Глава 11. Магнолия

      Кто-то мог подумать, что Вальтер Гринграсс чересчур опекал или баловал дочерей. Что ж, этот кто-то мог… Оставить своё мнение при себе. Он не имел привычки сквернословить. Не по статусу, да и Элизабет убила бы его, если бы он выругался на каком-то важном мероприятии. Хотя сама она иногда позволяла себе подобное, когда находилась одна или с ним. Вальтер часто подшучивал над ней из-за этого.       Многие люди, называвшие себя родителями, не заслуживали называться таковыми, а чаще — отцы. Он видел много тому примеров. Пока Вальтер рос, его собственный отец интересовался им только когда нужно было его наказать или выставить напоказ перед обществом. И хотя он знал примеры ужасных родителей и у мальчиков, и у девочек, ему всегда казалось, что вторым приходилось тяжелее. Когда Вальтер после помолвки забирал Элизабет в свой дом, сломал нос её отцу за то, как он с ней обращался. Его до сих пор охватывал гнев от мысли о том, какое детство ей пришлось пережить.       Среди чистокровных, где часто заключались браки по расчёту, отцы далеко не всегда интересовались дочерьми. Их судьба — выйти замуж, а не продолжать фамилию. Они должны были вести себя примерно, чтобы найти хорошего жениха. У них не было свободы встречаться, в отличие от парней. Что если она забеременеет не от избранника родителей? Что если этому избраннику не понравится, что у неё были отношения? Вальтеру даже думать не хотелось о тех отцах, которые выбирали мужа для дочери сильно старше её самой.       Было достаточно отцов, которые забывали о существовании ребёнка. Которые желали, чтобы вместо дочери был сын, бросали семью, издевались над ними только потому что они были слабее. И когда кто-то из таких отцов говорил Вальтеру, что он слишком балует своих дочерей… Они могли отправиться прямиком в драконью задницу. Он не имел привычки сквернословить, но с удовольствием делал исключение в особых случаях.       С самого начала он понял, что защищать девочек придётся иначе, чем пришлось бы мальчика. Когда Вальтер впервые взял Дафну на руки, вспомнил, как некоторые парни приставали к Элизабет. В тот момент они стали не только угрозой любимой девушке, уже жене. Он понял, что такие же экспонаты появятся в жизни Дафны. Позже, к этому осознанию прибавилась Тори. Потом, уже в школе, стали приходить письма о том, что какой-то мальчик то дёргал за волосы, то ставил подножку… Он научил дочерей драться. Летом им нельзя было колдовать, да и палочка не всегда была под рукой.       В подростковые годы переживаний стало только больше. Были другие письма и слёзы от любовных переживаний. И даже когда девочки подросли, не становилось легче. Дафну обманул тот, кто ей нравился. Вальтер постоянно видел, как её постоянно недооценивали на работе, потому что она была девушкой. А уж когда однажды Тори пришла домой под утро, промокшая до нитки от холодного осеннего дождя, с заплаканным лицом и растоптанным сердцем, он думал, что умрёт на месте. Помимо всего этого, его родители, проклятие и Пожиратели Смерти в Хогвартсе.       Так что любой потенциальный ухажёр его дочек переживёт вопросы, подозрения и проверки. И если с Дафной теперь был Блейз, за которого Вальтер по большей части был спокоен, то рядом с Тори пока не было никого надёжного. Был Драко, который пока не вызывал доверия. То, что он пришёл навестить её с пирожными, было детским лепетом. Хотя Вальтер уже не верил в его опасность, как от Пожирателя Смерти, он всё ещё не понимал насколько искренним был Драко. Не морочил ли он ей голову?       Его не волновало, что думал Драко. Он будет наблюдать за ним столько, сколько потребуется.

***

      Подозрительно часто Драко стал бывать дома у Гринграссов. Он, конечно, не жаловался. Ему нравилась атмосфера их дома, их семья. Когда он находился в стенах особняка, чувствовал, что мог дышать. В отличие от собственного дома. Тут не бродили озлобленные на него призраки, портреты весело смеялись, а эльфы были довольны. О том, чтобы находиться в такой атмосфере, Драко и мечтать не смел. Он этого попросту не заслуживал. И чем лучше становилась его жизнь, тем мучительнее становились эти мысли, которыми он ещё не делился со своим доктором.       Всё было так хорошо, что Драко неизбежно думал о том, что это неправильно. Раньше он только причинял людям несчастья, так почему сейчас его жизнь налаживалась? Что он такого сделал, чтобы исправить то, что натворил в прошлом? Его даже в больницы не принимали.       — О, как я хочу показать тебе летний сад! — радостная Астория вела его на улицу. На ней было надето платье светло-зелёного цвета и кардиган. Листочки только начали появляться, а она уже вовсю погрузилась в весну. — Но сейчас тоже красиво. Обычно первые деревья начинают цвести позже, но этот март особенно тёплый.       А сад и правда был красивым. Большинство деревьев стояли голыми, но распускались магнолии, терновник, груши… У тюльпанов налились цветом бутоны, и появлялась молодая яркая трава. Здесь всё отличалось от сада в Мэноре или от садов у Паркинсонов, Крэббов и Гойлов. Не было строго подстриженных изгородей и чистого газона. Были клумбы, но и они разбросаны по поляне. Растения росли почти свободно, огороженные только дорожками. Летом здесь было бы ещё прекраснее.       — В Мэноре сад совсем другой. Очень строгий, ничего лишнего.       — Здесь всё было по-другому при бабушке и дедушке, — сказала Астория и глубоко вдохнула свежий воздух. — Лабиринты из изгородей и аккуратно подстриженные розы. Всё. Мы всё изменили, когда въехали. Так нам с Дафной было гораздо интереснее расти. Исследовать сад. Иногда здесь можно увидеть зайцев или косуль. Они живут на поле и в лесу, но, когда мы превратили сад в нечто более живое, стали подходить ближе к дому. Я даже как-то видела гиппогрифа. Деревушка рядом магическая, поэтому все существа живут свободно.       При упоминании гиппогрифа Драко напряжённо заозирался.       — Гиппогрифы, говоришь? У меня с ними отношения не очень…       — Не волнуйся, они нечастые гости, — сказала она, покосившись на него. — Да, я помню. Это был мой первый курс. Признаться честно, твои суждения тогда подтолкнули меня к тому, чтобы начать искать друзей на других факультетах. К тому же, я всегда любила животных, и когда узнала, что того гиппогрифа убьют… Скажем так, я была в ярости, — она полночи плакала в подушку. Соседки по комнате, наверное, проклинали её. Хотя ставить первыми в программе курса гиппогрифов было опрометчиво и неправильно, животное ничем не заслужило такой участи. Астория была самой счастливой, когда он сбежал. — А потом… Ты болтал и болтал, а я всё больше задумывалась о том, что совсем не важно, какого происхождения человек.       Драко, нахмурившись, смотрел на цветущую магнолию. На третьем курсе, как и на любом другом, он вёл себя ужасно.       — Я хочу, чтобы ты знала: я не просил отца казнить гиппогрифа. Я хотел, чтобы его и Хагрида наказали, и я был горд результатом, но я не просил об этом. При всей своей жестокости, я никогда не хотел убивать…       — Я знаю, — Астория снисходительно улыбнулась. — После войны я поняла, что ты и другие в детстве — результат воспитания родителей. И я не снимаю с тебя ответственность, но ты видел мир, каким его тебе показали. Не все дети идут по родительским стопам, но сопротивляться сложно, когда родители любящие. Ты смог измениться, когда вырос. Это важно.       — Но я был маленьким паршивцем, — подвёл итог Драко.       — Этого я не отрицала.       И не должна была. Он не хотел, чтобы Астория снимала с него ответственность за проступки прошлого.       Земля в глубине сада, где не было тропинок, всё ещё не просохла и оставалась скользкой. Как только они ступили на землю, где только начинала появляться трава, Драко осмотрительно держался ближе к Астории. Он не касался её талии, но выставил руку так, чтобы поддержать её, если она подскользнётся. Через несколько минут так и произошло: она чуть не упала, издав странный писк, а он подхватил её.       — У тебя быстрая реакция, — удивлённо сказала Астория, держась за него.       — Возьми меня за руку.       Она, не сомневаясь ни секунды, так и сделала. Драко вздрогнул от того, насколько ледяной была её ладонь. Мерлин, и как она только не дрожала? Были ли её холодные руки симптомом проклятия? Он расстроенно вздохнул. Несмотря на то, что о медицине он теперь знал больше, здоровье Астории всё ещё было тайной. Проклятия были индивидуальной вещью, узнать о которой можно было только из уст больного. Он отпустил её и стал снимать с себя мантию.       — Что ты делаешь?       — Ты замёрзла.       — Это не так. И это не повод тебе раздеваться! Сам же замёрзнешь.       — Это называется «помощь», — повторил Драко её же слова. Астория открыла рот, чтобы возразить, но он уже ловко накинул на неё мантию и застегнул спереди. — Ты спокойно приняла этот жест во время нашей второй встречи.       — Я… Я не хотела отказывать тебе. И вообще, тогда я использовала согревающую магию. Я бы не вышла в одном платье в мороз.       Он бы увлечённо рассматривал румянец на её щеках и поразился тому факту, что его слегка обманули, но вдруг вспомнил их разговор.       — Почему ты тогда дрожала? — Драко нахмурился. — Ты упомянула Кэрроу.       — А ты что, помнишь каждую секунду того вечера? — в шутку спросила Астория.       — Да, — серьёзно ответил он.       Она несколько секунд смотрела на него, после чего схватила его за руку и потащила вперёд.       — Я закончила твой костюм!       Пока она продолжала говорить про шитьё, Драко задавался вопросами. Что же Астория скрывала? На половину его седьмого курса она и Дафна исчезли из школы. Не то, чтобы это было необычно. Он полагал, что родители просто забрали их, когда стало слишком опасно, но… Почему она так реагировала? Как они встретились с Блейзом? Почему ему говорили, что они с друзьями нашли друг друга после того, как каждый пережил что-то тяжёлое? Ни на один из этих вопросов он теперь ответить не мог.       Они спокойно гуляли, но что-то заставило Драко повернуться в сторону поместья. На втором этаже за закрытыми окнами балкона стояли Вальтер и Элизабет Гринграсс и пристально наблюдали. У него по спине побежали мурашки, но руку Астории он не отпустил. Она заметила, что он отвлёкся, и посмотрела в ту же сторону. Увидев родителей, она тут же нахмурилась и махнула рукой, говоря им уйти. Получив красноречивый взгляд, они скрылись за шторами, но что-то подсказывало Драко, что наблюдать не перестали.       — Прости. Они принимают нашу дружбу, но почему-то до сих пор проверяют… Не думай, что они предвзято относятся к тебе. Мои родители хорошие, просто волнуются за меня.       Он покачал головой. Конечно, Драко надеялся, что после того, как он пришёл навестить Асторию, они ослабили бдительность, но, похоже, тот день стал началом проверки.       — Я всё-таки был паршивцем, так что правильно делают. Я не заслуживаю тебя. Ненавижу думать об этом, но если бы я заметил тебя в школе и понял бы, во что ты веришь, мы бы травили тебя. Понятия не имею, почему Пэнси никогда не рассказывала о вашей вражде.       Астория фыркнула.       — Не волнуйся, я бы ударила тебя так, что ты бы потом опасался, сможешь ли продолжить род Малфоев. А Дафна бы стала твоим ночным кошмаром.       Драко усмехнулся. Эта Астория звучала лучше, чем та, с кем он говорил на пляже. Он понимал, что на самом деле они обе были одним целым, и та Астория никуда не делась, но испытывал облегчение, видя её в приподнятом настроении.       — Почему бы тогда не запустить в меня заклинанием?       — На первом курсе ходили слухи… — она хитро улыбнулась. — Я бы пошла по стопам героини войны и лучшей студентки твоего курса. Говорили, она сломала тебе нос?       От удивления он открыл рот.       — Ты только что… — в глазах Астории не было ни капли сожаления, лишь что-то игривое. — Поверить не могу, что ты вспомнила об этом. Жестокая женщина.       Она звонко рассмеялась, и Драко с улыбкой покачал головой. И напомнил себе не злить её.       Астория совсем скоро повела его в дом, подозревая, что он замёрз. Драко не возражал, но уходить не хотелось. И ему стоило бояться своих желаний, потому что в доме их встретили мистер и миссис Гринграсс.       — Оставайтесь на ужин, Драко, — сказала Элизабет, одетая в элегантное синее платье. — Мы не можем отпустить гостя, не накормив его, правда, дорогой?       — Конечно, Лиззи.       Инстинкт самосохранения говорил бежать. Внутренний же голос подсказывал, что отказать Гринграссам сейчас — худший исход. Драко просто не мог отказать улыбке миссис Гринграсс и строгому выражению лица её мужа. Если бы взгляды могли убить, он бы уже валялся без чувств. Только сейчас почему-то не глава семейства вызвал у него предчувствие конца. Внутри всё холодело от сладкой улыбки хозяйки. Закралось подозрение, что главным блюдом на этом ужине станет сам Драко…       Конечно, Астория ничего не заметила. Лишь довольно улыбнулась, когда он согласился. Она действительно была принцессой для своих родителей. Интересно, Блейз тоже прошёл через такие же препятствия или Драко выпала особая честь?       До ужина ещё оставалось время, и Астория повела его куда-то. Оказалось, в свою комнату. Драко впервые находился в ней, и ему было очень любопытно. Как же выглядело жилище такой девушки? Просторная комната в светлых тонах, балкон, большая кровать. Шкаф. Очень большой шкаф. И что-то подсказывало, что на него было наложено заклинание расширения. На жердочке спала сова с характером. Но что удивило его больше всего: плюшевый гиппогриф на кровати и невероятный беспорядок на рабочем столе. Хотя в комнате было чисто.       Заметив его взгляд, сосредоточенный на куче разноцветных тканей, Астория встала перед столом, чтобы закрыть его своим телом.       — Это мой беспорядок, и я имею на него полное право, — сказала она, смешно нахмурившись. — И вообще, первым ты должен был заметить вот это.       Она указала на манекен, стоявший у окна. Видимо, мантия на нём предназначалась ему. Тёмно-синий цвет был близок к цвету сапфиров. На верхней части не было ничего, кроме синевы, а вот снизу были разбросаны серебряные точки — созвездия. Они не были вычурными. Аккуратные, но достаточно заметные, чтобы понять, что это звёзды.       — Можно?.. — он протянул руку, чтобы дотронуться до ткани.       — Конечно, я ведь сшила это для тебя, — Астория улыбнулась.       Ткань была мягкой, но плотной, качественной. Драко подумал, что никогда не носил ничего настолько прекрасного. Потому что это сделал кто-то близкий, специально для него и от всего сердца.       — Это очень красиво… У тебя талант.       — Спасибо. Смотри, тут есть созвездие Дракона.       — А это…       — Скорпион, — сказали они одновременно.       Драко улыбнулся от присутствия таких деталей. Созвездия были частью истории его матери. Когда ему вообще в последний раз дарили подарки? Родители — да, но он ничего не просил, а потому подарки были скорее по вкусу родителей, да и ему было всё равно… Какие могут быть подарки, когда каждый день ощущался как пытка? Но сейчас всё было иначе. Подарок от Астории оказался чем-то очень важным. Он надел мантию и показался ей.       — Да, хорошо, — одобрительно кивнула она, оценивая скорее свою работу, чем его.       — Спасибо, Астория. Я буду ценить её.       — Хочу, чтобы у тебя осталось что-то от меня, — Астория улыбнулась, но что-то в этой улыбке Драко не понравилось.       — У меня есть ты. Этого достаточно.       Он нахмурился, когда она тихо кивнула. Её странное поведение, эти слова… Что с ней творилось? Несложно догадаться, что это связано со здоровьем. Сможет ли она когда-нибудь рассказать ему всю правду? Наверное, уровень доверия ещё был низок. Но что же ему делать, если с ней что-то случится, а он не узнает?       Атмосфера в столовой, на удивление, была иной, чем когда они вернулись из сада. Родители Астории общались между собой на тему того, стоит ли менять шторы в спальне. Элизабет уже сменила наряд на другое платье, более простое, оливкового цвета. Кажется, когда Драко только пришёл в гости, она носила другой наряд.       — Твоя мама любит переодеваться, — тихо сказал он Астории.       — Она и в интерьере не жалеет экспрессивности, как ты мог заметить. Просто потому что может. До брака мама была сильно ограничена во всём.       Разве не оба её родителя происходят из богатых семей? Но спросить Драко не успел, потому что Астория уже вихрем умчалась за стол, отвлекая мистера и миссис Гринграсс.       — Мы будем ужинать или вы продолжите важное обсуждение штор?       — Твой папа не может сказать, какой цвет он хочет. Садитесь за стол.       Драко и Астория так и сделали. Первый вёл себя тихо, как мышь, не смея вмешиваться в семейный странный разговор. На тарелках появилась аппетитная еда: салаты, паста с креветками, маленькие сэндвичи.       — Это твой дом, Лиззи, ты можешь выбрать шторы, не спрашивая меня, — сказал Вальтер, кладя салат себе на тарелку.       — Мой дом! Значит, последние двадцать четыре года со мной не живёт никакой муж? — Элизабет уже взяла в руки столовые приборы и теперь угрожающе указывала на Вальтера вилкой. — Говори цвет.       Вальтер тихо усмехнулся от смешной позы жены. Драко растерянно покосился на Асторию, но та не обращала на родителей никакого внимания и с аппетитом уплетала пасту. Его родители вели себя гораздо более сдержанно при гостях, да и при сыне тоже. По крайней мере, он никогда не видел, чтобы мама угрожала отцу вилкой.       — Тогда нежно-голубой.       — Вот сразу бы так, — довольно кивнула Элизабет и вдруг посмотрела на Драко. Аппетит резко пропал. — Как хорошо, что вы остались на ужин. Могу я обращаться к вам на «ты»? В конце концов, ты ровесник нашей старшей дочери и сидишь в нашей семейной столовой.       Он почувствовал, как кровь отхлынула от его лица. Лучше бы они и дальше спорили, потому что мама Астории, видимо, собралась проводить допрос с пристрастием. Её пытливый взгляд пугал его не меньше, чем мистер Гринграсс.       — Конечно, миссис Гринграсс.       — Замечательно. Как поживают твои родители?       — Кхм… Они проводят много времени в поместье. Мама иногда посещает приёмы.       Элизабет закивала головой.       — Да-да, я помню её на нашем приёме. Что она сказала о нём?       — Мама, если ты будешь задавать Драко столько вопросов, он подавится, — вмешалась Астория.       — Драко — взрослый мальчик. Он прожуёт.       — Всё нормально, я готов ответить на любые вопросы, — поспешил успокоить Асторию Драко и посмотрел на её родителей. — Вам, скорее всего, не нравится видеть меня в своём доме, и я понимаю почему. В прошлом я не сделал ничего, чтобы люди доверяли мне. Я только надеюсь, что смогу изменить ваше мнение, поэтому задавайте вопросы, а я отвечу честно на всё. Моя мама оценила затраченные усилия, но… Вы ей не нравитесь. И многие из тех, кто был на приёме, тоже. Она бы не одобрила, если бы знала, где я сейчас нахожусь.       Кажется, Драко выбрал правильную тактику, потому что взгляды, обращённые на него, несколько смягчились. Астория взволнованно посмотрела на него, но он покачал головой. Это была единственно правильная вещь, которую можно было сделать. Родители волновались за своего ребёнка, чья жизнь была хрупка. И вряд ли «жених» Астории повысил их градус доверия к представителям мужского пола, которые появлялись рядом с ней. Как там говорил Кевин? Маменькин сынок?       — Я люблю честность, — коварно улыбнулась Элизабет. — Тем более, я знала, что Малфои нас не очень-то жалуют. А какие у тебя с ними отношения?       Он не смотрел на Асторию, но почувствовал её ужас и внутреннюю борьбу. В основном потому что она отодвинула тарелку и ударилась головой об стол.       — Не те, что раньше. Мы редко общаемся. Не подумайте, что они плохо со мной обращались… Они всегда любили меня, но не смогли вырастить хорошего человека. Сейчас, в взрослом возрасте, это стало понятно. А я… Хочу стать хорошим. Полагаю, отчасти поэтому я хочу стать целителем. Чтобы заткнуть свою совесть, хотя знаю, что это не поможет. Но мне интересна колдомедицина и, кажется, я хочу помогать людям. Может, ради совести, но… Думаю, это уже что-то и минимум того, что я могу сделать.       Конечно, о том, что его основной мотивацией была помощь Астории, он не скажет.       — Это сложная профессия. Совсем не подходит для аристократа. Обычно они не выбирают её.       — Мне всё равно, — Драко нахмурился. Она же не станет отговаривать его? — Это уважаемая профессия.       Элизабет с улыбкой кивнула.       — Ты прав. И я думаю, что это самая уважаемая профессия из всех.       Грудь заполнило чем-то едким. Он догадывался, почему миссис Гринграсс так думала. Увидев своими глазами, как они любят свою дочь, Драко не представлял, как мучительно для них было осознание, что она может уйти раньше них. Это осознание было мучительно и для него. Оно казалось нереальным, потому что Астория всегда была весёлой и жизнерадостной, но порой даже в такие моменты Драко замечал симптомы.       — Что ж, пора всё-таки приступить к еде, — сказал Вальтер, и все согласно уткнулись в тарелки.       Родители продолжили говорить о каких-то мелочах вроде расписания на неделю или желаемого меню. И даже так, они были жутко увлечены друг другом и перестали следить за младшим поколением. Драко начал есть пасту с мыслями о том, что Астория обожала креветки. Он покосился в её сторону и заметил, что в её тарелке их было катастрофически мало. Она отвлеклась от тарелки на разговор с родителями, а он незаметно положил ей несколько креветок из своего блюда. Когда Астория вернулась к еде, он уже невинно пил тыквенный сок.       — Драко… — очень тихо пробормотала она.       — Что?       — Откуда в моей тарелке столько креветок?       — А я откуда знаю? — притворно удивился он.       Астория с подозрением прищурилась.       — Значит, магия?       — Значит, магия.       — Ты же тоже их любишь.       Но на это Драко никак не ответил, и ещё некоторое время он чувствовал, как она прожигала его взглядом. Конечно, уверенность в том, что на них не смотрели, была ложной, но ни Астория, ни Драко этого не поняли.       — Ты должна пригласить всю компанию к нам, — сказала Элизабет. — Пока Дафна в командировке, я скучаю по вашему дуэту. Хочу, чтобы в доме было шумно. Да и ребят я давненько не видела.       — Я напишу им, — пожала плечами Астория. — Удивительно, что ты до сих пор не устала от нашего дуэта. В детстве мы всегда устраивали хаос.       — Твоя мама и есть хаос.       За эти слова Вальтер, очевидно, получил пинок под столом. Астория посмеялась.       — Иногда они и правда изводили нас, — сказала Элизабет, теперь обращаясь к Драко. — Однажды летом они ушли из дома через камин в одиночку исследовать магловский Лондон. Можешь представить себе наш ужас? А если бы на них не было заклинания слежения?       — Я полагаю, эта идея принадлежала Астории?              Элизабет кивнула, а пинок теперь получил уже Драко от Астории.       — Что за нападения в мою сторону? — не слишком серьёзно надулась она. — Зато вы после этого вы поддались нашим уговорам и посетили магловский Лондон с нами. Было весело!       — Это правда, — Элизабет улыбнулась. — Ты тянула нас в приятные приключения.       Астория довольно улыбнулась ей в ответ. Драко не хотелось уходить домой. Несмотря на все допросы и подозрения, наблюдать за семьёй Гринграссов хотелось бесконечно.       После ужина Драко забрал новую мантию и вышел из поместья, чтобы дойти до места, где можно было аппарировать. Уходил он с тёплыми чувствами. Он побывал в комнате Астории, получил от неё подарок и, кажется, заработал себе очки в глазах её родителей. Ему нравилась атмосфера в доме, в их семье. Что-то такое забытое заставляло его хотеть вернуться. Ничто в тех стенах не напоминало о тёмном прошлом, а отношения Астории с родителями были дружными и крепкими. В поместье Гринграссов Драко почувствовал себя… на своём месте?       — Постойте, мистер Малфой, — вдруг услышал он голос главы семейства и обернулся. Вальтер шёл к нему. Драко остановился, растерянно нахмурившись. — Хотел поговорить с вами.       — Всё в порядке, мистер Гринграсс?       — Да-да, всё хорошо. Мне есть что сказать о вашей будущей карьере. Астория говорила, что у вас трудности.       Драко заметно помрачнел от этих слов. Он не был против, что она рассказала, но показывать слабость перед мистером Гринграссом не хотелось. Тем более, что в последнее время этой слабостью пользовался собственный отец, чтобы напомнить ему о том, какой плохой выбор он сделал.       — Да, о моей фамилии наслышаны.       — Я считаю, что это неправильно. Конечно, я не знаю, станете ли вы хорошим учеником и целителем, но если вас правда отвергают только из-за прошлого, это несправедливо.       Этого он совсем не ожидал услышать. Друзья говорили ему также, но услышать это от человека, который относился к нему, как к потенциальному подонку? Что ж, в последние их встречи Вальтер смягчился, но явно не принял его.       — Я ценю ваши слова.       — Вы сильно хотите пойти учиться? Ведь помимо этого пути есть другие сферы. В них, где у вашего отца есть знакомства, вы пробьётесь быстрее.       — Нет, мне интересна именно эта область, — холодно сказал Драко. — И покупать себе место я не хочу.       — Похвально, — Вальтер задумчиво кивнул. — У меня есть предложение. Мы спонсируем некоторые больницы. Соответственно, я знаком со многими колдомедиками. Я прекрасно понимаю, что вы не хотите получать место по блату, но я могу попросить рассмотреть вашу кандидатуру. Избавиться от предубеждений. Тогда вы получите возможность здравой оценки и шанс заняться тем, чем хотите.       Этого Драко ожидал ещё меньше. Он хотел помочь ему. То, что описывал мистер Гринграсс, не звучало как взятка. Не было ничего плохого в просьбе не отвергать его сразу же.       — Это было бы прекрасно…       — Но у меня есть просьба.       А вот это звучало не так хорошо. Драко понял, что то, что он сейчас услышит, может ему не понравиться. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке.       — Какая? — голос стал настороженным.       — Пообещайте мне не испытывать романтические чувства к Астории и не начинать с ней отношения.       Занавес. Услышанное потрясло его до глубины души и встретило внутри такое сопротивление, какого Драко не ожидал. Он не был подходящей парой Астории. С этим он легко согласится. Её свет должен встретить такой же свет, а не его бесконечную тьму. Драко запрещал себе мысли и чувства. Очевидно, он был очарован ей ещё при первой встрече. И разве могло это куда-то деться после более близкого знакомства? Симпатия присутствовала, и, как бы сильно он не хотел, не мог этого отрицать. Он краснел от её близости, ловил себя на мыслях о том, какая она красивая, и таял от её доброты. Ни к какой другой девушке Драко такого не испытывал. Но также на протяжении пяти лет он мечтал умереть, боялся покинуть ненавистный дом и не мог своими силами попасть на учёбу. Кошмары до сих пор изводили его порой и, вообще, состояние оставалось нестабильным. Лечение было не быстрым делом, хотя доктор говорил, что Драко справлялся хорошо. Разве мог он в таких обстоятельствах стать хорошей парой?       Но даже так, предложение мистера Гринграсса возмутило.       — Что вы такое говорите?.. Как можно давать такие обещания о чувствах? Вы, скорее всего, волнуетесь за дочь, и я согласен, я её не заслуживаю. Но я не могу выполнить вашу просьбу. Ни за место в больнице, ни за деньги, ни даже за прощение в глазах общества! Более того, я не хочу выполнять её. Если это не желание Астории, ничто не заставит меня отвергнуть её. Я буду бороться даже с вами, если потребуется. И я это гарантирую! Всего доброго.       Последние слова он произнёс особенно ядовито и отвернулся, чтобы унести отсюда ноги. Пожалуй, он высказал слишком много для того, кто испытывал только симпатию… Но пока в его голове бушевали эмоции от пережитого разговора, эта мысль осталась где-то глубоко внутри.       — В таком случае, надеюсь, вы сдержите своё слово, — спокойно сказал Вальтер, чем заставил Драко замереть.       — Что?.. — он обернулся. Мистер Гринграсс нисколько не злился и смотрел на него без эмоций, которые ожидал Драко.       — Вы дали мне гарантию. Это серьёзнее, чем обещание. Если полюбите Асторию, не смейте предавать её и боритесь за неё против всех. А если не будете готовы, отступите сразу.       После этих слов Вальтер повернулся в сторону дома и пошёл к двери, оставив шокированного Драко на улице.

***

      Зайдя в спальню, Вальтер закрыл за собой дверь и упал на кровать. Его жена, которая просматривала его рабочие бумаги, с любопытством посмотрела на него. Её волосы уже были распущены, а платье сменилось на шёлковый халат.       — Ну, как?       — Он прошёл проверку. Едва не взорвался, когда услышал моё предложение.       Элизабет усмехнулась.       — Отлично. Думаешь, пока что мы можем быть спокойны?       Вальтер тяжело вздохнул и повернулся на бок, чтобы смотреть на неё. Почему его жена, во имя Мерлина, сидела за столом, а не присоединялась к нему? Такая домашняя и до ужаса симпатичная. Он несколько секунд смотрел на Элизабет жалостливым взглядом, но она ждала ответа.       — Он смышлёный парень. Немного потерян, но если у него не было друзей всё это время, это ожидаемо. Держится стойко, при том, что побаивается меня. Попав в хорошую компанию, он меняется в лучшую сторону. Что-то это значит. И Асторией он, кажется, увлечён всерьёз.       Он наблюдал за ними в течение всего дня. В саду, где земля ещё была мокрой, Драко следил за тем, чтобы она не упала. Заранее подумал об этом. А когда поняли, что на них смотрят, не смутился. Защитил её от холода. За ужином он отдал ей часть своей порции, потому что она любила один ингредиент. Вальтер ценил большие жесты, но не менее важными считал маленькие. Именно они отражали то, как человек ведёт себя в повседневной жизни. Драко заботился о его дочери. А Астории нужно было много заботы. Как и её самооценке и телу.       — Главное, чтобы это увлечение было достаточным для того, чтобы принять её всю, — Элизабет потёрла пальцами уставшие глаза. — И противостоять родителям. Я хочу, чтобы она была любима кем-то, кроме семьи.       — Ты волнуешься. Я чего-то не знаю?       — Это может быть пустяк, но Тори стала реже использовать магию. Это не кажется мне хорошим знаком.       Он понимал её беспокойство. Это действительно было странно.       — И она будет не в восторге, если мы попытаемся узнать что-то у мистера Томпсона.       — Она будет в ярости, — мрачно сказала Элизабет и начала стучать пальцами по столу. Вальтеру этот звук не нравился, и он поморщился. Он не только раздражал уши, но и значил, что жена пребывала в плохом настроении. — Да и он нам вряд ли скажет. Тори уже совершеннолетняя.       Вздохнув, Элизабет вернулась к работе, но его это не устроило. Он сел и стал ждать, пока она не обратит на него внимание. Безрезультатно.       — Иди ко мне.       Она посмотрела на него, приподняв брови. Многие документы, касавшиеся компании, до подписи проходили и через зоркие глаза Элизабет. Она давала ему идеи, находила ошибки и советовала. С самого начала их отношений Вальтер знал, что без её вклада у него бы ничего не получилось. Такое же сочетание амбиций и ума он бы ни нашёл ни у кого другого.       — Если бы я поддавалась тебе каждый раз, когда ты отвлекаешь меня от работы, мы бы не построили компанию.       — Ха! — возмущённо выдохнул Вальтер. — А сколько раз ты приходила в офис и отвлекала меня?       — Это были твои обеденные перерывы, — Элизабет коварно улыбнулась. — И ты никогда не сопротивлялся.       — Я не могу тебе сопротивляться, ты же знаешь.       — Знаю, — довольно сказав это, она отвернулась и притворилась, что смотрит в бумаги. Через какое-то время Элизабет отложила их в сторону и потянулась. — Пожалуй, на сегодня достаточно. Я, так уж и быть, иду к тебе.       И так заканчивались любые её попытки сопротивления. Победно улыбнувшись, Вальтер быстро сменил костюм на спальную одежду. Когда они легли в кровать, Элизабет мягко поцеловала его и сказала:       — Давай сегодня просто полежим. Я так устала…       — Конечно, — он притянул её к себе и обнял. — Это моя любимая часть дня.       — И моя, — пробормотала она и через несколько минут уже тихо сопела.       Вальтер же смотрел в потолок и думал. Заседанием родительского совета было принято решение о помиловании Драко Малфоя. Но он оставался под строгим надзором до следующих результатов расследования.