Часть 13. Подарки

На следующий день всë как будто вернулось к своему обычному распорядку. Оминис не поднимал тему их «приключения», и Лия, соответственно, делала то же самое. Тем не менее, произошедшее ощущалось, как маленький камешек в ботинке при длинном походе. Вроде и мелочь, и ради этого снимать рюкзак и задерживать движение не хочется, а чем дольше идёшь, тем больше мешает. И это было не единственной «проблемой». На самом деле профессор Элезар поднял хороший вопрос. Рождество и соответственно Новый год — это не просто свободное время, но праздник, на который полагается что-то дарить. Вот только Лии дарить было нечего. Что она вообще знала о предпочтениях своих «друзей»? Себастьян любил свою сестру, легко относился к Тёмной магии, интересовался дуэлями. И это всё? Ну, ещё тот предпочитал рыбу и с удовольствием пил хогвартский чай. Как-то мало для четырёх месяцев знакомства. С её вторым другом дела обстояли не лучше. Не любил свою семью, крайне негативно относился к Тёмной магии и нарушению закона в принципе, в связи со своим недугом был больше теоретиком, чем практиком. Хм. Даже странно, как такие противоположности вообще подружились… Ещё Оминис любил выставлять вперёд свою слепоту и шутить про неë, но был крайне обидчив, когла это делали другие. Да и в принципе любил чёрный юмор и не любил идиотов. В еде… пожалуй, был неприхотлив. Хотя как и любой нормальный подросток предпочитал тосты каше, а жареное — вареному. Вот только это никак не помогало определить, что же им подарить. Лия долго мучилась, но в итоге остановилось на самом ценном, что у неё было: гоблинской стали. Раз не получится сделать подарок личным, компенсирует ценностью. Тем более, что это были мальчики, а им нравились всякие железки… Трансфигурация создала блестящую обёртку для топора Себастьяну, парный к полученному его дядей (должно же быть у семьи хоть что-то общее). Оминису же был отложен один из немногих кинжалов, имеющих надлежащие ножны. Лия подумала над тем, чтобы подарить профессору Элезару ещё что-то из её арсенала, но в итоге отказалась от этой идеи. В её голове это просто выглядело неправильно. В итоге она решила продемонстрировать свой прогресс в обучении. Трансфигурацией из обычного бруска была создана музыкальная шкатулка. Девушка снова не знала, откуда у неё в голове были текст и мелодия, но «Однажды в декабре» довольно естественно легла на кружащиеся фигуры шкатулки, одна из которых имела схожесть с самим профессором. А чтобы подарок не исчез прямо в чужих руках, весь имеющийся у неё запас Древней магии был вложен как закрепитель. Всё равно восстановится. А больше Лия по сути никого и не знала. Хотя нет, Натсай, раз уж она назвалась её подругой, слизеринка решила подарить опять же сделанную трансфигурацией и приправленную Древней магией фигурку жирафа. Вначале вообще хотела газель, но такой тонкий намёк на толстые обстоятельства был бы всё же чересчур. В этой версии ей было неоткуда узнать о анимагической форме гриффиндорки, или хотя бы услышать, как её так называла мама. А сам жираф помимо более очевидного символа Африки также являлся анимагической формой её погибшего отца. Подумав ещё немного, Лия так же сделала фигурку единорога Анне. Их, по сути, единственное общее воспоминание. Ну, кроме неловкого знакомства. Все подарки, за исключением подарков Мракса и профессора Элезара, в итоге были отправлены с школьными совами своим адресатам. Последние же два она собиралась вручить лично.

***

Двадцать шестого декабря Лия спустилась, не чувствуя ничего особенного. Да, она знала, что такое Рождество, и даже в честь чего оно проводится (ещё раз, не было ли странно, что маги праздновали рождение сына бога, одна из заповедей которого заключалась в сожжении ведьм?), но для неё это просто была очередная дата. Мракс уже ждал её в общей зоне. Целый и невредимый. Её настроение всё ещё обьяснимо чуть поднималось каждый раз, когда она его таким видела. Она также немного злилась, но уже на совершенно других личностей. Лия смущённо вручила свой подарок, и парень махнул рукой в сторону наряженной ёлки. Это что, была метла? — Оминис, не стоило. Это очень… — «дорого» — мысленно продолжила Лия, но увидев чужое упрямое выражение лица, тут же выдала что-то более комплиментарное, — предусмотрительно. — Верни школьную метлу школе, — слизеринец буркнул и, будто не зная, что делать с её благодарностью, развернул свой подарок. — Это… оружие? — длинные пальцы провели по металлу. — Кинжал из гоблинской стали. — Я точно сражу этим сотни врагов, — Оминис был саркастичен, но, кажется, доволен? — Да хоть режь колбасу, — Лия легкомысленно махнула рукой. Главное, что тот не был против или оскорблëн. — Самое уместное применение для лучшей в мире стали, — ирония лилась из каждого слова, но тем не менее слизеринец аккуратно повесил кинжал себе на пояс. — Тебе там не только от меня подарок. Себастьян тоже отдарился. — Откуда ты знаешь? — Лия не сомневалась в его словах, снова нырнув под ёлку, скорей ей было просто интересно. — Он мне писал. Чтобы наши подарки случайно не пересеклись. — Это книга дуэльных уловок? — девушка неуверенно покрутила фолиант в руках. Она не сильно любила читать, но попадание в её интересы было девять из десяти. Лучше были бы только уловки для полноценного боя. Всё же в дуэлях были искусственные ограничения, что в настоящем бою, естественно, отсутствовало. — Полагаю, да, — Оминис в ближайшее время не собирался выключать свой саркастический режим. Настоящий ядовитый змей. Что со смехом Лия ему и сообщила. На неё зашипели, чем только подтвердили её точку зрения. Они отправились завтракать, а после Лия всё же последовала чужому совету и «вернула школьную метлу школе». А жаль, она к ней уже привыкла…

***

— Профессор Элезар? — постучав, Лия вошла в чужой кабинет. Как и она, тот не собирался передавать свой подарок совой. — С Рождеством! Это вам, — ей бережно вручили сумку, взамен получив шкатулку. Лия удивлëнно посмотрела на обычный чёрный саквояж, впрочем, её неведенье быстро развеяли: — Сумка с расширенным пространством. Туда не только ваш недавний питомец легко поместится, но и, если захотите, весь ваш будущий зверинец. Чары как раз создают иллюзию леса, так что даже нужная вам атмосфера сохранится и не придётся в следующий раз нарушать школьные правила. — Вам не стоило… — Лия прижала к себе сумку, уже зная, что выдрать её можно будет из её холодных мëртвых рук. Ну, то есть никогда... Профессор тем временем на секунду приоткрыл шкатулку и, услышав мелодию, тут же захлопнул её. — Не волнуйтесь. Как и в вашем подарке, не моего там только сам изначальный материал. Всё остальное — собственные зачарования. — Мне до вашего мастерства далеко, — улыбка Лии стала более лёгкой. — Какие ваши годы. Другие профессора удивительно единогласны, что ваш прогресс поразителен, несмотря на низкий начальный уровень. Она смущённо повела плечом. Да, понятно, что старший коллектив Хогвартса был банкой сплетников не хуже ученической, но прямо слышать это было неловко. — Кстати, о прогрессе. Я прошла все четыре испытания, устроенных Хранителями, и сейчас мне требуется лишь создать из полученных компонентов палочку у Олливандера. Но в связи с моим домашним арестом… — …Ведь как известно, Запретный лес точно находится в замке… — профессор Элезар тяжело вздохнул, но кивнул. — Но конечно. Мисс Лия, вы хотите сходить туда самостоятельно, или переложить эту работу на старика? Лия смущённо улыбнулась, затем вспомнила следующую за этим в другой временной линии встречу с Виктором Руквудом, и её улыбка тут же пропала. Вряд ли тот появился там случайно, у него вполне были ресурсы организовать слежку за всей деревней, с другой стороны, а не попадётся ли в эту ловушку профессор вместо неё? И как она выяснила, профессор Фиг её иммунитетом к смерти не обладал... — Разве это не будет гораздо более публичным нарушением? — Директора Блэка нет в школе, а его заместителя профессора Уизли вполне можно убедить в более мягкой интерпретации этого правила в связи с праздниками. — Тогда я схожу, — Лия кивнула с уверенностью, которой не чувствовала. Виктор Руквуд был одним из немногих волшебников, которые свободно пользовались Непростительными.

***

Конечно, это не означало, что она будет облегчать чужую работу. Перед выходом Лия накинула на голову глубокий капюшон школьной мантии, закрыла шарфом нижнюю половину лица и сейчас задумчиво крутила в руках на скорую руку трансфигурированные тёмные очки. «Нет, пожалуй, это перебор…» — девушка бросила последний элемент костюма на кровать. Вряд ли её глаза были настолько примечательными, а вид напрямик из шпионского боевика сам по себе был гораздо более заметным. Напоследок проверив, что да, она взяла все четыре артефакта, в сумке лежат новëхонькая метла и весь её гоблинский арсенал, слизеринка кивнула и уверенно отправилась на выход. В кармане на всякий случай лежал пергамент, подписанный профессорами Фигом и Уизли, что ей можно покинуть замок.

***

Лия воспользовалась этим разрешением по максимуму, сбегав в Запретный лес и забрав своего единорога. И да, профессор Элезар был прав, общий вид изнутри саквояжа был практически идентичен той самой поляне, где он её нашёл. За исключением поваленных деревьев, конечно.

***

Когда девушка вошла в лавку «Волшебные палочки от Олливандера», то чуть опустила шарф. Всё же, несмотря на самый разгар зимы, в здании было очень тепло. — Мисс Пилигрим, меня предупреждали о вашем скором прибытии. Хотя я никогда прежде не работал с такой необычной сердцевиной, полученные мной инструкции были весьма исчерпывающими… Гербольд Оливандер, казалось, был в приподнятом настроении. Лия осторожно передала материалы и присела в уголке ожидать результата. В отличие от краткого содержания видения, ей пришлось ждать несколько часов, так что она от нечего делать открыла подарок Себастьяна. Не то чтобы она узнала что-то сильное новое, но систематизация уже известной информации тоже может быть полезной… Ну, Лия усиленно пыталась себя в этом убедить. Наконец получив палочку и напоминание, что да, она предназначена только для использования единственного заклинания, Лия спрятала футляр вместе с палочкой глубоко в сумку и снова полностью завернулась в свою маскировку. Оглядываясь, она вышла из лавки, поскользнулась на последней ступеньке и… так и не увидела Руквуда. Перебежками возвращаясь по дороге (её выносливость всё ещё оставляла желать лучшего) и время от времени потирая отбитую задницу, девушка зашла за ворота Хогвартса и только после этого облегчённо выдохнула. Хотя... Весьма вероятно, она просто отложила эту проблему на потом.

***

В этот раз, что даже удивительно, её ждали все четыре портрета (включая до сих пор не прощëнную Фицджеральд). Лия с силой сжала кулаки в карманах мантии, но состроила свою лучшую пиар-улыбку. — Мисс Пилигрим, вы блестяще справились со всеми испытаниями и теперь вам остался последний шаг, — профессор Рэкхем, как и всегда при присутствии всей четвёрки, занял лидирующую позицию. — Да, полагаю, — она надеялась, что в этот раз ей не придётся пробираться к хранилищу через полчища гоблинов. — Теперь, когда вы полностью готовы, что вы собираетесь делать с сферой? — Переместить в другое место. По крайней мере, пока с Ранроком не разберутся, — Лия пожала плечами. Она же вроде не делала из этого никакой тайны. — И никаких искушений получить всю эту силу себе? — вот что не говори, но кровь не водица. По крайней мере мысли Виктора и Чарльза Руквуда явно лились в одном направлении. — Красные драконы ярости безусловно круты. И как мы помним, правило «будь собой» действует, только если нельзя быть драконом, но я несколько привыкла к рукам с противопоставленными большими пальцами, — Лия не удержалась от сарказма. Да, Руквуд её раздражал. Любой из Руквудов. — И никакого желания более окончательного решения? Не прятать, а уничтожить? — её самый нелюбимый портрет спросил следующим. Лия ещё не скоро забудет её косяк с книгой. Вот и снова та предложила совершенно глупую идею, что слизеринка и не постеснялась ей обьяснить: — Хотя превращение в Красного дракона ярости не развитие событий моей мечты, предположение, что эта сила вырвется и превратит в Красного дракона ярости кого-то другого… Что ж, сражаться с Красным драконом ярости я не желаю ещë больше чем быть им. Лия задумалась, не слишком ли она часто произносит словосочетание «Красный дракон ярости», но в итоге решила, что это хорошо доносит её точку зрения. Сан Бакар фыркнул: — Прошу прощения за моих коллег, но боюсь, они несколько опасаются, что не получив нашего опыта в полной мере и правильной последовательности, вы могли не полностью осознать всю серьёзность хранящейся там силы. Слизеринка пожала плечами: — Ну, получив этот «опыт», в основном я усвоила, что насколько бы ты не был крут, против Авады Кедавры нет приёма, — мысленно продолжила: «если только ты не Красный дракон ярости» и закончила уже вслух, — и что если творить фигню, то к тебе всегда может прийти Тёмный волшебник с косой. Если честно, в этой ситуации мне вспоминается одна присказка: чтобы убедить кого-то в своих намерениях, достаточно поднять руку, или ничего не будет достаточно. — И почему это так? — казалось, Сан Бакару очень понравился её «вывод» из их воспоминаний и он не был прочь подыграть. — Потому что с тех пор, как человечество додумалось до концепции обмана своего ближнего, любые действия и слова трактуются так, как угодно наблюдателю. За исключением некоторых уникальных ситуаций, твоя вина или её отсутствие не дают тебе какого-то особого набора навыков. Моё поведение, когда я хочу не допустить эту силу в мир, ничем не отличается от поведения, если бы я хотела ею завладеть, потому что только так я могу получить к ней доступ. И тут никакие испытания или душевные беседы не помогут. Первое вообще ничего не доказывает, а второе только отсечёт абсолютных идиотов. — И так как мы должны узнать? — тихо высказался профессор Рэкхем. — Гарантированно? Никак. Только рассмотреть все возможные варианты, взвесить риски и выбрать лучший. — Очень когтевранская позиция, — Фицджеральд произнесла это со странной интонацией. — Люди плохо запихиваются в четыре коробочки. Но я могла бы предположить, что пуффендуйским было бы сказать что-то о необходимости доверия к людям, а гриффиндорским — что к людям нужно относиться соответсвенно их поступкам. — А слизеринским? — Бакар ухмыльнулся. Лия пожала плечами: — Пологаю, выбор, что из этих вариантов озвучить, — «Или предложить глотнуть Веритасерума. Вот только я уже начала избавление и от «слабости» — хорошие окклюменты вполне могут его обойти. Тем более, как портреты проверят, что я выпила именно его, а не обыкновенную воду? В общем, нет никаких абсолютов. Ну, кроме Авады Кедавры…» Лицо Сан Бакара чем-то напоминало морду чеширского кота. Персиваль Рэкхем прокашлялся, распрямился и снова взял слово: — Вы озвучили действительно серьёзное замечание. И боюсь, слишком правдивое. Остаётся лишь надеяться на то, что вы понимаете, почему мы считали всё это необходимым. Как Хранители мы доверяем вам принять правильное решение. Вы уже определились, куда именно переместите сферу? «Да, давление на моё чувство гражданской ответственности и желание оправдать ожидания коллектива — гораздо более действенный вариант», — слизеринка одобрительно кивнула. — «Этот хотя бы не вызывает желания просто назло подтвердить их опасения…» — Ну, я думаю, нам понадобится какая-нибудь Тайная комната, — Лия начала и запнулась. До этого она думала о Выручайке, но сейчас в её голове возникла куда более надёжная идея. Всё же о первом варианте знала как минимум профессор Уизли и мало ли кто ещё из предприимчивых студентов. В отличие от варианта, куда в ближайший раз заглянут лишь лет через пятьдесят. — Я подготовлю помещение и вернусь, — девушка торжественно пообещала. Не факт, что у неё получится, но такой шанс нельзя было упускать. И не было ли слишком удобно, как Оминис уникально подходил для решения этой проблемы? Ну, знаете, потому что он слепой змееуст? Идеальное противостояние василиску — змее, окаменяющей при взгляде глаза в глаза.