La Vie en Rose / Часть 2

Пэнси сидела перед небольшим будуаром и вела настоящую войну со своими волосами. Выбора было не так много, но желание выделиться перевешивало здравый смысл. Сперва она заплела по бокам тонкие косички и закрепила их заколками-бабочками, найденными в шкатулке. Но стоило ей взглянуть в зеркало, как она поняла: это чистой воды детский сад. Сняв заколки, Пэнси швырнула их обратно — безвкусица. Сегодня она не собиралась играть роль примерной девочки. Даже ради чьей-то свадьбы. Даже во Франции. Попытка начесать верхний слой волос ради объёма провалилась с треском — из зеркала на Пэнси взглянула её собственная бабушка по отцовской линии, вызывая лишь глухое раздражение. Волосы снова были распущены. В итоге она пришла к единственно верному варианту — лёгкие волны и небольшая серебристая заколка в виде вьющейся змейки. Это был подарок Тео, изящное напоминание об их факультете, которое сейчас казалось ей самым правильным украшением. Полночи накануне свадьбы они с Тео провели, гуляя по Луаре. Перспектива остаться в шале показалась им скучной, так что они отправились бродить по местным улочкам, впитывая тёплый летний воздух и ароматы цветов. Вокруг сияли сотни огней, Луара по-настоящему оживала лишь ночью. Они вернулись в третьем часу, опьянённые чувствами, которые всё ещё не были высказаны до конца — ведь они только учились разговаривать друг с другом. И, кажется, у них начало получаться. За бутылкой Шардоне и порцией орешков разговоры потекли сами собой. Тео выложил всё об их общении с Грейнджер — Пэнси слушала на редкость спокойно, не проронив ни одного язвительного комментария. Но когда речь зашла о стихах, которые он писал, но так и не решился ей показать, она едва не поперхнулась вином от возмущения. На её лице застыла гримаса обиды, которую Тео поспешил сгладить объяснениями: мол, она всегда была недосягаема и занята, и он просто не рискнул лезть к ней со своими строчками. Пэнси опустила глаза, не в силах смотреть на Тео, и сбивчиво рассказала о причинах своего холодного молчания в прошлом. О страхах, что не давали ей покоя, и о том, как война и лето в Италии окончательно похоронили надежду на разговор. В том хаосе им обоим казалось, что чувства — это лишний груз, особенно когда ты убеждён, что человеку напротив на тебя совершенно плевать. Разговоры и вино сделали своё дело: когда волна тепла расслабила мышцы, Тео накрыл её губы своими, вкладывая в поцелуй всю многолетнюю жажду. Пэнси не раздумывала ни секунды. Орешки полетели на пол — она лишь шепнула, что это подождёт, — а Тео поспешно отставил вино. Пространство между ними исчезло, и страсть, которую они так долго подавляли, наконец вырвалась на свободу. Пэнси запустила пальцы в его волосы, превращая кудри в настоящий хаос, и тихо призналась, что всегда была от них без ума. Тео в ответ лишь выдохнул, что он без ума от неё. Они не были пьяны, но Шардоне сделало своё дело, помогая окончательно расслабиться. Когда Пэнси в порыве чувств расстегнула каждую пуговицу на его широкой рубашке, Тео едва не задохнулся от прилива крови к голове. И не только. А затем она одним уверенным движением стянула с него шорты, оставляя его в одних боксёрах и беззащитным перед её взглядом. Совершенно безоружным. Когда-то она была для него далёкой звездой, а сейчас смотрела на него так, что у Тео перехватывало дыхание от избытка нежности. Он почти невесомо провел руками по её предплечьям, изучая тепло бархатной кожи. Пэнси оставалась верна себе даже в спальне: короткий топ и яркие шорты от мадам Малкин сидели на ней безупречно, но Тео в этот миг мечтал лишь о том, чтобы эта дизайнерская ткань поскорее исчезла. Девушка решительно пресекла все его сомнения. Одежда от мадам Малкин полетела на пол, и в следующее мгновение Пэнси уже повалила Тео на матрас, оседлав его бёдра. Тонкий тёмно-изумрудный шёлк белья на её коже заставил Тео забыть, как дышать. Он смотрел на неё горящим, почти благовейным взглядом — словно перед ним было само божество, а не та самая девушка, о которой он тайно грезил всю свою жизнь. Она припала к нему всем телом, покрывая поцелуями щёки и губы, несильно оттягивая кудряшки и с жаром покусывая шею. Тео даже не пытался сдерживать стоны и хриплые звуки, то и дело вырывавшиеся из его груди. Поцелуи становились всё настойчивее, горячее и влажнее. Наконец, перебарывая остатки стеснения, он крепко прижал Пэнси к себе и скользнул руками к её бёдрам, жадно сминая и массируя мягкие округлости, утопая в ощущениях. Пэнси прижималась к нему так крепко, что Тео почти закатил глаза от переизбытка ощущений. Но когда она, не разрывая контакта, начала медленно спускаться поцелуями ниже, он вздрогнул. Чуть ли не напуганный такой откровенностью, он даже присел на кровати, перехватывая её за плечи, чтобы остановить и хоть немного прийти в себя. — Стой… ты… что делаешь? — прерывисто дыша, едва выдавил он из себя, пытаясь поймать её взгляд. Пэнси ответила обезоруживающе просто: — Лишаю тебя последней линии защиты, милый, — и одним уверенным движением стянула с него боксёры, высвобождая твёрдое и неоспоримое доказательство его полной «капитуляции». Тео застыл, захваченный врасплох тем, как внимательно Пэнси его разглядывала. Была ли она так неопытна или просто наслаждалась моментом — он не знал, они никогда не заходили в такие дебри в своих разговорах. Затем она провела тёплой ладонью вдоль самого ствола, медленно размазывая выступившую смазку, и сдавленно ахнула, словно это простое действие принесло ей физическое удовольствие. Тео наблюдал за этой картиной, полностью шокированный её реакцией. Пэнси расстегнула бюстгальтер и аккуратно легла на него сверху, накрывая его тело своим теплом. Тео вдруг отчётливо осознал, что ведёт себя слишком пассивно и глупо — совсем не так он представлял их первую близость во всех своих мечтах. Решительно перехватив инициативу, он притянул её за затылок, зарываясь пальцами в волосы, и впился в её губы долгим, медленным и невыносимо собственническим поцелуем. Она постанывала от удовольствия, намеренно давая ему фору разойтись, и Тео был ей за это бесконечно благодарен. Набравшись смелости, он приподнялся вместе с ней и ловко перевернул её на спину, наконец-то наслаждаясь открывшимся видом её оголённой груди. Его пальцы жадно ощупывали каждый дюйм кожи, скользя по затвердевшим соскам и буквально вырывая гортанные стоны из её горла. Тео казалось, что он вот-вот сорвётся и кончит от одного лишь возбуждения, но он держался из последних сил, балансируя на грани. Мягкие волосы Пэнси разметались по подушке тёмным нимбом; она подняла руки, крепко цепляясь за изголовье кровати и бесстыдно раздвигая бёдра, на которых всё ещё болтался единственный уцелевший клочок ткани. Вид её покорности и одновременно вызова сводил его с ума. Избавив Пэнси от белья, Тео замер на мгновение, глядя на неё с обожанием. Его рука скользнула вниз, ладонь накрыла горячий влажный вход, а пальцы начали нежно ласкать половые губы. Каждое его движение было наполнено такой нежностью, что Пэнси невольно выгнулась навстречу, ловя этот ритм. — Да… Тедди… — постанывала, извиваясь, Пэнси, отзываясь на каждое его прикосновение. Движения становились всё более развязными и раскрепощёнными. Когда его пальцы начали нежно растягивать её изнутри, Пэнси прерывисто задышала, закусывая губу — это было для Тео лучшим подтверждением того, что ей хорошо. Он едва не сбился с ритма от удивления, когда она вдруг потянулась к нему, крепко обхватила его ладонью и начала уверенно двигаться вверх-вниз, задавая свой собственный темп. — Пэнс, я же сейчас… — Держись, Нотт, — соблазнительно пролепетала она, — мы ещё не закончили. Он откинул голову назад, хрипло дыша. Пэнси на мгновение прервала ласку, дотянулась до палочки и прошептала заклинание. Её живот на секунду озарился мягким розовым светом, и Тео понял — он пропал. Капельки пота стекали по их телам от невыносимого жара. Влажные звуки, сопровождавшие ритм его пальцев, доводили до исступления. Пэнси уже дрожала на грани, когда он плавно выскользнул из её тепла, стремительно заменив пальцы на готовый член. Громкий, надрывный стон вырвался из её горла, и она всем телом выгнулась ему навстречу. Пэнси приподняла ноги, и Тео мгновенно среагировал: он подхватил её под бёдра и начал двигаться активнее, глубже. От резкой смены угла проникновения девушка протяжно застонала, её пальцы невольно сжались на собственной упругой груди, лаская её в такт их движениям. Кажется, их общее, зашкаливающее возбуждение звенело сейчас на всё шале, не оставляя места ни для чего другого. — Кажется… мы… осквернили… гостевую комнату… — прерывисто, сквозь хриплый смех, пошутила Пэнси, всё ещё пытаясь выровнять дыхание. Тео, чьё сердце колотилось так, словно в грудине поселился птеродактиль, почти задыхался. — Что ж… — выдавил он из себя, утыкаясь лбом в её плечо. — Мы… никому… не расскажем… Вместо ответа из неё вырвался всхлип — их тела неслись навстречу друг другу с безумной скоростью. В финальном рывке, слившись в едином порыве и вторя движениям друг друга, они отключились настолько, что в какой-то момент просто потеряли равновесие и свалились с кровати клубком из простыней… …Резкий, бесцеремонный стук в дверь вырвал Пэнси из плена воспоминаний. Она замерла, глядя на своё отражение и пытаясь сфокусировать зрение. Зеркало не лгало: оно выдавало её с потрохами. Светлая кожа пошла пятнами румянца, глаза лихорадочно блестели, а на губах застыла чересчур откровенная, похотливая улыбка. Пэнси осознала, что так и застыла со спонжем в руке на полпути к лицу, намертво вцепившись в него безупречно наманикюренными пальцами. Сглотнув и громко фыркнув на очередной назойливый стук, Пэнси встала. Она быстро разгладила складки на шёлковом халате и распахнула дверь. На пороге стояла настоящая кудрявая фурия. Гермиона выглядела угрожающе нахмуренной, а её волосы казались вдвое пушистее, чем Пэнси их помнила. Фирменный халат, заботливо приготовленный мадам Максим для каждой гостьи, болтался на Грейнджер бесформенной тряпкой, наспех наброшенной поверх простой белой майки и домашних шортиков. Какое неуважение к моде! — Чего тебе, Грейнджер? — буркнула Пэнси, однако отступила в сторону, пропуская кудрявый ураган внутрь. — А ты не видишь?! — панически воскликнула ведьма, отчаянно указывая на настоящий взрыв у себя на голове. — А это разве не твой привычный облик с утреца пораньше? — Пэнси скрестила руки на груди, не удержавшись от язвительной ухмылки. Гермиона лишь красноречиво закатила глаза и в изнеможении опустилась на стул перед будуаром, где в идеальном беспорядке всё ещё были разложены косметика и флаконы Паркинсон. — Сделай что-нибудь, — Грейнджер поймала взгляд Пэнси в отражении зеркала и решительно мотнула головой, — с этим! — О, ну конечно, я ведь подрабатываю феей на полставки, — язвительно отозвалась Пэнси, подходя ближе к будуару. — Ты всерьёз думаешь, что я — великий маг столетия? Или сам Мерлин? С такой… гривой мне работать ещё не приходилось. Тут нужны не заклинания, а экзорцист, дорогая. — Пэнси, — Грейнджер скорчила такую жалобную мину, что даже дементор бы растрогался. — Ну пожалуйста. — Ох, Салазар, ладно! — Пэнси закатила глаза и встала за спинкой стула. — Признавайся, что за ритуалы ты проводила, раз твои волосы решили превратиться в гнездо гиппогрифа? Стоило Пэнси увидеть, как краска заливает лицо Гермионы, поднимаясь от самой груди, она замолчала. Расширенные зрачки ведьмы сказали больше любых слов. Она скривила губы в усмешке, хотя сама пару минут назад сидела с точно такой же миной. Похоже, ночь в шале выдалась бурной не только у неё. — Не твоё змеиное дело, — беззлобно фыркнула ведьма и поспешно опустила глаза, пытаясь скрыть полыхнувшее в них смущение. — Ну, раз так… — Пэнси картинно отстранилась, сложив руки на груди и рассматривая свои безупречные ногти. — Тогда и ЭТО, — она вновь выразительно указала на пушистое облако волос, — тоже не моё дело. Могу одолжить тебе садовые ножницы, Грейнджер. Говорят, это единственный способ справиться с таким хаосом без моей помощи. Гермиона резко развернулась, метнув в Пэнси взгляд-молнию, и шумно выдохнула через надувшиеся щёки. Секундная пауза — и она просто выдохнула: — У нас с Драко… был первый раз. Пэнси так и подмывало сострить, спросить, не хватил ли Малфоя удар от её целомудренных панталонов, но, вспомнив свои ночные приключения, она поняла: это было бы чертовски нечестно. — У нас тоже, — так же спокойно ответила она. Сгорать от стыда, так вместе. Впрочем, осознав, как двусмысленно это прозвучало, она тут же выпалила: — С Тео! В смысле, у нас с Тео! По иронии судьбы, первой об их с Тео ночи узнала именно всезнайка, а не лучшая подруга. Дафна сейчас наверняка прохлаждалась в Италии: уютно беседовала с мамой Блейза, ходила по магазинам, скакала на лошадях или на самом Забини… Не важно. Написать ей Пэнси так и не решилась. В конце концов, они с Тео всё равно скоро отправятся туда, как только разберутся с делами в своих поместьях. Грейнджер приоткрыла рот, но так ничего и не сказала. Она лишь смущённо улыбнулась и как-то по-особенному приосанилась, словно её несказанно радовал тот факт, что она не одинока в своём «первом разе». Ох уж эта ведьма… Спустя полчаса, в которых было всё: мат, ругань, язвительные споры и тонны сарказма, разбавленные редкими совместными шутками, произошло чудо. Волосы Гермионы теперь струились мягкими волнами до самой поясницы, украшенные теми самыми заколками-бабочками, которые Пэнси так и не решилась надеть. Паркинсон, хоть ей и не хотелось этого признавать, с неохотой отметила про себя: Грейнджер это чертовски шло. Обсуждать интимные подробности они не рискнули, но Пэнси всё же поделилась историей о том, как они с Тео свалились с кровати. Благо, дорогой ковёр смягчил падение, а их общий хохот был таким громким, что стеснение просто не успело пробраться в их мысли. — А потом вы… — неуверенно начала Гермиона, когда первая волна смеха спала, а в глазах ещё плясали искры веселья. — Тебе обязательно знать все подробности, Грейнджер? — ухмыльнулась Паркинсон, поправляя последнюю заколку. — Или ты хочешь устроить соревнование и сравнить, у кого первый раз был эпичнее? — Может, и так! — с вызовом бросила ведьма, хотя её щёки снова запылали. — Потому что я постоянно стеснялась, и мне кажется, что даже слишком… — Грейнджер, — осадила её Пэнси, став внезапно серьёзной. — Если бы твой первый раз был каким-то другим, я бы даже задумалась. Потому что это нормально, понимаешь? Ты — это ты. Гермиона лишь неопределенно пожала плечами, но в её взгляде, устремлённом в зеркало, появилось чуть больше уверенности. — Уф, какая ты дурная, Салазаровы пятки… — Пэнси обречённо покачала головой. — Если бы мы с Тео не бахнули полбутылки Шардоне, думаю, до секса у нас бы даже не дошло. Потому что мы оба, — она выразительно покрутила пальцем у виска, — ну, всё ещё адаптируемся. Она заметила, как уголки губ Грейнджер дрогнули в полуулыбке, а напряжённые плечи наконец опустились. — Тебе было хорошо? — в лоб спросила Паркинсон. — Д-да… — Гермиона опустила взгляд, смущённо разглядывая свои колени. — Значит, тебе больше не о чем переживать. У вас впереди вся жизнь, чтобы… ну, знаешь, улучшать навыки. — Пэнси! — рявкнула Гермиона, мгновенно зардевшись до кончиков корней свежеуложенных волос. — Да что?! Перестань быть такой занудой, Грейнджер, самой же легче станет! — отрезала Паркинсон, подбоченясь. Та лишь красноречиво закатила глаза и, внезапно подавшись вперёд, ловко щёлкнула Пэнси по носу. На лице ведьмы в этот миг просияло максимально игривое выражение. Пэнси замерла, ошалело распахнув глаза и невольно приоткрыв рот от такой наглости. — Обожаю заставать нахальных слизеринцев врасплох! — хихикнула Гермиона. Заметив, как взгляд Паркинсон опасно прищурился, она вихрем сорвалась с места. Распахнув дверь, Гермиона вылетела в коридор, едва не сбив с ног проходившего мимо клерка. Тот лишь недовольно буркнул что-то на французском и, поправив пиджак, проследовал дальше. — Ненормальная… — тихо усмехнулась Пэнси, качая головой, и снова уселась за будуар. Время свадьбы неумолимо приближалось.

***

— Галстук или бабочка? — Тео нахмурился, критически изучая своё отражение. Драко, вальяжно раскинувшийся в кресле мужского бутика, лишь повёл плечом. — Я тебе не личный стилист, — отозвался он с лёгким смешком. — Но выбирай бабочку. С твоим лицом это создаёт нужный образ «интеллектуального мерзавца», который так нравится Паркинсон. После барбершопа они оба выглядели свежо: кудри Тео были аккуратно усмирены, а укладка Драко волосок к волоску завершала образ безупречного чистокровного мага. Когда они вышли из бутика, то решили поискать цветочную лавку. Драко буркнул, что воровать цветы в саду Шато — идея гиблая, так как за ними присматривают крайне агрессивные феи. С нежными гортензиями для Гермионы и пышными розовыми пионами для Пэнси в руках, парни и сами походили на женихов с обложки. По дороге к замку Тео вдруг заговорил: — Вчера мы с Пэнс гуляли до ночи по Луаре. — Прекрасная новость, Нотт. Застали какую-нибудь дерущуюся парочку уличных музыкантов и решили, что это ваши квантовые двойники? — Малфой сам посмеялся над собственной остротой. — Невероятно смешно, — фыркнул Тео, поудобнее перехватывая букет. — Обязательно внесу это в свой дневник, чтобы потом пересказать Забини. Он оценит твой искромётный юмор, когда мы встретимся в Италии. — Ладно, продолжай, я слушаю, — Малфой кивнул Тео, но его внутренний взор был прикован к другому образу. Гермиона. Прошлой ночью она превратила его мир в хаос. Опять. Он вспомнил жар, исходящий от её тела, и то, как капельки пота прочерчивали дорожки по её ключицам. Она была ослепительна. Драко до сих пор не мог осознать, что для неё это было впервые. Если бы Драко не знал наверняка, то ни за что бы не поверил. Её тело отзывалось на каждый толчок с такой искренностью, она льнула к нему с такой жаждой, а её поцелуи на его коже были такими обжигающими, что это казалось почти невозможным. Поразительно. Восхитительно. До дрожи. Он не раз шептал ей об этом, едва отрываясь от её влажных, податливых персиковых губ. Драко нравилось заставать её врасплох, видеть, как она смущается и заливается краской, хотя после всего, что они вытворяли этой ночью, оба походили на… Драко резко зажмурился, буквально силой выталкивая эти образы из головы и пытаясь усмирить внезапно вспыхнувшее возбуждение. — Эээ… Ну… — замялся Тео, старательно пиная под ногами яркий цветастый гравий. Они уже почти вплотную приблизились к шале, и напряжение в воздухе можно было резать ножом. — Понял. Солидарен, — коротко отрезал Драко. Нотт едва заметно, но облегчённо выдохнул, понимая, что друг считал его состояние мгновенно. — Как думаешь… они уже успели обсудить все наши недочёты? — Тео нервно хихикнул, хотя вид у него при этом был почти поверженный, словно он уже представлял себе этот «девичник» в самых ярчайших красках. — Очень надеюсь, что нет, — Драко резко дёрнул плечом, пытаясь стряхнуть тревожность, которую Тео так некстати поселил в его мыслях. — А если и да, остаётся верить, что слизеринская солидарность Пэнси возьмёт верх над гриффиндорской болтливостью Грейнджер. — Хотя, дружище, если они так долго с нами продержались… — О, да, их выдержке позавидовал бы самый привередливый гоблин в Гринготтсе, — фыркнул Драко. Парни расхохотались совсем не аристократично и ступили на территорию Шато. Всё было готово, только не было гостей. Сотни феечек порхали туда-сюда, оставляя мерцающие золотые дорожки, а блюда — от крошечных тарталеток до исполинских пирогов, которые мог осилить только полувеликан — сами собой сервировались на столах размером с небольшой плот. В самом центре ухоженного сада, где уже было накрыто для церемонии, стояла огромная, круглая арка. Она была изысканно оплетена густыми листьями папоротника и бархатными лепестками белых лилий, а снизу вверх её подсвечивали сотни магических фонариков, которые загорались и гасли в ритме французского вальса. Клерки в элегантных мантиях неспешно расхаживали по территории, сверяясь с какими-то свитками. Рядом суетились французские декораторы, поправляя последние ленты и лепестки в этом неземном антураже. Воздух был пропитан нежной музыкой, предвещая скорое начало торжества. Когда Драко переступил порог их с Грейнджер домика, челюсть у него едва не встретилась с полом, и подбирать её он явно не спешил. Гермиона стояла у будуара, задумчиво поправляя безупречные локоны, которые ещё пару часов назад напоминали воронье гнездо — приятное напоминание о школьных буднях. Волосы шёлковым полотном стекали по плечам, доходя до поясницы. Неброский, но эффектный макияж подчёркивал пухлые персиковые губы и выделял веснушки. На ней было нежно-розовое платье на тонких бретельках с квадратным вырезом. Оно не доходило до колен, так что Малфой с вожделением очертил взглядом миниатюрную фигурку своей девушки и уголки губ поползли вверх. Она повернулась к нему и одарила смущённой и нежной улыбкой, такой, что узел тревожности в его животе мгновенно развязался. Он протянул ей букетик, и Гермиона, словно брала уроки у местных феечек, подлетела к нему, едва касаясь пятками деревянного пола. — Спасибо, — тепло произнесла она, а затем, не успел он опомниться, чмокнула его в щёку, и Драко тут же прислонил ладонь к месту её поцелуя, чувствуя, как кровь приливает ко всем местам сразу. — Ты выглядишь… — он никак не мог подобрать слов. — Невероятно… Драко обнял девушку, стараясь не испортить ей причёску и макияж, но она лишь крепче вцепилась в него, прижимаясь ближе. И, словно поняв, о чём он думает, Гермиона слегка отстранилась и сообщила: — Мой макияж не испортится. Паркинсон наложила фиксирующие чары. — О… Прогрессивно, — хмыкнул Малфой и усмехнулся. — Подожди-ка… Ты позволила Паркинсон прикоснуться к своим волосам добровольно? Без дуэли и проклятий? Что вы здесь пили, пока нас не было, Грейнджер? И почему я чувствую, что пропустил начало третьей магической войны, которая закончилась миром и бабочками в твоих волосах? Гермиона лишь лукаво цокнула языком и, подавшись вперёд, быстро лизнула его в самый кончик носа. — Ого. Мы перешли на новую систему расчётов? — он поиграл бровями, наслаждаясь её близостью. — Это был первый взнос по депозиту, — парировала она. — Планирую накопить двести единиц в ближайшее время. — Слишком скромные амбиции, — хмыкнул Драко, запуская руку в её безупречные локоны. — Дай мне контракт на пожизненное обслуживание, и я подпишу его кровью прямо сейчас. Гермиона вспыхнула, пряча лицо у него на груди и крепче сжимая пальцы на его пиджаке.

***

Французская музыка наполняла территорию. Постепенно тишина сменилась ожидаемым шумом: гости стали потихоньку собираться, выходя из замка и рассаживаясь на изящные, резные стулья в ожидании невесты и жениха. Самые желанные (и самые обсуждаемые) гости заняли первый и второй ряды, рассаживаясь парами, словно на параде влюблённых: Драко и Гермиона разместились в первом ряду, сидя подчёркнуто прямо и стараясь не касаться друг друга, но их мизинцы опасно висели в нескольких дюймах друг от друга. Тео и Пэнси сидели рядом с ними и выглядели абсолютно довольными жизнью и друг другом, лениво наблюдая за суетой феечек. Сразу позади заняли места Гарри и Джинни, шепча что-то весёлое друг другу, а громкий, восторженный смех Лаванды заставлял Рона буквально раздуваться от важности. Уизли приосанился, бросая победные взгляды по сторонам, совершенно счастливый в своей роли главного юмориста вечера. По правую сторону от молодёжи почётно разместилась элита Хогвартса. Минерва Макгонагалл, выпрямившись по струнке, восседала в своей лучшей парадной мантии в изумрудную клетку. Рядом с ней профессор Флитвик, взгромоздившийся на внушительную стопку расшитых подушек, восторженно потирал руки. Гораций Слизнорт, чей живот едва умещался в парадном жилете, добродушно кивал знакомым, предвкушая десерты и, конечно же, вино, а мадам Помфри сидела на самом краю стула. Её профессиональный взгляд неустанно сканировал ряды гостей, словно она каждую секунду ждала, что кто-то упадет в обморок от избытка чувств или свалится со стула в порыве аплодисментов. Превосходная сноровка. Филч сидел на самом краю, крепко вцепившись в спинку соседнего стула, который по праву (и по его личному распоряжению) занимала Миссис Норрис. Слизнорт пару раз бросил на кошку косой взгляд, но Филч ответил ему таким оскалом, что Гораций предпочёл просто прокашляться в свой жилет. Наряженная в миниатюрную шляпку и ошейник с розочкой, кошка сидела неподвижно, напоминая меховое изваяние. В её жёлтых глазах читалось полное понимание важности момента — она была единственной гостьей, которая, кажется, оценивала чистоту дорожек и работу декораторов строже, чем сама Макгонагалл. В этот момент раздался негромкий гул, и всеобщий интерес привлёк визит одной очень известной личности. Появление Крама произвело эффект разорвавшейся бомбы. Виктор остался верен себе — сдержанный, хмурый, настоящий болгарский кремень. Но его невеста… это было почти сюрреалистично. Те же волосы, та же манера высоко держать голову, тот же пронзительный взгляд карих глаз. — О, Салазар, у кого-то явно есть «тип», — прошептала Пэнси, едва шевеля губами и толкая Тео локтем. Тео лишь хмыкнул, наблюдая, как Драко рядом с ним превращается в ледяную статую. Рон позади них перестал смеяться над шутками Лаванды и так вытянул шею, что едва не свалился со стула. Сама Гермиона замерла, глядя на свою «копию» с выражением глубочайшего когнитивного диссонанса. Гермиона мгновенно почувствовала, как напрягся Драко. Он буквально застыл, не отрывая взгляда от «дублёрши» Грейнджер. Рон, в свою очередь, оттаял и радостно замахал своей «прошлой одержимости». Виктор ответил приветливым кивком, а Гарри, прищурившись, посмотрел сначала на Крама, потом на Гермиону, и наконец — на мрачного Малфоя. Тихая французская музыка внезапно сменилась торжественным гимном, и все затаили дыхание, а Гермиона тихо выдохнула, довольная передышкой. Из-за увитой лилиями арки вышел Хагрид. Он казался невероятно преображённым. На нём был приталенный костюм из тёмно-зелёного твида, расшитый золотой нитью по лацканам. Уложенная и подстриженная густая борода блестела на ярком солнце, а волосы были аккуратно причёсаны. В качестве знака того, что это всё ещё старый добрый Хагрид, на лацкане у него была прицеплена брошь в виде крошечного, миловидного дракончика. Он встал у арки, по-доброму улыбнувшись всем, особенно задержав взгляд на каждом из своей любимой троицы. Гарри, Рон и Гермиона растроганно улыбались ему в ответ со своих мест. Хагрид сделал вид, что его огромный палец просто почесал глаз, смахнув слезинку. В этот момент со стороны Шато появилась Олимпия Максим. Ей не нужна была музыка, чтобы приковать к себе все взгляды. Она была одета в белоснежное, струящееся платье, пошитое из нескольких слоёв тончайшего шёлка. Оно мягко облегало её грациозную, высокую фигуру. Длинная, нежно-розовая фата волочилась за ней по траве роскошным шлейфом. В воздухе пахло жимолостью и пышными розами Луары. Гости тут же увидели настоящую любовь: Олимпия легко подошла к жениху, а на ней были изящные балетки (чтобы хоть немного совпадать с ростом Хагрида). Он взял её руки в свои огромные, тёплые ладони и поцеловал каждую, заставив её смущённо улыбнуться. Рядом уже стоял Представитель Министерства Франции — уважаемый волшебник в золотистой мантии, который отвечал за брачные узы. Он строго, но тепло кивнул паре, готовясь начать церемонию. Прямо из-под арки вылетели две крошечные феечки-купидоны, каждая из которых трепетно держала по одному кольцу для жениха и невесты. Представитель Министерства начал церемонию, оглашая древние, магические узы брака. Арка из лилий над молодожёнами внезапно засветилась золотым, обволакивая пару мягким, благословляющим светом. — Олимпия Максим, прошу вас, — произнёс волшебник. Женщина грациозно кивнула. Её голос, обычно властный и глубокий, сейчас звучал так ласково, что Гарри едва не хмыкнул в удивлении, но Джинни вовремя его одёрнула. Олимпия, конечно, говорила на безупречном английском, но её речь была наполнена французским метафорическим шармом: — Рубеус, мой отважный лесной медвежонок… — мадам Максим изящно поправила кружева на запястье, не сводя с него сияющих глаз. — Мы с тобой — две горы, что наконец встретились в этой маленькой долине. Любовь не должна быть удобной, она должна быть великой, как мы. Ты — моя опора, мой дикий сад, в котором я наконец-то могу не прятать свой рост. Я вручаю тебе свою судьбу. Пусть весь мир теснится, нам двоим всегда будет достаточно места рядом. От такой роскошной, но искренней клятвы гости зашушукались от восхищения. Хагрид громко, на весь сад, шмыгнул носом и полез в карман за платком размером со скатерть (ладно, немного преувеличено). Протрубив в него так, что пара феечек свалилась с арки, он поднял на Олимпию свои блестящие от слёз глаза. — Рубеус Хагрид, ваша очередь. Хагрид дрожащей рукой достал из кармана приталенного костюма смятый, истёртый по краям пергамент. От его гигантских пальцев бумага выглядела ещё меньше. Олимпия тихо посмеивалась, ласково сжимая его руку. Пергамент в его руке выглядел как почтовая марка. Хагрид шмыгнул носом и начал читать, запинаясь на каждом втором слове: — Моя прекрасная мадам… Тьфу ты, то есть — Олимпия! Мы с тобой оба… ну, не из мелких. Нам в этом мире тесновато бывает. Но когда ты рядом, мне кажется, что я как раз на своём месте. Ты изящная, как фестрал в полёте, и добрая, как… ну, как никто другой. Я дарю тебе свою жизнь. Буду чинить твою карету, беречь твой покой и любить тебя, пока борозда на моей щеке не превратится в каньон. Ты — моё всё. Это было слишком. Джинни уже не сдерживала слез, уткнувшись в плечо Гарри. Он поспешно стянул очки, промокая веки салфеткой, и, наплевав на торжественность момента, крепко прижал к себе рыдающую девушку. Рядом Лаванда громко шмыгнула носом, а Рон, чьё лицо приобрело оттенок спелого помидора, судорожно сжимал её ладонь, стараясь не разрыдаться в голос самому — ведь Уизли не плачут, по крайней мере, на людях. Даже строгая Минерва Макгонагалл пустила одинокую слезу, которая медленно скатилась по её щеке. Гермиона не скрывала эмоций. Слёзы текли одна за другой, но она улыбалась сквозь них. Драко, сидевший рядом, смотрел на неё с искренней, неподдельной любовью. Его собственное горло сжалось от неожиданной эмоции. Он неловко протянул руку, накрыв её дрожащую ладонь, и слегка сжал, разделяя её радость и растроганность. — Твой лесной медвежонок очень убедителен, Грейнджер, — прошептал он ей на ухо, едва сдерживая собственный вздох. Представитель Министерства торжественно объявил пару мужем и женой. Феечки-купидоны мягко опустили кольца в руки Хагрида и Олимпии. Свет золотой арки вспыхнул ярче. — Да! — единодушно произнесла пара. Поскольку это брак двух культур, они объединили традиции: Хагрид сначала нежно поцеловал Олимпию в губы (под громкие восторженные крики от студентов), а затем последовал французский обычай: три раза они поцеловали друг друга в щёки, торжественно и счастливо. Гости шумной толпой двинулись на открытую площадку, где уже был накрыт свадебный пир. Во дворе было расставлено более десятка длинных столов из тёмного, полированного дерева. Они были драпированы тяжёлыми скатертями из слоновой кости, расшитыми золотой нитью по краям, а в центре лежали длинные дорожки из тончайшего бордового шёлка. Блюд было целое море: поросята на вертелах, огромные горки свежайших устриц (французский колорит!), плато из сочных сыров, жареное мясо, которое само резалось на порции по запросу. В центре площадки бил трехъярусный фонтан, но вместо воды из него струился теплый, тёмный шоколад. Напитки, включая изысканные вина Луары и огромные бочонки с медовухой, подавались в тонких, хрустальных сосудах, перевязанных атласными лентами. Слизнорт тем временем уже радостно пробовал третий сорт вина, восхваляя вкус. Хагрид и Олимпия восседали на импровизированном троне — широкой скамье, украшенной резными изображениями гиппогрифов и пегасов, расположенной на небольшом, приподнятом подиуме. Их выдающийся рост требовал особого подхода. Банкет был в самом разгаре. Хагрид толкал тосты, а гости смеялись и чокались. За одним из столов, прямо напротив Драко и Гермионы, устроился Виктор Крам со своей невестой. Болгарин, несмотря на шум, наклонился через весь стол, чтобы обратиться к Гермионе: — Гермиона, как ты? Как окончание Хогвартса? — его голос был мягким, с нотками ностальгии. — Наверное, скучаешь по… библиотеке? Девушка смущённо улыбнулась. — Да, по ней больше всего. Под столом её ладонь уже лежала на предплечье Драко, мягко, но ощутимо сжимая его. Малфой был сама сдержанность: он медленно потягивал вино из бокала, не отрывая глаз от болгарского ловца. — В её распоряжении библиотека Малфой-мэнора, — не удержался Драко и едва слышно цыкнул. Гермиона осадила парня, слегка ущипнув под столом, но всё же её щёки заметно порозовели. — Мы на торжестве, — тихо отчитала его девушка. Виктор быстро перевёл внимание на свою невесту, представленную как Валентина, которая мило улыбнулась Гермионе: — Виктор много рассказывал о тебе, Гермиона, — звонко, с акцентом сказала она. — Особенно о том, как вы танцевали на балу. Он всегда говорит, что ты была его первой настоящей любовью. — Как трогательно, — едва слышно прошептала Паркинсон, в то время как Драко застыл с бокалом в руке. Его челюсть была плотно сжата, а плечи поднялись, словно он готовился к атаке. Гермиона видела, как побелели его пальцы, и поняла: ещё одно слово о «первой любви» от Крама — и французская музыка сменится звуками дуэли. Она осторожно положила руку на его колено под столом, пытаясь передать ему хоть немного спокойствия. Постепенно близилось к вечеру: гости уже наелись до отвала и вдоволь наболтались, обмениваясь поздравлениями. Огоньки на территории вспыхнули ярче, феечки ускорили свой золотистый хоровод, а музыкальный фон резко сменился — классический вальс вытеснили ритмы свинга и джаза. Площадка перед столами тут же преобразилась в оживлённый танцпол. Как только зазвучали первые дерзкие аккорды свинга, Драко, до этого сидевший как фарфоровая статуя, резко поднялся. Напряжение в его плечах сменилось хищной грацией. Он небрежно поставил бокал на стол и протянул руку Гермионе, даже не взглянув в сторону Крама. — Позволишь, Грейнджер? Пора показать этим французам, как танцуют в Британии. Гермиона, всё еще немного пунцовая после откровений Валентины, с облегчением вложила свою ладонь в его холодную руку. Пэнси лениво потянулась, поправляя подол платья, и бросила на Тео многозначительный взгляд: — Нотт, если ты сейчас же не пригласишь меня, я пойду танцевать с тем рыжим клерком. Он выглядит так, словно ему срочно необходимо нарушить пару правил. Тео усмехнулся и, перехватив её за талию, увлёк в гущу танцующих. Слегка подвыпивший Рон, распираемый гордостью за свою решительность, сграбастал Лаванду и увлек её к остальным. Они кружились и смеялись, полностью отдавшись ритму и напрочь забыв о приличиях. Гарри и Джинни не отставали, хотя и предпочли более спокойный край площадки. Двигаясь в такт музыке, они то и дело обменивались многозначительными взглядами. Танцпол гудел, переполненный гостями. Драко и Гермиона отплясывали неловко, но с таким азартом, что их постоянные смешные столкновения плечами только добавляли им драйва. Совсем рядом Тео и Пэнси двигались в ритме свинга так легко, словно законы гравитации на них не распространялись. Музыка внезапно оборвалась, заставив толпу замолкнуть. Настало время танца жениха и невесты. Гости поспешно расступились, и в центре площадки Хагрид и Олимпия закружились под звуки ироничной, живой мелодии. Несмотря на свои габариты, они двигались с поразительной лёгкостью. — Они похожи на двух благородных гиппогрифов… — мечтательно прошептала Гермиона, не отрывая взгляда от танцующих. — Гиппогрифы хотя бы не наступают на ноги министерским клеркам, — хмыкнул Драко, и его дыхание опалило её висок. — Это больше напоминает дрейф двух тектонических плит. Гермиона быстро шлёпнула его по руке, сдерживая смешок. — Драко! Когда танец закончился, обстановка стала совсем неофициальной. Пока одни гости штурмовали бар, а другие возвращались к танцам, в толпе появился новый герой — высокий, седовласый и очень элегантный мужчина. Сразу было видно — французский аристократ до мозга костей. Это был Огюст, дальний кузен Олимпии, и держался он ну очень представительно. — Смотрите-ка! — пискнула Пэнси, ткнув Тео локтем. — Дедок клеит Макгонагалл! Ребята мигом сгрудились вместе, с интересом наблюдая за зрелищем. Было чертовски забавно видеть, как представительный кузен Олимпии вовсю обхаживает суровую Минерву, которая явно не привыкла к такому напору. Минерва пыталась держать лицо и строго отвечать на его французские комплименты, но лёгкий румянец на щеках выдавал её с головой. И вот, всего через три минуты, она уже вовсю плясала с этим седовласым красавчиком. Со стороны казалось, что им обоим от силы семнадцать лет — столько азарта было в их движениях. Подвыпивший и довольный жизнью Слизнорт выбрал себе цель — статную красавицу Луизу, по всей видимости, близкую подругу Олимпии. Он насел на неё с разговорами о высшем смысле и корнях мандрагоры, сверкая раскрасневшимся лицом. Бедная женщина из вежливости не уходила, но по её виду было понятно: она считает секунды до того момента, когда этот философский монолог наконец закончится. Вскоре Гораций двинулся дальше и подобрался к самой невесте: — Мадам, этот т-танец по п-праву мой! — громко прогудел он. Олимпия, которая была чуть ли не вдвое выше него, весело рассмеялась и согласилась. В этот же момент Хагрид, заметив, как активно Огюст охмуряет Минерву, решил, что пора вмешаться и спасать коллегу. — Огюст! Позволь-ка! У бедной женщины голова кругом пойдёт от таких скоростей! — басом заявил Хагрид, по-доброму оттесняя француза плечом. Он осторожно перехватил Минерву и медленно закружил её в танце. Они громко хохотали на всю площадку, и было видно, что Макгонагалл сейчас абсолютно счастлива и довольна этой переменой партнера. Все гости были в восторге от Миссис Норрис, которая, пользуясь отсутствием контроля, важно бродила между столами, изящно минуя танцующие ноги. Сам же Аргус Филч удивительно расслабился и весело болтал с французскими родственниками, которые, к удивлению студентов, нашли его миловидным мужчиной. — Ага, видели бы они его в школе, — прыснула Пэнси, и вся студенческая кучка закашлялась от подступающего смеха. Гермиона и Драко танцевали чуть в стороне, их движения стали более уверенными. Драко перестал стесняться, его глаза сияли, глядя на раскрасневшееся от танца лицо Гермионы. — Как ты думаешь, они счастливы по-настоящему? — спросила Гермиона, обнимая его за шею. — Грейнджер, они танцуют на виду у половины магической Европы и им плевать, что о них подумают, — Драко усмехнулся, крепче прижимая её к себе. — Конечно, они счастливы. Найти кого-то настолько же сумасшедшего и огромного — это ли не джекпот? — И правда, — прошептала она, глядя ему в глаза. В этот миг Гермиона почувствовала, как все её страхи — мысли о Роне, Гарри и о том, что скажут люди, — просто испарились. Её место было здесь, в руках Драко, и это казалось единственно правильным. Она перевела взгляд на Хагрида и Олимпию, на их руки с поблёскивающими кольцами, и тихо вздохнула. Драко проследил за её взглядом и всё понял. Он резко замер прямо посреди танцующей толпы, заставив Гермиону поднять голову. Увидев в её глазах то, что он, возможно, и сам чувствовал, Драко не раздумывая потянул её за собой прочь с площадки. Они быстро юркнули в густую тень виноградника на краю террасы, где музыка стала тише, а любопытные взгляды гостей — недосягаемы. Парень мягко обхватил её за плечи, привлекая к себе, и Гермиона тут же уткнулась лбом в его ключицу, пряча лицо. — Им бы здесь понравилось, — шёпотом поделилась она. — Маме бы понравились эти лилии, а папа… он бы точно оценил шоколадный фонтан, — Гермиона шмыгнула носом. — Мне их так не хватает… Драко молча обнял её крепче, вдыхая знакомый сладковатый запах шампуня и лака для волос. Он долго молчал, давая ей возможность выплакаться, а затем чуть отстранился, и Гермиона с лёгкой неуверенностью и уязвимостью взглянула ему в глаза. — Гр… Гермиона, — тихо произнёс он, стирая большим пальцем слезинку с её щеки. — Я знаю. И я обещал, что сделаю всё, чтобы ты никогда не пожалела о своём выборе. Он на мгновение замялся, а затем шумно выдохнул. — У меня уже есть контакты и адреса лучших целителей разума в Австралии и здесь, в Европе. Я связался с ними ещё тогда, когда… когда ты впервые поделилась со мной своей тайной. Гермиона ахнула, и он увидел, как дрогнули её влажные ресницы. — Как только мы закончим с этим, — он указал кивком в направлении празднества, — мы найдём их, Гермиона. И вернём им память. Столько времени, сколько потребуется, и столько золота, сколько нужно — мне плевать. Теперь это наша общая забота, ясно? Мы справимся. Вместе. Гермиона замерла, глядя на него широко раскрытыми глазами, в которых надежда боролась с изумлением. — Ты… ты уже всё разузнал? — Я же сказал, что буду стараться, — Драко едва заметно усмехнулся, целуя её в лоб. — Привыкай, Грейнджер. Малфои всегда получают то, чего хотят. Ты знаешь, твоего счастья я хочу больше всего на свете. Гермиона снова прижалась к нему, но теперь это были слёзы облегчения. Где-то позади Хагрид заливался своим громоподобным хохотом, Пэнси с Тео о чём-то громко спорили, размахивая бокалами, а над Шато расцветал первый свадебный салют. Но в эту минуту всё вокруг перестало существовать — остались только они вдвоём. Всё изменилось навсегда. Старый мир остался где-то там, за шумом праздника и криками гостей, а здесь, в тени виноградника, всё было предельно просто. Они нашли друг друга, и это было единственное, что имело значение. Пожалуй, лучше и быть не могло. КОНЕЦ…