Часть 2

Джи Ай очнулась не от резкого толчка, а от мягкости под собой. Голова кружилась, а во рту был неприятный привкус. Открыв глаза, она моргнула, пытаясь сфокусироваться. Вместо знакомого потолка своей спальни или, что было бы логичнее, холодного и сырого подвала, она увидела... свою комнату? Почти. Стены были окрашены в нежно-персиковый цвет – точно такой же, как в ее квартире. На прикроватной тумбочке стояла ее любимая лампа с абажуром в виде стрекоз, а на полу лежал пушистый ковер, который она так долго выбирала. В углу, на небольшоком столике, стоял набор ее кистей для макияжа, аккуратно расставленных по размеру, а рядом – палетка ее любимых теней. Даже ее старый, но обожаемый плюшевый мишка, подаренный мамой на десятилетие, сидел на подушках, словно приветствуя ее. Сердце Джи Ай пропустило удар. Это была не ее комната, но она была воссоздана с пугающей точностью. Каждая деталь, каждая мелочь, указывала на то, что это место было создано для нее, по ее вкусу. Но как? Кто мог знать о ней так много? Паника волной накрыла ее, вытесняя остатки снотворного. Она резко села, оглядываясь. Дверь, украшенная резьбой, выглядела слишком крепкой, чтобы ее выломать. Окна были закрыты тяжелыми шторами, не пропускающими ни единого луча света. Это была не просто комната – это была золотая клетка. В этот момент дверь бесшумно открылась, и на пороге появился Нам Гю. Его обычная незаметность испарилась, сменившись странной, жуткой уверенностью. Он смотрел на нее с выражением, которое Ай никак не могла понять – смесь нежности, триумфа и чего-то глубоко тревожного. – Доброе утро, Ай, – голос его был мягким, почти ласковым, но от этой ласки по коже пробежал мороз. – Как спалось? Джи Ай вздрогнула. Ее сердце бешено колотилось. Ненависть вспыхнула в ней с такой силой, что, казалось, обожжет изнутри. – Ты... ублюдок! – прохрипела она, пытаясь встать, но ноги не слушались. – Где я? Что это значит?! Отпусти меня немедленно! Нам Гю медленно вошел в комнату, не сводя с нее глаз. В его руках был поднос с завтраком: ее любимые блинчики с ягодами, стакан апельсинового сока и кружка, из которой, она была уверена, доносился аромат карамельного латте. – Ты дома, Ай, – он поставил поднос на прикроватную тумбочку, словно они были на обычном свидании. – Наконец-то дома. Тебе больше не нужно беспокоиться о глупых лекциях или фальшивых друзьях. Теперь у нас есть только мы. От его слов ее нутро сжалось. «Мы»? Он был сумасшедшим. Он действительно думал, что это нормально? – Ты псих! – выплюнула она. – Ты меня похитил! Я тебя ненавижу! Я тебя ненавижу! Нам Гю, казалось, ничуть не рассердился. Он приблизился, протягивая руку, чтобы погладить ее по волосам. Ай инстинктивно отшатнулась, прижимаясь к изголовью кровати. – Не надо так говорить, Ай, – в его голосе проскользнула тень разочарования. – Я знаю, что ты расстроена. Но это только потому, что ты еще не поняла. Я сделал это для нас. Ты бы никогда не поняла, насколько я тебя люблю, пока не увидела бы, как я тебя люблю. – Ты называешь это любовью?! – закричала она, в ее голосе звенело отчаяние. – Это безумие! Открой мне дверь! Я хочу домой! Я хочу к своим друзьям! Впервые на лице Нам Гю мелькнуло что-то похожее на гнев. Тонкие губы сжались, а взгляд стал жестким. – Твои друзья? – прошипел он. – Эти хреновы люди, которые бросают тебя, когда ты им не нужна? Эти пустоголовые девочки, которые завидуют тебе? Нет, Ай. У тебя есть только я. Я знаю о тебе все. Я знаю, что ты любишь. Я знаю, что ты ненавидишь. Я знаю, что тебе нужно. Он протянул руку и схватил ее за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. Его хватка была неожиданно сильной. Ай попыталась вырваться, но он держал крепко. – Я знаю, ты думаешь, что я монстр, – проговорил он низким голосом, так близко, что она чувствовала его дыхание. – Но я всего лишь... забочусь о тебе. И если ты не понимаешь мою заботу... если ты продолжаешь сопротивляться... И тут это произошло. Его ладонь, еще мгновение назад державшая ее подбородок, резко отлетела, и сильный удар пришелся ей по щеке. Звук пощечины эхом разнесся по комнате. Голова Джи Ай дернулась в сторону, а на щеке мгновенно вспыхнуло жгучее пламя боли. Она застыла, шокированная до глубины души. Это было не просто больно, это было... немыслимо. Он ударил ее. Тот, кто только что говорил о любви и заботе. Нам Гю отдернул руку, на его лице снова появилось то же самое странное, страдальческое выражение. Он смотрел на нее глазами, полными какой-то извращенной жалости и боли. – Я не хотел, Ай, – прошептал он, его голос дрожал. – Клянусь, я не хотел. Но ты заставляешь меня. Ты не слушаешь. Я просто хочу, чтобы ты поняла, как сильно я тебя люблю. Чтобы ты была в безопасности. Чтобы ты была моей. Джи Ай медленно подняла взгляд. Слезы выступили на глазах не столько от боли, сколько от ужаса и осознания. Этот человек был не просто одержимым сталкером. Он был сломленным, опасным психопатом, который верил, что его извращенная любовь даёт ему право причинять ей боль. В ее глазах не осталось ни ненависти, ни надежды на что-либо. Только чистый, всепоглощающий страх. Она молчала, сжимая руки в кулаки под одеялом. Комната, еще мгновение назад казавшаяся лишь странно воссозданной копией ее спальни, теперь превратилась в настоящую тюрьму. Ее любимые вещи, каждый из которых он тщательно выбрал, стали символами ее пленения. И она поняла, что эта битва будет не за свободу, а за выживание.