часть 11

с того дня прошло полгода. бои были затяжные, в суровых условиях заснеженных гор снежной обе стороны теряли солдат во многом из-за обморожений и болезней, которые стали третьей силой на войне. взгляд тартальи стал совсем пустым, и блеск в нём появлялся лишь в одном случае: когда аякс брал в руки свои водные клинки и убивал всё больше и больше противников. он и сам понимал, что это уже не нормально, что он сошёл с ума, когда перестал понимать ценность человеческих жизней, ведь, наверно, всех тех убитых тоже ждали матери, сестры, возлюбленные. помимо проблем внутри армии и постоянной угрозы собственной жизни, тарталью мучало отсутствие вестей про любовь. он абсолютно не знал, что с ней происходит, где она находится, как себя чувствует. он писал письма, но отправить их не мог – почтальонов в таких условиях нет. тарталья пытался передать свои письма, написанные на клочке бумажек очень плохими чернилами, через раненных, которые отправлялись в лазарет в столицу, но медики ему запрещали, говоря лишь: «подумайте о людях!» и тарталья думает. думает о всех тех погибших, думает о всех тех раненных, думает о тех, кто лишился частей тела. думает о том, что, наверно, он плохой человек, ведь он символ страданий обеих сторон только с разных углов: одним он отдаёт приказ, других казнит самолично. иногда он думает, что было бы лучше раствориться в этой войне, исчезнуть в её ходе навсегда, чтобы больше никому не причинять боль. однако аякс чувствует холод колечка на своём пальце и очищает разум. в конце концов, это его долг, и он обязан его выполнять. и тарталья снова берёт в руки оружие, снова рубит людей, снова прорывается со своим отрядом вперёд, снова оставляет за собой ярко-алые следы на белоснежном снегу. его сердце греет мысль о том, что где-то там, наверно уже в далёком ли юэ, его ждут с войны, живым и в здравии. «осталось чуть-чуть, люба, потерпи ещё совсем чуть-чуть» - повторяет про себя как мантру тарталья после очередного тяжёлого дня. его отряд немного отбился от всей армии, но завтра они их догонят и достигнут главного штаба, где его измотанные подчинённые смогут получить хоть немного отдыха и подлататься. а после они получат новый приказ и снова отправятся на поле боя, и снова прольётся кровь, и разнесутся боевые кличи по молодым горам снежной. но на пару секунд взгляд тартальи теплеет от мыслей о любови. он радует себя воспоминаниями о прошедших деньках, вспоминая её мягкие ручки, которые гладил аякса по волосам, её не по годам взрослый взгляд, полный переживаний о тарталье. но уже наступила темнота, пора и спать. и даже ночью его преследуют сны-воспоминания о любови, где она смеётся и улыбается, танцует в бальном зале или читает письма из банка поздним метельным вечером. в воспоминаниях аякса у любови в комнате всегда была какая-то особая атмосфера, она чем-то напоминала домик доброй ведьмы из детских сказок: прикрытые тёмными шторами окна, баночки с травами на полке, излюбленная керосиновая лампа на столе, которая горела почти всегда, аккуратно заправленная кровать, на прикроватной тумбочке рядом всегда лежала записная книжка, исписанная быстрыми, корявыми, понятными только самой любе заметками, а рядом стояла фотография семьи аякса и любови, спрятавшаяся за стеклом очень красивой серебряной рамки, которую подарил юноша любе на новый год. засыпая, аякс видит себя в этой комнате, лёжа на кровати и смотря на то, как люба работает. в былые деньки, юноша прямо любовался ею, видя, что любовь до конца предана своей работе и готова отдать сердце за своё дело. иногда это доходило до крайностей, особенно когда люба была занята каким-то особо важным вопросом. она могла ночами делать различные расчёты и прогнозировать события, чтобы понять, в какую область отдать большую часть бюджета. а после долгих размышлений её ждала стопка бумаг, которые нужно было подписать, разложить по конвертам и на следующий день оставить почтальону, чтобы документы дошли до своих адресатов. бюрократия, сплошная бюрократия. - знаешь, аякс, - как-то раз заводит разговор люба, в очередной раз выполняя свои обязанности. – я не думала, что такая серьёзная должность будет такой скучной. нет, ну, я, конечно, не рассчитывала на какие-то дико интересные действия, но сидеть и ставить печати… - она вздохнула. – надеюсь, что мне не придётся заниматься этим всю жизнь. - я не думаю, что тебе стоит об этом переживать, - аякс лежал у любы на кровати, читая какую-то книгу. – выпустишься из школы, станешь начальницей и тогда спихнёшь всю бумажную работу на кого-нибудь, а сама укатишь в какой-нибудь мондштадт отдыхать. - но в мондштадте нет отделения банка северного королевства. - да? а я видел тебе письма оттуда приходили. ну, тогда можно уехать в ли юэ, там вроде хорошо и от снежной далеко. - наверное, ты прав. в таком случае, если меня вдруг потеряют в снежной и найдут в ли юэ, виноват будешь ты, аякс, - и люба искренне смеётся вместе с аяксом. тарталья просыпается с первыми лучами солнца. пора идти, его отряду нужен отдых, да и ему тоже. они прибывают в главный штаб ещё до полудня, однако в нём нет и йоты спокойствия. медсёстры снуют между ранеными и умершими, пытаясь помочь живым и устанавливая личности погибших. среди этого хаоса, для аякса особенно примечательной становится хрупкая фигурка с короткими волосами. он подбегает к этой медсестре и хватает её за руку, а после всматривается ей в лицо. - святая царица, любовь! как, как ты здесь оказалась?! – он нежно берёт лицо любови в свои мозолистые от оружия руки. – а как же учёба? а банк? ты не должна быть здесь, здесь слишком опасно! - аякс… боже мой, я так боялась увидеть тебя среди всех этих тел, - по щекам любови покатились слёзы крупными каплями, которые аякс убрал большими пальцами, боясь, что они замёрзнут у неё на лице. – слава богам, ты живой! - я жив, всё в порядке… - ты иди отдыхай, а я пойду работать. у меня смена через четыре часа заканчивается, а ты иди, - у девушки сильная отдышка от всей этой беготни, - иди отдыхай. я слышала про твой отряд, вы просто герои! всё-всё, я побежала, - любовь говорит быстро, даже тараторит. она убегает также быстро, как и появляется, оставляя аякса со смешанными чувствами: он рад, что увиделся с ней, рад, что она в порядке, но теперь он боится за любовь, ведь если она медик, то она часто оказывается на поле боя, чтобы вытащить раненых солдат. резко его зовёт знакомый голос. - эй! малой! – аякс оборачивается и видит подходящую к нему тоню. – не ожидал увидеть меня здесь? – она бежит к нему и крепко обнимает юношу. – давно не виделись, малой. - тоня, и ты здесь! почему же? ты-то что здесь забыла?! - а ты письма мои не читал, видимо, - сестра хмыкнула. – пока ты и люба были заперты в заполярном, я была в сумеру, училась врачебному делу. смотри, - она показывает на талию, где висит дендро глаз бога. – даже глаз бога получила, он правда помогает в этом деле. - я рад, что ты получила глаз бога, но как ты оказалась на войне? вы с любой должны были переждать дома, в морепеске! - ха-ха-ха! – тоня громко рассмеялась. – скажешь тоже! аякс, когда происходит такое, тяжело стоять в стороне и тихо наблюдать тысячи смертей, особенно, когда ты врач, - тоня показала на себя. – или когда ты просто переживаешь за судьбу людей своего народа, - она показала в ту сторону, куда ушла любовь. - ладно, чего это я тебя мучаю. отдыхай, ты своими подвигами на годы вперёд прославился. вечером будет общее собрание, должны обсуждать завтрашнее наступление, так что отдыхай, пока есть время. - понял, - сказал аякс и ещё раз обнял сестру. – как думаешь, мы скоро вернёмся домой? я так соскучился по тевкру и антону. - скоро, не переживай. я слышала слухи, что в командовании натлана разногласия, поэтому скоро к чему-нибудь, да придём. не думаю, что что-то резко изменится. - наверное, ты права. давай выпьем огненной воды после собрания, мы так давно не виделись. - с удовольствием, аякс! ну всё, беги – тоня похлопала парня по спине. – отдыхай, а мне ещё работать надо, - она отходит первая, улыбается, а потом убегает помогать раненым. аякс же стоит ещё несколько минут и смотрит на свои ладони. как же он счастлив видеть свою семью. конечно, условия встречи оставляют желать лучшего, однако, это всё же лучше чем ничего. вернувшись к своим прямым подчинённым тарталья чувствует напряжённую атмосферу в воздухе. не помогает ни стопка огненной воды, ни попытка начать петь всем вместе у костра, как это обычно происходило. после получения новых указаний от штаба, тарталья объявляет бойцам, что они выступают на день позже остальных, скорее чтобы прикрыть основное наступление. так что у них был целый один свободный день на передышку и более-менее нормальный отдых. на лицах у бойцов появились улыбки, а аякс улыбался вместе с ними. он радовался, что ему попался действительно добрый и дружный отряд, внутри которого не было и намёка на разногласия или ссоры. утром всё было как обычно, только у тартальи немного болела голова из-за того, что он слегка перевыпил огненной воды на радостях. он встал с койки и потихоньку пошёл в сторону медпункта, надеясь получить заботливо намазанную на виски мятную мазь, которая бы хорошо сняла боль с головы. аякс открывает ширму медпункта и видит кучи раненных солдат, которые коллективно сопят - всё же у них более щадящий режим, чем у действующих бойцов. за письменным столом сидит любовь, заполняющая какие-то бумажки пером. она выглядела очень сонной, под глазами залегла тень синяков. аякс подходит к столу и встаёт перед ней. - привет, любовь, - он подтягивает рядом стоящую табуретку к себе и садится на неё. – а чего ты одна? разве вас тут не пара сотен? - доброе утро, аякс. ты прав, нас тут много, но половина ушла вместе с основным наступлением, остальные ушли принимать медикаменты и вернутся завтра, а я с тоней остались дежурить, завтра мы уходим вместе с твоим отрядом. если спросишь, где тоня, то она ушла к единственному незамерзающему ручью в часе ходьбы отсюда за водой. я хотела ей помочь, но она приказала, чтобы я оставалась тут и следила за порядком. а так ты зачем пришёл? - мне бы мятную мазь, а то голова болит, выпили вчера немного. - сейчас, подожди секунду, - люба встала из-за стола и пошла к скляночкам. она достала стеклянную баночку с голубоватой мазью внутри, а после поставила её на стол. – держи, намажь там, где болит. - а может ты мне помажешь головушку? ты же у нас медсестричка, моя любимая, - аякс растянул последнее слово. – позаботишься обо мне? совсем чуть-чуть. - господин аякс, давайте сами. у нас тут не бордель с извращениями, а пункт медицинской помощи в условиях военных действий. судя по внешнему первичному осмотру, у вас нет тяжёлых травм, которые бы не позволяли выполнить такую элементарную медицинскую процедуру, как нанесение лечебной мази на больные участки, - любовь улыбнулась «рабочей» улыбкой. – так что будь добр, позаботься о себе сам, мне нужно разбираться с бухгалтерией. - да ладно, ладно, понял. намажу сам, а ты работай. можно идти? - иди, если что-то нужно – возвращайся, я найду, чем тебе помочь. - так точно, госпожа управляющая, - аякс отдал честь и вышел из медпункта. на улице была какая-то возня среди нескольких подчинённых тартальи. мужчины собрались в круг и что-то оживлённо обсуждали, однако, как только рядом появился тарталья, они резко перестали говорить и встали ровно, как по линейке. юноша прошёл мимо них, но почувствовал что-то неладное, как будто они что-то замышляют. он идёт дальше к своей казарме, чтобы потихоньку готовиться к завтрашнему рывку. по пути он пересекается с тоней, которая несёт два тяжёлых бидона с водой, предлагает ей помочь. тоня принимает помощь, а сама убегает вперёд, оправдываясь тем, что нужно устроить небольшую влажную уборку в медпункте. аякс стоит и смотрит на бидон с водой, глядя в своё отражение, думает о том, как было бы здорово свозить куда-нибудь любовь после войны. в какое-нибудь тёплое место, с приятным климатом, например, мондштадт или сумеру. или может в морские ли юэ или фонтейн. он думает о том, что было бы неплохо после войны позвать любу жить к себе. они бы жили в одной квартире, а потом бы купили большой дом, там, где тепло и солнечно. жили бы там вдвоём последние пять лет для любови, аякс бы подарил ей всё своё время, помог бы ей прожить максимально комфортно и весело, несмотря на обстоятельства. размышления прерывает высокий женский крик. кажется, аякс снова ошибся. он не особо помнит, что произошло, но ярким воспоминанием всплывает тело любови на руках у тони, которая, пытаясь сохранить остатки самообладания, оказывает первую помощь, всплывают водяные клинки в руках у аякса, всплывают трупы его бывших товарищей. аякс с трясущимися руками смотрит на сестру, которая в схожем состоянии зашивает дыру в животе у любови. они не знают, зачем её пырнули, да и узнать уже не у кого. аякс помогает тоне перетащить любовь на операционный стол. тоня выгоняет его из медпункта. всё происходит так быстро, что даже осознание приходит не сразу, а детали выпадают из виду. тоня выходит через долгих три часа, которые тянутся, как сутки. она встаёт перед обессиленным и морально скомканным аяксом и тихонечко начинает говорить: - она жива, сейчас спит. ты можешь посидеть рядом и подождать, пока она проснётся, - аякс не даёт тоне договорить, потому что он встаёт и быстрым шагом идёт к любови. сестре приходится догонять его. – да подожди ты! только не тормоши её, когда она очнётся, ей будет нехорошо в начале. скорее всего, на кинжал был нанесён яд, но я не смогла определить, что конкретно. но судя по тому, что я увидела внутри, он ускоряет ход её болезни. я отправлю её в отставку в заполярный, чтобы её там осмотрели и дали точный ответ, - тоня смотрит на брата понимает, что зря сейчас это говорит – ему итак очень нелегко, - я вас оставлю, - говорит девушка и выходит на улицу. а аякс не понимает. он не понимает ни слова, что сказала тоня. он просто сидит, еле сдерживая слёзы, глядя на бледное лицо любы. он держит её за руку, аккуратно поглаживая большим пальцем. аякс возносит молитвы всем архонтам, чтобы они защитили её бедные душу и тело, чтобы помогли ей выкарабкаться из этой ситуации, чтобы она осталась жива, ей ещё слишком рано умирать. где обещанные пять лет! почему они должны закончиться вот так, это несправедливо. аякс даёт себе клятву, что повеситься прямо здесь, если любовь сейчас умрёт. он повторяет это про себя до самой ночи, пока, в неожиданно самую тёмную из всех, что помнил аякс, люба не хрипит. - воды, пожалуйста, дайте воды её хрип звучит очень тихо, но он живой. он существует, он показатель того, что люба жива. аякс подпрыгивает, бежит к графину с водой, наливает её в стакан и аккуратно даёт любе выпить, придерживая её за голову. он ставит стакан на пол, гладит любовь по голове. - ты как? - жива и хватит. аякс устало смотрит на неё. люба тоже уставшая, на её лбу появилась испарина, а глаза потеряли свой привычный блеск. через мгновение в правой руке любови появляется красный круглый камень. «да уж, запоздал архонт» - читается в её взгляде. она безразлично бросает эту игрушку богов на пол, как будто уже заранее знает, что надолго с ней не останется. люба смотрит на аякса. у него руки в крови, усталый взгляд и сгорбившаяся спина. любови стыдно. ей стыдно, что она такая слабая перед ним сейчас, слабее, чем когда-либо. ей стыдно, что она не сдержала своё обещание провести с ним свои последние пять лет, потому что понимает, что пяти лет-то давно у неё и нет. наверное, оставался где-то год, но в итоге и его нет. в конце концов, ей стыдно, что он сидит и сидел с ней всё время, пока она была без сознания. молчание прерывает старшая медсестра, резко вошедшая в помещение. она отталкивает аякса, направляет его на улицу, а сама начинает осмотр любови. следом за ней возвращаются и остальные медики, которые вернулись из заполярного раньше, чем ожидалось. любовь предупреждают, прежде чем начать зашивать рану правильным образом, что будет больно, ведь анестезия у них под расчёт, и на медиков она просто не рассчитана. любовь лишь кивает головой и сжимает руки своих коллег. они не жалуются, когда люба хватается мёртвой хваткой и громко кричит, ведь это правда больно шить иглой по коже. они лишь словно старшие сёстры вытирают ей лоб и дают попить воды после операции. спустя два дня яд начинает действовать, и у любови начинают трястись ноги при ходьбе. её перестают отправлять за водой, а передвигается по лагерю она лишь при чей-то помощи. тогда её и отпускают домой, в морепесок, ведь на фронте она больше не приносит пользы. после прибытия домой к семье аякса, её посещает врач, который и произносит страшный прогноз. - госпожа любовь, вам остался месяц, - он громко выдыхает после очередного осмотра. к тому моменту, люба уже почти не может ходить сама, ведь ноги её просто не держат. – в ваш организм попал яд, который ускоряет ход вашей врождённой болезни. в течение следующего месяца вы, скорее всего, потеряете зрение, у вас может развиться слабоумие, паралич тела ниже груди и в конце у вас произойдёт остановка сердца, которая приведёт к вашей смерти. любовь воспринимает всё на удивление спокойно. отчего-то она знала, что так и будет. девушка даже не спрашивает, можно ли это как изменить. почему? потому что уже и менять не хочется. такова её судьба, от этого никуда не сбежать. поэтому свои последние дни любовь посвящает работе, она составляет завещание, последний раз пишет распределительные квитанции. особое время она уделяет письмам. в один день она запирается в импровизированном кабинете (который впоследствии так и останется её кабинетом навсегда) и целый день посвящает письмам. эти бумажки разлетятся по всему тейвату, скорее всего, определят экономическое будущее континента. но даже если любовь сейчас совершает ошибки в прогнозах, то это её особо не волнует. всё же на закате жизни можно же совершить немного ошибок, ведь они больше не буду волновать любовь. всё, что произойдёт после её ухода – не её задача. цель её последних дней – сделать всё так, чтобы не сожалеть об этом на смертном одре. но одно письмо она оставляет лежать на столе недописанным до конца. за два дня до своей смерти любовь чувствует, что больше не зайдёт в этот кабинет. тевкр помогает ей дойти – он маленький ещё и совсем не понимает, что к чему. он также помогает любе сесть за стол, а сам ложиться на диван в комнате. он наблюдает за тем, как люба аккуратно кладёт свой глаз бога в массивную коробку из дуба, замечая на её лице как будто лёгкую улыбку. - сестричка, а что это? - это? – девушка указывает на коробку. – зависит от того, чем ты хочешь, чтобы это стало. оно может стать как благословлением, так и проклятьем. на всё влияет только твоё отношение к этой вещице и к условиям её получения. однако, она определённо делает тебя сильнее физически. - а что это для тебя? - для меня… - люба задумывается. – возможно, сейчас ты этого не поймёшь, но для меня это издёвка. это издёвка богов над моей жизнью и удачей. она досталась мне слишком поздно, чем могла бы помочь, однако, возможно, осознай я, что у меня в руках на пару мгновений раньше, это бы меня спасло. в любом случае, сейчас это не больше чем просто стекляшка, не имеющая никакого смысла. затем тевкр в полной тишине смотрит, как люба пишет то самое последнее письмо. он видит, как она старается, видит, что иногда она зачёркивает слова, иногда перечёркивает целые абзацы. тевкру не совсем понятно: зачем люба так старается писать именно это письмо и именно сама, если уже почти ничего не видит? но к сумеркам письмо дописано и упаковано в конверт, на котором уже красуется красная восковая печать с фамильным гербом любови. тевкр помогает ей выйти из кабинета, однако, люба останавливается и смотрит на помещение в последний раз. она знает – больше сюда она не вернётся. - тевкр, ответь мне, тебе было весело со мной? – спрашивает любовь по пути в комнату. – ты можешь назвать меня хорошим человеком? - да! с сестрёнкой любой всегда очень весело играть! ты очень хорошая и весёлая, и самая-самая красивая! так братик аякс говорит! – люба тихонечко хихикнула. – а почему ты спрашиваешь? - просто хочу быть уверена в кое-чём, перед тем, как уйду. – люба навалилась на ручку двери, чтобы открыть её. – знаешь, тевкр, ты, наверно, больше всех похож на аякса. и перед тем, как попрощаться с тобой, я бы хотела сказать, чтобы ты всегда слушался маму и папу, тоню, антона и аякса, чтобы ты всегда оставался сильным, и, пожалуйста, помни, - тевкр не понимает, почему голос у любови дрожит, и она не смотрит на него. – где бы вы все ни были, что бы с вами ни случилось, я всегда буду рядом и буду приглядывать за вами. и прости, что я больше не смогу с тобой поиграть. прощай и спокойной ночи, милый маленький тевкр, - она быстро заходит в комнату и захлопывает дверь, оставляя тевкра одного. ему почему-то очень-очень грустно и хочется плакать. он не понимает, почему люба не сможет с ним поиграть, и куда люба должна уйти. но, видимо, так нужно. он никогда особо не понимал поступки взрослых. ночью любе становится так плохо, как не было никогда. ночью её рвёт кровью, в ней же видны какие-то куски, похожие на органы. в один момент она моментально слепнет, а дальше снова продолжает блевать, уже не понимая, чем можно блевать. утром у неё начинается лихорадка и бред, и она всё повторяет одно слово, но никто не может и не хочет понять, что это именно. её пытаются охладить и успокоить, но ничего не выходит. через сутки её находят в кровати уже мёртвой. она выглядит так, как будто просто уснула, но иссохшие губы и белая кожа выдают в ней отсутствие жизни. она ушла. ещё через четырнадцать часов домой возвращается аякс. он не успел. ещё с порога, увидя лица родственников, он понимает, что опоздал. он бежит в комнату любви, ещё держа в сердце надежду на чудо, но, открыв дверь, понимает, что архонты жестоки, а он грешен. он падает на колени у кровати любови, где ещё лежит её тело, и разрывается слезами. в это мгновение, в его глазах исчезает последний, едва-едва видневшийся блеск. чьи-то злые руки просовывают аяксу то самое последнее письмо. аякс аккуратно открывает его и начинает читать последние, самые последние строчки от его любви. Здравствуй, мой милый Аякс. Мне очень жаль писать тебе это письмо, ведь оно означает, что скоро меня не будет рядом с тобой. Я счастлива, что судьба свела меня именно с тобой. Ты стал для меня той движущей силой, той мотивацией, что позволяет и подталкивает жить дальше и не сдаваться до самого конца. Те редкие мгновения, проведённые с тобой – мои главные мгновения в жизни. Знаешь, для меня письма - это нечто особенное. Они несут в себе частичку души отправителя, они передают истинные чувства, эмоции и переживания. Для меня письма всегда являлись средством вымещения злости и ненависти, показателем крепости моих чувств и надежд к людям. Для меня письма были способом связаться с тобой – с тобой, который не раздумывая согласился ехать со мной в заполярный, не думая о себе. В тот вечер, когда ты сказал об этом всей семье, я подумала, что ты идиот, но и в тот же вечер я поняла, что люблю тебя, Аякс. Я люблю, любила и буду любить тебя сильнее всех на свете, в каком бы состоянии я ни находилась, знай, я всегда с тобой, я всегда буду оберегать тебя, всегда буду защищать. Этот месяц я задавала себе много вопросов. Самый частый был «о чём же я сожалею?», и за месяц раздумий я осознала, что, наверное, мне не о чем сожалеть, кроме одного. Я так и не сказала тебе вслух, что люблю тебя. Наверное, тебе сейчас становится ещё больнее от моих слов, верно? Прости меня, но я должна была признаться тебе в этом, чтобы я могла спокойно уйти. На самом деле, мне всегда было интересно, куда же уходят люди после смерти? Вряд ли я возвышусь в Селестию, ведь я не герой и не спаситель мира, хоть у меня и есть такая бесполезная для меня штуковина, как глаз бога. Я надеюсь, что я стану звездой на небе, и смогу всегда путешествовать вместе с тобой. Кстати, я вспомнила, как мы, будучи детьми, увидели, что у моего созвездия на одну звезду меньше остальных. Теперь мы можем не переживать об этом – я дополню своё же созвездие! Когда я начинала писать это письмо, я хотела так много в него вписать, но, у меня уже не остаётся сил. Кстати, сейчас в одном кабинете со мной находится Тевкр. Он стал очень славным малышом! Мне не верится, что ему скоро уже шесть лет. Если тебе интересно моё состояние (ты всегда о нём беспокоился, спасибо тебе), то я не могу сама ходить, поэтому Тевкр (я же говорила, что он славный!) и Антон мне помогают. Зрение очень сильно упало, но так и должно было быть. Наверное, пора прощаться. Не люблю прощаться, это сложно и неприятно. Даже сейчас я понимаю, что мне не особо хочется прощаться с твоей семьёй (хотя у меня и были разногласия с твоим отцом), твоим домом и с тобой. Ах, милый мой Аякс, почему же ты так вцепился в моё маленькое, слабенькое сердце. Но, знаешь, огромное тебе спасибо за то, что ты всегда был рядом, всегда оберегал меня и всегда-всегда любил. Прощай, мой любимый Аякс, когда-нибудь мы встретимся ещё, неважно, в каком из миров. Просто знай, что рядом с тобой всегда теперь буду я. Позволь и мне побеспокоиться о тебе. Не думай обо мне, как бы эгоистично это не звучало. Отпусти меня, меня уже не вернуть. И напоследок скажу это ещё раз. Я люблю тебя, Аякс, больше всех на свете. Искренне и верно твоя навсегда, Любовь. что-то в сердце у аякса трескается. он обескураженно падает на пол, сжимая в руках бумагу. его пытаются вытащить из комнаты, но он отказывается, сопротивляется, умоляет оставить его с любовью. и ему дают эту возможность. аякс выходит из комнаты любови лишь поздней ночью. он выходит из дома, садится на лужайку перед ним и смотрит на звёздное небо, выискивая созвездие своей самой большой любви. сначала он не может его найти, у него начинается паника, но вскоре приходит успокоение. он видит его любимый рисунок на небе. он немного странный, но причина быстро становится ясна. просто вместо привычных пяти звёзд, там было шесть.

конец.