Часть 15. Тихие дела

Рождественские каникулы — время без свидетелей. Учеников было мало, а профессоров — и того меньше. Более того, учитывая отсутвие уроков, Лия лишилась постоянного каждодневного внимания. При ответе на вопросы преподавателей, при демонстрации магии, при неудачном вареве в её очередном котле. Даже сплетники и те, лишились львиной доли тех с кем сплетничали, поэтому даже на этом фронте наступила тишина. Довольно освобождающе, на её взгляд. И с непривычки — довольно угнетающе. — Хочешь пойти со мной на «разграбление» хранилища? Не планируется никаких сражений или трудностей. Просто прогулка. На обратном пути — с грузом. Но я была бы рада твоей компании. Оминис будто серьезно обдумывая это предложение медленно кивнул. Встал с кресла и величественно подал ей руку без палочки: — Позвольте сопроводить вас, леди Пилигрим… Лия хмыкнула, но решила подыграть: — Конечно, добрый сударь Мракс. И в такой композиции покинули гостинную. А потом плечи «ее сопровождающего» начали сокращаться от смеха: — Добрый сударь Мракс? Девушка легко подтолкнула Оминиса: — Ну, ты добрый, ты сударь и ты Мракс. Что не так? — лёгкая ирония окрашивала её речь, тем не менее оставаясь полностью правдивой. Парень чуть посерезнел: — Знаешь, я оценил. Тебе не обязательно было делать это предложение. Ты могла поймать меня только чтобы снова открыть Тайную комнату. Она мудро промолчала, что благодаря ее все развивающейся Оклюменции и уже опробованного создания шкатулок с мелодиями, она могла и просто записать запомненное «откройся» на змеином. — Ты теперь часть приключения. Заодно полноценно познакомишься с Хранителями, — вместо этого она ответила выбрав что-то более дружелюбное. Лия чуть потянула парня, пока они не ушли в совсем другом направлении от зала Картографии. Тот послушно несколько сменил вектор своего движения. — «Единственного нормального», по твоему же определению, я уже кратко слышал. — Да, но остаётся ещё и Ниов Фиджеральд, — имя тяжело легло на её язык, — Чарльз Руквуд и Персиваль Рекхем, мой предшественник. Но слизеринца заинтересовало единственное имя, которого она не ожидала: — Чарльз Руквуд? Руквуд, как в Викторе Руквуде? Человеке, который проклял Анну? — Они с его далеким потомком имеют весьма серьезные разногласия в методах и целях, — Лия несмотря на уже свои разногласия с этим Хранителем и шутки на эту же тему, встала на защиту своего «наставника». — Судить человека по его семье и потомкам нечестно! — и все-таки добавила: — У него есть свои собственные недостатки с его потомками никак не связанные! Оминис чуть сильнее сжал ее руку: — Но он и есть тот самый портрет тёмного волшебника от которого ты и узнала о реликвии? — в чужом голосе послышались смешанные ноты. Девушка чуть замедлилась, но тут же востановила темп продолжив лишь чуток застенчиво: — Нет, на самом деле это был Сан Бакар. Да, она могла бы соврать, но просто не хотела этого делать. — Лия, ты назвала Тёмного волшебника единственным адекватным из Хранителей? С учетом силы сжатия на её руке такими темпами неприменно появится синяки… Лия защипела и в ответ сильно ущипнула парня. Тот тоже защипел, но тут же понял, что был неправ и свою хватку разжал. В прочем, его лицо все еще было направлено в её сторону с немым требованием объяснений. — У каждого свои недостатки. — девушка несмешно пошутила, снова ощутив какое-то странное узнавание от этой фразы. — Да, и скажем честно, все познается в сравнии. А так, эпоха Тюдора, четырнадцать век, совершенно другие стандарты… — Эпоха Тюдоров началась в конце пятнадцатого… — Оминис не мог ее не поправить. Ну, не была Лия историком. Что, в прочем, ничего не меняло: — Да, колосальный рост морали и этики. И, давай честно скажем, мне нужна была информация и я её получила. И пока я её не спросила, профессор Бакар даже не думал поднимать эту тему, — тут она хихикнула, — в каком-то смысле он так её и не поднял. Знаешь, мои видения такая забавная вещь с точки зрения причинности… Я получаю информацию, действую на ее основании, но сами знания хранится только в моей голове, а её создатель иногда даже не догадывется, что придумал что-то… — её несколько потянуло на лирические рельсы. В прочем, что-то из сказанного ею подействовало и Оминис окончательно расслабил свое напряженное лицо и наполовину шуточно спросил: — То есть я даже не могу его громко осудить за поднятие непоходящей темы перед девушкой? — Да, это было бы довольно сюррелистично… А вот и мы.

***

Если Хранители и были против, что Лия привела постороннего на их «суперскретное событие века», то не высказали свои мысли вслух. Впрочем, девушка таким взглядом сверлила портрет бывшей директрисы, что она полагала, что у всех проснулось их давно умершее чувство самосохранения. А Сан Бакар, наоборот, снова отделился от коллектива, всю их краткую беседу ухмыляясь и только не показывая ей большой палец. Ей даже не пришлось приводить аргументы, что они сами его в это втянули, о праве знать потомку основателей, что именно левые Хранители запечатали под Хогвартсом и помощи в понятии тяжестей «слабой дамой». А также о двойном «предохранителе» в будующем хранилище. Даже жаль. Тем не менее, пол раскрылся открывая покрытую вензелями дверь. Да, «скажи друг и войти»… Лия уже упоминала, что её раздражали возникающие в её голове отсылки, не все из которых она понимала и сама.

***

Оминис чуть напрягся, когда к ним приблизились два титанических рыцаря, да и сама Лия с трудом подавила вздрагивание, когда от их единовременного протыканиями мечами пола затряслась вся комната. Сфера была действительно монструозной. К счастью, та вполне поддавалась её телекинезу. А её саквояж, прекрасно вмещал в себя не только живые, но и неживые объекты. Её единорогу пришлось ненадолго потесниться. Но дело было сделано. Осталось только положить артефакт на его новую полку.

***

Ужас снова довольно дружелюбно поприветствовал их, чуть ли не трясь о её коленки и Лия «намучав», то есть, конечно, натискав гигантскую змею пятого класса опасности тяжело вздохнув занялась делом. Выгрузив сферу в самом дальнем углу, дополнительно создав транфигурацией между хрупким макгаффином и общей зоной максимально похожую стену, отдаленно напоминающей остальную облицовку. Древняя магия зацементировала результат. …Теперь главное было где-то лет через сорок вернуть сферу обратно. А то Тёмный лорд Воландеморт был угрозой для Магической Британии и не будучи Красным драконом ярости. Хотя… может, отсутвие противопоставленных больших пальцев сделало бы его менее опасным? В конце концов, в этом случае Том Реддл не мог творить заклинания, а голая мощь, как она уже один раз доказала в своих видении, всегда проиграет щепотке уневерсальности. Но это было скорее теотиреческим вопросом. В конце концов, камень ее появления давно бросил рябь в прежде известное будущее. Когда они покидали зал, а потом и поднимались на метле обратно Оминис снова был полностью красным, и Лия из последних сил сдерживалась от того чтобы задать вопросы. А вот у самого парня они появились: — Ты совсем не беспокоишься, что проснувшийся Ужас нападёт на маглорожденных? — Во-первых, я с трудом представляю как змея, пусть даже и Королевская будет определять чужой статус крови, и что более важно, ты сам сказал, что Ужас не может ослушаться «говорящего». И в тебе задатков массового убийцы я что-то не заметила. А ещё «Ужас» был абсолютной дружелюбной милашкой, а потенциальная смертоносность… Она ведь тоже могла устроить ту ещё кровавую резню и что, ведь не устраивала? Лагерь гоблинов не в счёт… — Это… большое доверие. — Да? Ну и ладно. Что ещё один способ потенциального смертоубийства между друзьями. — Лия махнула рукой. Оминис мог разбить сферу, мог по праву крови отобрать манускрипт Слизерина у Себастьяна, мог… в конце концов, мог воспользоваться своим политическим влиянием, чтобы изменить в любую, какую ему угодно сторону, жизни многих людей. Даже любой человек без какой-либо магии при некой подготовке и банальной эрудиции мог делать оружие массового поражения, вроде взрывчатки, а спустя каких-то лет пятьдесят, уничтожить мир можно будет с помощью одной красной кнопки также безо всякой магиии… И что, ей теперь всех ученых потенциально могущих открыть секрет атома постоянно контролировать или сразу убивать? Нужно судить людей по делам, и если они не оправдают этого доверия… Что ж, Лия верила, что в её силах остановить «злодея». Не то чтобы у неё не было на это бесконечного количества попыток. Оминис казалось хотел с ещё чем-то поделится, но резко остановил себя. Девушка пожала плечами захочет — скажет.

***

Возможно, Хранители и ожидали от нее завершении этой ветки отношений, но Лия была категорически не согласна. Поэтому профессор Бакар, снова в своем единоличном великолепии, тем же вечером прололжил её обучение Оклюменции. В одном из перерывов девушка уточнила: — Если честно, я ожидала большего сопротивления приведению посторонних. — Мои коллеги-Хранители, как в прочем и я, не видим сильной разницей между вашим предпоследним визитом и приведением в эти залы профессора Фига. Более того, подросток явно представляет меньшую опасность, чем взрослый профессор. Тем более, если помните, мы сами разрешили вам приводить поддержку, если она вам нужна. — Но… То испытание, а это хранилище… Разве это с точки зрения Хранителей я разве не увеличила количество возможных точек отказа в два раза? Сан Бакар хмыкнул: — Значит, вы на самом деле еще не пытались взаимодействовать с сферой. Похвальная сдержанность. Этот артефакт поддаётся только воздействию Древней магии. Ваша «поддержка» может стать, как вы сказали «точкой отказа», только если вы захотите, чтобы она ею стала. И их присутвие или отсутвие в этом зале или рядом со сферой никак на это не влияет. — И… никакой опасений, что информация распространится? — Мисс Пилигрим, этой информацией уже владеют гоблины. Кот, так сказать, уже давно вышел из мешка. Это, если честно, несколько по новому давало взглянуть на эту ситуацию с точки зрения самих Хранителей. — Кстати, возможно, вы несколько смягчили нашего дорогого Персиваля. Кажется, он готов передать вам свои наработки по прорицаниям и видениям после вашего совершеннолетия или когда более насущная проблема Ранрока будет решена. Что бы не наступило позже. — Позже? Разве обучение не было бы полезно как раз до разборок с могущественным гоблином возглавляющим востание? — Видимо нет, — уголок губ Сан Бакара дернулся. — знаете, юная леди, однажды Персиваль проговорился, что Британией однажды будут править Стюарты, а не Тюдоры. Что и произошло через «каких-то» сто лет, когда эти портреты были уже давно написаны. И если смерть автоматически вызывает видение о ней, возникает резонный вопрос, как такой как он вообще может погибнуть пусть и от старости, не так ли? И… сколько раз надо увидеть как можно жить, чтобы захотеть умереть. Обычные маги в любом случае увидят только последнюю попытку. Так что возможно в его постоянной фразе о «естественном порядке вещей» есть что-то, что мы просто не видим. Лию передернуло. «Ладно, ладно. Это просто гипотеза. Исходящая из одной, или даже не одной фразы предсказывающей будующее. Профессор Рекхем просто может быть совсем как я. Я ведь тоже видела события на сто лет вперёд…» Но одна пугающая вероятность все же не хотела покидать её голову: «А если нет?» В поведении профессора Бакара внезапно стало гораздо больше смысла. — Я бы хотела вернуться к Оклюменции. Пожалуйста, — любое дрожание её голоса следовало отнести к акустике зала. — Конечно, все что я могу вам дать без настоящего партнёра. Всё же не зря парной наукой окклюменции является леглименция. «Да, но после того, как вы зародили эту идею мне в голову, я вероятно никогда не решусь добровольно столкнуться с профессиональным Легилиментом.» Потому что учитывая, что память о боли переносится через видения Лия очень не хотела проверять, может ли она при наличии очень целеустремлённого и преданного своему делу врага повторить судьбу Лонгботтомов задолго до самих Лонгботтомов. Ее решение освоить Оклюменцию было практически провидеческим. Девушка истерически хихикнула и все же постаралась настроиться на обучение. Она ещё раз мысленно поблагодарила профессора Элезара за его подарок. Кажется, сегодня ночью ей очень понадобятся обьятия единорога.