часть 10

рассматривая свой глаз порчи, аякс начинает вспоминать обстоятельства, которые привели к получению такой удивительной вещи. не то чтобы это радостные воспоминания (хотя для тартальи это было доказательством его верности царице и высшим поводом для гордости), но память есть память. тем более, в день памяти к нему снова пришли представители банка северного королевства. — мы нашли это в кабинете госпожи любови, когда проводили последнюю уборку. оказывается, она хранила некоторые вещи в сейфе, который удалось вскрыть только недавно, — мужчина поставил коробку на стол перед аяксом. — господин чайльд, по завещанию всё имущество госпожи любови переходит к вам. — понял, вы свободны, — когда представители покинули его дом, тарталья сел за стол и стал разбирать очередную коробку. прошло уж четыре годы с её кончины, а новые вещи всё находятся и находятся. аякс аккуратно открыл коробку и достал оттуда брошку, внутри которой находился уже потухший пиро глаз бока. аякс отлично помнит, как люба его получила и почему отказывалась его использовать. для неё те дни были самыми ужасными в жизни, да и оно неудивительно — никто не хочет помнить о куче трупов и реках крови. внешнеполитическая ситуация в снежной обстояла очень напряжённо. аякса в то время как раз повысили на службе, и он сразу же стал получать тонны докладов о мелких конфликтах на границе с натланом. люба же всё чаще и чаще ездила в столицу, встречаясь с представителями разных министерств, чтобы обсудить с ними распределение бюджета. что интересно: она почти управляла экономикой снежной, занимаясь распределением бюджетных средств и перестройкой предприятий на военный лад. для всех было понятно, что скоро будет объявлена война, но оставалось неясным одно: кто же будет первым? честно говоря, со временем всё стало только запутаннее. спустя четыре года уже мало кто помнит, кто первый объявил войну, но это, пожалуй, сейчас не так важно. и для аякса это было неважно, ведь единственное, что вертелось у него в голове, было мыслью о том, что на границах гибнут люди, что он тоже будет вовлечён во все бои, что это идеальная возможность для фатуи подстроить гибель любови, что он должен отгородить её. но как? в этом году она выпускается, ей категорически нельзя покидать заполярный, в последнее время от неё нет ни одной весточки. да и думать он об этом сейчас не может, потому что сейчас действительно важнее другие вещи. аякса терзают сомнения, а правильно ли он поступает? правильно ли отдавать себя родине, а не любимой? что же будет менее эгоистично? поток мысли прерывает стук в дверь. после уставшего «войдите» в комнате оказывается двое агентов фатуи, стоящие по стойке смирно. более высокий, явно не только по росту, делает шаг вперёд, отдаёт честь и начинает говорить: — капитан тарталья, вас вызывает к себе господин командир пехоты по вопросу согласования различных военных действий и манёвров в сложившейся ситуации. — передайте ему, что я прибуду к нему через двадцать минут, — командным голосом отвечает пока что ещё аякс. изредка находясь наедине с собой, у него появляется редкая возможность побыть самим собой, не думая о том, что нужно что-то скрывать от семьи, от любви. в этом душном кабинете он может перечитать письма или пересмотреть фотографии в полном одиночестве, без этих тошнотворных генералов, агентов, предвестников. его воротит от их подлости, лицемерия и даже некой трусости. они не готовы бороться честными методами, всё, что они могут делать — обманывать и подставлять других, чтобы добиться своих мерзких целей. аяксу это противно. тарталье ещё не очень. аякс и тарталья оба любят драться, и оба не любят враньё. тарталья — лицо более свирепое, даже злое, в то время как аякс — добродушный человек, невероятно любящий свою семью и не только. аякс и тарталья — это две медали одной личности, баланс между которыми может быть легко утерян. но, как всегда, есть вопросы и предметы поважнее, чем самокопание. например, вонючий (скорее фигурально, нежели на самом деле) генерал, который сейчас сидит за столом и перебирает какие-то карты, чертит на них стрелки, показывающие направление и количество войск. аякс пытается что-то понять, но это сложно. мозг отказывается воспринимать информацию от навалившихся переживаний, поэтому он просто берёт карты в руки и идёт обратно к себе, по пути подхватывая ещё немного документации о призывниках. придя в кабинет, на столе красуется ещё одна кипа документов — видимо, домой он сегодня не пойдёт. куда-то под стол улетело маленькое письмецо с двумя словами, накарябанными очень быстро и не совсем аккуратно «береги себя» но аякс этого не заметил, и уже не заметит. он лишь вздохнёт и начнёт работать. на следующее утро он выпросит себе единственный выходной за пару месяцев, чтобы съездить в заполярный. он знает, что люба его ждёт, он знает, что любе уже известно, зачем он едет. аякс стоит у входа, и даже успокаивается, когда видит знакомый силуэт, который бежит по направлению к нему. — боже мой, аякс, что ты здесь делаешь? — люба растрёпанная, как будто вырванная откуда-то. — почему ты не предупредил, что приедешь? — девушка ведёт его в сторону общежития. — всё в порядке, я тебе не помешаю? — аякс идёт рядом с ней, рассматривая её сверху вниз и пытаясь запомнить как можно больше её деталей. — не переживай, сейчас обеденный перерыв, поэтому у тебя есть пару часов. люба заводит его в общежитие, они заходят в её комнату, которая совсем не поменялась. появилась только маленькая газовая плиточка и чайник, стоящий на ней. стол был всё такой же забитый бумажками, незаправленная кровать, и лежащие в ней тетради. в комнате всё также царил лёгкий беспорядок. и это даже придавало спокойствия, мол, жизнь всё та же, ничего экстраординарного не произошло. аякс убирает тетради с аккуратными записями чуть подальше и садится на кровать, пока люба колдует над этой плиточкой и ставит чайник, чтобы угостить гостя чаем. в момент ожидания кипения воды она усаживается на стульчик и вздыхает. — ну рассказывай же, зачем пришёл? аякс вздыхает, собираясь с мыслями. всё же это тяжело — прощаться. он не знает, когда они встретятся ещё раз, да и встретятся ли вообще. он не хочет нагружать этим любу, всё же она выпускница, у неё скоро экзамены. точно, экзамены, нужно её поддержать. — надеюсь, что ты хорошо сдашь выпускные экзамены! — принимая в руки кружку чая, выпаливает аякс. — и всё? молодой человек корит себя за только что сказанную глупость. нет, нужно всё-таки признаться. нужно, но так не хочется! аякс видит, как люба садится рядом с ним на кровать. он видит её мудрый и печальный взгляд, по которому видно, что я она догадалась, всё знает и без слов. ведь не мог аякс же просто так приехать в заполярный, да ещё и с такой спешностью. — люба, я ух- — уходишь на войну? я знаю. сразу стало понятно, что ты пришёл сюда попрощаться, — аякс смотрит на профиль любы, испытывая благодарность за то, что она сама всё за него сказала. аякс выдыхает, а после делает глоток горячего чёрного чая, сразу взбадриваясь. — прости, что перебила. что ты хотел сказать? — это и хотел, — в комнате зависает тишина. люба смотрит в стенку напротив, а аякс на неё. — люба, взгляни на меня. — я не могу. — почему? — я расплачусь, если посмотрю на тебя. — отчего же? — а что мне ещё делать? ты слишком жесток ко мне, ты даже не пытался отрицать того, что уходишь на войну, и я не знаю, увижу ли я тебя ещё живым! но при этом я не хочу, чтобы видел, как я плачу… — она обратила взгляд, полный слёз, на аякса. — ну и что ты прикажешь мне делать? — святая царица, любовь! — юноша обнимает любу, поглаживая её по голове. — не плачь, пожалуйста. я вернусь, вернусь без единой царапинки. не нервничай лишний раз, молю тебя, любовь. всё будет хорошо, слышишь? — аякс приподнял её лицо за подбородок. по её лицу катились крупные слёзы. юноша аккуратно убрал их пальцами. — ну что же ты расплакалась, а? я ведь уйду ненадолго. — врун. ты же сам не знаешь, когда вернёшься, и вернёшься ли вообще… — люба уткнулась в его грудь. — просто помолчи, ничего не говори. я сама всё знаю… а аякс итак это знает, поэтому он слушается девушку и просто крепко её обнимает. и они так сидят, в уютной и простой тишине, в месте, где видятся, возможно, в последний раз. на самом деле, аякс спокоен. он знает, что должен уйти и уже смирился с этим. а люба справится и без него, она же всё-таки сильная девочка. уезжать было неприятно настолько, что чувствовался привкус горечи на языке. аякс старался не смотреть на любу, когда упряжка уезжала обратно в столицу, хотя чувствовал на своей спине её прожигающий одежду взгляд. на большом пальце, на самом видном месте, у него покоится колечко с её инициалами. он уехал.