Часть 3. Маневрирование

— Знаешь, говорить Оминису, откуда ты узнала о крипте, было совершенно необязательно. — Угу. Лучше за секунду суметь придумать версию, в которую он поверит, а потом он, когда сразу пойдёт убедиться, что я ничего не сломала, обнаружит там тебя. Логично, — Лия подняла голову от книги по зельям. Полный провал на уроке ей не сильно понравился. — И всë равно, ты обещала. — Не совсем, я сказала, что не собираюсь тебя подставлять после сделанного тобой подарка. Совершенно разные вещи, — да, Лия нагло спародировала отмазы самого Себастьяна, который в течение года «обещал» не заниматься Тёмной магией раза три. Как там было? «Понял», «проигнорировал», «пожалел»? Потом перевернула страницу с ещё одним зубодробительным рецептом и уточнила совершенно другим тоном: — Что, сильно орал? — На удивление нет. Спрашивал, как дела у Анны, — Себастьян поморщился, и Лия с радостью воспользовалась поводом отложить читаемую мутотень. — Как я понимаю, не очень хорошо. — Откуда ты вообще это знаешь? — Себастьян звучал откровенно устало. — По дороге в Хогсмид ты упомянул свою сестру-близняшку, с которой раньше учился в Хогвартсе. Ещё на первом же уроке в связи с дуэлями упомянул, что не все знания преподают в Хогвартсе открыто, и извини, уже не помню когда сказал, что наловчился обходить охрану библиотеки. Элементарно, Ватсон! — Последнее, это откуда? — Книги о Шерлоке Холмсе, — тут Лия моргнула. Ладно Себастьян, который не знает, но откуда о магловском детективе знает она? — Как ты такая умная не в Когтевране? — Потому что я абсолютно уверена, что половину учеников шляпа распределяет по их собственным желаниям, а не характеру. Не говоря уже о том, что амбициозности для хорошей работы системы нужен и ум. Так я прощена? — Ладно уж, я сам виноват, что не продумал этот момент, — парень махнул рукой и сел рядом за её стол в гостиной. Учитывая, что была середина дня, явно не от недостатка мест. — Круто, — Лия заполнила становящуюся неловкой тишину. — Как продвигаются твои исследования? Себастьян мрачно положил голову на столешницу: — Складывается ощущение, что в местных книгах вообще нет упоминаний о подобных проклятиях у гоблинов. Или существовании проклятий у гоблинов вообще. Как, судя по отсутствующему результату у больницы Святого Мунго, нет их и у них. Девушка помрачнела: «Потому что это сделал не гоблин, а Виктор Руквуд. Вот только если сказать тебе это, я как, сразу пойду как виновница, или ты «всего лишь» запишешь меня в соучастницы?» Себастьян же, сделав глубой вдох, выпалил: — Знаешь, я тут подумал, может, если их нет в современных источниках, то может они есть в более древних? — Знаешь, древних, как моя «Древняя магия»? — Лия с интересом подняла бровь. Вот это парень взял быка за рога конечно… Себастьян с надеждой кивнул. Лия вздохнула. Вообще, хорошие идеи стоило поощрять, а хорошие идеи, не ведущие к тёмной магии, проклятой реликвии и чертовски опасной дуэли с бывшим мракоборцем, стоило поощрять вдвойне, однако… — Не хочу тебя расстраивать, но я самоучка, — и, пока её собеседник окончательно не пал духом, без паузы продолжила, — но, если хочешь, когда я буду говорить с портретом предыдущего обладателя этого таланта, могу уточнить и этот вопрос. Себастьян буквально засиял, сжал до хруста костей и прошептал ей на ухо: «Спасибо». Лия поморщилась: теперь волей-неволей, а хотя бы одно испытание пройти ей придётся, хотя… — А ты, может, пока поищешь более общие методы борьбы с проклятиями? — Лия отстранилась, напоследок похлопав парня по спине. — Не обязательно гоблинскими. В конце концов, всякие там панацеи обязаны работать во всех случаях. Себастьян скривил губы и вскинул руки: — Как будто я сам не догадался! Вот только наиболее распространённые методы целители уже опробовали. — Знаешь, если бы панацеи были бы распространены, в целителях особого смысла и не было бы, — Лия добавила слишком легкомысленно. — Ну, по крайней мере, ты не говоришь, что я тешу себя напрасной надеждой. Спасибо и за это, — Себастьян с тяжёлым вздохом поднялся с места и направился в сторону выхода. Лия вздохнула. Как и у парня её проблема никуда исчезать не спешила. А ей очень не хотелось проходить испытание Хранителей. *** Так быстро прошла неделя и наступили выходные. За это время девушка познакомилась со всеми предметами учебной программы. Если честно, более-менее Лия справлялась только с Чарами, Защитой от тёмных искусств и, вот удивительно, практикой по Травологии и Уходу за Магическими существами. Во всех же остальных предметах, где требовались обширные теоретические знания или накопленный опыт, она раз за разом садилась в лужу. Не помогало, что местные учебники были написаны явно не для облегчения обучения. Тяжеловесные описания, отступления к месту и не к месту, текст, иногда переходящий на староанглийский… И тем удивительнее, что оба её знакомых слизеринца успешно справлялись с программой. Когда Лию охватило нестерпимое любопытство по поводу того, как со всем справляется Оминис, то оказалось, что благодаря целому набору заклинаний. У него было своё заклинание для всего: от озвучивания текста книг, до написания эссе по тому, что тот надиктовывал. То, как человек умудрялся обходить собственную инвалидность, вызывало уважение. Если бы не постоянно мелькающая палочка, она вообще бы подумала, что Оминис совершенно здоров. А на выходных пришло письмо от профессора Элезара, предвещающее «прогресс» в расследовании. *** Одно было хорошо: тут всë осталось без изменения и «формально», пока профессор снова не освободится от работы для директора, никто Лию силком в Запретную секцию не потянет. За одно это она практически была готова расцеловать действительно весьма нарциссичного и эгоистичного Блэка. Девушке сейчас «предполагалось» бежать за Себастьяном, чтобы тот помог ей пробраться в Запретную секцию, но у слизеринки «вдруг» проснулась законопослушность. Ровно после дуэли в незаконном клубе. Вместо этого она спустилась в подземелье, честно спросив «Руководство», как добраться до весьма многозначительной статуи «Не щекочи спящего дракона», и уже оттуда, следуя чуть менее очевидным ориентирам, после нескольких попыток наткнулась на знакомую лестницу в Тайный зал Картографии. Вот удивительно, но умения видеть Древнюю магию оказалось достаточно, чтобы опознать и проникнуть в Скрытую комнату. И никаких сражений с металлическими рыцарями-стражами. Конечно, Лия пришла без книги, открывающей саму карту с дальнейшими «испытаниями» и полностью пустующими рамами портретов. Теперь оставалось только как-то позвать жителя картины. К её сожалению, ни простое обращение по имени, ни гули-гули, ни желание и направление Древней магии на раму с вызовом Персиваля Рэкхема не справилось, но это была только первая и простейшая попытка. Зато пока обошлось без сражения с гигантскими металлическими статуями. *** Следующим был вопрос профессору Ронен, как можно вызвать оживший портрет, имея лишь раму. Чары — это ведь близко к оживлению рисунков? Да даже если было бы не близко, это был один из немногих предметов, где она ходила в любимчиках. Конечно, Лии мягко сказали, что это далеко не стандартная программа и что ей стоит сосредоточиться на других дисциплинах, где у неё всё не так хорошо, но искренний интерес к его предмету (и совершенно правдивый! Её желание рисковать жизнью с прошлого обдумывания ситуации ни капли не изменилось) и жалобные глазки (она практиковалась перед зеркалом целый час, пока не получила идеальный результат) сделали своë чёрное дело. Заклинание было получено. И, что удивительно, оно не получилось с первого раза. Лия даже удивлëнно моргнула. «Это что за сбой в программе?!» Пока волшебница осознавала такую внезапно вылезшую несправедливость, профессор Ронен «успокоил», подчеркнув, что это довольно сложное заклинание, но он будет рад её успехам. *** Практиковаться Лия, впрочем, решила прямо в зале Картографии. Всё же Себастьян был прав насчёт удобства тренировки в помещениях, где тебя никто не может побеспокоить. Тем более, что намеренье являлось одним из важнейших компонентов заклинания. А желания у Лии было хоть отбавляй! Она уже упоминала, что очень не хотела сражаться с множеством оживших статуй, вооружённых очень острыми железяками? *** За одни выходные Лия не справилась. Но это не охладило её пыл. Наоборот. На самом деле это поднялось так высоко в списке приоритетов, что заняло все вечера следующих будней. Себастьян уже начал беспокоиться, но узнав смысл заклинания «Аппере Инимэдже», даже попытался ей помочь. По крайней мере, вдвоём пытаться заставить заклинание работать было веселее. Сроки тоже давили: профессор Фиг обещал, что за следующие выходные разберётся со своими делами. Так что всю субботу кроме завтрака Лия снова провела перед пустой рамой. Когда после очередного повторения на картине появился Персиваль Рэкхем, она на автомате послала ещё одно заклинание, заставив старика чуть поморщиться. В колдунью упёрся взгляд тёмных глаз под недовольными густыми бровями: — Как ты вообще нашла этот зал? — на удивление после тирады тон старика кследующим вопросам сменился от весьма сердитого, до заботливого с отчëтливыми отеческими нотами, — и зачем столь юной леди вообще беспокоить меня? Разве сейчас в Хогвартсе нет ни одного преподавателя, готового помочь в ваших проблемах? Дерзить после такой заботы даже не сильно хотелось. Лия засунула руки в карманы и шаркнула туфлей: — На самом деле, у меня таких две, — она на секунду задумалась над порядком. Какая тема опаснее: вопрос про исцеление, которое его прошлая ученица уже извратила, или про их «страшный секрет» в виде хранилища боли? С другой стороны, про хранилище она в крайнем случае узнает «честным» способом, а вот в её видениях Анну Сэллоу так и не вылечили. Лия глубоко вздохнула и, смотря в эти добрые дедушкины глаза, обстоятельно спросила: — Я хотела бы узнать: можно ли с помощью Древней магии излечить проклятия? Если портрет и удивился ее знанию самого понятия, то этого не показал. Вместо этого слизеринка увидела чужой похолодевший взгляд: — А. Не стоит тревожить естественный порядок вещей, юная леди. Лия нахмурилась. Не то чтобы она ничего подобного не ожидала, но надежда —действительно страшное чувство: — Как проклятие одного человека другим можно счесть естественным? Это ведь не гравитация. С которой, кстати, Древней магия прекрасно работает, — и в доказательство подняла собственную сумку. На эту демонстрацию тоже никакой особой реакции не последовало. Вместо этого другой обладатель Древней магии прололжил: — Одно дело — работа с неживыми объектами, а другое — человек. — Но даже с обычной магией целители существуют. Да и не только это, волшебники и волшебницы уже давно изменяют свои и чужие характеристики. Да что далеко ходить — анимаги вот вообще превращают себя в животное. На этом фоне возвращение как раз таки в естественное состояние не может быть таким запретным. — В вас говорит энтузиазм юности. Лия не выдержала: — Вы не можете ненадолго отключить свой режим мудрого старика и объяснить все простыми словами? Если нет, значит нет, но пока ощущение, что мне просто вешают лапшу на уши! — Вешают лапшу на уши? — старик удивлëнно моргнул. — В данном случае просто придумывают отговорки. Но вы опять отходите в сторону. Почему нельзя просто сказать почему? — Вы ведь весьма настойчивая ведьма, не так ли? — Я просто хочу разобраться, — Лия твёрдо встретила чужой сомневающийся взгляд. — Вам бы весьма подошёл Когтевран, — и Персиваль Рэкхем поднял руки ладонями вперёд, — не сердитесь. В этот раз это не попытка избежать темы, а искренний комплимент. Вы хотите услышать правду, и вот она: разрушать гораздо проще, чем создавать. И как бы не было мало волшебное население, людей, владеющих Древней магией, единицы. Один человек примерно в двести лет. Это слишком мало, чтобы создать надёжные заклинания исцеления. Люди, к сожалению, — хрупкие и сложные существа. Более того, чем древнее история и волшебник, тем меньше его волновали такие вещи как необходимые жертвы. Так что если обычные маги не нашли решение этого недуга, то и у Древней магии вряд ли есть ответы. А даже если бы они были, я бы знал, что не могу их дать. Лия устало облокотилась на пол. — Знаете, обычно я бы это не предложил столь молодой леди, но, возможно, вы подходящий кандидат. Я являюсь одним из четверых Хранителей и возможно, вы достойны узнать тайны нашего ордена, — и пробормотал практически неслышно, — и на примере узнать, почему данное направление магии не стоит трогать. — А это. Можно задать вам свой второй вопрос? — на её лице была кривая ухмылка. Она уже знала почему. Теперь она лучше понимала логику Хранителей. Попытаться излечить Анну, а потом увидеть, как та, превращается, к примеру, в инфернала, было совсем не тем результатом, которого она хотела достичь. Да, можно было собрать правильную экспериментальную базу, тщательно исследовать любые возможные осложнения, но лечение получит скорее внучка Себастьяна, да и количество неудачных подопытных представлять не хотелось. Оставалась выяснить, почему так, словами через рот, Персиваль не обьяснил всё это своей первой ученице. Или это он на своих ошибках научился? И снова её мрачные думы прервал сам Хранитель: — Конечно, как профессор Хогвартса я очень одобряю желание студентов развиваться. — Вы уверены, что в ваше хранилище нельзя никак проникнуть, не пройдя эти четыре испытания? — Лия ухмыльнулась. — Я не для себя спрашиваю, просто один восставший гоблин Ранрок очень хочет получить его содержимое. — Но как этот гоблин узнал о нём? — на неё снова весьма недоверчиво посмотрели. Там же молчаливо читалось: «И ты». — Ваша ученица Исидора привлекла к своим работам одного гоблина, не помню его имени… — Брагбор Хвастливый, но мы стёрли ему память… — Ну, оказывается, он вёл дневник, — саркастично указала Лия. — Так как насчёт безопасности? И да, в условиях поставленной задачи Ранрок уже владеет данной «злой» магией. По крайней мере, красным его доспехи светятся на ура. Сама видела. — Я… Я не знаю. Мне нужно посоветоваться. Спасибо за информацию. — Ага. Тогда я позже узнаю ответ. Заодно, если он не такой, который понравится нам обоим, сразу проконсультируйтесь, нельзя ли тогда кому-то другому тоже быстро войти, перезапечатать или перенести эту штуку, ну, знаете, просто чтобы вы не рисковали своим единственным кандидатом на выполнение данного квеста на этих ваших очень смертельных испытаниях! — на последней фразе Лия повысила голос. Да, огненная смерть от Красного дракона боли била все рекорды, но от этого разрубание мечом или булавой не становилось более приятным. — А, — старик сказал это так глукомысленно, что Лия невольно истерично рассмеялась. — Ну что ж, спасибо за разговор, — девушка отвесила ехидный поклон и направилась на выход. Она получила свои ответы, даже если они ей не понравились. Когда ведьма покинула подземелье, то увидела полностью чёрное небо. Что ж, плохие новости она может сообщить и завтра. *** — Значит нет? — Себастьян спросил, только увидев выражение её лица. Лия, конечно, оценила, что тот ждал её в гостиной, но все же предпочла бы подготовиться, что и как сказать. Вместо этого она устало выдохнула: — Если только ты не хочешь изобрести целую ветвь магии или вместе с болью забрать и все её остальные чувства. — Но это лучше, чем смерть! — Спорно, — и прежде чем Себастьян начал возмущаться, добавила, — не, я с тобой в принципе согласна, тем более что потом можно улучшить методу. Но, во-первых, сестра может с тобой не согласиться, а во-вторых, подобное стоит рассматривать точно не как первый вариант. Тем более, изначально это заклинание было придумано, чтобы излечить духовную боль. Так что… сам понимаешь. Слизеринец недовольно нахмурился. — Я тоже не рада, что это не оказалось палочкой-выручалочкой, знаешь ли. — Ничего, я как раз узнал о другой зацепке. — О, — точно, «скрипторий Слизерина». Лия наклонила голову. На самом деле она была не так уж и против? Непростительные манили. И хотя она не могла придумать ни одного полезного применения Круцио (ну, кроме того чтобы выйти из садистской комнаты Салазара), остальные два Себастьян изучит именно из полученной в награду книги.