Серебряный снитч / Немое кино

      Четверо гриффиндорцев обедали в Большом зале. Несмотря на пасмурное утро, день выдался на удивление солнечным. — Ты что делаешь? — воскликнул Гарри. — Она же сказала, что… — Джин, я слышал, но мне надо услышать это ещё раз. Ты что делаешь?! — Помогаю Паркинсон и Тео сойтись. Вместе с Малфоем, — отчеканила Гермиона. Поттер снял очки, потёр глаза и задумчиво водрузил их на нос. — А я не удивлён. Все трое уставились на Рона. — Что, прости? — поинтересовалась Грейнджер. — Не удивлён, говорю! Сегодня день повторов, что ли? — Уизли долго и тщательно пережёвывал тост с маслом и черничным джемом, затем ухмыльнулся и как бы невзначай добавил: — Вы бы видели, как между этими двумя летали искры на уроке зельеварения. Я уже тогда всё понял. Грейнджер нахохлилась так, словно приготовилась отбиваться. — Эй, Миона, я же не со зла, ты чего так надулась? Я просто говорю как есть. У вас эта… как её… — Рон поднял глаза к потолку, словно там крылся ответ. — О! Химия! — Ты чуть не прибил его, забыл? — прищурилась Гермиона. — Ну, так это я! А это вы… — Ничего не понимаю, когда вы успели так сдружиться? — Гарри пристально смотрел на девушку, ожидая хоть какого-то внятного ответа. — Ну… Мы сотрудничаем! И… Дальнейших объяснений не потребовалось — к их столу подошёл Малфой. Руки в карманах (как обычно), на лице — ни единой эмоции. Смотрел он прямо на Гарри пронзительным взглядом. — Поттер, с тобой всё в порядке? — нарочито вежливо спросил блондин. — С чего такие вопросы, Малфой? — недовольно проворчал гриффиндорец. — Говори, что хотел, у нас тут обед, между прочим. — Правда? Я так сразу и не понял. Драко оглядел зал, крутанулся вокруг своей оси и вновь обратился к Гарри: — Вау, представляешь, обедаете тут не только вы. Поднимай свою задницу. Надо поговорить, — безапелляционно заявил слизеринец. Джинни развернулась на скамье и сощурилась: — Чего это тебе надо от моего парня, Хорёк? — Хочу пригласить на свидание, Уизли. Если мне не понравится, верну обратно, — голос Драко сочился сарказмом. — Ты можешь поговорить с ним здесь, — стала наступать рыжая ведьма. — Джинни, всё в порядке, мы взрослые люди, — спокойным голосом произнёс Гарри. — Доедайте и идите в гостиную, я сразу подойду туда. Он обошёл стол, чмокнув нахмурившуюся девушку. Гермиона внимательно наблюдала за диалогом, не отрывая взгляда от Малфоя. Он стоял в опасной близости за её спиной, но под таким углом, что она отчетливо видела каждое изменение его мимики. Рон молчал, жевал и думал: «Я же говорил».

***

      Блондин уверенно двинулся вперёд, и Гарри нехотя последовал за ним. «Это чтобы никто не подумал, что мы друзья», — мелькнула у него мысль. Они вышли из замка. Драко не сбавлял темпа и даже не оглядывался. — Куда мы идём, Малфой? — На поле. В голове брюнета появлялось всё больше вопросов, поэтому он решил, что тактичнее будет промолчать. Когда они пришли на поле для квиддича, Драко остановился, повернулся к Гарри и… достал из кармана брюк серебряный снитч. — Откуда он у тебя? — поинтересовался Поттер, не сумев скрыть любопытные нотки в голосе. — Реплика. Забини подогнал, — Малфой небрежно отмахнулся и вытянул руку. — Акцио: Нимбус! Элегантная, сверкающая метла плавно легла в раскрытую ладонь слизеринца. Гарри уставился на него во все глаза: неужели собрался летать?! — Ну? Призывай свою старушку, Поттер, — вызывающе произнёс Малфой, подкидывая метлу в руке. — Зря я его что ли взял с собой? — Ты меня сюда летать притащил? — негодовал Гарри. — Не хватает совместных тренировок? Блондин развернулся и зашагал прочь от гриффиндорца, выкрикивая на ходу: — Просто призови метлу, мистер Очкарик. Ты такой же дотошный, как и Грейнджер. — Что… Мерлин… Ладно. Хрен с ним, — Гарри по большому счёту говорил сам с собой. — Акцио: Нимбус. Морозный воздух кусался, но гонка за репликой заставила парней жутко вспотеть. Они неслись над полем, пару раз едва не столкнувшись мётлами — рискованная игра на грани фола, которую оба старались игнорировать. Этот мяч, будучи подделкой, вёл себя непредсказуемо: то летал быстрее обычного, то зависал, словно раздумывая, и камнем падал вниз, чтобы через секунду снова закружить по полю в собственном, безумном ритме. Гарри чувствовал, что усталость приятно ноет в мышцах, но его раздражало хаотичное поведение снитча. Он бросил взгляд на Малфоя: тот летел легко, как всегда, но челюсть была напряжена — явно не собирался уступать. Однако в этот раз гриффиндорцу не было дела до того, кто выиграет. Хотелось немного отвлечься от вечной гонки за первое место. Какая, собственно, разница? Судей нет. Гарри улыбнулся мысли, что иногда здорово просто полетать. Даже если это напыщенный недруг-слизеринец. Драко, резко сменив траекторию, вырвался вперёд. Он схватил мяч первым и кувыркнулся на метле в воздухе, когда внезапный порыв ветра едва не сбил его с курса. Своеобразная победа была за ним. Если вообще можно назвать гонку за сумасшедшим мячом победой. У Гарри запотели очки, мешая обзору. Он безумно хотел поскорее вернуться в тепло Хогвартса, чтобы выпить что-нибудь горячее и обнять Джинни. От холода кололо щёки, но, надо признать, это было даже захватывающе. По-своему. Оба парня раскраснелись от пятнадцатиминутного полёта на большой скорости и стояли, тяжело дыша и переводя дух. — Мерлиновы пятки… Представляю, сколько бы «аварий» произошло, если бы этот снитч выпускали на наших тренировках, — усмехнулся гриффиндорец. — А то! Забини предупреждал, что он может слегка… барахлить. Не ожидал, что этот полёт будет похож на экзамен по физподготовке… — с насмешкой ответил Драко. — Так всё-таки, почему ты меня позвал? — неуверенно спросил Гарри. — Мы же не общались с тех пор, как… — Ступили на порог Хогвартса? Поттер хохотнул, качая головой. — Я хотел сказать тебе спасибо, — быстро выговорил слизеринец, словно пытался опередить собственную нерешительность или пресечь любую попытку его прервать. Гарри замер. Если бы глаза брюнета могли выдвигаться, как в мультфильмах, его очки уже лежали бы на земле. — Ты тяжело болен, Малфой? В Мунго не могут с этим помочь? — театрально-волнительно поинтересовался Гарри. — Ой, хорош прикидываться идиотом, Поттер. Хоть раз в жизни, — сверкнул Драко острым взглядом. — Спасибо за то, что поручился за меня. Спас мою задницу тогда, в Выручай-комнате. Ну и за то, что не убил, когда была возможность. Хотя… — небольшая пауза, — ещё за то, что покончил с этим ублюдком и… помог моим друзьям. Поттер ошалел: — Откуда ты?.. — Я знаю всё. А ещё за то, что дал моей матери надежду, когда… — Она спасла мою шкуру. — А ты спас наши. Все. Ты и твоя разношёрстная банда, — уголки губ Драко поползли вверх. — Не нужно делать из меня героя, Малфой. Мы… Мы все способствовали победе… — Сколько можно прибедняться? Будь я на твоём месте, давно бы уже записывал мои слова на колдодиктофон, — отрезал Драко. Гарри фыркнул и усмехнулся. Неужели, спустя столько лет вражды они смогут… не ненавидеть друг друга? Да и была ли ненависть вообще? Затянувшийся конфликт. Многолетняя привычка быть по разные стороны баррикад. Короткий, сорвавшийся смешок был громче любых заклинаний, которые они когда-либо слышали. Семь лет желчи, скрытого страха и оскорблений — всё это, казалось, уходило на задний план. Смех стал первым, робким кирпичиком в основании чего-то нового. Это было странно, непривычно, но не фальшиво, что удивляло не меньше. Рядом с этим блондином, которого он научился презирать (и даже иногда спасать), Гарри внезапно почувствовал себя легче. Возможно, не только Малфой спасён в этой ситуации. Может, впервые за долгое время, спасение нашлось и для него самого. — И тебе спасибо. Что не сдал нас тогда, в Мэноре, — решил внести свою лепту гриффиндорец. — Пф-ф, чего уж там, я просто был не в себе, Поттер, — надменность уходила с лица Драко по мере того, как его губы расплывались в искренней улыбке. — Ты спас Лаванду и ещё несколько десятков первогодок, за которыми собирались прийти Пожиратели. — Я просто хотел, чтобы он подох. Больше, чем когда-либо. — Взгляд блондина вмиг помрачнел, будто он снова окунулся в день битвы за Хогвартс. — Ты знаешь… Война для меня длилась почти семь лет, — решился Поттер на небольшую и тяжёлую откровенность. — Знаю. Но твой шрам больше не активируется, ведь так? Кивок. — И моя уродливая метка тоже. Значит, все мы… — Свободны? — Я очень на это надеюсь, Поттер. Они пожали друг другу руки и направились к Хогвартсу. Малфой молчал, глядя под ноги, лишь изредка отпинывая носком туфли рыхлую землю. Он явно переваривал всё сказанное. Гарри выждал момент и нарушил тишину: — Ээ… А что у вас с… Гермионой? — неловкость сквозила в голосе, однако смотрел он прямо на Драко. Тот, казалось, вынырнул из глубокого мыслительного процесса — его взгляд секунду оставался рассеянным, а затем он резко повернул голову в сторону гриффиндорца. — Что у нас с …ней? — невозмутимо поинтересовался Малфой, однако от Гарри не ускользнуло то, как слизеринец отвёл взгляд, кажется, в смущении. Слизеринцы умеют смущаться? — Это ты мне скажи, — настаивал Поттер, сверля блондина взглядом. — Я слышал о вашем «проекте», — он вздёрнул бровь и прищурился. — Думаешь, Грейнджер не сможет постоять за себя? Или тебе необходимо знать о каждом её шаге? — ехидно бросил Малфой, возвращая голосу привычную насмешку. Гарри закатил глаза, фыркнув. — Я просто за неё волнуюсь. Она — мой друг, — тихо ответил Поттер. Пауза длилась несколько долгих секунд, прежде чем Драко спокойно ответил: — Что касается меня, я её не трону. Грейнджер, знаешь ли, вполне способна защитить себя и надрать задницу даже великану, — Драко слегка усмехнулся. Гарри чуть не хохотнул, но тут же взял себя в руки, решив, что лучше ничего не отвечать.

***

      — Родной! — воскликнула Джинни, вскакивая с кресла в Гриффиндорской гостиной. Девушка притянула Гарри к себе, крепко обняла и поцеловала с шумным ЧМОК. Он прижал её ближе, утыкаясь носом в мягкую рыжую копну. — Ну, как прошло свидание? — многозначительно улыбнулась Уизли, разрывая тёплые объятия. — Прекрасно. Но мы поговорили, и я решил, что выбираю тебя, — Поттер не уступал своей девушке в стёбе. — Ах! Я так и думала, что три волосинки на его тупой башке тебя очаруют! — Джинни закатила глаза в притворном отвращении. — Фуу, Джин, перестань, — Гарри, однако, тоже смеялся. — Эээй! Привет? Нас видно? — уязвлённо пробурчал Рон, сидя на диване рядом с Гермионой и разбирая домашнее задание по рунам. Она скривила губы в усмешке. — Новости к этому часу: мы с Малфоем теперь, похоже, др… не враги, — быстро исправился Поттер на пути к неизбежным издёвкам друзей. Грейнджер так и застыла: подогнув ноги под себя с книжкой в руке. — Чего? — Это как? — Что он тебе сказал? — Это точно ты?! — Он тебя заколдовал? — Летали?! — Спасибо?! Вопросы сыпались градом, но никто не счёл его дураком и сумасшедшим. Если только немного. Все понимали: война окончена, пора сложить оружие. Он всё им рассказал. Ответил на вопросы. Гермиона слушала друга, совершенно удивлённая. Всё то время, которое они контактируют с Малфоем, целуются… и пытаются найти способ свести двух дураков, она думала: друзья всё воспримут в штыки. Это внутреннее напряжение сковывало девушку по рукам и ногам, не давая расслабиться. Она боялась: что скажут о её странном выборе? И, самое главное, очень не хотела потерять их безусловную поддержку и доверие. Сейчас же Рон не только не бурчал на рассказ Гарри — он слушал без осуждения, лишь иногда вставляя нейтральные комментарии. И это вводило её в ступор больше всего. Неожиданная мягкость друзей одновременно облегчала ей душу и увеличивала страх перед собственным признанием. — Мы целовались с Малфоем, — выпалила гриффиндорка под шумок. Тут же наступила звенящая тишина. Гермиона не могла остановиться: взгляд лихорадочно метался от ошарашенного Рона к замершей Джинни и неподвижному Гарри, словно она выполняла очередное упражнение по книге для тренировки зрения. Три пары глаз уставились на девушку, но никто не издал ни звука. Первым свою излюбленную фразу вставил Рон, с видом всезнающего пророка: — Я ж говорил. Больше всех негодовала Джинни: — Почему я не в курсе?! Мы же подруги! Гарри, всё ещё ошарашенный, поддержал девушку скорее за компанию: — Да, почему Джинни не в курсе? — Да, объясни, пожалуйста! — настоятельно потребовала Уизли, скрестив руки на груди. Гермиона, обомлевшая от такого напора со стороны друзей, зажмурилась, словно защищалась от проклятия, и выпалила командным тоном: — Так, стоп! Дождавшись, пока все негодующие замолчат, она продолжила: — Не налетайте на меня, Поттеры! — Гермиона, наконец, открыла глаза и уставилась на парочку с нескрываемым раздражением. — Во-первых — это не то, о чём обычно рассказывают у камина! — Она перешла на монотонный, пародийный тон: — «Ребят, вчера я целовалась с Малфоем! Да-да, это тот самый Пожиратель в отставке, который трепал нам нервы в течение многих лет, а ещё едва не убил Дамблдора. Но что есть, то есть». Джинни вытянула губы в трубочку, и Гермиона уловила в её глазах искорки веселья. Гарри посмотрел на свою девушку и, слегка покраснев, улыбнулся. — Я догадывалась, но хотела бы узнать об этом первая, — всё-таки буркнула младшая Уизли, потупив взгляд. — Прости, Джин. Я собиралась поделиться, но… Решила, что проще убить двух зайцев разом… — Трёх зайцев, — хихикнул Рон, но, напоровшись на прищуренный взгляд сестры, уткнулся в пергамент. — А ты что скажешь? — обратилась Гермиона к рыжему другу. — У меня к нему нет претензий. Пока что. Ну, когда мы подрались с Дином… — Джинни метнула в брата предупреждающий взгляд. — Ладно-ладно, когда я спровоцировал ссору и подрался с Дином, Малфой, вроде как, разнял нас, и я… случайно вписал по нему тоже… Трое слушателей дружно прыснули. — Потом мы поговорили. Почти без ругани… Он дал мне друж… Нет, не вражеский совет по поводу Лаванды. Ну и всё, — завершил свою речь Рон. Некоторое время каждый что-то обдумывал про себя, но Джинни первой нарушила образовавшуюся тишину: — Э-э, а с каких пор Малфой так тонко вписался в нашу жизнь? Он искупает грехи, потому что смертельно болен? — Я мельком слышал, что в августе у них с Макгонагалл был какой-то разговор. Может, она сказала ему не высовываться, поставила условие? — предположил Гарри. — Какими бы ни были его мотивы, он явно не ведёт себя как последняя сволочь. Пока, — выдал Рон. — Хм, ладно, чёрт с ним. Но, Гермиона, если этот Хорёк попытается тебя обидеть, и ты нам не скажешь, ладно, мне не скажешь, тогда я очень усомнюсь в твоей дружбе, — скрестив руки на груди, совсем как Молли, проговорила Джинни. — Я скажу, Джин. Но не ставь мне такие ужасные условия, ты прекрасно знаешь, насколько я ценю нашу дружбу, — обиженно проворчала Грейнджер. — Прости, но я переж… Договорить рыжей ведьме не удалось: портрет Полной Дамы громко спорил с кем-то по ту сторону. — Вы не пройдёте! — вопила она. — Вы не знаете пароль! Уходите! Слизеринцам здесь не место! ААААА! Джинни подскочила первой, велев троице не следовать за ней, и рывком распахнула проход.

***

      — Малфой, опять ты, — констатировала Уизли, выпихивая блондина в коридор. — И тебе не хворать. Мне нужно поговорить с Грейнджер, — лениво протянул он, держа откровенно спокойное выражение лица. Джинни сощурилась и упёрла руки в бока. — Какую цель ты преследуешь, Хорёк? Обаял мою лучшую подругу, моего парня и даже брата. Меня ты не обманешь, — буркнула рыжая ведьма. Малфой стоял с самым скучающим выражением лица, словно выслушивал очередную лекцию от Слизнорта. — Цель? Нам с Грейнджер надо заниматься зельем, — фыркнул Драко. — Поцелуи тоже входят в инструкцию по варке? Что-то не припомню, — съязвила Джинни. — Уизли, если тебе так хочется попрепираться, я могу выделить для тебя окошко в своём расписании. — Держи язык за зубами. Я славлюсь на весь Хогвартс лучшим из худших летучемышиных сглазов. Тебе ли не знать. — В таком случае я рад, что моя репутация гораздо хуже твоей, — отбился Малфой. Джинни шумно выдохнула, понимая, что это может длиться вечно. Прикрыв веки, она выговорила на одном дыхании: — Я не хочу, чтобы её сердце было разбито. Тобой. Настала напряжённая тишина, прерываемая лишь шуршанием подслушивающих портретов. Хриплый голос Малфоя нарушил молчание: — Я не собираюсь разбивать ей сердце. Она вполне способна разбить моё. Джинни открыла глаза и с недоумением, граничащим с недоверием, посмотрела на него. — Что это значит? — Это значит, что она мне нравится, Уизли. И я бы ни под каким предлогом не стал её целовать, даже под угрозой Авады, если бы… не хотел. Что-то внутри рыжей волшебницы подсказало ей, что слизеринец не лжёт. Хотя очень хотелось бы, чтобы лгал. Видеть Малфоя таким было до ужаса странно. Непривычно. И привыкать, честно говоря, не особо хотелось. Но, надо было признать — Хорёк вёл себя почти достойно, учитывая его прошлое. — Я позову её, — коротко бросила Джинни и направилась ко входу в гостиную. — Эй, — негромко окликнул Малфой. Она обернулась, приподняв бровь. — Научишь меня летучемышиному сглазу? — Этому невозможно научиться. У меня — прирождённый талант, — фыркнула младшая Уизли. Услышав хмыканье блондина, уголок её губ дернулся в полуулыбке, и она вошла внутрь.

***

      — Зачем ты сказал, что сегодня мы варим зелье? — возмущалась гриффиндорка, шагая за Малфоем по коридору. — Думаешь, тебя можно вызволить иначе, не пройдя парочку десятков кругов ада от твоей рыжей подружки? — Она за меня волнуется, — фыркнула Гермиона. — Кто бы так волновался за меня, зная твой взрывной характер и проворный язы… — Немедленно прекрати, Малфой, иначе я вернусь обратно! — пригрозила волшебница, однако продолжала идти. — Тогда твоё любопытство сожрёт тебя с потрохами, если не узнаешь, куда мы идём, — ухмыльнулся блондин. — Куда мы идём, кстати? — Варить зелье, Грейнджер. — Но… — Просто идём. Они дошли до их обжитого личного кабинета, который Гермиона бережно и с любовью привела в порядок. — Давай, ты первая. — Какую подлянку ты затеял? Если на меня что-то упадёт, я тебе… — Просто войди уже в этот чёртов кабинет, упрямая гриффиндорка! — вспылил Драко, подталкивая девушку к закрытой двери. Она мгновенно нахмурилась, от взгляда Малфоя не укрылось её суматошное, навязчивое ощупывание карманов мантии — в поисках палочки. — Неужели я перепутала даты? Мне казалось, доваривать зелье мы должны только через… — Всё верно. Пять дней. — Тогда что… — Какая же ты дотошная! Испортишь весь сюрприз! — не на шутку взбунтовался Драко, начиная откровенно беситься то ли от того, что его не воспринимают всерьёз, то ли от того, что слишком всерьёз… — С-сюрприз?.. — Гермиона повернулась к нему с глазами-кнатами, хлопая ресничками. Малфой не ответил. Стоял статуей, скрестив руки на груди. Её это позабавило, судя по хитрой улыбке, так что она развернулась и потянула дверь на себя. Медленно, дюйм за дюймом, открывая всё больше пространства. — Ах! — проронила она, входя в класс. По кабинету плавали магические огоньки разных цветов, не те, что наколдовала Гермиона, когда всё здесь вычищала, — другие, похожие на ярмарочные. Их парта, на которой обычно стоял котелок с зельем, теперь скучала в дальнем углу. Окно — плотно закрыто, так что внутри было по-настоящему тепло, даже теплее, чем в самом замке. На деревянном покрытии пола в самой середине кабинета лежал большой, тёплый плед и несколько разноцветных подушек. А на некогда пустой стене во всю длину шло какое-то немое, чёрно-белое… кино. — Как… Почему… Что… — слова Гермионы терялись где-то в горле, пока она предпринимала очередную попытку грамотно задать свой вопрос. — Нотт как-то вскользь упомянул, что вы двое ходили в… ну, вот это странное помещение с длинными колдо… — пытался объяснить Малфой. Гриффиндорка усмехнулась: — Кинотеатр?.. — Да-да, он самый. Я почти ничего не понял, потому что и он ни черта не умеет объяснять. Я поискал немного информации об этих странных… магловских штуках. И вот, наколдовал… — Малфой запнулся, словно чувствовал себя настоящим дураком, который объясняет первокурснику основы рун. — Почему… это? — девушка улыбалась, а летающие огоньки мягко освещали её смущённое лицо. — Ну, потому что вы тогда, насколько я помню по рассказу этого оболтуса, не досмотрели колдо… как его… — Фильм, — хихикнула Грейнджер. — Ага. Вот. Так что… Оно без звука, я не до конца разобрался в этой теме, но… — Ничего, мы можем сами придумать, что они говорят, — весело предложила гриффиндорка. — Златопуст наверняка занимается этим в Мунго каждый день… Разве что на его стене ничего не показывают, — хмыкнул Малфой. Гермиона цокнула, но неожиданно рассмеялась. Эхо её смеха мягко отскакивало от стен, наполняя пространство живыми звуками. Блондин не сдержал улыбки, смотря на то, как мило подпрыгивают кудряшки и как забавно она морщит нос. — Тебе идёт, Грейнджер, — вдруг тихо произнёс он. Девушка отдышалась и вытерла выступившие слёзы тыльной стороной ладони. — Ты о чём? — Смеяться. Тебе идёт смеяться, — медленно проговорил слизеринец и быстро перевёл взгляд на немое кино, прочищая горло. — Неужели маглы действительно любят пользоваться этим орудием массового поражения? Гермиона, оторвав взгляд от явно смутившегося блондина, посмотрела на импровизированный кинотеатр и, прыснув, запричитала: — Это называется метро, Малфой. И вообще-то, это очень удобный и комфортный способ передвижения. — Пф, ещё бы. Они так любят усложнять себе жизнь, — заметил он с сарказмом, закатывая глаза. — Хочешь устроить дебаты на эту тему? — гордо выпятив подбородок и сощурив взгляд, спросила Гермиона. — Не сегодня. Но да, было бы неплохо… Жаль, я разнесу твои доводы в щепки… Грейнджер громко фыркнула, заставив Малфоя ухмыльнуться. — Ну, садись… Я там ещё сэндвичи притащил и чайник с каким-то травяным чаем… Сомневаюсь в его качестве, эльфы могли что-то и подмешать… — Только не говори, что ты стащил чайник из-под носа у… — Нет, Грейнджер, я бы не посмел. Точнее, мне бы не позволили… Гриффиндорка снова рассмеялась и стала укладываться на плед, подкладывая под спину пару подушек. Малфой застыл, словно не знал, что делать дальше. — А ты чего стоишь? Или это не для твоего аристократичного зада? — съязвила Грейнджер. — Пф, знала бы ты… где моя задница только не была. Переживу, — прыснул Драко, усаживаясь чуть поодаль от неё. Они смотрели немое кино, пробуя себя в озвучке персонажей на импровизированном экране. Чай стремительно заканчивался, сэндвичи были съедены в мгновение ока. Старый чёрно-белый фильм показывал, как толпа маглов в шляпах и пальто забивается в металлический вагон с надписью «Метрополитэн». — «Дорогая, я боюсь, что мы опоздаем на нашу важнейшую деловую встречу с мистером Смитом!» — протяжно озвучила Гермиона высокого, встревоженного магла на экране. — «Не волнуйся, Гораций! Я же взяла с собой бутерброд с ветчиной, чтобы откупиться от контролёра!» — передразнил Драко писклявым женским голосом, заставляя Гермиону фыркнуть. На экране наступал час пик: люди давили друг друга, чтобы протиснуться в вагон. — «Вон с моей ноги, негодяй! Я только что отполировал свои ботинки!» — резко прокомментировал Малфой низким, надменным голосом, подчёркивая свою аристократическую неприязнь и вживаясь в роль. — «Уважаемый пассажир, это, вероятно, самый быстрый способ добраться с севера на юг, не впадая в зависимость от лошадей!» — парировала Гермиона возмущённым, учительским тоном. Они смеялись до колик, пытались отдышаться, и их всё сильнее затягивало в роли, словно они и сами были актёрами. — Неплохо, Грейнджер, может, вместо дурацкого Министерства устроишься в какую-нибудь студию озвучки фильмов? — хриплым от смеха голосом спросил Драко, а девушка сузила глаза, пытаясь успокоиться. — Тебе эта должность подходит больше, хотя и не соответствует твоему чистокровному характеру, — прыснула Гермиона. Драко приоткрыл рот и комично повёл бровью, затем, не успела ведьма опомниться, как его ладонь уже растрепала и без того спутавшиеся кудри. Девушка смеялась ещё громче, и он наслаждался этим зрелищем. Никакие фильмы не были так интересны, как настоящие, живые эмоции на лице прекрасной ведьмы, которая согласилась на это странное, «немое» свидание. Двое студентов, возможно, ещё не влюблённых, но явно симпатизирующих друг другу, двигались ближе, осознанно или нет. Расстояние между ними, такое желанное и необходимое, сокращалось с каждой минутой. К середине фильма они уже соприкасались бёдрами, смущённо переглядывались, а их мизинцы нашли друг друга в тёплом освещении небольшого класса. Каждое это касание говорило больше, чем слова Драко и смущение Гермионы. Это было новое, неизведанное пространство между ними, наполненное не враждой, а трепетным ожиданием. По окончании фильма оба откашлялись, поднялись, убрали за собой пустые тарелки и чашки с чайником, собрали плед и подушки, уменьшив их с помощью Редуцио, и в уютном безмолвии направились каждый в свою спальню. На прощание они неловко чмокнулись в щёки, словно не у этих двоих всё началось с безумных, тайных поцелуев. Теперь, когда чувства стали закрадываться глубже, чем оба могли предположить, торопиться больше не хотелось. Им только предстояло заново изучить друг друга.