Глава 13. Акация

      Уже завтра она покинет Лондон и окажется в солнечной стране с красивой природой и самым мощным водопадом в мире. На какое-то время Астория забудет, что она Астория. Все проблемы уйдут на второй план. Она знала, что рано или поздно взорвётся, но хотела оттянуть этот момент. Сейчас, когда в компании происходили напряжённые события, а социальный сезон начинался, её семье это было ни к чему.       Но с каждым днём становилось всё труднее. Даже шитьё не успокаивало. Вчера, когда она утешала Флоренс почувствовала себя самой неблагодарной подругой на свете. Когда-то Астория отрицала это, но… Она завидовала друзьям. Флоренс говорила о совместной жизни с Эмериком, о свадьбе, и Астория чувствовала глубокую тоску. Нет, она радовалась за друзей, но понимание того, что с ней этого не случится, разбивало сердце. Она хотела испытывать то же самое. Эгоистично надеялась, что найдётся кто-то, кто примет её проклятие. Кто не побоится пережить её гибель. Но разве кто-то согласится на подобную боль? Когда друзья влюблялись, встречались и планировали будущее, Астория пыталась найти в себе силы радоваться за них, но вместо этого сердце плакало.       Визиты в больницу с каждым разом давались всё тяжелее. Доктор Томпсон придумал новое зелье, и она исправно принимала его. Страх, что оно не подействует, был как никогда силён. Состояние её больничной подруги, которая находилась под влиянием другого проклятия, ухудшалось, и никто не мог ничего с этим сделать. Много знакомых Астории умерло в больнице, и она никак не могла привыкнуть к этому. Иногда случалось чудо, но чёртовы проклятия удавалось излечить крайне редко. Они были также тяжелы в лечении, как пациенты, чей разум был повреждён тёмной магией. И поэтому уже несколько дней Астория жила в ожидании смерти. Помощница целителя обещала написать ей, если состояние станет критическим.       Желание остаться здесь, чтобы успеть попрощаться, и желание сбежать на два дня боролись между собой. Но она позаботилась о том, чтобы иметь при себе экстренный портал. И теперь сидела в своей комнате, не в силах думать ни о чём хорошем. Страх, боль и зависть — вот, что творилось в её душе. Астория ходила по комнате кругами, стараясь успокоиться. От тревоги и, вероятно, проклятия ей было холодно, и она обнимала себя руками. Никого не было дома. С одной стороны, ей не хотелось, чтобы кто-то из семьи видел её панику, с другой стороны, она очень хотела кого-то обнять. Если не обнимет кого-нибудь, сойдёт с ума. Так казалось сейчас.       Вдруг водоворот тревоги прервал стук. Астория вздрогнула, но разрешила войти. Это был домовик.       — Мисс, к вам пришёл Малфой младший. Просит встречи и выглядит… Подавленно.       Драко здесь? Выглядит подавленно? Быстрым шагом она вышла из комнаты. Драко здесь. Появился так, будто прочитал её мысли. Могла бы она обнять его? Астория почти бежала, чтобы поскорее увидеть его. Быть в одиночестве сейчас невыносимо.       Увидев Драко в прихожей, она остановилась. Его сгорбленная фигура выглядела так, будто он вот-вот сломается. Руки дрожали, а глаза не знали, куда смотреть. Ещё немного, и он заплачет. Что-то случилось. Что-то серьёзное, и он пришёл к ней. Глупое сердце пропустило удар от этой мысли.       — Я хотел поговорить, — неуверенно сказал Драко, выпрямившись. — Ты… Ты нужна мне.       Нет, она не могла смотреть на него в таком состоянии… И не могла больше стоять в стороне, потому что собственный холод поедал её изнутри. Он едва окончил фразу, как Астория кинулась ему на шею. Она помнила о том, что он не хотел объятий, но, может, один раз будет прощён… Но она хотела обнять его, ей нужно было это сделать, и он выглядел так, будто ему тоже. Поэтому её руки крепко обнимали, а голова лежала на его плече. Она закрыла глаза, желая забыть все проблемы на какое-то время. Находиться так близко к Драко было приятно. А когда он обнял её в ответ… На несколько секунд смерть пропала из мыслей. Астории, наконец, стало тепло. Она не хотела, чтобы это заканчивалось, поэтому продолжала прижиматься к Драко, а он не возражал.       Но так не могло продолжаться вечно. Астория отстранилась, уже зная, куда отведёт его. Место, где она любила прятать свои обиды и боль. Летом после окончания Хогвартса, когда Кевин жил в их доме, они часто сидели там вечерами, изливая друг другу душу. Она взяла Драко за руку и потянула вглубь дома. Тот не задавал никаких вопросов, даже когда они пошли на чердак. Что ж, чердак был похож скорее на третий этаж, но жилых комнат здесь не было. Большую его часть занимала мамина обсерватория, но Астории найти что-то своё в таком огромном доме не составило труда. Они вышли на крышу.       Прежние хозяева, её бабушка и дедушка, которых она не могла вспоминать добрым словом, ни за что бы не разрешили менять фасад их идеального поместья. Но родители готовы были разрушить всё, чем так дорожили прежние мистер и миссис Гринграсс. А потому на крыше построилась площадка, где можно было сидеть и смотреть на закат. Астория захотела такое место. Чтобы сидеть на свежем воздухе в одиночестве, под дождём или солнцем, и думать. Здесь был небольшой навес и подушки на полу.       — Это моё тайное место, — улыбнулась она, плюхнувшись на пол. — Ну, не такое уж и тайное, но нас не побеспокоят, даже если кто-то вернётся домой. Садись.       Драко послушно сел рядом. В его взгляде появилось что-то похожее на любопытство.       — И зачем тебе нужно тайное место?       — Думаю, оно нужно каждому время от времени. Хочешь поговорить о том, что случилось?       Он задумался. А с кем ещё ему об этом говорить? Да и она наверняка заметит, если он перестанет появляться среди её друзей.       — Я кое-что узнал. Две правды.       Астория заметно напряглась. Он же не мог узнать о проклятии, правда? Но нет, правда была в другом. Сначала Драко рассказал про картину.       — Я думал, что она хочет покинуть Мэнор из-за войны, а на самом деле её убили мои предки.       — Ты ведь не винишь себя, правда?       — Вторая правда, — не ответив на вопрос, продолжил Драко. — Когда Гленис рассказала про своё убийство, я сбежал. Испугался. Мне стало плохо. Я отправился на кладбище. Иногда хожу туда… Там я наткнулся на Флоренс.       Астория закрыла рот рукой. Она смотрела на него с ужасом. Он мог не продолжать.       — О нет…       — Я не знаю, кем был тот парень, но очевидно, что он важен для неё и, что он погиб на войне, — паника начинала возвращаться, и она была сильнее любых методов борьбы, которые показывал доктор. — Зачем ты привела меня в свою компанию?.. Я-я думал, вы не пострадали от войны. Но… Как Флоренс может улыбаться мне? Она должна была, ненавидеть меня. Прогнать, как только я появился. Ты должна была прогнать меня ещё на том балконе. Я… не должен находиться рядом с вами.       — Ты не убивал его, Драко, — мягко сказала Астория. Она не имела права рассказывать эту историю без ведома подруги, но успокоить Драко должна попытаться. — А Флоренс не ненавидит тебя. Если бы она была против, я бы не познакомила тебя с ней. Ты стал нам другом.       — Это неправильно.       — Мы так не считаем.       — Я впустил их в замок. Из-за меня всё началось.       Астория надеялась, что Драко перестал взваливать на себя ответственность за всё, случившееся на войне. Но для этого, как оказалось, нужно больше времени. Поможет ли, если она снова и снова будет говорить, что он был ребёнком, а Пожиратели бы ворвались в замок в любом случае? Что даже если он хотел пойти по стопам отца в начале, того, что он одумался и старался исправить что-то, было достаточно?       — Драко, расскажи мне всё, — возможно, тогда он поверит, что она не ненавидит его. — От начала и до того момента, как мы встретились.       Он посмотрел на Асторию с опаской. Конечно, он уже говорил с ней о многом, но никогда ещё Драко не рассказывал никому всё. Но Астория была Асторией. Он мог доверить ей многое. Единственное, чего он боялся — её реакции. Но держать всё внутри так тяжело… Глубоко в душе он очень хотел рассказать кому-то, кроме целителя. Кому-то, кто не обязан принимать его из-за врачебного долга.       — Это тяжёлая история. Много крови, смертей…       — Я знаю, что кажусь выращенной в теплице, но про смерть кое-что знаю, — она невесело усмехнулась, а Драко незаметно сжал руки в кулак, потому что уже знал об этом.       И он рассказал. Всё. О том, как отца забрали в Азкабан. О том, как его посвятили в Пожиратели. О том, как дали задание. Обо всём, что он сделал на шестом курсе. Об ужасах, которые происходили в Мэноре. О судах и о том, как он тонул после. О публичном презрении, побегах в магловский мир и разладах с родителями. Драко думал, что говорить будет сложно, но как только начал, остановиться было невозможно. Единственное, о чём он умолчал — сумасшедшие ночи в магловских пабах. Забавно. Он рассказал о том, как проклял кого-то, но об однодневных связях упомянуть побоялся.       Драко не знал, был ли его рассказ последовательным. Сердце так быстро билось, а мысли путались. В сегодняшнем дне сконцентрировалась вся боль, которую он ощутил за последние годы. И осталась только одна вещь. Её он боялся произносить больше всего. Последние двадцать минут Драко говорил, уткнувшись лицом в колени.       — Но самое ужасное… До того как мы встретились, я хотел покончить с собой. И даже после я не сразу отказался от этой задумки… Всё это время я хранил яд в комнате.       Он поднял голову и, к его удивлению, обнаружил на лице Астории совсем не те эмоции, какие ожидал. Она смотрела на него спокойно. Только грусть омрачала её взгляд.       — Я подозревала.       — Ты не разочарована.       — Почему я должна разочароваться?       — Ты так любишь жизнь, а кто-то так легко готов отказаться от неё…       — Никто не отказывается от жизни легко. У меня есть причины любить её, у тебя были причины отказаться. Нет, я думаю, никто не должен заканчивать свою жизнь, но я не осуждаю. Иногда человек проходит слишком много…       Хотя Астория бежала от смерти, она понимала, что для кого-то жизнь была неподъёмной ношей. Она только надеялась, что эти люди смогут найти причины жить до того, как станет поздно… Никто не должен был прощаться со своей жизнью. Особенно больно было думать о том, что Драко всё-таки хотел это сделать. Она молилась, чтобы её подозрения не подтвердились.       А Драко сломался во второй раз за сегодня. Он начал плакать.       — О, Драко, я бы никогда не разочаровалась в ком-то из-за его боли, — она погладила его по руке. Вместо ответа он обнял её. Астория грустно улыбнулась и мягко похлопала его по спине. Всё-таки ему понравились объятия.       — Спасибо, — прошептал он. Мерлин, он хотел держать её в своих руках вечно. — Ты не ненавидишь меня? За всё, что я рассказал?       — Нет, обещаю. Ты же знаешь меня. Стану ли я общаться с кем-то, кого ненавижу?       — Нет, ты бы скорее ударила его так, что он бы пожалел обо всём содеянном, — Драко усмехнулся.       Они отстранились друг от друга, и Астория вдруг серьёзно посмотрела на него.       — Ты ведь больше не хочешь покончить с жизнью?       Он покачал головой.       — Перед тем, как я пришёл, было так больно… До сих пор больно. Но я не подумал о яде так, как подумал бы раньше, — Драко достал злосчастный пузырёк из внутреннего кармана и, посмотрев на него несколько секунд, со всей силы кинул на пол. Склянка разбилась. — Не хочу больше хранить его.       Астория с явным облегчением выдохнула. Её сон будет намного спокойнее, зная, что Драко уничтожил яд. Она на секунду отвернулась от него и достала из цветочного горшка прямоугольную коробочку. Сигареты. Другой яд. Вчера Кевин молча прислал ей новую пачку. Хитрый лис. Видимо, всё же заметил, что с ней творилось что-то не то.       — Что это? — с недоумением спросил Драко. Он видел как маглы держали эти штуки в руках на улице и особенно в барах, но никогда не пробовал, когда предлагали.       — Маглы называют это сигаретами. Их курят, — она открыла пачку. — Кевин научил меня, когда война закончилась. Когда становится настолько больно, что невозможно существовать и ты думаешь, что хуже уже быть не может, надо выкурить сигарету. Ты как будто выкуриваешь свою боль. Но можно только одну и только в крайних случаях. Не вздумай делать это часто. Они вредные. Если много курить, твои лёгкие превратятся в уголь.       Драко посмотрел на неё с ужасом.       — Зачем тогда это делать?       Она пожала плечами.       — Это как ритуал. Помогает успокоиться, — Астория дала сигарету Драко и достала одну себе. — Будет мерзко и, возможно, тебе станет плохо.       Сначала Астория зажгла палочкой свою сигарету и сделала первую затяжку. Едкий дым наполнил лёгкие, и она поморщилась, потому что последний раз курила довольно давно. Она действительно делала это редко. Именно тогда, когда было настолько плохо, что хотелось вырвать себе сердце. На самом деле проблемы никуда не исчезали и легче не становилось. Но создавалась иллюзия и в моменте этого было достаточно для того, чтобы сжать зубы и идти дальше.       — Вот так это надо делать, — сказала она. — Ты должен убедить себя, что боль ненадолго покидает тебя.       Драко с сомнением протянул ей сигарету. Его напрягало это магловское изобретение, но эмоциональное состояние было настолько расшатано, что он согласится на всё, лишь бы оно привело его в чувства. Сомнения были не напрасны. Когда он вдохнул дым, то сильно закашлялся. Но через какое-то почувствовал расслабление.       После второй затяжки, всё ещё кашляя, Драко потушил сигарету.       — Это ужасно, — с отвращением посмотрел он на окурок. — Меня тошнит.       — Меня в первый раз вырвало.       — И запах ужасный. Мерлин… — пробормотал Драко. Добавилось головокружение. Он лёг на пол, думая, что если не будет двигаться, то тошнота пройдёт. Но странно то, что тревога правда покинула его.       — Это пройдёт. В следующий раз, если захочешь выпить яд, выкури сигарету, — сказала она и вдруг строго посмотрела на него. — Но если узнаю, что ты куришь постоянно, натравлю на тебя пикси.       Она грозила ему пальцем и выглядела так смешно и мило, что он рассмеялся. От этого затошнило сильнее.       — Не смеши меня… Так только хуже.       Астория недовольно фыркнула, ведь она угрожала ему не для смеха. Потом она с сочувствием посмотрела на побледневшего Драко.       — По крайней мере, ты теперь смеёшься, а не плачешь, правда?       — Правда.       Она же спокойно курила дальше. Когда вернулась в Хогвартс, они с Кевином часто встречались на Астрономической Башне. Там он и научил её. Сколько было выкурено и не сосчитать… Тогда для неё было самое тяжёлое время. То, что этим занимался Кевин, причём постоянно, ей не нравилось. Астория заставила его бросить. У него впереди долгая жизнь. У неё? Ей никотин ничего не сократит. Не успеет.       В следующие недели она будет возвращаться к пачке. Когда умрёт подруга. Когда лечение вновь не подействует. Когда родители узнают о том, что с ней происходит. О, как же она порой жалела родителей. Их жизнь была непростой. Они заслужили здорового ребёнка, с которым не пришлось бы прощаться. Но даже так в них было достаточно любви, чтобы дорожить ей, как Дафной. Астория могла попасть в другую семью, где её бы просто сослали куда подальше и стёрли с семейного древа. В чистокровных семьях так часто поступали с «дефектными» детьми. Но её родители никогда бы так не поступили.       С каждой затяжкой голову занимало всё меньше тревожных мыслей. Если бы мама и папа услышали происходящее в её голове, расстроились бы. Она не должна так думать.       Драко же внимательно наблюдал за ней. «Когда становится настолько больно, что невозможно существовать…» Как часто это случалось с ней? И то, как уверенно она курила сейчас… Что же творилось у Астории на душе? Длинные волосы развевал ветер, усталый взгляд направлен куда-то вдаль, тонкие пальцы держали сигарету. Она казалась такой хрупкой и уязвимой… Как росток цветка в заморозки. И когда же она расскажет ему всё? Настанет ли такой день?       — Ты ни с кем не встречаешься, — вдруг сказал Драко. — Почему?       Астория поперхнулась от такого вопроса. Неожиданно. Ох, на это она совсем не хотела отвечать. И рассказывать про того самого бывшего тоже.       — А я… Не встречаюсь, — она криво улыбнулась, потушив бычок. — Вообще. Я не создана для отношений.       — Я так не думаю, — еле слышно сказал Драко, отчего она отвела взгляд в сторону. Конечно, он будет спорить, не зная правды. — А как же Кевин? Ты встречалась с маглорождённым? Как это? Отличается от отношений с… нами?       — Драко, он такой же человек как мы, — Астория улыбнулась. Он явно спрашивал из любопытства. — Но показывал интересные вещи. Плеер, например. Через него можно слушать музыку. Но я бы не назвала это отношениями… Ни он, ни я долго не были в школе и до этого не получили никакого романтического опыта. Поэтому мы, совсем юные, пытались наверстать упущенное. Но это оказалось не лучшей мотивацией, потому что я не испытывала к нему чувств, а он быстро понял, что ему не нравятся девушки. Это была дружба, которую мы называли отношениями. Даже несмотря на то, что учились целоваться друг на друге.       — Поверить не могу, что вы целовались, — пробормотал Драко. Астория посмеялась. Она тоже. — Но почему ты думаешь, что не создана для отношений?       — Почему ты спрашиваешь?       — Хочу лучше тебя узнать.       Опасно. Это он спрашивал не из чистого любопытства. Взгляд Драко был взглядом парня, который заинтересован в девушке. Это льстило, правда, потому что и она испытывала к нему симпатию. По этой же причине и пугало. Дафна бы заколдовала её платье на щекотку, если бы услышала, что она собиралась сейчас сказать Драко. Но Астория не хотела давать ложных надежд ни ему, ни себе. Не хотела ранить себя снова.       — Я попробовала и больше не хочу. Возможно, ты слышал, что у меня был другой молодой человек. Так вот, мы расстались, потому что поняли, что не подходим друг другу. Мне не нужны отношения. Я не создана для них. Нет желания связывать себя обязательствами.       Ложь, ложь, ложь. Кто-то сказал бы, что закрываться после единственного плохого опыта глупо. Но она впадала в ступор каждый раз, когда ей серьёзно нравился парень. В голове сразу всплывали картинки её расставания с Фредериком, их отношений. Нет, она совсем не скучала и не хотела его возвращения, но больно было до сих пор. Только болело уже не влюблённое сердце, а обычное человеческое. Слова, которые он сказал ей в конце, прочно отпечатались в голове и подтвердили слова бабушки и дедушки.       И когда эти воспоминания вспыхивали в голове, Астория пуще прежнего думала, что переживёт это снова, если позволит себе полюбить. Драко долго смотрел на неё, но не задавал вопросов.       — Надеюсь, когда-нибудь ты сможешь доверить мне больше, — его голос был таким мягким, что у неё защипало глаза.       Многие называли её смелой. Да, она делала смелые для кого-то вещи, не боялась высказывать своё мнение. Но причиной всему этому был страх. Астория слишком любила жизнь и боялась прожить её, молча забившись в уголок. Она не могла разбрасываться ценными минутами. Но когда дело касалось недуга, она становилась самым трусливым человеком на Земле. Люди уходили, когда узнавали. Астория не хотела, чтобы Драко уходил.       Она легла рядом с Драко, а он смотрел на небо. Астория явно солгала, но он совсем не злился. Он только задавался вопросом: что же сделал с ней бывший, что она возвела такие стены вокруг себя? Как нужно сломать такую девушку, как Астория, чтобы заставить думать о том, что она не создана для отношений? Она была уверенной, бойкой и хитрой. Он точно знал, что и себя она любила достаточно. Недаром же попала на Слизерин.       Их пальцы почти касались друг друга. Появилось безумное желание сдвинуть ладонь и взять её за руку, но он не сделал этого. Вряд ли сейчас Астория оценила бы его жест. Они оба ещё не были готовы к подобному.       — Водопад Виктория, значит? — вдруг спросил он, чтобы разрядить обстановку.       — А ты ещё не понял, что я хочу посетить все места в мире? — улыбнулась она. — Но… Я могу остаться, если ты не хочешь быть один.       — Не волнуйся, два дня я без тебя продержусь. Обещаю быть лапочкой, — ему почудилось, что где-то раздался коварный смех Кевина. Драко недовольно нахмурился и приподнялся. — Кажется, мне лучше.       Но Астория схватила его за предплечье, заставив вернуться в прежнее положение. От прикосновения по руке пробежали мурашки.       — Лежи, — она указала пальцем на небо. — Посмотри какое голубое. Разве не прекрасно? И облака… Вон то похоже на кролика.       — Только не говори, что ты будешь играть в эту детскую игру, — пробурчал он, но посмотрел на небо и живо выпалил: — Это лицо, а не кролик!       Астория громко рассмеялась.       — А то выглядит как тарелка спагетти.       — Как можно разглядеть в облаке тарелку спагетти?       — Надо включить воображение.       Так они и лежали под открытым небом, споря, на что похоже то или иное облако. Иногда они даже сходились во мнениях. Но главное: они не думали о проблемах. Астория улыбалась, смотря то на небо, то на Драко. Её забавляла внезапно появившаяся детскость в Драко, который обычно был сдержанным и редко позволял себе беззаботность. Когда он смеялся, на щеках появлялись ямочки.       Ей стало легче дышать. И не сигарета была тому причиной. Вот так лежать и смеяться с человеком, в чьём присутствии хорошо, отвлекало от всех бед. Хотелось остановить время и остаться в этом моменте навсегда.

***

      Они ещё долго находились на крыше. Никто не решался прервать прекрасный момент, но желудок Драко решил за них. Когда он страдальчески заурчал, Драко вспомнил, что не ел ничего со вчерашнего вечера. А время близилось к четырём. Астория, узнав об этом, отругала его и повела в столовую. Эльфы быстро приготовили обед и оставили молодых людей наслаждаться им.       — Тот вечер, когда твоя семья внезапно исчезла с приёма, и мы не доиграли в прятки… Ты правда сделал свою тётку лысой?       — Это был мой первый выброс магии! Я не специально.       — Волосы выросли снова?       — Да, но она жаловалась на сильное выпадение… А как произошёл твой первый выброс?       На вопрос Астория ответить не успела. Вместо неё ответил звонкий голос Элизабет:       — Она разбила любимую вазу дедушки. А я сделала так, что он не смог её починить.       Сказала она это очень довольным голосом. Вальтер стоял в дверях рядом и сдержанно улыбался. Драко уже понял, что все в этом доме ненавидели прежних хозяев. Но сейчас его волновало другое. Её родители уже ловили его спящим в их доме, теперь застали за едой. И всё без приглашения. Он поспешно встал с места, чтобы поздороваться с ними как полагается.       — Извините, что без приглашения…       — Глупости, ты гость нашей дочери, а этот дом её ровно настолько, насколько наш, — сказала Элизабет, снимая перчатки и мантию. — Мы были на интервью. Мерлин, как же это утомительно…       Астория улыбнулась, решив, что оставит Драко в надёжных руках, если удалится к себе. Глаза слипались.       — А я прошу меня простить, — сказала она, встав из-за стола. — Но я засыпаю на ходу… Драко, ешь сколько хочешь. Родители, проводите потом Драко.       Драко же неверяще посмотрел на неё. Это было сродни предательству — оставить его наедине с ними. Но она и правда выглядела уставшей, а потому он только кивнул. Этот день утомил её. Астория наклонилась к нему и сказала так тихо, чтобы родители не услышали:       — Поговори с Флоренс.       — Я постараюсь…       Когда она ушла, Драко посмотрел сначала на Вальтера, потом на Элизабет. Они только что наблюдали за тем, как он и Астория о чём-то шептались.       — Пожалуй, я тоже пойду.       — Ты ещё не доел, так что садись на место и продолжай.       Элизабет с недовольством скрестила руки на груди. Она удивилась, увидев Драко в их столовой, ведь о визите никто не предупреждал, но вид у детей был потрёпанным. И главное, уставшие опухшие глаза. Какой бы высокомерной её не рисовали в обществе, она ни за что не выгонит на улицу голодного ребёнка.       — Но я… — Драко беспомощно посмотрел на Вальтера, но тот лишь развёл руками, как бы говоря, что придётся слушаться. — Как скажете.       Хозяйка дома улыбнулась.       — Тебе надо больше есть, совсем худой, — как-то заботливо сказала Элизабет. — Особенно после тяжёлого дня.       Он удивлённо уставился на неё. Откуда она знала про тяжёлый день? Неужели он так плохо выглядел? Или это материнское сердце подсказывало что-то? Но Драко послушно сел за стол и продолжил есть. К сожалению, Элизабет ушла наверх. Остался лишь Вальтер, и в столовой возникла неловкая тишина. Еда не лезла в горло.       — Она права, — вдруг сказал Вальтер. — Тебе надо есть. Родители, должно быть, переживают за тебя.       — Вы недолюбливаете моих родителей.       Он пожал плечами. Драко вдруг понял, что Вальтер перешёл на ты.       — И всё же, они родители, которые любят тебя.       Драко замер. Проведённый с Асторией день и всё, что произошло до этого, разбудили в нём какую-то новую решимость. Вальтер когда-то покинул отчий дом, а воспитывали их одинаково — как наследников семьи. И всё в таких семьях работало одинаково. Наследник должен был оставаться в родовом поместье.       — Могу я задать вопрос?       — Конечно.       — Как вы решились покинуть этот дом когда-то? Я… Я ненавижу поместье и всё, что там происходило. Но что-то держит меня…       — Боюсь, в этом вопросе я тебе не помогу, — Вальтер улыбнулся, покачав головой. Он прекрасно понимал, что парень разрывается между решением переехать и остаться в особняке, но его ситуация была иной… — Я не решался. Я бежал. И не от дома.       — От родителей?       — Наши ситуации отличаются, Драко. Я любил свой дом. В моём детстве было что-то хорошее только благодаря учителям, которые показали мне любовь. Родителей я видел редко, поэтому с плохим дом не ассоциировался. Я всегда хотел вернуться, но когда их здесь уже не было бы, — он откинулся на спинку стула и вздохнул. — Ни разу в жизни они не показали мне ни нежности, ни любви. Я появился только потому что нужен был наследник. Наследником я и был, не сыном. И людьми они были плохими. Я ненавидел своих родителей, и дом покинул, потому что хотел сбежать от них.       — И это стоило того, правда?       — Правда. Сначала я жил один, потом женился на Элизабет и тогда начал по-настоящему жить. У нас ещё долго не было желанной свободы, но вместе мы были счастливы.       Драко пристально смотрел на Вальтера, который предавался воспоминаниям. Как так получилось, что разговаривать с ним на трудные темы легче, чем с собственным отцом? Но перед отцом никогда не вставало подобного выбора. А перед Вальтером, пусть и иначе — да.       — Ты получил родительскую любовь, но ненавидишь дом. Привязан к родителям, даже если у вас есть разногласия. Это причина, по которой меня беспокоит твоё присутствие возле моей дочери. И причина, по которой ты не можешь покинуть дом.       «Маменькин сынок», — вспомнил Драко слова Кевина про бывшего Астории. Он всё больше понимал Вальтера, особенно после сегодняшнего разговора с его дочерью. Он напоминал ему и Элизабет её бывшего.       — Я не хочу делать ей больно, — он знал, что эти слова мало что значат для Вальтера, ведь никто не знает, что хранит в себе будущее. Да и сделать больно можно неосознанно. Но Драко говорил правду: он лучше всадит нож себе в сердце, чем в её спину. — Но пока я не могу дать ей то, чего она достойна.       Вальтер долго молчал, и Драко не понимал, одобрил ли он его слова или нет.       — Если ты думаешь о переезде, значит, хочешь этого. Только отдельно от родителей ты сможешь зажить самостоятельно и обрести покой. Если не попробуешь, докажешь мне, что я прав в своих опасениях, и не станешь достойным Астории. В нашей семье принято добиваться целей.       Это заставило Драко уверенно кивнуть. По правде говоря, он всё решил ещё до их разговора. Вальтер лишь сильнее убедил его. Загоревшись новой идеей, Драко поднялся, уже думая, как будет спорить с родителями, ведь они так просто его не отпустят. Прямо сейчас он придёт домой, поговорит с Гленис, которая наверняка не находила себе место и сообщит родителям о своём решении. Завтра начнёт поиски квартиры. А ещё надо поговорить с Флоренс. Страшная правда, которую он узнал, до сих пор висела на душе камнем. Откладывать переезд больше не хотелось, поэтому Драко быстро… Сел обратно за стол, поймав на себе строгий взгляд Вальтера.       — А кто будет доедать? Моя жена будет крайне недовольна, когда узнает, что я отпустил тебя голодным.       Что ж, кажется, его планы вынуждены подождать… Продолжив трапезу, Драко думал о том, что Вальтер Гринграсс ему всё же нравился.

***

      Как только голова коснулась подушки, Астория уснула. Тело сейчас уставало гораздо быстрее, и если бы она не отправилась отдыхать, рисковала бы пропустить завтрашнюю поездку. На задворках сознания промелькнула мысль о том, что она не зажгла свечи, но сил открыть глаза уже не было. Снились тревожные сюжеты. Большинство проносилось, как ускоренный магловский фильм, и не задерживалось в сознании. Но даже отрывки заставляли её сердце биться быстрее и желать поскорее проснуться.       Во сне было темно. Та же непроглядная чернота, как обычно, и спёртый воздух. Сколько бы лет ни прошло, эти картинки никогда по-настоящему не покидали Асторию. Каждый раз одна и та же комната, которая приводила её в ужас. Иногда лица, которые пугали ещё сильнее. Но сегодня, когда она погружалась в темноту, кто-то схватил её за руку и пришлось открыть глаза. Астория не вскрикнула только потому что в комнате каким-то чудом было светло. Только вот прикосновение к руке никуда не делось, и она поспешно повернула голову. Дафна.       — Дафна… — пробормотала она с облегчением. За окном уже смеркалось, значит, сестра зажгла свечи.       — Кошмар, да? — обеспокоенно спросила Дафна.       Астория кивнула. Несколько секунд понадобилось для того, чтобы мозг начал работу и осознал, что случилось.       — Ты вернулась! — воскликнула она и, несмотря на усталость, кинулась обнимать Дафну. — О, как я скучала…       Сестра какое-то время держала её в объятиях, поглаживая по спине, успокаивала после кошмара. Это бесспорно помогало. Астория чувствовала, что сердце постепенно замедляется, и расслаблялась. Когда её только начали преследовать кошмары, она старалась скрыть это от других. Дафна узнала первой. И такая вот сцена была вполне привычна им обеим.       — Да ладно, скучать тебе было некогда. Вы с Драко столько времени провели на крыше сегодня… Что-то случилось? — на вопросительный взгляд Астории она пожала плечами. — Эльфы рассказали.       Астория вздохнула. Ну конечно. Сплетники.       — Он узнал про Флоренс. И ему было… Плохо.       — Вы обнимались.       — Я обнимаю всех, когда им нужна поддержка, — быстро сказала Астория, защищаясь. Дафна приподняла брови, ведь её слова не несли в себе какой-либо подтекст. Интересно. — Думаю, всё закончится хорошо. Драко стало лучше. Как прошла командировка?       — Хорошо… — задумчиво сказала Дафна. — Хочешь поговорить про кошмар? И… ты завтра уезжаешь. Внезапно.       Астория легла на кровать и устало потёрла глаза.       — Про кошмар точно не хочу. Всё как всегда. А поездка… Мама будет со мной. У неё там какие-то планы.       — В Зимбабве? — с сарказмом спросила Дафна.       — Её слова, не мои.       — Что ж, замыслы нашей матушки никому неведомы. Астория… — она хотела задать давно беспокоящий вопрос. С сестрой что-то творилось, и это не на шутку пугало. Её сестринская интуиция редко подводила.       — Я так устала… — перебила Астория, чувствуя, что не захочет отвечать на вопрос. — Расскажи мне что-нибудь интересное.       Дафна беспомощно смотрела на неё. Хотелось настоять, но она и правда выглядела измотанной. Поэтому от беспокойства за сестру Дафна переключилась на свои собственные переживания.       — Миссис Забини теперь ведёт дела с Эйнсвортами, но я не знаю какие. Они ведь занимаются производством сладостей. Какие общие дела у них могут быть? Более того, Блейз ходит на их встречи. А он никогда не интересовался делами матери! И их дочь, Амелия… Помнишь, симпатичная брюнетка, она ещё ищет мужа? Она тоже там.       Астория слушала взволнованную болтовню сестры. Если бы у неё было больше сил, она бы обязательно пошутила, потому что причина волнений совершенно очевидна. Блейз и Амелия, которая ищет мужа, находятся в одной комнате дольше минуты. Но сил у Астории не было, поэтому она обязательно сделает это позже.       Дафна в красках ещё несколько минут распиналась о том, почему это странно. Они болтали обо всём на свете до тех пор, пока Астория не начала засыпать. Солнце уже село.       — Не туши свечу, хорошо? — сонно попросила она.       Сестра понимающе кивнула и выполнила просьбу. Они обменялись тёплыми взглядами, и Астория со спокойной душой закрыла глаза. Знала, что если проснётся ночью, будет светло. Она могла спать только при свете или рядом с другим человеком. Темнота душила её не меньше проклятия.       А где-то в Мэноре тем временем Драко устроил невиданный переполох. Картина ликовала, Люциус вышел из себя и отчитывал сына, а Нарцисса упала в обморок. Возможно, притворный, чтобы разжалобить Драко и оставить его дома. А, может, настоящий, потому что ни один наследник Малфоев ещё не покидал гнездо.