Часть 4. Повторение — мать обучения

Но прежде прогулок по подземельям Салазара в приятной компании нужно было решить несколько более срочных проблем. Например, заброшенные домашние работы, которые требовалось выполнить к понедельнику! Лия, конечно, шутила, но в каждой шутке лишь доля шутки… Впрочем, в понедельник помимо очередной попытки не угробить своим варевом себя и своих одноклассников (она получила Неудовлетворительно, а не Тролль, ура, домашки и три часа потраченного времени себя полностью окупают!) и изучения повадок дироколов (волшебных птичек додо, умеющих телепортироваться на небольшие расстояния) ей предстояло путешествие с профессором Элезаром. Вот только не в Запретную Секцию (нечего тревожить сидящего там Себастьяна и спящих рыцарей-убийц), а сразу в зал Картографии. «Побочный квест» пропущен!

***

— Мисс и мистер… — в этот раз Персиваля Рекхема даже звать не пришлось, он и так был на своём холсте. Лия хлопнула себя по лбу. Ладно, в свой прошлый визит она забыла представиться, но «мистер Хранитель», формально тоже, так что они квиты! То, что она видела в омуте памяти — не считается! Её взрослый сопровождающий отвесил выглядящий вполне серьезным поклон и представился: — Профессор Элезар Фиг и моя ученица — Лия Пилигрим. — Персиваль Рекхем. Вы неожиданный гость, профессор Фиг. — Боюсь, я попал в это приключение скорее по ошибке. Футляр с ключом нашла моя жена — Мириам, а сам футляр открыла мисс Лия. — И пару раз спасли мне жизнь: когда на нас из-за футляра напал дракон, и после, когда мы оказались запертыми в сейфе и на нас напали весьма агрессивные ожившие доспехи! — Лия решительно не согласилась. То, что она напрямую не помнила произошедшее, не мешало ей это «знать». И снова «мягко намекнула» Хранителю, что не выставлять уровень сложности — не айс. Как и в принципе пытаться убить случайных соискателей! Особенно, не предупреждая о самом испытании и не оставляя им выхода, пусть и с закрытием пути дальше. Кто-то мог бы сказать, что Лия слишком зацикливается на этой теме. Но это смерть, это, Мордред, серьёзно. И даже с её «чит-кодом» больно. — Как и вы спасли мою от появившихся следом гоблинов, — профессор Элезар мягко улыбнулся. — Кхм, — Хранитель смущённо откашлялся. Да, в ретроспективе поручить защищать ваши сокровища гоблинам, когда именно гоблин делал некое хранилище — не лучшая идея. А если еще учитывать, что эта раса не признавала окончательной продажи своего товара, а скорее заем до смерти нанимателя… Даже Лия видела в этом «ма-а-аленькую дырочку». Не, там был хороший и честный работник, не желающий пускать в сейф Ранрока… Но который «согласно требованию» запер в этом сейфе их… Ладно, у неё были довольно смешанные чувства по поводу его смерти. — Пока я не выяснил ответа на ваш вопрос, мисс Пилигрим, — Персиваль прервал её день воспоминаний, которых она на самом деле не переживала. — Вопрос? — профессор Элезар честно пытался работать надёжным взрослым. — Может ли гоблин, владеющий испорченной Древней магией, проникнуть в хранилище, и возможно ли кому-то в принципе сделать это, не проходя испытаний. Профессор тут же начал задавать уточняющие вопросы и, что удивительно, Хранитель начал на них отвечать. Знаете, в отличие от другой версии, где из него было лишнего слова даже клещами не вытянуть. Сама же Лия не сильно вслушивалась, она это и так уже знала… бла-бла-бла, секреты, открытые только достойным, бла-бла-бла, могущественная сила, бла-бла, снова про необходимость проверки кандидатов, бла-бла, необходимые испытания, бла, ещё раз о подходящих и неподходящих руках… Лия мрачно вздохнула. То ли он на воду так дует, то ли по жизни такой. Если последнее, Исидоре можно было только посочувствовать. Тогда-то он был реальным человеком и доставать тебя мог сутками. А у тебя там брат умер, отец в тяжёлой депрессии, магглы наверняка хотят сжечь тебя как ведьму… Просто и-дил-ли-я. А ведь все остальные не лучше. Саму концепцию испытаний вроде Руквуд придумал. Третья была директрисой, которая по милой традиции большинства директоров школы решила запихнуть в место обучения детей что-то малосвязанное с их обучением, но зато смертельно опасное. А последний из них вообще Авада Кедаврой швырялся. Милая четвёрка. Так что дождаться конца разговора, попрощаться и обратно закрыть проход Древней магией. Её «несбывшееся я» этого не делало, но, как говорится, береженого и бог бережет. Хм. Забавная поговорка для ведьмы.

***

А затем поход по подземельем снова отложился — потому что Оминис был против. Категорически. Учитывая, что для прохода нужен был змееуст, Лия лишь приняла неизбежную задержку. А вот почему с задержкой согласился Себастьян, у которого сестра помирает, и почему вместо этого не предложил сходить вдвоём или даже самостоятельно по–быстрому разведать обстановку, было решительно непонятно. Видимо, настолько уважает семейные секреты своего друга. Зато ближайший общеразрешенный выход в Хогсмид тот предложил заменить поездкой к своей сестре. — Если я лишней не буду, то нет, конечно не против. А Оминис с нами идёт? — Лие реально было интересно узнать причину, почему в видениях они пошли туда вдвоем, а не втроем. — Оминис? … Или Себастьян просто об этом не подумал. Типичный подросток. — Разве они с Анной не дружили? — Лия все-таки уточнила, а то мало ли, вдруг там вражда до гроба. — Да, дружили… Лия, это отличная идея! Увидев её состояние Оминис точно передумает на счет скрипитория. «…Хм.» — до девушки, как до жирафа, наконец дошло. Себастьян и её саму не просто так с сестрой звал знакомиться, а убеждал усерднее лекарство искать. — Знаешь, иногда того, что это визит друзей — достаточно, — Лия сказала это на тон тише. Себастьяну хватило приличия выглядеть смущенным.

***

Что сказать? Это было её первое перемещение с помощью летучего пороха. В Хогвартсе стоял антитрансгрессионный барьер, мешающий большинству видов быстрого перемещения. Но в общем и целом рейс Хогсмид-Фелдкрофт прошёл успешно. А дальше Лия не выдержала и включила авторежим. Да, девочку было жалко, а вот её дядю хотелось удавить. Нет, серьезно? «Не давай девочке напрасной надежды», «как ты смеешь пытаться улучшить ситуацию?» и невысказанное, но так и напрашивающееся: «не смейте пытаться принести радость в эту землю скорби по моей ещё живой племяннице». Когда все закончилось, к ней удивительно беззвучно подошёл Оминис и тихо спросил: — Ты действительно веришь, что Себастьян сможет ей помочь? — Нет, — довольно прямолинейно отозвалась «практически провидица» и добавила более жизнеутверждающе, — Но это не повод не пытаться. Потому что, если он этого не сделает… Себастьян будет жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Тем более, что худшее может случиться? Все закончится так же, как если бы он ничего не делал? «Опустим кучу оживших инферналов и мертвого дядю. В прочем, последний сам откровенно на это нарывался. Например, напав на своего племянника и девушку, что тогда пыталась его остановить.» — Ты права. Именно поэтому ты не против посещения скриптория? — На самом деле я не сильно люблю опасность, но тут нужно спрашивать, не может ли он убедить нас, а можем ли мы убедить его. Потому что в противном случае — он пойдёт один. «…И никакие ворота против не змееустов его не остановят. Даже Рон Уизли научился говорить на змеином, а у Себастьяна целый Мракс в друзьях ходит». — Это… оригинальная перспектива.

***

Поход был назначен на ближайший вечер пятницы. На всякий случай, если изучение затянется. — Вход здесь, нужно лишь повернуть три головы, — Лия тут же три раза подряд скастовала ударное заклинание по малозаметным кругам на стенах с рисунками змей. — Ты… быстро. — Оминис удивленно моргнул. Лия пропела: — Убийца троллей. И широким молчаливым поклоном предложила мальчикам идти вперёд. В конце концов, «когда Аллах писал Коран, минных полей не было», да и говоря более серьезно, следующую дверь в любом случае мог открыть только змееуст.

***

Лия не выдержала, когда Оминис начал свой первый в её присутствии сеанс самобичевания: — После не значит вследствие. То, что змееусты часто становятся тёмными волшебниками, куда вероятнее связано отнюдь не с тем, что они змееусты, а скорее с тем, что их родители уже были темными волшебниками, простите за тавтологию. — Значит, мне нужно стыдиться не своего умения говорить со змеями, а своих родителей? — Оминис пытался играть в невозмутимость, но было видно, что его пальцы подрагивали. Лия не стала развивать тему плохих родителей: — Оминис, у тебя и правда редкий дар, чтобы игнорировать тот из-за мнения обывателей. — Знаете, учитвая вашу уникальность, с вами двумя я чувствую себя третьим лишним… — Себастьян пробормотал, явно не выдержав. — С нами двумя? — и Оминис ещё раз доказал, что умеет внимательно слушать. — Я… не важно… «Не, конечно, мое уважение, что он не просто так выпалил мой секрет, но это просто так плохо…» Лия взяла дело в свои руки: — Он имеет в виду, что я владею Древней магией, — в конце концов, раз уж Оминис раскрыл свой «секрет», то будет только вежливо раскрыть свой. Слишком уж органичный момент для признания. И быстренько обьяснить, что это такое и с чем его едят, пока Себастьян не откашлялся, намекая, что они пришли сюда не для того, чтобы просто поболтать.

***

Когда они вошли, дверь за ними закрылась, оставив впереди легкие головоломки, чья единственная сложность заключалась в том, чтобы успеть их решить до того, как тебя укусит змея, и вот они уже в той самой запертой с двух сторон комнате с трупом той самой тёти, которой не на кого было наложить первое непростительное. Лия не стала слушать уже приевшееся: «лучше умереть, чем применить Непростительное» от только узнавшего о смерти своей тети Оминиса, и когда Себастьян попытался уговорить того, просто дернула его за рукав. — Это ведь не обязательно, не так ли? — и посмотрела прямо на виновника, затащившего их всех в эту ситуацию (она не собиралась думать о своей вине. В конце концов, она не врала Оминису о причинах своих поступков — если бы не её действия, Себастьян действительно мог оказаться здесь один). — Откуда ты узнала? — Себастьян явно понял, что она говорила о его самомостоятельным овладении запрещенным заклинанием. — Мы вроде уже выяснили, что я умная. Но на самом деле — просто угадала. — Знаешь, учитывая твою скорость овладения большинством заклинаний… «Гребанный «Аппере Инимэдже», портящий мне всю статистику», — мысленно согласилась Лия. — …Ты можешь научить меня Круцию, и я наложу его на тебя. «Прежняя Лия» сказала бы обучить, но применить на ней, но резкая вспышка фантомного ощущения боли во всем теле резко убрала у неё желание играть в благородство. В конце концов, это же сестра Себастьяна была в опасности. — Круцио. Ничего не произошло. Сжавшийся и закрывший глаза Себастьян осторожно поинтересовался: — Может, ты не правильно выполнила движение палочкой? — Нет, — глухо раздалось из противоположного угла, где стоял весьма мрачный Мракс. — Дело не в движении. Или произношении. Дело в эмоциональном посыле. Она должна захотеть причинить тебе боль. Лия сосредоточила свои мысли: «Я хочу уйти из этой комнаты, а значит, мне нужно причинить Себастьяну боль». — Круцио. Снова никакого эффекта. Вот теперь Лия злилась, она сама заперла себя в комнате, для выхода из которой кому-то требовалось причинить боль, и это будет не она. Она уже убивала, что по сравнению с этим какая-то боль? — Круцио! …Вот только крик не помог. Себастьян стоял полностью и абсолютно невредимый. — Значит, наоборот? — слизеринец произнес это очень аккуратно, будто боясь взрыва. И не зря. Но она не опустится до истерики. Она не будет. — Я бы предпочла почувствовать боль, а не умереть, — мрачно подтвердила девушка. И разве это не было общим лейтмотивом её способности? Оминис по их неозвученному соглашению не упоминался. Лия — потому что именно она вообще привела его сюда, Себастьян — возможно, потому что боялся, что тоже не сможет использовать на нем Круцио. Ну, или более цинично, заботился о старом друге гораздо больше нового. Тем не менее выбора у нее в любом случае не было. Палочку-то держала в любом случае не она. И Лия предпочла бы не обострять. — Круцио. Девушка закричала, раздирая себе горло. Она была готова на все, чтобы прекратить эту боль, но тело не двигалось, не получалось ни вскинуть палочку, направляя заклинание на себя, ни даже наложить на себя руки. Как она вообще забыла об этом чувстве? Только потому что это не привело к ее смерти? Спустя всего пять секунд, казавшиеся вечностью, все закончилось. Она лежала на грязном пыльном полу (когда она успела упасть?) и чувствовала лишь наслаждение от отсутствия боли и прохлады подземелья. Наплевав даже на валяющийся рядом труп. Какая милота… Себастьян попытался помочь ей встать, и Лия как раненый зверь откатилась в сторону. — Не приближайся! Парень отшатнулся, будто именно его ошпарили кипятком. — Ладно, ладно. Но, ты же согласилась. — Согласилась, — не стала спорить Лия. «Вот только я сейчас осознала, что не смогла использовать это заклинание несмотря на все рациональные аргументы. А ты смог… Наконец я поняла, почему это заклятие отнесено к списку Темных». И, может, ей показалось, но лицо Оминиса выражало прекрасное понимание что она чувствует. — Не поможешь? Второй слизеринец наконец понял, что если не Себастьян, то единственным вариантом остался он, и чуть неуклюже подбежал к ней. Когда он оказался ближе, она поняла почему — он освободил обе руки и для этого убрал свою палочку-поводыря за ухо. И поднял ее, держа одной рукой за живот, а вторую подсовывая уже под ладонь, давая ей возможность опереться. Себастьян явно мялся, не зная, что ему делать, но в итоге выпрямился: — Ладно, не буду мешать, подожду вас чуть дальше. И действительно ушёл. Лия не хотела об этом думать. — Мракс, есть какие-то советы? — она невольно подчеркнула фамилию парня, ведь именно из-за нее он переживал применение этого заклятия с обеих сторон. Тот чуть вздрогнул, но свою хватку не разжал. — Не напрягайся. Если что-то не захочет двигаться, помни, что это только в твоей голове. Повторяй себе, что все закончилось и никогда не повторится. — Мысли позитивненько, — Лия невольно хихикнула и встала чуть уверенней. — Да, смех и положительные эмоции тоже лишними не будут, — сухо подтвердил слизеринец. — Пойдём, а то вдруг у этой проклятой двери есть таймер. Это резко придало девушке сил. Себастьян же уже самостоятельно нашёл книгу Слизерина. И сейчас озирался, ища выход. К счастью, Лия знала куда идти. Тяжёлый проход по лестнице и вот она уже у очень абстрактного камня, изображавшего мужика с выползающей из его рта змеей. Щелчок и она вместе с так и не выпустившим её из рук Оминисом оказывается в более знакомом и теплом подземелье недалеко от их гостиной. Затем, спустя слишком долгое время, появился Себастьян. Краем уха Лия услышала категорическое разносящееся над ухом «именно по этому не стоит заниматься тёмными искусствами». Себастьян же, просто произнеся свое полностью ожидаемое «понял», ушел. Лия окончательно поняла, что смертельно устала. Оминис сжал её сильнее, не давая снова упасть: — Тебе нельзя оставаться сегодня одной. И, так как мальчики не могут пройти на женскую половину, есть два варианта: больничное крыло… Лия тут же среагировала, еле волоча языком: — Может, нам ещё сразу признать, кто наложил на меня Непростительное? Или местная медсестра настолько тупая? — Не настолько, — тихо признался ей её оставшийся собеседник и чуть замялся, — Либо наша гостиная. Но, если мы не проснёмся раньше всех других людей, о нас могут пойти слухи, — последнее было произнесено, будто это слово было хуже ядовитой змеи. — Вашу спальню не предлагаешь? Полностью красное лицо Оминиса говорило само за себя. Лия снова невольно хихикнула и подтвердила: — Тогда гостиная. В итоге Лия устроилась на диване рядом с камином, а Оминис сел в ближайшее кресло и будто как спасательный круг вернул палочку себе в руку. Ее последней мыслью перед сном было, что парень вообще не жаловался на собственные неудобства, помогая ей…