Руины, на которых мы танцуем

      На всю территорию Хогвартса опускался густой туман. Становилось холоднее. Ученики сновали туда-сюда, словно сомнамбулы, собирались кучками у каминов, всё чаще предпочитали горячий шоколад тыквенному соку, а свитера — школьным рубашкам. В первое воскресенье октября Гарри, Рон и Гермиона решили навестить их старого друга — Хагрида. Выйдя из замка, предварительно потеплее одевшись, они направились к хижине, которая всё так же стояла обособленно, чуть в стороне от кромки Запретного леса. Хлипкая крыша была укрыта ворохом осенних листьев, а в воздухе витал запах сырой земли и недавнего дождя. Весело болтая и обмениваясь последними новостями, они дошли до места. Гарри громко постучал трижды. Дверь с ностальгическим скрипом распахнулась, и на пороге появился Хагрид — в огромном фартуке с вышитым мультяшным драконом посередине и в гигантских прихватках в тон. — Ух ты ж, дракон меня колоти! Мои любимые волшебники! Али просто соскучились? Проходите скорее! — Хагрид сиял, широко улыбаясь. Гермионе показалось, что его густая борода стала даже чуть аккуратнее подстрижена. Все трое поздоровались, по очереди обняв великана, и вошли внутрь. Хижина преобразилась. На месте добродушного беспорядка (груды газет, шуршащие клетки, странные банки) теперь царил уютный, даже изящный порядок. Над камином стояли свежие, ароматные букетики засушенных трав, а на полу лежал пушистый коврик в форме гиппогрифа. — Хагрид, да у тебя тут… интерьерная революция, — удивлённо заметила Гермиона, усаживаясь за стол, на котором сияла серебристая скатерть, переливающаяся всеми цветами радуги. — Неужели ты записался на курсы по магическому декорированию? Хагрид, снимающий с огня миниатюрный, до блеска начищенный чайник, явно засмущался. — Да ну, Гермиона! Куды мне до ваших этих модных курсов… — Может, он теперь выписывает «Ведьмополитен», как Паркинсон, — ухмыльнулся Рон. Хагрид фыркнул в бороду, но, заметив улыбку, спрятанную в уголках губ Гарри, вдруг добавил: — Ну… можно сказать, мне тут кое-кто помог. Гарри с Роном весело присвистнули, а Гермиона хихикнула в ладошку. — Ну, рассказывай скорее! Нам же не терпится узнать! — воскликнула Грейнджер и широко улыбнулась. Парни поддержали: «Да, да, да!» — Первым делом — чай! У меня тут это… для вас ещё кой-чё осталось… Он отошёл к маленькой кухоньке и положил на поднос несколько пирожных. — Вот, пробуйте! Только чур не отнекиваться, вам точно понравится! — пылко воскликнул Хагрид, снимая прихватки и аккуратно кладя их в уголок деревянного стола. Троица, вначале решившая отказаться от сладостей с целью сберечь зубы, дружно оторопела при виде подноса с маленькими и безумно мягкими на вид профитролями. — Хагрид! Мерлин тебя благослови, как это вкусно! — просиял Рон, запихивая в рот второе пирожное, едва прожевав первое. Гарри удивлённо, но активно кивал, соглашаясь с другом. — И правда! Когда ты научился делать такую вкуснятину? — Гермиона жевала с таким наслаждением, что её глаза чуть ли не закатывались. Мягкое тесто с сахарной посыпкой обволакивало язык, дразня вкусовые рецепторы своей пряной сладостью. Густой крем, похожий на замороженные сливки, вызывал зависимость. — Ну, — замялся Хагрид, усаживаясь за стол рядом с троицей, — мадам Максим… — Чего?! — в один голос завопили гриффиндорцы. — Тише-тише, ребятки, чай не в лесу ж! — захохотал Хагрид. — Она меня… э-э… навещала… Ну, мы эт-то… письмами перебрасываемся… бывает. Гарри подавился крошкой, Рон похлопал его по спине. Гермиона молча вперилась в Хагрида, в изумлении приоткрыв рот. — Она ко мне недавно заглядывала… Ну, тут порядок навела, значит… И научила стряпать вот эти вкусняшки, — гордо завершил он свою речь, тепло улыбаясь ребятам. — О-бал-деть! И мы пропустили такое событие… Когда это вы успели так сдружиться, а? — съехидничал Рон. — Рональд, разве наш дорогой Хагрид не заслуживает счастья? — серьёзно спросила Гермиона, но губы заметно дрогнули в подступающей улыбке. — Так я ж не это имел в виду, что ты сразу… Я удивлён, вот и всё! — пробурчал Рон, ухмыляясь и быстренько хватая последнее пирожное с подноса. — Да, Хагрид, мы правда очень рады за тебя. Теперь и ты должен навестить её! — высказался Гарри, отпивая горячий чай. — Слушай, а чай-то какой вкусный! Олимпия явно хорошо на тебя влияет! — Да ну вы бросьте, детишки! Ну, да… Я вообще-то правда хочу её навестить, — смутившись, пробормотал Хагрид, осушая чашку одним глотком. — Мы будем ждать приглашений на свадьбу, так и знай, — сказала Гермиона, хитро ухмыльнувшись. — Что-то вы уж очень далеко забегаете, проказники! Этой женщины не так-то просто добиться… — грустно выдохнул великан, потянувшись за чайником, по ходу доливая душистый травяной напиток всей троице. — А ты не из тех, кто просто сдаётся, — вставил своё слово Гарри. — Хе-хе, авось управлюсь! — коротко посмеялся Хагрид и добавил, оглядывая каждого из них: — Только скажите… сколько ж вам, если шо, это самое… приглашений высылать? Рон с Гермионой переглянулись, думая каждый о своём, и лишь Гарри уверенно ответил: — Я точно буду с Джинни! — Ох ты ж, рыжая девчонка тебя прям околдовала! Глянь-ка, как сияешь, Гарри! — мечтательно улыбнулся Хагрид и потрепал его по щеке своей огромной ладонью. Поттер мгновенно смутился, покраснев. — А вы-то чо, ну-ка рассказывайте, — сложив руки в замок, заговорщически поинтересовался великан. — Ну… — Я… — Ну ё-моё… Я ж думал… вы эт-то… вместе? — неуверенно спросил Хагрид. — Мы — друзья, — в один голос ответили Рон с Гермионой, словно репетировали всю дорогу. На пару секунд повисла тишина, затем все четверо рассмеялись над возникшей неловкостью. — Я, вроде как, встречаюсь с Лавандой… Браун, — замялся Рон. — Ох, ну… она… хорошая девчонка! — улыбнувшись, заключил Хагрид и с подозрением взглянул на Гермиону. — У меня тоже кое-кто есть… Не смотри так на меня, — откровенно хихикала девушка, замечая замешательство на лице добродушного великана. — Кто? — воскликнули с жаром все трое и снова расхохотались. — Я пока и сама не уверена, есть ли, но кое-кто мне… нравится, — пробормотала Гермиона, заливаясь краской. Она мгновенно начала корить себя за несдержанность и невольно отметила, что слишком уж быстро призналась в своих чувствах к… нему. — Неужто это Мал… — вмешался Рон. — …ленький принц, — отрезала она. — Что? — тупо спросил Уизли. — Что? — выразительно переспросила Гермиона. Гарри с Хагридом молча переводили взгляд с одного на другую, хмуря брови. Рон, видимо, почувствовав вину за сказанное, замолчал и поспешно сменил тему, импровизируя: — Да верну я твоего «принца», мне осталось всего-то двадцать страниц… Она посмотрела на друга с благодарностью и решила подыграть: — Это коллекционное издание, Рональд, если не вернёшь до конца недели, я подложу тебе в кровать тарантула! Уизли слегка пнул ногу девушки под столом, как бы говоря: «Ты переигрываешь!» — Ладно. Две недели, — исправилась Гермиона и попыталась улыбнуться. — Что тут вообще происходит?.. — с недоумением спросил Гарри. Хагрид, кажется, давно потерявший нить разговора и явно погружённый в собственные мысли, молча подливал друзьям чай. — Забей, у нас тут свои шуточки, — хмыкнул Рон, тепло улыбнувшись. Девушка одобрительно кивнула. Попрощавшись с Хагридом, друзья пообещали забегать чаще. Оказавшись на улице, они плотнее запахнули мантии и наложили на себя согревающие чары. — Ну, может, как в старые добрые? — внезапно предложила Гермиона. — Поищем крестражи? — выдвинул своё предположение Гарри, впервые шутя на эту тему. — Нет-нет, поиграем в гигантские волшебные шахматы на выбывание! — подхватил Рон. — Кто-нибудь соскучился по Пушку? — не унимался Поттер. — Вы — дурачьё, — резюмировала Гермиона. — Я имела в виду «пропустить по кружечке сливочного» в «Трёх мётлах». Но мы можем последовать в другое место, например… — Гермиона включилась в их игру, — по следам милых пауков? В Запретный лес? Рона моментально передёрнуло, а Гарри поморщился. — Так-то. Будете издеваться, и я снова пойду в туалет для девочек. Уверена, тролль в этот раз будет со мной солидарен, — ехидно парировала Гермиона. — Ты победила, мы всё поняли, да, Рон? — ухмыльнулся Гарри и толкнул друга в бок. Тот, явно довольный тем, что тема пауков закрыта, тут же кивнул, и троица направилась в любимый паб.

***

      В то время как Гарри, Рон и Гермиона направлялись в «Три метлы», Тео, Драко и Блейз уже сидели там, пробуя, как они выразились, — экспериментальную брехню, простыми словами — Крепкий Гроулер, эль, сваренный на огнедышащей траве. Парни наведались именно в этот паб из-за меланхоличного настроения Теодора, который в течение часа изнывал от тоски, умоляя их составить ему компанию. — Нотт, сгоняй сам, местечко как раз под твою чувствительную жо… — Душу, Драко! Не обижай нашего Нотти, он и так целый день бродит по замку с кислой миной, — с напускной жалостью парировал Блейз. — Не целый день, Забини. Он всегда такой, да, булочка Тео? — умилительно улыбнулся Малфой, похлопав ресницами. — Пошли вы! — воскликнул Нотт, театрально прижав руку к груди. — Давайте сходим, товарищи аристократы, да не побойтесь вы замарать свои чистокровные пальчики! — Смотри, как запел, — кивнул Драко в сторону невостребованного актёра. — Как тут устоишь перед этими кукольными глазками! Дафни, золото моё, ты ж не против моего свидания с этими двумя? Дафна сидела в кресле, неспешно готовясь к завтрашней контрольной по трансфигурации и попивая горячий кофе. Она подняла взгляд в сторону Блейза, тепло улыбнулась и ответила: — С каких пор ты спрашиваешь моего разрешения? — Так, всё! Мы уводим Нотта — его странное поведение влияет на мою девушку, — нахмурился Забини, надув щёки. Гринграсс усмехнулась и погрузилась в чтение. — Фе. Эти ваши разговорчики негативно сказываются на коллективном интеллекте, — выпалил Драко, хмыкнув. — Пойдём уже, на сегодня хватит драм. — Нашей троице драматизма не занимать! — прикрикнул Тео, уже постукивающий каблуком туфли у выхода из подземелий. — Следуйте за мной, неопытные странники, я отведу вас в мир, который наложит тень на вашу безупречную репутацию! Фыркнув, Малфой направился к нему. Блейз, чмокнув Дафну и что-то прошептав ей на прощание, поспешил присоединиться к ребятам. — Ну, что я могу сказать… Нормально, — констатировал Забини, отпивая третий глоток. Парни заказали по кружке, заранее уточнив у мадам Розмерты, есть ли альтернатива — что-то, более соответствующее их утончённому вкусу, если этот напиток окажется не по душе. Тео, почувствовав, что сегодня день тотального безделья, воспользовался волшебной трубочкой, которая сама тянулась ко рту. Минимум усилий, полный релакс. — Нотти, смени дислокацию, тебя сейчас побьют… и нас заодно, — с опаской пробормотал Блейз. Теодор, не вынимая трубочки, сощурился и закатил глаза. Драко не удержался от смешка. Увлечённые шутками, ребята не сразу заметили, как в паб вошла троица гриффиндорцев, громко смеясь и что-то оживлённо обсуждая. Нотт и Малфой, услышав знакомый голос, резко обернулись и, завидев Гермиону в компании друзей, замерли. Она была одета в бежевый тренч поверх бордовой водолазки, тёмные синие джинсы, подчёркивающие фигуру, и лёгкие серые ботиночки. — Это ещё что за представление, мальчишки? — недоумённо воскликнул Забини, с изумлением наблюдая, как двое слизеринцев свернули шеи, уставившись на входящую троицу. Они, услышав оклик, машинально повернулись обратно, и на их лицах читалась странная смесь волнения и явного разочарования. Игнорируя вопросы, которыми их осыпал Блейз, Драко сжал губы, что-то обдумывая. Наконец, кивнув, он склонился к уху Тео и быстро шепнул: — Подойди к ней. Тео, уловив, как Гермиона мельком скользнула взглядом сначала по Драко, а затем по нему, и тут же отвернулась, снова погрузился в состояние раздрая. Он ясно осознавал, что испортил самую светлую дружбу в своей жизни, но не мог найти в себе мужества, чтобы подойти и поговорить. Хотя дал обещание. И ей. И себе. Сердце жалобно сжалось. — Я не могу, — тихо ответил Нотт, прожигая взглядом наполовину выпитый эль. — Подойди. Пора научиться брать ответственность за беспорядок, который ты устроил, — прошипел Малфой. Тео, со злобным прищуром повернувшись к другу, уязвлённо проговорил: — А ты берёшь ответственность за свой? — Как раз активно этим занимаюсь. Хватит переводить стрелки на меня, Нотт, — отрезал Драко и вернулся к напитку, больше не проронив ни звука. Блейз внимательно следил за друзьями, которые вели свою партию, словно играли в невидимые волшебные шахматы. Внутри Теодора царил хаос. Он буркнул себе под нос, при этом обращаясь к Малфою: — Она пошлёт меня на хер. — Не пошлёт, — коротко ответил Драко, лениво, с лёгкой долей отвращения потягивая напиток. — Откуда такая уверенность? Она лично тебе об этом сказала? — усмехнулся Тео, слыша, как гулко бьётся сердце. — Если я скажу «да», ты мне поверишь? Теодор никак не ожидал такого ответа. Последнее, что он слышал от друга — история о том, как Гермиона лизнула его в нос. На этом повествование оборвалось. Однако кудрявый брюнет заметил кое-что новое: Драко стал чаще улыбаться, но не просто, — он мог смотреть в пустоту и улыбаться. Задумывался, мечтательно вперивая взгляд в потолок, уверенный, что никто не обращает внимания. Но Тео обращал, и в его беспокойный мозг закрадывалась болезненная мысль: они с Пэнси снова вместе. Никаких признаков это не подтверждало, но его тревожная часть мозга не переставала волноваться. — Теошка, прости меня за вторжение в твоё личное пространство, но мне кажется, наш блондинчик прав, — вырвал Нотта из тягучих мыслей Блейз. — У тебя слишком острый слух для таких случаев, — фыркнул Тео, усмехнувшись. — А ты слишком громко говоришь для человека, который хочет посекретничать, — отбился тот. Оба друга прыснули со смеху. Тео, сделав последний глоток эля и собрав всю решимость, почувствовал, что волнение мгновенно отрезвило его, нейтрализовав действие выпитого. Он отодвинул деревянный стул и поднялся. — Удачи, — едва слышно бросил Драко. Теодор, задержавшись у стола, позволил себе проследить за взглядом друга, мимолётно скользнувшим по гриффиндорцам у дальнего конца паба. Ничего не понимаю. Где твоя хвалёная эмпатия, Нотт… Ноги медленно, но неумолимо несли его к эшафоту по имени «Гермиона Грейнджер». Девушка, снова отчитывающая рыжего парня, мгновенно замерла при виде приближающегося Тео. Он внутренним взором видел, как напряглись её плечи, а следом за ними — каждая мышца в теле. Настоящий бунт героини войны. — Поттер, Уизли, — сдержанно кивнул Нотт. Получив единодушный ответный кивок, он наконец посмотрел на неё. Гермиона была всё ещё Гермионой. Война не смогла отнять самое главное: кудряшки, врождённую энергетику, веющую теплом, и прекрасную, завораживающую улыбку. И, пожалуй, ясность глаз — тоже. Потому что теперь две медовые радужки изучали Теодора с прищуром, словно он стоял совершенно, абсолютно голый. Хотя… чувствовал он себя именно так. — Привет, — смог выдавить Нотт, не смея отвести взгляд от гриффиндорки, чьи изящные руки покоились на кружке сливочного пива. — Привет. Ты что-то хотел? — ровным голосом спросила девушка, и Тео в ту же секунду искренне позавидовал её выдержке. Или равнодушию — он так и не разобрался. Уизли и Поттер молча наблюдали за развернувшимся представлением. — Мы можем… э-э… Поговорить? Наедине, — в последнее слово слизеринец вложил максимум уверенности, чтобы хоть звучать не так жалко. Брови Гермионы взлетели, зрачки сузились до точек. Он увидел, как дёрнулся её правый глаз. Но, совершенно неожиданно для Тео, она чуть отодвинулась вместе со стулом, бросила друзьям «Я скоро вернусь», дождалась их кивков и поднялась, оказавшись в полуметре от Нотта. — Недолго, — коротко ответила она и прошмыгнула мимо застывшего слизеринца. Он проследил, как она вышла из паба, затем, лавируя, направился к выходу. Проходя мимо стола, где Блейз что-то активно рассказывал, он поймал взгляд блондина. Драко едва заметно кивнул ему, продолжая с напускной заинтересованностью вслушиваться в рассказ Забини. Прохладный ветер мгновенно и окончательно отрезвил Тео, но ему, однако, казалось, что глаза явно ещё косят — гриффиндорки нигде не было. Жесть, что они подмешивают в этот странный напиток… — Теодор, я здесь, — голос Гермионы послышался откуда-то сбоку, и он резко обернулся. Она стояла у торца «Трёх мётел», скрестив руки на груди, слегка притопывая ногой и сверля его острым взглядом. — Э-э… Прости, не сразу заметил… — промямлил слизеринец и, шаркая, направился к девушке. Его кудряшки плавно качались на ветру, Тео буквально чувствовал их шевеление на голове, словно какой-то инородный объект. Внутренний голос разрывался между «я конченый идиот» и слабым протестом «но есть же кто-то хуже меня?» Теодор считал, что слишком затянул с извинениями перед гриффиндоркой, и теперь был более чем уверен: если Гермиона его пошлёт — он примет это, даже не моргнув глазом. Потому что она будет права. — Так чего ты хотел? — Девушка выглядела вполне расслабленно, но от его взора не укрылся её взгляд, смотрящий на него с укором. И застарелой болью. — Герми… Гермиона. Прости меня, прошу, — выговорил Тео чуть более надрывно, чем сам того ожидал. Она молчала. — Я знаю, что должен был объяснить тебе всё раньше, но… — Не объяснил. — Знаю! Знаю… — сдался Тео и опустил голову, ковыряя носком туфли рыхлую после дождя землю. — Я кретин. Ублюдок. Мразь, я… Выставив ладонь вперёд, Гермиона резко его прервала: — Стоп. Ты позвал меня только затем, чтобы пообзываться и вызвать в моей душе всепоглощающую жалость? Ты всё портишь, малыш Нотти. Опять всё портишь. Набравшись смелости для второго раунда и взяв себя в руки, стараясь не терять остатки самообладания, Нотт твёрдо произнёс: — Я позвал тебя затем, что люблю мисс Заучку и скучаю по нашей дружбе. И я прекрасно знаю, что заслужил твоё негодование. Осознаю, какую боль причинил тебе, но в своё нелепое оправдание скажу только одно, — он перевёл дыхание, — моя душа надломилась, и меня засосало в этот разлом. И в нём места не было никому. Даже мне… Гермиона прикусила губу и потупила взгляд. — Если бы я мог тогда рассказать о том, что любовь к… ней меня раздробила, не оставив ни единого шанса на спасение, я бы рассказал. Но не мог. — Не хотел, — предположила Грейнджер. — Хотел. Но не мог. Я не рассказал тебе, что на тот момент она не разговаривала со мной больше недели, впервые за шесть лет… дружбы. — А если бы рассказал — сохранил бы нашу, — бескомпромиссно отрезала гриффиндорка. Это бесполезно. Ты должен бороться! Ей будет лучше без меня… Тебе будет хуже без неё. Мысли в голове напоминали десяток снитчей, летающих по полю его воображения, и ни за одним не было шанса угнаться. Минус сто очков Слизерину. — Прости меня, — выговорил Тео, не понимая, что ещё он может сказать. Гермиона внезапно понурилась, и, немного помолчав, взглянула ему в глаза и заговорила тихо: — Я никогда не держала на тебя зла… Тео. Ты сделал мне больно — да. Я думала, что всё дело во мне — да. Я переживала за твоё состояние — да. Но не злилась. И уж точно не могла возненавидеть тебя. Выговорившись, она повернула голову чуть вбок, и Нотт проследил за её взглядом, направленным на силуэт Хогвартса, маячившего на горизонте, похожего на маленькую башенку. — Дай мне шанс, Гермиона. Прошу, один шанс, и я объясню, что послужило моему ужасному поступку, а затем и долгому молчанию, — он глубоко вдохнул, — расскажу о нашем лете в Италии. О долгих, бессонных ночах с мыслью «Как ты там?». О боли, которую я, возможно, неосознанно, но причинил тебе и всем, кого она косвенно задела. Помолчав несколько секунд, Тео продолжил: — Позволь мне снова стать твоим другом. Или просто знакомым, не знаю… Но я каждой клеткой, не выжженной последствиями войны и неопределённой любви, хочу быть частью твоего окружения. Ветер, словно не желающий мешать монологу Нотта, на время затих, и вдруг снова подул, подхватывая лёгкие локоны Гермионы, которые теперь ушли в свободный полёт вокруг её головы. Внезапно она подошла чуть ближе, их разделяли какие-то полметра. Может, меньше. Кудряшки назойливо лезли в глаза, путаясь в ресницах. Прилипали к влажным от блеска губам. Теодора искренне умиляло, что Гермиона с совершенной стойкостью переносит нападение собственных волос, словно смирение — лучший способ борьбы. Ох, если бы… — Мы можем… попробовать. Но… Я не уверена, что всё будет как раньше, — сказала гриффиндорка и всё-таки попыталась отвести волосы от лица, но они внезапно взбунтовались и разом налетели, атакуя и закрывая обзор. — Я надеюсь, что не будет как раньше, — позволил себе улыбнуться Нотт. — А?.. — недоумение в голосе выдало её искреннюю озабоченность. — Я к тому, что теперь всё должно быть куда лучше, моя милая Всезнайка. Гермиона фыркнула, а ветер снова затих. Тео смог разглядеть яркие звёзды-веснушки, по которым невообразимо скучал. Сам не понимал, насколько. — Может, посидим сегодня в библиотеке?.. Вечером, — смущённо поинтересовался Тео, состроив жалобную мину. — Можно, после ужина, только… — Только?.. — Никаких больше краж, — строго проговорила гриффиндорка. — Есть, мэм, — пропел Нотт, театрально приложив два пальца к виску и резким движением откинув их, словно отдавая честь.

***

      Когда Гермиона вернулась в «Три метлы», изрядно подмёрзнув, Рон с Гарри отсидели пятые точки в ожидании подруги, но всё же расспросили её о том, зачем подходил Нотт, и девушка рассказала, не особо вдаваясь в подробности. Не хотелось раскрывать причины, по которым когда-то кудрявый негодяй перестал с ней общаться. И уж тем более, вмешивать в это парней, не особо понимающих, как устроен женский мозг. Да и свой, честно говоря, тоже. За ужином она поделилась этой новостью с Джинни. — Наконец-то! Я думала, этот кудрявый дурень никогда не решится, — фыркнула рыжая ведьма, поглядывая на Слизеринский стол. — Это было… неожиданно, — задумчиво пробормотала Гермиона, ковыряясь в картофельной запеканке. — Интересно, кто его надоумил… — загадочно произнесла Джинни, скрывая улыбку в стакане томатного сока. — Ты о чём? — Думаешь, я не замечаю искр, которыми вы швыряетесь с Хорьком через весь Большой зал? — спокойно спросила Уизли, но в её глазах Гермиона разглядела коварные чертинки. — Ничего мы не… — Ладно, — она подняла руку, махнув вилкой в сторону Гермионы и хитро прищурившись, — расскажешь, когда будешь готова. — Да о чём… — Герми, — на этот раз более строго сказала Джинни, — ты моя близкая подруга, и я знаю тебя как облупленную. Я вижу — что-то происходит, но пока не могу этого доказать. Гермиона приоткрыла рот, прекрасно осознавая, что та права. Но их с Малфоем пока не объединяло ничего, кроме проекта по зельеварению и нескольких поцелуев. Пусть и очень… горячих. От одной мысли о том, что было в библиотеке, она зарделась, мгновенно покрываясь пятнами и физически ощущая, как жар растекается по венам и норовит вырваться.

***

      Гермиона шла в библиотеку, держа в руке список книг, нужных ей для проекта по трансфигурации. Толкнув дверь, девушка ненадолго задержалась, втягивая носом любимый запах. Поздоровавшись с Мадам Пинс, привычно двинулась к своему любимому столу — в дальнем углу, у окна. Проходя мимо секции с поведенческой колдомедициной, она неожиданно для себя ощутила, как по шее ползёт жар, опаляя щеки. Мерлин, Грейнджер, сейчас не самое подходящее время. Но воспоминания врывались без всякого разрешения, против воли, как бы она ни отмахивалась. Её мозг захватили губы Малфоя, воскрешая в памяти томное дыхание слизеринца, горячий шёпот у затылка, мягкие, плавные движения, возбуждающие каждый нерв в её теле. Приди в себя, немедленно! Резко выдохнув и тряхнув головой так, что на мгновение перед глазами слегка поплыло, Гермиона двинулась дальше. Она смотрела себе под ноги, пока не оказалась у стола, за которым, подперев голову рукой, сидел Тео. Перед ним лежали слегка потрёпанный пергамент, полупустая чернильница и перо, на удивление новое и пушистое. — Привет. Чьё оно? — с нескрываемым воодушевлением поинтересовалась гриффиндорка, изучая тонкий, посеребрённый стержень. Тео поднял голову и светло улыбнулся, взяв перо и изящно покрутив им между пальцами. — Привет… — парень слегка замялся, а затем прочистил горло и ответил: — Эбеновый Филин, — гордо произнёс слизеринец, словно лично ощипал птицу. Гермиона не выдержала и усмехнулась. — Что смешного, мисс Всезнайка? — приподняв брови, удивился Нотт. Как же я скучала по этому раздражающему прозвищу… — Представила тебя на охоте… — О нет, — Тео покачал головой. — Во-первых, их практически невозможно поймать. Во-вторых — это моё наследство. В-третьих, возможно, это вообще всё моё наследство. Кроме Мэнора, конечно… — Оу… Мне жаль, — Гермиона смутилась, коря себя за чрезмерное любопытство. — Ты ни при чем, Герми, — хохотнул Тео, вставая. — На то ты и Всезнайка, да и эта тема меня больше не трогает. Нотт подошёл, галантно отодвигая для неё стул. Девушка благодарно улыбнулась и уселась, мгновенно почувствовав, как тяжесть жареной картошки даёт о себе знать. Живот неодобрительно урчал. Тео, плюхнувшись на своё место, заметно повеселел и оживился. Затем он полез в сумку, висевшую на спинке стула, и достал оттуда книгу. Гермиона внимательно разглядывала шероховатую поверхность по-настоящему древнего на вид тома. — Какая красота! — воскликнула Грейнджер, на долю секунды позабыв, где находится. Благо, никто на неё не шикнул — в этом уголке библиотеки редко кто-нибудь бывал. — Вау, леди, потише, ты меня пугаешь! — хохотнул Тео, прикрывая рот ладонью. — На, поразглядывай. Я одолжил её в Малфой-Мэноре. Мы жили там пару неделек до начала учебы… — Вы… — Переносицу Гермионы прорезала глубокая морщинка. — Ну, я, Пэнси, Др… — Да-да, поняла. Я знаю, что вы… — Сбежали, — принимая поражение, договорил Тео за Гермионой. — Нет, я не это имела в виду! — строго прервала его Грейнджер. — Я… Я рада, что вы… Скрылись. И что ты жив. Тео посмотрел на Гермиону, и она увидела в его глазах невысказанную благодарность и знакомую тоску. — А я рад, что у Избранного и Рыжулика есть ты. Без тебя они бы не справились с лысым чудовищем и остались с носом, — Теодор улыбнулся и добавил: — Хотя это куда больше, чем было у Волдеморта… Это прозвучало действительно смешно, так что они не сдержались и рассмеялись, тут же прикрыв рты ладонями. Гермиона схватила книгу. Это оказался «Исчерпывающий Свод Символогии Древней Магии» — уникальный атлас, раскрывающий истинное значение рун и знаков, утерянное в современном мире. Её глаза, блестящие от чистого восторга, буквально летали по ветхим страницам, словно она пыталась сканировать информацию. Тёмно-синие чернила переливались под мягким, тёплым свечением магических огоньков, освещающих библиотеку. Перелистывая странички, почти невесомо скользя по ним пальцами, Гермиона вдруг ахнула, когда её взгляд скользнул по серебряной закладке-змее, уютно устроившейся на рисунке сложной рунической матрицы. Это был её подарок. Он сохранил её подарок. Тео молчал, но, когда ошарашенная гриффиндорка подняла на него смущённый взгляд, он едва заметно сглотнул, и это не укрылось от её глаз. — Ты… — задала она немой вопрос. — Конечно, мисс Грейнджер. Война могла отнять у меня отца, наследство, шанс на нормальную жизнь, но дорогие моему сердцу вещи — никогда. Я бы ни за что её не потерял. Гермиона почувствовала, как к горлу подступает предательский ком, и стала активно пытаться его сглотнуть. Но было поздно — глаза знакомо защипало, и сил сдерживать слезы просто не осталось. Быстрая капелька заскользила по щеке, и она резко, чуть не ударив себя, смахнула её, отчаянно надеясь, что Тео этого не заметит. Но он всё видел. Тёплая рука слизеринца мягко легла на покоящуюся на столе ладонь Грейнджер, крепко сжимая её. Гермиона сжала его руку в ответ. Так они просидели ещё какое-то время. В целительной тишине. В немой благодарности. В возрождающейся дружбе… Да, ещё многое предстояло обсудить, переварить и выяснить, но главное уже витало в тёплом воздухе перед ними: восставшая из руин привязанность. Гермиона расскажет ему, как ждала. Тео расскажет ей, как скучал. Теперь, когда они вернулись друг к другу, израненные и исцелённые, у неё оставался лишь один нерешённый вопрос, а точнее — два: Как плавно перейти к плану «Несостоявшихся Купидонов» и разобраться в их странных недоотношениях с Малфоем. Я об этом обязательно подумаю. Завтра. И она подумает, не раз.