Преступники. Глава 13

Глава 13 Астрей 07.07.9583 года от В.Т., утро. Полифеда, герцогство Поющих Озер, город Хараман Медный квартал В одном из самых бедных кварталов Харамана, где крыши трущоб будто бы обреченно нависали над путником, был мрачный переулок. Даже утреннее солнце почти не пробивалось сюда, и уж точно оно не прикасалось к серому фасаду угловатого строения из неровного камня. Лишь корявая вывеска над ведущим в подвал спуском делала это место примечательным. На простой деревяшке желтым мелом была накалякана надпись "Всевидящее Око", где первая буква "о" обладала кляксой в центре пустой окружности, а вторая была крест-накрест перечеркнута. Астрей спустился в подвал. В маленьком зале, скорее даже - комнатке, было всего четыре столика, которые сейчас пустовали. Однако цель визита сатира была на месте. За перекошенной стойкой протирал стакан худощавый невысокий парень. Его лицо всегда напоминало Астрею Локса - воспаления, язвы и вечно угрюмое выражение создавали такой же потасканный жизнью вид. От знакомого вора этот парень отличался густой черной шевелюрой и повязкой, закрывающей один глаз. - Доброго дня тебе, Вильверин! - Астрей подошел нему и облокотился на стойку - Ясного солнца и процветания твоему заведению. - Мое заведение цветет тем ярче, чем больше над ним теней - не поднимая глаз, пробурчал трактирщик - Ты по делу или уже уходишь? - Да, в-общем то, ненадолго. Зашел узнать, удалось ли что-то разузнать о моей несчастной потерянной родственнице. Вильверин, все еще не поднимая глаз от стакана, потер большим пальцем правой руки указательный и средний. - Чет возьми, Вилли! Я уже и так отдал тебе все деньги! Неужели мы с тобой уже не те добрые друзья? Трактирщик посмотрел на него отсутствующим взглядом и снова вернулся к работе над стаканом. Астрей скрипнул зубами и достал потертый кошелек. Он высыпал последние монеты на стойку перед Вилли, а рядом бросил и пустой кошелек. Одно проворное движение трактирщика - и кошелек, и монеты исчезли. В помещении больше никого не было - во всяком случае, Астрей никого не видел и не слышал. Однако трактирщик все равно наклонился вперед, к самому его уху, и зашептал: - Вчера утром она пошла на улицу Всадника, где сняла экипаж, на котором отправилась в Ластору. Там она зашла в трактир Золотой рог, где встретилась с человеком. Они говорили о совместном визите на сегодняшний праздник, который устраивает мэр в своем замке Чистой Слезы. После разговора с человеком она отпустила экипаж и сняла комнату в Золотом роге. - Что это за человек? - Странный. Он старше среднего возраста, на нем был дорожный плащ, и даже во время еды он не снимал капюшон. При этом он оплатил все их блюда и даже оставил щедрые чаевые. А расценки Золотого рога тебе известны, у нас разве что Перелетная птица может таким похвастать. Я бы сказал, что это какой-то дворянин, который не хочет афишировать свою связь с твоей родственницей. - Не он первый, и не он последний - задумчиво произнес Астрей - Что-то еще? - Она была недовольна и даже зла. Уши из ее цирка слышали, что последние дни она постоянно срывается на кого-то. Мне показалось, что тот человек пытался ее успокоить. - Угу. Ты говоришь, они собираются поехать на праздник вместе? - Да. Этот человек, видимо, приглашенный туда, обещал представить ее мэру и его обществу. - Кто вообще будет на этом празднике? - Это частное мероприятие мэра, мой друг. Я обладаю этой информацией, но за нее следует отдельная плата. Астрей скрипнул зубами. Деньги у него кончились. - Что ж, спасибо и на этом. - Выпить? - спросил Вильверин. - Я пью только за компанию. С друзьями. Трактирщик впервые усмехнулся. - Тогда я не задерживаю тебя. - Хорошего дня тебе, Вилли. Ясного солнца и густых теней. Пока Астрей выходил из Всевидящего ока, его извилины уже сгенерировали план под стать авантюрным задумкам Локса. Не то чтобы сатиру это нравилась, но ситуация, в которую он попал, требовала радикальных решений. Астрей впервые оказался настоящим бродягой. Деньги стремительно таяли, и пусть он все еще мог зарабатывать на жизнь своим ремеслом - у него не было желания влачить жалкую жизнь, вымаливая подачки у посетителей бедных заведений. К тому же, у него все еще была семья. Мариус, Мэри, Вивиан и другие все-таки были дороги ему, пусть страх, пропитавший их души, и не позволил им попытаться выйти с ним на связь после происшествия в театре. Астрей чувствовал привязанность к друзьям, но еще сильнее он чувствовал ненависть к матери. Походка сатира сбивались каждый раз, когда мысли возвращались к ее предательству. Несмотря на суровую иерархию цирка, Астрей всю жизнь искренне верил в Кэролайн. В то, что ее "дети" важны ей, а ее жестокость оправдана их непростым положением в этом куда более жестоком мире. Как оказалось, зря. Она все-таки сделала свой выбор. Она выбрала тьму, в которую годами погружала труппу. Актеры всегда были для нее инструментами, теперь Астрей в этом не сомневался. Перестал сомневаться в тот день, когда Кэролайн приговорила его к смерти. Однако самому Астрею никогда не приходилось убивать. После изгнания из цирка у него не было ничего, кроме жажды мести - и все же что-то остановило его руку во время последней встречи с Кэролайн. Убить ее было не просто. Она заслуживала смерти, говорил он себе. Она осознанно отдала несколько десятков живых существ в руки жутким сущностям, обрекая их на участь, которая, возможно, куда страшнее смерти. И все же... Что-то внутри него желало ее убить. Астрей мог бы подумать, что это козлиная часть его природы. Однако в людях, что встречались ему за восемнадцать лет жизни, человечного было куда меньше, чем в тех, кого они пренебрежительно звали зверолюдами. Для холодной, разумной части сознания Астрея убийство было неестественным и противным. Он решил низвергнуть Кэролайн. Покрыть ее позором, вывести на свет все ее темные тайны и запутанные связи. Лишить ее власти над цирком и поставить крест на честолюбивых замыслах и политических интригах. Для этого Астрею нужно было попасть на праздник, где мать намеревалась проложить дорогу сквозь высшее общество Харамана. Он поспешил в Золотой квартал. Сатир надеялся поймать отъезжающую карету и незаметно пристроится сзади. У большинства таких бричек там был выступ для крепления вещей, или даже особое сиденье для лакея. Вариант с местом для лакея, разумеется, предполагал отсутствие самого слуги по удачному стечению обстоятельств. Квартал выглядел безлюдным - видимо, знатные еще спали, а самые знатные уже отбыли на праздник господина мера. Удача сопутствовала Астрею - по правой стороне одной из пустых улиц попалась совершенно одинокая бричка. Это был роскошный экипаж синего цвета, двери которого украшал герб из перекрещенных мечей и кучи еще каких-то мелких геральдических символов - зверей, значков и церковных рун. К несчастью, тот самый заветный задний выступ у экипажа отсутствовал. Кучер уже сидел на козлах, и пара серых лошадей готовилась нести кибитку в дальний путь. Вдруг дверь кареты отворилась. Оттуда выскочила молодая девушка в хорошеньком платьице, а следом за ней - высокая женщина в более пышных и роскошных одеяниях. На ее плечах красовалась шаль, впрочем, нисколько не мешающая широкому декольте. - Как ты могла забыть подарок для господина Агато! - старшая, по всей видимости, мать, принялась громко упрекать младшую. Ее красивое, словно высеченное из мрамора лицо исказилось в гневе - Джулия, это же непростительно! - Ну я... Ну я... Я сейчас... - молодая девушка сжалась и дрожала, как лист на ветру. Астрею показалось, что ее вот-вот унесет под напором матери. - Нет уж, я пойду с тобой! Я хочу увидеть, где ты умудрилась его оставить! - и старшая бесцеремонно схватила молодую за руку и потащила в сторону дома. Кучер не обратил на их препирательства никакого внимания - закутанный в дорожный плащ пожилой мужчина, опустив плечи, продолжал сонно смотреть на круп лошади. Приближаясь к бричке, Астрей заметил, что сточные канавы в Золотом квартале были глубокими и сделанными на совесть - как будто два мощеных рва отделяли дорогу от различных ограждений вилл. Прокравшись по помосту, где несколько мгновений назад стояли две знатных горожанки, Астрей подобрался к козлам. Он скользнул взглядом в распахнутую карету - там никого не было. Старик даже не обернулся на него - и Астрей, выхватив кинжал, со всей силы ударил того рукоятью по затылку. Тело повалилось на сатира и, ловко подстроив руки, Астрей перенаправил падение прямо в канаву. В руках у него остался дорожный плащ, в который сатир уж было собрался закутаться - как вдруг, бросив взгляд через козлы, увидел на другой стороне улицы одинокого ребенка. Это был простой уличный оборванец с волосами цвета соломы и посыпанным веснушками лицом. Мальчик смотрел прямо на Астрея, держащего плащ кучера, и опустевшие козла кареты. Перехватив взгляд сатира, он сделал серьезное лицо и упер руки в бока. Астрей приложил палец к губам и прошипел. Мальчик отрицательно покачал головой и сделал любимый жест Вильверина - потер большим пальцем об указательный и средний. Астрей уже отдал все деньги за информацию, и платить за молчание ему было нечем. Разве что... Взяв за лезвие неплохо послуживший кинжал, сатир показал пальчику изукрашенную золотую рукоятку и вопросительно поднял бровь. Глаза ребенка радостно загорелись, и он кивнул. Скрипя зубами от досады, Астрей бросил кинжал так, чтобы тот шлепнулся на мостовую у самых ног мальчишки. Ребенок вместе с неожиданным подарком исчез раньше, чем сатир успел закутаться в плащ. Едва сатир поднял упавший кнут и намотал на руку поводья, он услышал, как две хозяйки впорхнули из дома. Старшая неустанно посыпала младшую упреками в том, что теперь-то они точно опоздают. Пролетев по помосту и не удосужившись взглянуть себе под ноги - богачи не разглядывают сточных канав - они стремительно плюхнулись в карету, громко хлопнув дверью. - Быстрее! Чего ты ждешь?! - резанул властный голос у самого уха Астрея. Его отделала от них перегородка кареты, в которой, как раз на уровне головы кучера, было проделано маленькое решетчатое окошко специально для таких приказов. Он ударил кнутом, и лошади послушно тронулись. За годы цирковых приключений Астрей научился всем видам обращения с животными, какие только были возможны, поэтому проблем с управлением бричкой у него не возникло. Проблема была в том, что он не знал, куда ехать. Удача не просто улыбалась Астрею - она буквально вела его за руку. У северных ворот города он приметил вдалеке еще одну карету - та выглядела богаче, ее цвет тоже был синим - но темнее, похожим на сапфир, а весь корпус покрывали узоры из тонкого металла. - Вот видишь, Джулия! - возмущалась из кареты мать - даже Редделы будут раньше нас! Теперь у Астрея был надежный ориентир. Он идеально подстроил ход своих лошадей, чтобы не казаться навязчивым преследователем, но и не терять из виду этих Редделов - кем бы они ни были. - Но матушка! - впервые возмутилась Джулия - Разве знатным гостям не полагается задерживаться на праздник? - Ох, Джулия... - Астрей не видел женщину, но готов был поклясться, что на этих словах она прикрыла глаза рукой - Мы далеко не самые знатные гости на этом празднике. Дом Джелар уже не тот, каким был при твоем отце. И ты - наша единственная надежда, ты же помнишь это? - Матушка! - возмутилась Джулия - Даже не смей на меня так смотреть! Наше благосостояние зависит от того, насколько успешна и избирательна ты будешь в свете. Предстоящее празднество - это развлечение для мужчин и дам постарше. Для молодой девушки вроде тебя это - поле боя! - Но матушка, я слышала, что королева Алисия чаще носит доспехи, чем светское платье... - Выбрось эту дурь из головы! Ты не королева - и никогда ей не будешь. Я пятнадцать лет прожила за спиной твоего отца, как в крепости - а теперь вся моя жизнь будто бы эта шаткая телега. Чтобы махать мечом, много ума не нужно. А вот прикрываться веером гораздо сложнее, чем щитом. Зато это намного надежней... Пару раз сердце уходило в копытца, потому что казалось, что хозяйка вот-вот обратится к нему и обман откроется, но его расчет оказался верным - знатной даме было не до прислуги. Несколько часов Астрей слушал нескончаемые нравоучения леди Джелар, разглядывая предместья Харамана, поля и редкие лесочки. В какой-то момент он даже проникся подлинным сочувствием к Джулии - жить в клетке, пусть и золотой, наверняка не просто. Сидеть на жестких козлах одному явно было комфортнее, чем на мягком сидении кареты с матерью, которая лучше тебя и всех вокруг знает, как именно надо жить эту жизнь. В конце концов, счастье не всегда в знатном происхождении и деньгах. Потом Астрей подумал, что, в отличии от Кэролайн, леди Джелар не пыталась убить или продать темным силам свою дочь. Так что пусть мелкая терпит и благодарит судьбу, что ей не приходится каждый день думать, чем бы набить свой живот. Наконец, когда вдалеке уже показались хребты Серых гор, синяя бричка Редделов свернула с основного тракта вправо. Астрею больше не нужен был ориентир - замок Чистой Слезы смотрел на него с вершины холма. Он был построен по всем канонам фортификационного искусства пятисотлетней давности - цитадель с множеством башенок и стрелковых площадок окружало кольцо стен, опоясанное, в свою очередь, глубоким рвом. Замок Чистой Слезы возвели на когда-то стратегически важной позиции. Он должен был охранять ущелье в Серых горах, дорога через которое вела на север к трем "Поющим" озерам, родовому замку местных герцогов и дальше вглубь Полифеды, к самой столице. Помимо угрозы с юга, опасными были и сами горы - несмотря на то, что большая их часть входила в Доминион Человека, это была исконная земля сатиров, которые порой проявляли свой воинственный звериный характер. За сотни лет многое изменилось - границы империи расширились до побережья Солнечного моря, появился Хараман и несколько портовых городов. Побережье нужно было оборонять от набегов сарнийских пиратов, и в новых городах выросли новые крепости - а Замок Чистой Слезы остался вдали от конфликтов. Горные соседи так же давно не донимали людей - в отличии от многих других зверолюдов, сатиры уже не ходили в набеги на людей. Нужда в блок-посте отпала сама собой, и это отразилось в облике некогда грозной крепости. Над зубчатыми площадками появились красивые черепичные крыши, подъемный мост сменился каменным, а сама цитадель обросла уютными террасами и мансардами. На обновленных башнях развевались бело-синие знамена с тремя каплями воды - символ герцогского дома. Астрея поначалу заинтересовало, какое отношение имеет пусть и главный, но все-таки чиновник Харамана к древнему замку. По всем писаным и неписаным законам, такое имение должно принадлежать если не графу, то как минимум отличившемуся на очередной войне дворянину. Подслушивая разговоры за стенкой, он узнал, что ситуация крайне прозаична - в современное прогрессивное время аристократия была вынуждена опираться на богачей, сколотивших состояние на торговле и ремесле. Поэтому под знаменами одного из восьми самых влиятельных домов Эгронаса их ждал не родич или вассал благородного герцога, а многоуважаемый господин Жирар из купеческой семьи Агато. Цокая подковами по булыжникам, пара лошадей пересекла мост. Стражники, по-видимому, ознакомленные с гербами гостей, и не подумали их задерживать. Астрей проехал через арку крепостной стены и остановил карету. От стены и до самой цитадели простирался парк - извилистые дорожки скользили между аккуратно постриженных кустов и терялись в тени плодовых деревьев. Там прогуливались немногочисленные кампании, но куда больше людей было в центре двора, там, где парк рассекала надвое мощеная дорога, ведущая к цитадели. Приглашенные гости приветствовали друг друга, отдавали распоряжения слугам и, по всей видимости, спешили засвидетельствовать почтение виновнику торжества. Кто-то из лакеев мэра подскочил к карете и услужливо открыл дверь, приглашая леди Джелар и молодую Джулию присоединиться к гостям. Леди, даже не взглянув на кучера, бросила ему через плечо приказ отвести экипаж в конюшни и как следует накормить лошадей. Продолжая маскарад, Астрей в точности выполнил приказание хозяйки, сдав повозку на попечение конюхам господина Жирара. Оставив на козлах изрядно надоевший плащ, он с улыбкой взглянул на свои ноги - из штанов торчали мыски двух сапог, надежно зафиксированных на его козлиных копытах. Как знал, отправляясь к Вильверину, что маскировка ему сегодня пригодится. В высшем людском обществе любой зверолюд считается диковинной зверушкой, а лишнее внимание сейчас не нужно. Стараниями Кэролайн, ему даже не нужно прятать рога под шляпой. Кстати, пора бы поискать матушку... Астрей успел обойти парк, перекинуться парой слов со слугами и даже с господами, представляясь то лакеем, то приглашенным музыкантом, то небогатым, но безмерно породистым аристократом. Королеву цирка никто на празднике не видел - однако все, в том числе и мэр со своими приближенными, ждали какого-то очень важного гостя. Жирара Агато Астрей приметил издалека, и не заинтересовался в том, чтобы подходить ближе. Маленький толстенький человечек раскланивался и любезничал с каждым встречным гостем. Пухлые щеки, лысина, манера быстро перемещаться от одного "всемногоуважаемого" к другому и бегающие блестящие глазки придавали ему сходство с золотым элеком, коих у мэра наверняка были полные карманы. Так же Астрей обратил внимание, что господина Жирара, как приклеенные, сопровождают два человека. Первым был квадратный мужчина с лицом бульдога, в хорошо знакомом сатиру синем мундире стражи - правда, несравненно более изысканно украшенном, чем у капитана Дуэйна или его подчиненных. Этот неспешно двигался вслед за мэром, прищуриваясь и принюхиваясь, как настоящая бойцовая собака. Второй, напротив, выглядел растерянно и едва поспевал за мечущимся Жираром. Неудивительно для старика в неудобной белой мантии, увешанной регалиями епископа. Это, догадался Астрей, были господа Лорнелло и Ахезар, правая и левая рука хараманского владыки. Вдруг краснощекий мэр оборвал очерной обмен светскими кудахтаньями. Весь двор так же замер - и в парке, и у цитадели люди уставились в направлении городской стены. В ворота выехала черная карета, запряженная тремя парами белоснежных коней. Эта карета была не чета экипажам Джелар, Редделов и всем, которые видел Астрей в Харамане. Подобно всякому циркачу, он немного смыслил в лошадях - каждая из этой шестерки стоила как целый экипаж, а то и два. Подстать лошадям была и их ноша. Безупречный корпус из матового черного дерева обрамляли редкие золотые вставки - и Астрей засомневался, была ли это позолота. Дверь украшал необычный узор - без гербового щита и каких-либо цветов, прямо на черном фоне золотые плетения образовывали огромный глаз с изумрудным зрачком, над которым парила корона. Вслед за каретой появился эскорт - восемь всадников на великолепных вороных конях. Кирасы и шлемы, надетые поверх белых мундиров, сияли на солнце. Королевские гвардейцы! За каждым герцогством Полифеды был закреплен свой цвет - поэтому стражи Харамана из Поющих Озер носили синие мундиры. Белый же был символом столицы, города Эгронас - и не просто уличных патрулей, а личного полка Ее Величества. На фоне статных черно-белых всадников с копьями начальник стражи Лорнелло в своем расшитом мундире казался похожим на старого ряженого попугая. Такая охрана могла принадлежать лишь первым людям государства. Гость, которого звали, был более, чем знатным. Астрей ожидал увидеть герцога Поющих Озер или кого-то из его детей, но герцоги предпочитают свои цвета. Когда-то давно мать рассказывала ему, что, помимо повелителей восьми герцогств, каждый из которых большую часть времени занят в своей провинции, корона Эгронаса опирается на пять столпов - подобно тому, как всякий Собор Пяти вздымает в небеса пять башен. Они соответствуют пяти первородным стихиям, что создали мир и вознесли человечество на его вершину. По тому же принципу образован совет пяти, каждый из которых отвечает за свою сферу государственной политики: Советник океана ведает дипломатией и войной. Море переменчиво, сегодняшний штиль всегда сменяется завтрашним штормом - и наоборот. Сферой советника неба было торговля. Когда Астрей спросил, как торговля связана с этой стихией, мать завернула какую-то метафору про то, что любой город, провинция или государство без торговых путей равносильно человеку, которому перекрыли воздух. Астрей посчитал такое объяснение притянутым за уши и решил - дело в том, что первый королевский торгаш должен быть невероятно изворотливым и уметь продавать даже воздух. Советник по тверди распоряжался земными богатствами - главным образом, королевской казной. Огонь был стихией самых горячих сердец и принадлежал церкви, а первоепископ Эгронаса считался первым среди равных в совете и вторым после королевы лицом в стране. А вот кому причиталось символизировать стихию Разума, Астрей не помнил. Между тем, изображение глаза и зеленый цвет камня намекали, что загадочный высокий гость относится именно к этой стихии. Кучер соскочил с козел, и Астрей обомлел. Ему даже захотелось сбросить тесные натирающие сапоги и предстать в своем зверолюдском облике - он не знал, что среди высшей власти такое считается нормальным. Кучер был хамелиосом - издалека он показался Астрею как две капли воды похожим на Мариуса, но этого не могло быть, если только... Мордочки у них у всех одинаковые, но какова вероятность встретить еще одного альбиноса? Неужели... - Его высочество лорд Клагвий, Магистр-сновидец и советник Разума! - продекламировал всадник с белым вымпелом на пике, стоявший во главе колонны. Сновидец. Точно, Астрей вспомнил. Сновидцами называли людей, которые во время сна умели проникать сквозь завесу реальности, выходить на связь с потусторонними сущностями и получать от них загадочные, но мудрые советы. Астрей, как знаток цирковой "магии", считал это данью традиции пополам с шарлатанством. Тем не менее, в столице была целая академия, где обучали детей, у которых проявился дар, а глава этой академии, именуемый Магистром, входил в королевский совет. Но каков советник, не просто явился со всем размахом положения, а еще и посадил на козла презренного зверолюда! Узнать бы, что делает такая птица в такой дыре. Если в этом как-то замешана матушка и приключение с храмом... Меж тем кучер распахнул дверь, и из кареты вышел мужчина лет пятидесяти. Он был стройным, скорее даже тощим, с коротенькой седой бородкой и благородным, немного усталым лицом. Строгий зеленый камзол, украшанный богато, но не вычурно, ровная осанка и плавные движения не заставляли сомневаться в том, что перед гостями господина Агато и правда королевский советник. Мужчина даже не взглянул на разинувшую рты толпу - он обернулся к двери кареты и предложил свою руку сопровождавшей его даме. - Леди Кэролайн Бриск, графиня Лиль-Шар! - объявил все тот же гвардеец. Значит, ящер альбинос в окрестностях Харамана только один, и это Мариус. Графство Лиль-Шар Астрей придумал года три назад, когда матери понадобилось втереться в доверие очередному аристократу. Он смотрел, как маленькая Мэри играется с цирковым мячом, и вспомнил про любимые цветы матушки. Неплохая шутка - советнику королевы не следует разъезжать в компании дамы не знатного рода, а если и попадется какой-то знаток всех аристократических фамилий и имений - он не рискнет заявить о своем открытии и бросить тень на Магистра-сновидца. На ладонь Клагвия опустилась тонкая рука в черной перчатке, и через мгновение Астрей увидел мать. На ней было черное платье в пол, грудь и плечи покрывала меховая накидка, на которую падали черные распущенные локоны. Кэролайн выглядела эффектно, даже дерзко. Она изобразила хищную улыбку и подняла бровь - жест, который сразу же расположил к ней всех мужчин и сделал ее заклятым врагом всех женщин. Клагвий вежливо кивнул гвардейцу, взял спутницу под руку, и они неспешно двинулись на встречу семенящему к ним господину Агато. Дальше оставаться в парке было нельзя - Кэролайн могла увидеть его, а пока обнаружение не входило в планы Астрея. Поэтому он решил исследовать цитадель, где, как и предполагалось, будет происходить основная часть праздника. Сатир посетил кухню, обеденный зал, зал для танцев, несколько выставочных комнат - в одной висели портреты, в другой были представлены различные ювелирные безделушки, в третьей - старинное оружие. Всюду сновали слуги, по-видимому, набранные незадолго до праздника и мало знакомые с убранством замка и друг с другом. Заправлял ими еще один характерный экспонат - татуированный минотавр в одной только набедренной повязке и с кожаными чехлами на рогах. Астрею явно не стоило стесняться своих копыт, но корчить диковинку он не собирался. Пока что. Исторический подъем в верхние комнаты замка был сокрыт от посторонних глаз или замурован - единственный доступный путь туда вел через внешнюю деревянную галерею, присосавшуюся к каменной цитадели, словно улитка к дереву. Астей прошел мимо неприметной двери в подсобное помещение и уже ступил на дощатый помост, как вдруг чья-то рука легла ему на рот. В тот же миг другая рука, сильная и грубая, обхватила его тело. Неизвестный сорвал Астрея с места и затащил в подсобку, успев при этом закрыть дверь. Астрей удивился настолько, что даже не успел оказать сопротивление. В подсобке было темно, он молча стоял и ни черта не видел. - Астрей, это Олберион - раздался шепот над ухом - Друг Локса. Ты помнишь меня? Что? Олб? С которым Локс собирался грабить собор? Но как? Астрей видел Олбериона только один раз, гигант показался ему диковатым мрачным мужланом. Астрей даже голос его не запомнил - тот почти все время молчал. Впрочем, габариты его похитителя вполне соответствовали тому, что запомнил Астрей. Сатир решил кивнуть утвердительно. - Кричать не будешь? Астрей кивнул отрицательно. Руки, державшие его, разжались. - Что ты здесь делаешь? - задал он вертевшийся на языке вопрос. - Работаю - Олб был лаконичен. - Интересная работа - прокомментировал Астрей - Похититель козлят? - Ты нужен мне, чтоб спасти Локса. Повисла неловкая пауза. Ничего себе, подумал Астрей. Никогда бы не подумал, что у Локса могут быть настолько верные друзья. - И как это сделать? - поинтересовался Астрей. - Я хочу похитить мэра. И заставить его выпустить Локса. Что за чушь. Впрочем, чего еще ждать от громилы. Никакого изящества. К тому же, его наверняка схватят. С другой стороны, в соборе же не схватили... - И зачем тебе я? - Ночью я смогу проникнуть наверх и выкрасть мэра. Но мне нужны две повозки. Одна, чтоб вывести его из замка. И вторая - чтоб пересесть на нее у тракта и сбить след. Их я приготовить не смогу. - Допустим. А мне для чего такой риск? - Я отдам тебе часть суммы с продажи камня, который украл из храма. - Часть? - Половину. То есть, треть. - Треть? - Тебе, мне и Локсу. Только Локс знает человека, который должен купить камень. - Хмм... Звучало это, конечно, бредово. И все-таки, этот Олб умудрился выбраться из собора с камнем, обхитрить мамкиных акробатов и скрываться под самым носом у стражи. Возможно, он действительно не так прост. Кэролайн ищет Олба, а враг моего врага... В случае неудачи можно будет использовать Олба, чтобы бросить тень на матушку. Мелькать в замке ему больше не следует. А вот на конюшне его уже знают, и подготовить повозки будет не сложно... - Я согласен - произнес Астрей в темноту - По рукам. - По рукам - ответила темнота над ухом. Олб открыл дверь подсобки, и Астрей выбрался на свет. Новый сообщник вышел вслед за ним. Астрей оглядел великана и едва не прыснул. Густая борода Олба была собрана в две тугие косы, и едва доставала до ключицы. Та же участь постигла и волосы - они были стянуты к затылку. В пучок или в косу - отсюда видно не было, но видок у сообщника был, как минимум, нелепый. Дополняла его кристально белая рубашка, в которой Олб походил на кого угодно, только не на вора. - Ага! Вот ты где! В Олбериона едва не влетел тот самый полуголый минотавр. - Я тебя везде ищу, а ты тут что, в подсобке развлекаешься?! - минотавр оценивающе поглядел на Астрея. Так, будто сам хотел затащить его обратно в темноту, из которой они с Олбом только что вышли. Астрей никогда не краснел, и в целом смутить его было сложно. Однако после слов минотавра он невольно огляделся - благо, в маленьком зале у деревянной галереи они были одни. - Короче - минотавр посмотрел на Олба - Поздравляю! Ты приглянулся хозяину, и сегодня ночью будешь вместе со мной обслуживать верхние этажи. Прищур, с которым бычьи глаза смотрели на Олба, показался Астрею странным. Казалось, тот что-то недоговаривает. - Это... Хорошо - неуверенно произнес Олб. - Хорошо! Да об этом ползамка мечтает, и не все из них слуги, кстати. Ну, пошли, нам надо все приготовить! - и минотавр уволок Олба наверх по галерее. Астрей ошарашенно посмотрел им в след. Еще пару секунд он пялился на дверной порожек, а затем двинулся к конюшням, стараясь не думать о том, что странный минотавр подразумевал под "обслуживанием".