Глава 24, 25, 26

Глава 24: Отражение Тьмы Кнайф медленно приближался к зеркалу. Чем ближе он подходил, тем сильнее ощущал исходящий от него холод, пронизывающий до костей. На поверхности старого, потускневшего стекла виднелись разводы пыли, сквозь которые проступала едва заметная, неестественная чернота. Зеркало казалось не просто старым, а мертвым, поглощающим свет и тепло. Мысли Кнайфа: Вот оно. Источник. Оно выглядит… зловеще. Я чувствую это. От него веет этой же дрянью, что и от Краткого. Надо быть осторожным. Он остановился в нескольких шагах от зеркала. Приподнял молоток, оценивая его вес. Сделать это нужно было быстро и решительно. Он не знал, как поведет себя Глитч, если его "дом" будет атакован. Мысли Кнайфа: Если оно "отпугивает огонь", может быть, мне стоит поджечь факел первым? Чтобы создать барьер? Кнайф достал зажигалку (которую предусмотрительно захватил) и поджёг фитиль факела. Огонь вспыхнул, отбрасывая дрожащие тени по коридору. В тот же миг, как только факел загорелся, от зеркала вырвался едва слышный, но очень ощутимый шипящий звук, похожий на то, что он слышал из Краткого, только намного слабее. Тёмная дымка, которая исходила от зеркала, словно сжалась, отступая от света огня. Мысли Кнайфа: Работает! Значит, огонь действительно его отпугивает. Отлично. Это даст мне преимущество. Кнайф крепче сжал молоток. Факел он держал в одной руке, направляя его на зеркало. Затем, собравшись с силами, он нанёс резкий, мощный удар молотком по центру зеркала. БУМ! Зеркало, вопреки ожиданиям, не разбилось вдребезги. Вместо этого раздался низкий, глухой звук, словно он ударил по очень толстой, плотной субстанции. По поверхности зеркала пошли трещины, но не обычные, а заполненные той самой черной жижей! Она мгновенно заполнила каждую трещину, пульсируя и извиваясь, словно сотни крошечных червей. И тут же из зеркала вырвался громкий, злобный вой, который заставил Кнайфа отшатнуться. Он был гораздо сильнее и пронзительнее, чем любое шипение, которое он слышал от Краткого. От зеркала повалил густой, едкий черный туман, который начал стремительно распространяться по коридору, не отступая от света факела. Он был гораздо более агрессивным, чем дымка, которую Кнайф видел ранее. Мысли Кнайфа: Чёрт! Оно сопротивляется! И оно стало активным! Это не просто "отпугивает", это разозлило его! Черный туман, окутавший коридор, был настолько плотным, что Кнайф едва мог видеть перед собой. Он почувствовал, как холод усилился в разы, пронизывая его насквозь, а вместе с ним пришло неприятное ощущение липкости в воздухе, словно он дышал густым маслом. Мысли Кнайфа: Надо закончить это! Быстрее! Кнайф замахнулся снова, нанося удар за ударом по треснувшей поверхности. Каждый удар сопровождался новым воем и усилением черного тумана. Жижа в трещинах извивалась, словно пытаясь остановить его. Он видел, как от зеркала исходят волны чего-то невидимого, но ощутимого, пытающегося оттолкнуть его. Наконец, с оглушительным треском, зеркало рассыпалось на крупные, черные, мерцающие осколки. Но это были не обычные осколки стекла. Каждый из них был покрыт тонким слоем черной жижи, и они продолжали пульсировать, медленно растворяясь в воздухе, как чернильные пятна в воде. Вместе с последним осколком зеркала, зловещий вой оборвался. Черный туман начал медленно рассеиваться, отступая, словно выполнив свою задачу. Холод тоже постепенно спадал, но в воздухе оставалось неприятное, затхлое ощущение. Кнайф тяжело дышал, его тело было напряжено, а молоток в руке казался невероятно тяжёлым. Он сделал это. Он уничтожил источник. Но какой ценой? Он не знал. И как это повлияет на Краткого? Глава 25: Эхо Битвы В тот самый момент, когда последнее эхо разбитого зеркала стихло, и чёрный туман начал рассеиваться, в комнате Краткого произошло нечто. Краткий, который до этого тяжело дышал, опираясь на стену, внезапно издал резкий, болезненный вскрик. Его тело согнулось, словно от невидимого удара. Жижа на его руке, которая до этого была относительно спокойной, теперь начала бурно пульсировать и расширяться, словно что-то внутри неё боролось за выживание. Она быстро поползла вверх по его руке, становясь более агрессивной, её цветные точки вспыхивали и мерцали с безумной скоростью. Мысли Краткого (в агонии): Нет! Оно… оно злится! Оно ранено! Это боль… его боль! Оно пытается… удержаться! Оно борется во мне! Голова Краткого резко запрокинулась, его мутные глаза закатились. Он начал корчиться на полу, и из его рта вырвалось низкое, звериное рычание, гораздо более сильное, чем то, что слышал Кнайф ранее. Это было рычание раненого хищника, полного ярости и желания отомстить. Шипение Глитча вновь наполнило комнату, теперь оно было не только злобным, но и паническим, отчаянным. Ёшка, увидев это, побледнел. — Краткий! Что с ним?! Кнайф, тяжело дыша после столкновения с зеркалом, почувствовал, как сердце у него сжалось. Он ожидал реакции, но не такой яростной. Уничтожение источника не убило вирус в Кратком; оно, похоже, разозлило его и заставило перейти в активную фазу выживания. Мысли Кнайфа: Чёрт! Я думал, это ослабит его! А оно, похоже, взбесилось! Оно борется за свою жизнь внутри него! Это не просто вирус, это… это паразит! Краткий продолжал корчиться, его тело дёргалось, а жижа покрывала всё большую площадь, словно пыталась поглотить его полностью. В какой-то момент, его поблекшие зрачки, которые только что начали проясняться, снова начали исчезать под белой пеленой. — Ёшка! — рявкнул Кнайф, бросаясь обратно к комнате Краткого. — Быстрее! Снова! Твой свет! Он его разозлил! Мы должны продолжать давить! Ёшка, без промедления, снова вытянул руки к Краткому, его лицо напряглось от сосредоточенности. Он собрал всю свою волю и направил поток "эмоционального огня" на друга. Мягкое, тёплое свечение снова заполнило комнату. Свет Ёшки столкнулся с яростной активностью Глитча внутри Краткого. Комната наполнилась какофонией звуков: отчаянные стоны Краткого, злобное, паническое шипение Глитча и мягкий, успокаивающий гул энергии Ёшки. Это была настоящая битва двух невидимых сил, проявляющаяся через тело Краткого. Жижа на Кратком начала подрагивать, словно танцуя под воздействием двух противоположных энергий. Она то пыталась распространиться, то сжималась обратно. Это было похоже на борьбу, где ни одна из сторон не могла одержать окончательную победу. — Кнайф… — выдохнул Ёшка, его голос был напряжён от усилий. — Это… это тяжело. Оно… оно стало сильнее. Мысли Кнайфа: Он прав. Глитч сейчас в ярости. Он не хочет умирать. Уничтожение зеркала… это был лишь первый шаг. Теперь нам нужно найти способ его окончательно выбить. Но как? Он посмотрел на Краткого, чьи поблекшие зрачки снова начали проступать сквозь белую муть, когда Ёшка усиливал свою энергию. Это была изнурительная борьба, которая могла длиться бесконечно, пока одна из сторон не сдастся. Глава 26: Поиск Ответа Кнайф наблюдал за этой мучительной борьбой. Тело Краткого выгибалось, словно его разрывали надвое. Жижа яростно пульсировала, то сжимаясь, то расходясь, пытаясь подавить напор Ёшкиного "света". Шипение Глитча стало похожим на звук кипящей кислоты. Ёшка, весь в поту, дрожал от усилий, но продолжал излучать свою энергию. Мысли Кнайфа: Ёшка не выдержит долго. Это истощает его. И это не решение. Мы просто сдерживаем его. Но как его выбить окончательно? Как его убить? Если оно не боится огня полностью, и мой молоток его не взял… Кнайф лихорадочно перебирал в уме всё, что они знали о Глитче. Чёрная жижа с цветными точками. Передаётся через прямой контакт и предметы. Первая стадия: жижа, галлюцинации/странные мысли, навязчивые желания, слабость/усталость, глаза не белеют. Вторая стадия: глаза мутнеют, голова болит, галлюцинации сильнее, тело слабеет. Третья стадия: искажение памяти/личности, потеря контроля, глаза полностью белые, бешеный прилив сил (при сопротивлении видны поблекшие зрачки). Кошмары с близкими (для Краткого — Ёшка), повторяющаяся фраза "Это твоя вина". Отпугивается огнём, но не уничтожается. Питается негативом (страх, вина), отпугивается позитивом (свет Ёшки), порядком, логикой. Источник: заброшенное зеркало (уничтожено, но это разозлило Глитч в Кратком). Способно на "невидимое прикосновение". Теперь в Кратком — раненое, яростное, но сдерживаемое существо. Мысли Кнайфа (логический анализ): Оно "не берёт огонь, только отпугивает". Это важно. Оно не горит. А что не горит, но может быть уничтожено? Что оно ненавидит? Порядок. Логику. Свет. Если оно питается хаосом, значит, оно — противоположность порядка. Если оно — противоположность света, то оно — чистая тьма. Но живая. И оно проявляет себя физически, хотя и может быть "невидимым". Кнайф вдруг вспомнил один старый, полузабытый разговор с Бутылычем, который однажды что-то бормотал о "древних субстанциях, которые не подчиняются обычным законам физики". Бутылыч был тем ещё чудаком, но иногда его бредовые идеи содержали зерно истины. Мысли Кнайфа: Что может уничтожить "чистую тьму", которая ненавидит порядок? Возможно, нужна не физическая сила, а что-то, что нарушает его собственную природу. Что-то, что является абсолютным порядком или абсолютным светом, но в концентрированной форме. Он посмотрел на Краткого, на то, как его тело выгибалось от внутренней борьбы. Поблекшие зрачки: когда Краткий сопротивляется, они становятся видны. Это его "я". Бешенный прилив сил: когда зараженный сопротивляется, у него появляется этот прилив. Может быть, это Глитч даёт ему эти силы, чтобы он боролся против попыток "лечения", но и сам Краткий использует их? Вдруг Кнайфа осенило. Если Глитч — это чистое эмоциональное и ментальное беспорядочное состояние, которое проецируется физически... И если Краткий может "считать" или "представлять порядок", чтобы заглушить шепот... И если Ёшка излучает "свет" и "позитив"... Мысли Кнайфа: Нужно что-то, что является концентрированной логикой или чистым, абсолютным порядком. Что-то, что буквально "отменяет" хаос. Что-то, что может "перезагрузить" его разум или тело. Или… что-то, что может его "заземлить", заставить вернуться к реальности, к своей собственной сути. Кнайф поднял голову и посмотрел на Ёшку. — Ёшка, — сказал он, его голос был напряжён, но в нём появилась новая, безумная надежда, — продолжай! Держи его! Я должен подумать. Что-то, что символизирует абсолютный порядок. Или… что-то, что способно к полному обнулению. Кнайф снова бросился к выходу, но на этот раз не в подсобку, а в сторону главной комнаты, где обычно располагался пульт управления испытаниями. Там находились самые сложные механизмы, самые запутанные схемы. Там была логика. Там была чистая, незыблемая последовательность. Мысли Кнайфа: Если эта дрянь боится порядка… то, возможно, я смогу использовать самый сложный, самый упорядоченный механизм, который у нас есть. Если я смогу направить его энергию… или его логику… на Краткого… Он бежал, его сердце колотилось в груди. Это был их последний шанс.