крепкий кофе. Однако за столом, как обычно, он не сел — остался стоять у стойки, и Гермиона ясно ощущала на себе его взгляд, пока откусывала сэндвич.       Тишина становилась тягостной. Напряжение между ними было таким плотным, что, казалось, его можно потрогать.       — Ты не сказала друзьям, что останешься здесь, — наконец произнёс Северус.       У Гермионы неприятно сжался желудок.       — Я сказала им, что еду к родителям. Просто не хотела… выслушивать их мнение.       Северус кивнул, не поднимая глаз.       — Вполне логично.       Она заметила, как напряжённо он держит спину и как упрямо избегает смотреть на неё.       — Я не стыжусь тебя, — тихо произнесла Гермиона.       Он встретился с ней взглядом — и стало очевидно, что она попала в точку. Даже если Северус никогда не признается, её слова задели его. Она так беспокоилась о том, что подумают друзья, что даже не подумала, как он воспримет её ложь. Учитывая его прошлое, Северус, конечно, мог решить, что она стыдится его.       — Нет? — спросил он странным, сухим тоном.       — Нет.       Когда он ничего не ответил, Гермиона поднялась, подошла к нему и положила ладонь на его плечо.       — Северус, я была счастлива — по-настоящему счастлива — ехать сюда. Просто не хотела, чтобы что-то испортило этот момент. Мне пришлось провести восемь часов с ними в поезде, и я не могла вынести, как они читают мне нотации о том…       — Как ты ужасно выбираешь мужчин? — с усмешкой закончил он.       — Они бы так не подумали, — тихо возразила она и добавила: — Гарри так не думает.       — Поттер?..       Она кивнула.       — Знает.       — Ты рассказала ему?       — Этого и не требовалось. Я сказала, что ты пригласил меня сюда, и он сложил два и два. Кажется, он… рад за нас.       — Прости, если мне трудно в это поверить, — пробормотал Снейп.       Гермиона приподняла бровь:       — Что ж, возможно, он взрослее, чем ты думаешь.       Северус хмыкнул, но спорить не стал.       — Ты точно не злишься? — мягко спросила она спустя минуту. — Из-за того, что я соврала друзьям?       Его тёмные, проницательные глаза внимательно изучали её лицо. Затем он вздохнул, взял её за руку, притянул к себе и обнял, положив подбородок ей на макушку.       — Конечно, нет, — сказал Северус негромко. — Я бы, скорее всего, поступил так же на твоём месте. В конце концов, мы никогда не обсуждали, когда и как расскажем кому-то о нас.       — Нет, — согласилась Гермиона, обвивая его за талию. — Может, стоит придумать план?       — Стоит ли мне отменить рекламу на Косой аллее?       Она закатила глаза.       — Очень смешно.       Они помолчали пару минут, погружённые в свои мысли.       — Возможно, — заговорил он снова, уже серьёзнее, — будет лучше, если мы подождём, пока ты не закончишь учёбу.       Гермиона вздохнула — именно этого она боялась.       — Это надолго.       — Я просто пытаюсь избежать заголовков: «Бывший директор заигрывает с самой умной ученицей Хогвартса», — Северус поморщился. — Не могу сказать, что с нетерпением жду гневных писем.       — Да, ты прав, — признала она. — Ты приложил немало усилий, чтобы восстановить репутацию после войны, и я не хочу всё это разрушить.       — Тебе тоже стоит думать о своей репутации.       Гермиона чуть усмехнулась:       — Не беспокойся за меня. За эти годы обо мне написали кучу ерунды. Я справлюсь.       — Я восхищаюсь твоим оптимизмом. Жаль, что не могу его разделить.       — Давай не будем сейчас об этом, — предложила Гермиона, переплетая пальцы с его. — Мы решили: до лета всё останется между нами. А теперь… насчёт вечеринки. — Северус поморщился. — Ты точно не пойдёшь?       — Честно? Я бы скорее встретился с Визенгамотом в третий раз, чем пошёл к Уизли.       — А если я захочу пойти?       Он взглянул на неё с лёгким удивлением:       — Ты не моя заложница, Гермиона. Можешь идти, куда пожелаешь. Честно говоря, я не думал, что тебе захочется в Нору.       — Ну, в какой-то момент мне придётся туда отправиться, не так ли? — произнесла Гермиона. — Иначе это превратится в огромную проблему, которая будет только расти. Может, лучше сделать это сейчас и покончить с этим. Но было бы здорово, если бы ты был там. Для моральной поддержки.       Северус прищурился.       — Я думал, мы договорились пока не распространяться об этом.       — Нам не обязательно идти как… тебе не обязательно быть моим мужчиной, — пояснила она. — Мы можем пойти как друзья, — её глаза заметно загорелись, когда в голове начала складываться идея. — Вообще-то… знаешь, теперь, когда я об этом думаю, это может быть хорошей идеей.       Северус взглянул на неё скептически:       — И как же ты пришла к этому ложному выводу?       — Ну, — Гермиона выпрямилась и заговорила с напором, — если люди привыкнут видеть нас вместе как друзей, они с меньшей вероятностью сойдут с ума, когда узнают, что мы… нечто большее.       — Ты хочешь сказать, что это смягчит удар?       Она нахмурилась и легонько шлёпнула его по груди:       — Может, перестанешь постоянно себя принижать? Я говорю серьёзно. Где брешь в моей логике?       Северус издал тихий смешок:       — Ваша логика просто бесит.       Гермиона просияла:       — Значит, ты придёшь?       На кухне воцарилась тишина. Она наблюдала, как Северус молча обдумывает её предложение.       — Ладно, — выдавил он наконец. — Я пойду. Но учти: ты больше не будешь таскать меня на светские мероприятия до следующего Рождества. Это уже вторая вечеринка за две недели.       Гермиона усмехнулась:       — Что ж, я очень ценю твою жертву, — она наклонилась и быстро поцеловала его в щёку. Через мгновение добавила: — Серьёзно, я действительно это ценю. Я знаю, что обычно ты бы так не поступил.       Северус коротко фыркнул:       — Боюсь, я сделаю для тебя многое из того, чего обычно не делаю, Гермиона Грейнджер.

***

      Северус подумал, что появиться на этой встрече стоило хотя бы ради того, чтобы посмотреть, как безмозглая девушка младшего Уизли демонстрирует своё невежество с почти восхитительной уверенностью.       Он смутно припоминал Джейн Экерли: закончила школу пару лет назад, не попала в его группу подготовки к экзаменам и в Хогвартсе ничем особенным себя не проявляла. Средняя ученица по зельям, без намёка на природный талант, но и без катастрофических провалов, как у Лонгботтома. В общем, внимания заслуживала не больше, чем учебник по Травологии. Судя по сегодняшнему вечеру, мисс Экерли успела развить в себе худшие качества Когтеврана: рабское преклонение перед авторитетами, уверенность, граничащую с высокомерием, и культ дипломов, а не компетентности — впридачу к полному отсутствию независимого мышления.       — Я, конечно, не завидую положению министра Диггори, — заявила Джейн, устроившись на подлокотнике кресла рядом с Рональдом Уизли. Напротив, на широком диване, сдержанно откинувшись спиной, сидели Лавгуд и Лонгботтом — почти вплотную друг к другу, что Северус отметил для будущего разговора с Гермионой. Поттер и мисс Уизли расположились на одинаковых пуфах, а Билл Уизли, прислонившись к стене, выглядел так, будто ему до смерти скучно и он готов заплатить, лишь бы покинуть компанию.       — Невозможно предугадать, какой шаг окажется лучшим, — продолжала Джейн с важным видом. — Если оборотни нападают на людей, министр обязан принять меры. Иначе представляете, как бы это выглядело, если бы он ничего не сделал?       Первой вмешалась Луна, её голос прозвучал мягко, но уверенно:       — Всё зависит от того, что для него важнее: выглядеть правильно или поступать правильно.       Джейн метнула в её сторону взгляд, способный испепелить подручные материалы.       — Идеализм — это прекрасно, но политика — борьба за выживание. Если он пойдёт на уступки оборотням, его сметут за пару недель, как того беднягу Шеклболта. А дальше что? Пять министров за три года — и Министерство окончательно превратится в посмешище.       Гермиона поразила Северуса непривычной сдержанностью: она молчала, хотя в иной ситуации уже разнесла бы оппонентку в пух и прах. Но вечер был посвящён «налаживанию мостов», а не полемике. Правда, пальцы Грейнджер заметно крепче сжали бутылку сливочного пива, а по челюсти нервно дёрнулся мускул.       Даже Артур, до этого увлечённо разглядывавший новенький мобильник Гермионы (и так и не получивший внятного ответа на вопрос, откуда он у неё взялся), замер, перевёл взгляд на участников разговора. В обычно мягких глазах мелькнуло лёгкое недоумение.       С другой стороны к Гермионе склонилась Флёр и шепнула на ухо:       — Эта девчонка… Она либо очень смелая, либо очень глупая. Неужели не понимает, что Ремус в соседней комнате?       Люпин в этот момент сидел на кухне с Андромедой и Молли, обе были поглощены Тедди, который окончательно отказался спать после часовой прогулки.       — Ты уверена, что Джордж ничего не подсыпал ей в напиток? — столь же тихо отозвалась Гермиона.       Северус едва слышно фыркнул:       — Её мнение не то чтобы оригинально — это почти дословная цитата из последней передовицы «Пророка».       Артур приподнял бровь:       — А, вот почему имя показалось знакомым.       — Есть такая порода когтевранцев, — добавил Северус лениво, — которые принимают срыгивание за интеллект.       Гермиона тихо рассмеялась:       — Ты обвинял меня в этом столько раз, что я сбилась со счёта.       — По крайней мере, ты приводила источники, — ответил он с лёгкой усмешкой.       Флёр прыснула, прикрыв рот ладонью, и даже у Артура дёрнулся уголок губ, прежде чем он, вежливо извинившись, отправился на кухню. Скорее всего, чтобы задержать Люпина и не дать ему вернуться, пока разговор не сменит тему.       Джейн тем временем повернулась к Джинни, продолжая дискуссию:       — …мы только что пережили войну. Сейчас важнее всего — стабильность.       — Важнее справедливости? — наконец не выдержала Гермиона. Её голос прозвучал с другого конца комнаты.       Джейн недовольно поджала губы, холодные голубые глаза встретились с карими глазами Грейнджер. Она обвела взглядом остальных в поисках поддержки, но наткнулась на тишину.       — Ну… я думаю, Диггори пытается извлечь максимум из плохой ситуации, — пробормотала она и вдруг повернулась к Рону: — Ты ведь согласен со мной, Рон?       Щёки Уизли мгновенно пошли пятнами. Он беспомощно оглядел комнату:       — Э-э… я не знаю. Я как-то не думал…       Его взгляд скользнул к Лавгуд. Лицо Луны оставалось бледным, но выражение разочарования читалось даже при её привычной отстранённости. На миг Северусу показалось, что рыжему действительно стало стыдно.       — Я имею в виду… Полагаю, ему не нужно было так усложнять доступ к акониту, правда? Он сделал это просто назло, потому что его идея с возрождением реестра оборотней провалилась и выставила его дураком.       — Не говори ерунды! — отрезала Джейн. — Он был вынужден так поступить, потому что оборотни отказались регистрироваться. Если они сейчас не могут достать аконит, то, честно говоря, это их собственная вина.       — Один из наших друзей — оборотень, Джейн, — резко сказал Рон, голос стал напряжённым.       — И что с того? — ответила она, но Северус заметил, что тон её был уже не такой уверенный, как прежде. — Едва ли можно назвать дискриминацией то, что они должны были просто зарегистрироваться. Мы все соблюдаем законы, которые нам не нравятся, так почему для них должно быть исключение?       — При всём уважении, Джейн… — начал Рон, выглядя крайне неловко.       — Ах, — негромко произнёс Северус, чуть наклонившись к Гермионе, понизив голос так, чтобы только она слышала, — а сколько же это уважение стоит? — он уловил её улыбку, хотя она и попыталась спрятать её за бутылкой сливочного пива.       — …я думаю, ты ошибаешься, — договорил Рон.       Щёки Джейн порозовели, и она глубже вжалась в подушки. К счастью, на этом её пыл угас, и разговор у камина постепенно перешёл на куда менее взрывоопасную тему — недавнее унизительное поражение «Пушек».       Через несколько минут Джинни поднялась и направилась к Гермионе и Флёр. По пути она метнула на Снейпа короткий, явно неодобрительный взгляд. Тот лишь приподнял бровь, промолчал и отошёл в сторону, словно намеревался взять себе напиток. На самом деле Северус, сжав в руке стакан с огневиски, не спешил возвращаться в гостиную, а задержался в тени у книжной полки рядом с печально известными часами семьи Уизли.       Он шагнул ближе, пробежался взглядом по корешкам книг и заметил стопку маггловских романов — тех, что обычно продаются за бесценок на заправках. Они были совершенно новыми, вероятно, рождественский подарок Артуру. На стене рядом с полкой висели фотографии: Билл и Чарли играют на пляже, близнецы носятся на детских мётлах, Молли с обожанием смотрит на новорождённую Джиневру, вся семья улыбается на фоне пирамиды в Египте.       Северус долго рассматривал снимки. Озорные улыбки, объятия — в этой семье никто не чувствовал себя лишним или нелюбимым. Он не был поклонником Уизли, но отрицать очевидное было невозможно. И он понимал, почему Гермиона тянулась к этому дому, почему ей хотелось быть частью чего-то подобного.       — Мясной пирог, профессор? — раздался голос за спиной.       Северус обернулся. Перед ним стоял Джордж Уизли с подносом, полным угощений.       — Значит, мы сбываем остатки ничего не подозревающим гостям? — насмешливо произнёс Снейп.       Джордж ухмыльнулся:       — Надо было догадаться, что вас не проведёшь.       — В конце концов, я же варил сыворотку для изменения голоса, которой вы напичкали эти пирожки.       — Так и есть, — кивнул Джордж. — Между прочим, это бестселлер.       — Рад слышать, что мои годы академических исследований нашли столь благородное применение.       — Смех — благородное дело, — парировал Уизли.       Северус хмыкнул.       — Знаете, как ваш работодатель…       — Если только вы не собираетесь предложить мне значительную прибавку к зарплате, — перебил Джордж, — советую перефразировать начало, — он сверкнул лукавой улыбкой: — А как человек, который платит вам за ваши услуги, я собирался предложить вам выбрать подопытного — ради контроля качества, разумеется.       — Ваша щедрость не знает границ, — сухо заметил Северус.       — Ладно, тогда я выберу, — Джордж медленно окинул взглядом комнату. — Как насчёт… Гермионы?       Снейп прищурился:       — Если вы дорожите своим единственным ухом, Уизли, настоятельно советую найти другую жертву.       Джордж приподнял бровь.       — Вы её ревностно оберегаете, профессор.       Северус прищурился.       — Кто сказал, что расчленять буду я?       — А, вот оно что, — усмехнулся Уизли. — Всегда лучше по возможности избегать гнева Гермионы. Иногда она может быть не менее пугающей, чем вы.       Снейп задержал взгляд на лице Джорджа, ища намёк на неодобрение или скрытый подтекст, но так и не нашёл.       — Я приму это к сведению, — сухо сказал он.       И именно в этот момент появилась та самая ведьма. В глазах Гермионы сверкнула знакомая искра возмущения.       — Эта ведьма, — процедила она сквозь зубы, затем украдкой взглянула на наложенное «Муффлиато». Вопрос, о ком речь, был излишним. — Представьте себе: отошла от политики и теперь читает нам лекции о том, как надо ухаживать за собой, — Гермиона передразнила высоким голоском: — О, я никуда не хожу без бутылочки «Простоблеска». Просто не могу без него жить!       Джордж фыркнул от смеха.       — Мы как раз обсуждали, на ком испробовать болтливые пироги, Гермиона. Если у тебя есть кандидат, которого нужно немного осадить, я весь во внимании. Ну, то есть — в слухе.       Гермиона одарила его странным взглядом.       — Думаю, это было бы слишком жестоко даже для меня. Хотя, признаюсь, соблазн велик.       — Мстительная? — лениво поинтересовался Северус, приподняв бровь.       Джордж кашлянул, и этот кашель подозрительно напоминал Мариэтту Эджкомб.       Гермиона легонько шлёпнула его по руке.       — Ай! — Уизли театрально потер ушибленное место и, повернувшись к Снейпу, добавил: — Видите, профессор, о чём я говорил? Страшно.       Северус насмешливо фыркнул.       — Вряд ли это можно назвать местью. Предательство мисс Эджкомб заслуживало гораздо худшего.       Щёки Гермионы вспыхнули.       — Подожди… ты знал, что это была я?       — Несмотря на креативность, план был довольно топорным. В вашем маленьком клубе был лишь один человек с достаточно острым умом и наглостью, чтобы его провернуть.       Гермиона вскинула подбородок.       — Может, я и не стремилась к изяществу.       — Совершенно очевидно, — холодно заметил он.       Джордж перевёл взгляд с одного на другого, и на его лице медленно появилась широкая ухмылка.       — Ну что ж, — сказал он. — Пойду посмотрю, кто из этих бедолаг настолько наивен, что согласится, — он поднял поднос. — Пожелайте мне удачи, — и, подмигнув, скрылся за углом.       В их маленьком укромном уголке снова воцарилась тишина. Северус неторопливо оглядел комнату, затем наклонился ближе и понизил голос, хотя заглушающее заклинание всё ещё действовало.       — К твоему сведению, — пробормотал он, — я обожаю твои кудри.       Гермиона снова залилась краской, но ответила тоном, в котором звучала шутка:       — Но ты бы предпочёл, чтобы они были гладкими и шелковистыми, как у Джейн?       Северус протянул руку и заправил непослушную прядь за её ухо, задержав пальцы на нежной коже.       — Ни за что на свете.       Её взгляд смягчился, и она слегка прижалась к его руке.       — А как же осмотрительность? — тихо спросила Гермиона.       — Ты можешь винить меня, когда так безжалостно соблазнительно одеваешься? — промурлыкал Северус, проведя пальцами по мягкому бархату её юбки.       Он ещё больше понизил голос:       — Мне уже можно отвезти тебя домой?       Гермиона качнула головой.       — Это новогодняя вечеринка, Северус. Мы не можем уйти до полуночи.       — Великолепно, — фыркнул он. — Значит, мне придётся наблюдать, как эта толпа зануд берётся за руки и пьяным хором выводит ту мерзкую песню.       — Да, — усмехнулась Гермиона. — Можешь даже присоединиться, если захочешь.       Северус издал приглушённый стон.       — И я даже не смогу поцеловать тебя, когда часы пробьют двенадцать.       Гермиона закатила глаза, встала на цыпочки и быстро коснулась его губ.       — Вот тебе поцелуй, ворчун. Получай авансом.       Снейп скользнул по ней взглядом сверху вниз, уголки его рта дрогнули.       — Ты сегодня просто неотразима.       — Ты и сам выглядишь весьма эффектно, — ответила она с мягкой улыбкой, проводя рукой по его сюртуку. — Надеюсь, вечер пока не слишком ужасен? — добавила Гермиона.       — Ужасен, — мрачно подтвердил Северус, чуть наклонившись к её лицу. — Но я думаю, что смогу это пережить, зная, что меня ждёт дома.       На губах Гермионы появилась загадочная улыбка.       — О, не сомневайся, награда будет щедрой.       Северус до боли сжал пальцы, сдерживая порыв увести её прямо сейчас и целовать, пока оба не потеряют дыхание. Но дом кишел людьми, а укромных уголков почти не осталось.       — Возвращайся к друзьям, пока они ничего не заподозрили, — хрипло пробормотал он.       Гермиона в последний раз сжала его ладонь и скрылась за поворотом. Северус задержал взгляд на её фигуре и подумал: Однажды я войду в этот дом с ней под руку, и все будут знать, что мы принадлежим друг другу.       Эта мысль согревала его, когда он снова оказался в гуще разговора — спорил с Люпином и Биллом о том, действительно ли число талантливых студентов снижается. Билл уверял, что на младших курсах есть несколько перспективных учеников, но Северус, измученный семнадцатью годами преподавания, уже отчаялся верить в светлое будущее волшебного мира.       Спустя какое-то время все разразились смехом: Джордж Уизли вдруг заговорил на языке, больше похожем на бессвязный лепет. Никто не понял ни слова, а он размахивал руками, даже не подозревая, насколько нелепо выглядит. «Фините Инкантатем» не помогло, и даже Билл со своим опытом снятия проклятий оказался бессилен. В итоге единственным решением было заткнуть Джорджу рот одним из цветочных шарфов миссис Уизли, пока заклинание не развеется.       Разумеется, настоящего виновника не нашли. Северус позаботился об этом. Он никогда не блистал в Трансфигурации, но сумел превратить мясной пирог в пирог с патокой. Безобидная шутка, подумал Снейп, и, к тому же, достойное наказание для шутника, который всегда умудрялся избегать последствий своих проделок.       Полуночный отсчёт был таким же шумным, хаотичным и мучительным, как Северус и ожидал.       Но под утро, когда его пальцы утонули в мягких кудрях Гермионы, а её искусные губы сдержали данное обещание, Снейп решил, что вечер того стоил.