Глава 27,28,29

Глава 27: Механизм Спасения Кнайф мчался по коридорам, его шаги гулко отдавались в тишине. За спиной, в комнате Краткого, он слышал отчаянные стоны и усиливающееся шипение Глитча, перемежающееся с напряженным дыханием Ёшки. Время истекало. Мысли Кнайфа: Пульт управления. Самый сложный механизм. Самая чистая логика. Если Глитч – это хаос, то, возможно, концентрированный порядок сможет его подавить. Или даже… обнулить. Он ворвался в главную комнату, где возвышался массивный, сложный пульт управления. Десятки кнопок, рычагов, мигающих лампочек, экранов с непонятными схемами – всё это было воплощением абсолютного контроля и порядка. Кнайф, хоть и не был инженером, понимал принципы работы сложных систем. Его взгляд метался по пульту, ища что-то, что могло бы соответствовать его идее. "Обнуление". "Перезагрузка". Что-то, что могло бы воздействовать на суть Глитча, а не просто отпугнуть его. Он заметил большой, массивный рычаг, отмеченный символом, напоминающим обнуление или полный сброс. Рядом с ним находились несколько индикаторов, показывающих состояние системы. Кнайф нахмурился. Он не знал, что именно этот рычаг контролирует. Полный сброс всего комплекса? Это было бы катастрофой. Но риск был оправдан, если это могло спасти Краткого. Мысли Кнайфа: Если эта дрянь боится порядка, то что может быть более упорядоченным, чем полный сброс системы? Это как удар по его самой сути. Но как направить это на Краткого? Внезапно взгляд Кнайфа упал на небольшой, но мощный излучатель, встроенный в одну из секций пульта. Он использовался для калибровки и проверки оборудования, испуская концентрированные волны энергии. Обычно он был настроен на передачу данных или проверку целостности, но Кнайф подумал: что, если изменить его частоту? Настроить его на "частоту порядка"? Мысли Кнайфа: Это безумие. Я не знаю, что я делаю. Но у меня нет выбора. Если я смогу настроить этот излучатель на что-то, что Глитч ненавидит… Он начал быстро, но осторожно нажимать на кнопки, поворачивать регуляторы, пытаясь понять логику работы излучателя. Он искал настройки, связанные с "чистотой сигнала", "стабильностью", "отсутствием помех". То, что он интуитивно связывал с порядком. Тем временем в комнате Краткого: Ёшка, стиснув зубы, продолжал удерживать Глитч своим "светом". Его лицо было бледным, по лбу стекали капли пота. Он чувствовал, как силы покидают его. Его руки дрожали, а свечение, исходящее от него, стало слабее, мерцающим. Мысли Ёшки: Я… я не могу больше. Он слишком силен. Я устал. Кнайф… пожалуйста, быстрее! Краткий, корчась на полу, чувствовал, как хватка Глитча усиливается. Яростное шипение вновь наполнило его разум, заглушая последние мысли. Жижа на его руке пульсировала с бешеной скоростью, и теперь она не просто расширялась, она словно вгрызалась в его плоть, причиняя невыносимую боль. Белая пелена снова начала затягивать его глаза, и поблекшие зрачки почти исчезли. Мысли Краткого (в агонии): Оно… оно побеждает! Я… я не могу… больше. Мои силы… иссякли. Ёшка… он слабеет. Это конец. Это… моя вина. Фраза "Это твоя вина!" вновь зазвучала в его голове, теперь уже не шепотом, а оглушительным хором, который пытался окончательно сломить его волю. Он чувствовал, как его личность растворяется, как он превращается в нечто иное, в инструмент Глитча. Глава 28: Отчаянные Вспоминания и Последний Шанс Кнайф лихорадочно крутил регуляторы на пульте управления. В голове у него роились мысли: как настроить излучатель на "чистый порядок"? Что это значит? Какие параметры отвечают за это? Он не был инженером, но его острый ум цеплялся за любую логическую нить. Он слышал, как за спиной, из комнаты Краткого, доносились отчаянные стоны и хрипы. Шипение Глитча теперь звучало как торжествующий рёв, постепенно заглушая напряженное, слабеющее дыхание Ёшки. Мысли Кнайфа: Ёшка на пределе. Краткий вот-вот сломается. Мне нужно ускориться! Что может быть более упорядоченным, чем абсолютный сброс? Обнуление! Его взгляд снова упал на большой рычаг с символом обнуления. Кнайф протянул к нему руку, но она замерла в воздухе. Он понимал, что это рискованно. Если он просто потянет этот рычаг, он может обнулить всё – не только Глитч, но и самого Краткого, или весь комплекс. Нужно было как-то направить эту энергию конкретно на вирус. В этот момент, когда его пальцы уже касались холодного металла рычага, из комнаты Краткого донёсся особенно мучительный стон, прерываемый злобным шипением Глитча. Кнайф закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, пробиться сквозь хаос, найти ответ. Он пытался вспомнить что-то, что Краткий говорил о своих воспоминаниях, о "порядке", который помогает ему бороться. Что-то, что могло бы стать "частотой" для этого "порядка". И тут его пронзило. Краткий часто упоминал случаи, которые его раздражали, но в которых он пытался установить свой "порядок", пусть и грубый. Эти воспоминания были для Краткого своего рода "точками опоры" в хаосе. Мысли Кнайфа: Воспоминания. Логичные, упорядоченные воспоминания, где Краткий пытался установить контроль. Это может быть тем, что он должен "вспомнить" под воздействием этого импульса. Что-то, что противоречит хаосу Глитча! Кнайф схватился за рычаг обнуления, но тянуть его напрямую не стал. Вместо этого он начал нажимать кнопки на пульте рядом с излучателем, пытаясь синхронизировать его работу с воспоминаниями Краткого, с теми моментами, когда Краткий проявлял свой "порядок", даже если это было с помощью агрессии или контроля. Он пытался настроить излучатель на "частоту Краткого", на его суть. — Краткий! — крикнул Кнайф, его голос был напряжён, но полон новой надежды. Он тянул рычаг, который заел, прилагая все силы, но он не поддавался полностью, двигаясь лишь на миллиметры. — Помнишь, как мы искали волшебную палочку Ёшки? И Стерка сказала: "Так вот же она, под ногами валялась!" А ты её взял… и кинул в Толщезудный океан! Ты тогда был так зол, что твой "порядок" нарушен, что это была "его вина"! В комнате Краткого произошло нечто. При упоминании "палочки", "Ёшки" и "Толщезудного океана" тело Краткого резко дёрнулось. Шипение Глитча стало ещё яростнее, словно вирус пытался заглушить эти воспоминания. Но поблекшие зрачки Краткого, которые почти исчезли, на мгновение вспыхнули ярче, показывая, что он слышит. Он помнит. Мысли Краткого (сквозь агонию): Палочка… Ёшка… Океан… Да! Это было так неправильно! Она должна была быть в порядке! Мой порядок! Оно… оно злится! Оно не хочет, чтобы я это помнил! Кнайф продолжал давить на рычаг, его мышцы напряглись до предела. Он видел, что рычаг медленно, с усилием двигается. И он продолжал кричать, надеясь, что его слова прорвутся сквозь пелену Глитча. — А помнишь, когда ты нашёл накрученные голоса Пшики?! Ты был в бешенстве! Ты ведь всегда стремился к правильности, к справедливости в своём понимании! К порядку голосов! Ты их обнулил! Ты восстановил свой порядок! В этот момент рычаг с глухим скрежетом подался ещё немного. Излучатель на пульте замигал, и из него послышался низкий, нарастающий гул. В комнате Краткого началась настоящая буря. Жижа на его теле взбесилась, пытаясь задушить воспоминания. Шипение Глитча превратилось в визг, а тело Краткого забилось в конвульсиях. Но сквозь эту агонию прорывался его собственный, отчаянный стон. Он боролся, используя эти воспоминания как оружие. — И помнишь, как ты был зол на Бутылыча, когда дал ему задание с Ребутами, а он не сделал?! Ты тогда весь кипел! Ты хотел, чтобы всё было так, как надо! Чтобы всё было по твоему порядку! Кнайф с последним усилием толкнул рычаг до конца. Он щёлкнул, и излучатель вспыхнул ослепительным, чистым белым светом, издавая пронзительный, но не болезненный звук. Это была волна чистого порядка, направленная на Краткого. Глава 29: Тишина После Бури В тот момент, когда рычаг обнуления с щелчком встал на место, и излучатель вспыхнул ослепительным белым светом, пронзительный визг Глитча, доносящийся из комнаты Краткого, оборвался. Звук был настолько резким и внезапным, что казалось, сам воздух вздрогнул. В комнате Краткого произошло нечто невероятное. Когда волна "чистого порядка" накрыла его, тело Краткого резко выпрямилось. Конвульсии прекратились. Яростно пульсирующая жижа на его теле замерла, а затем, словно по волшебству, начала стремительно сжиматься, буквально испаряясь. Она втягивалась в себя, исчезая с поверхности его кожи, словно её никогда и не было. Цветные точки внутри неё вспыхнули в последний раз, как умирающие звёзды, а затем потухли. Чёрная жижа сжалась до крошечной, еле заметной точки на руке Краткого, а затем полностью исчезла, не оставив после себя ни следа, ни даже шрама. Шипение Глитча стихло. Наступила абсолютная тишина, нарушаемая лишь тяжёлым, прерывистым дыханием Краткого и беспокойным сопением Ёшки. Кнайф, тяжело дыша, опустил молоток. Он смотрел на пульт управления, на потухший излучатель, не веря в произошедшее. Это сработало. Безумный гамбит сработал. Он бросился обратно к комнате Краткого. Когда Кнайф ворвался в дверной проём, его встретила поразительная картина. Краткий лежал на полу, но теперь его поза была расслабленной, а тело больше не подёргивалось в судорогах. Жижи на его теле не было абсолютно никакой. Он лежал, закрыв глаза, его дыхание было слабым, но ровным. Ёшка, присев рядом с ним, осторожно дотронулся до руки Краткого. — Краткий? — прошептал он. — Ты… ты в порядке? Медленно, очень медленно, Краткий открыл глаза. Они были ясными, полностью лишенными белой пелены. В них не было больше ни ужаса, ни ярости Глитча. Только невероятная усталость. И… спокойствие. Невероятное, глубокое спокойствие, которое Кнайф никогда прежде не видел на лице Краткого. — Да, Ёшка, — прошептал Краткий, его голос был слабым, но в нём не было хрипов или агонии. — Я… я в порядке. Оно… оно ушло. Он перевёл взгляд на свою руку, где раньше было пятно Глитча. Ничего. Ни малейшего следа. Затем он посмотрел на Кнайфа, и в его глазах промелькнула искра благодарности, а также нечто, похожее на осознание. — Оно… его больше нет, — снова прошептал Краткий, и на его губах появилась слабая, еле заметная улыбка. Это была улыбка человека, который только что прошёл через ад и вышел из него. Он был слаб, очень слаб, но его разум был ясен, и он был спокоен. Спокоен впервые за долгое время. Кнайф смотрел на него, его обычно циничное выражение лица смягчилось. Он не мог поверить своим глазам. Они сделали это. Они победили Глитч. Хотя… Кнайф понимал, что простое "обнуление" или "порядок" вряд ли могли уничтожить такую сущность полностью. Вероятнее всего, Глитч был изгнан, отброшен обратно в своё измерение или в свою "тюрьму". Но это было победой.