Глава 7 : Бродяга

Камера двадцать седьмая встретила Хайсе запахом сырости и железа. Решётка была покрыта ржавчиной, факелы по коридору чадили тусклым светом, и от этого казалось, что сама тьма подглядывает из углов. Сириус сидел на голом полу, прислонившись спиной к каменной стене. Его длинные волосы свалялись в пакли, скулы острые, глаза — серые и мутные, но ещё живые. Когда замок щёлкнул и Хайсе шагнул ближе, заключённый едва заметно пошевелил пальцами. — Вставай, бродяга, — произнёс Хайсе холодно, но с тенью насмешки. — Привет. Сириус медленно поднял голову и всмотрелся в лицо молодого человека за решёткой. В его взгляде сперва была только усталость и осторожность, потом — раздражение. — Кто ты, чёрт тебя побери? — сипло произнёс он, прищурившись. — Какого ты здесь вообще забыл? — Ты меня не узнаёшь, — сухо констатировал Хайсе. — Неудивительно. Двенадцать лет… они меняют. Сириус замер. В его глазах мелькнуло что‑то далёкое, призрачное. Он снова оглядел Хайсе с головы до ног, задержавшись на уверенной осанке и карие глазах. — Подожди… — выдавил он. — Эти глаза. Он вцепился костлявыми пальцами в решётку и медленно выдохнул: — Джеймс?.. Хайсе не шевельнулся. — Не Джеймс. — Он выдержал паузу и добавил: — Хайсе. Имя эхом прокатилось по коридору камеры. Сириус вздрогнул, и его руки задрожали. — Хайсе?.. — Он прижал ладони к лицу, будто боясь поверить. — Маленький паршивец… ты? Ты здесь?.. — Вырос, как видишь, — сухо подтвердил Хайсе. — Тебе пора привыкнуть. — Мерлин… — Сириус хрипло рассмеялся, по‑звериному, надсадно, так, что эхо раскатилось по каменным сводам. — Ты вырос! Он вдруг резко стал серьёзным и схватился за прутья. — Почему ты пришёл? Почему ты здесь? Ты… ты не должен был сюда приходить. — Почему? — Хайсе чуть вскинул брови. — Потому что тебя считают предателем? Потому что никто не удосужился проверить, что ты не устраивал охоту на Лили и Джеймса? Сириус замер, тяжело дыша. — Никто. — Его голос дрогнул, но в нём была ярость. — Никто, чёрт возьми! Никому не было дела! Они все… все думали, что я… — …что ты виновен, — закончил за него Хайсе. — И ты сказал, что ты виновен. Сириус вскинулся. — И что, по‑твоему, я должен был сказать?! — прорычал он. — Там… на том тротуаре… когда все смотрели на меня, когда кричали… что я убил их всех… я сказал: «да». Да! Потому что я не спас. Потому что я не защитил. Потому что я их подвёл. Хайсе молчал, выслушивая, и только сжал кулаки. — Ты виновен не в том, что тебя обвинили. Виновен только в том, что не смог предотвратить. — Да, чёрт возьми! — выкрикнул Сириус. — Именно так! — Но предателем ты не был. — Хайсе склонил голову чуть набок и смотрел прямо в глаза Сириусу. Тот засмеялся сухим безумным смешком, от которого волосы вставали дыбом. — О, малыш, если бы хоть один из этих придурков был так умен, как ты… я бы уже давно вышел отсюда. — Ты мне не врёшь? — холодно спросил Хайсе. Сириус тяжело опустился обратно на пол, вцепился пальцами в свои волосы и прошептал: — Я никогда бы не предал Джеймса. И тебя. — Он поднял мутные глаза на Хайсе. — Даже тогда. Даже сейчас. Хайсе медленно выдохнул и сжал пальцы на подлокотнике. — Этого мне достаточно. — Что ты будешь делать? — слабо спросил Сириус, глядя на него так, как человек, который уже не ждёт надежды. — Докажу, что ты не виновен, — спокойно сказал Хайсе. — Я тебя вытащу. И всех этих… — он махнул рукой на сырые стены. — Заставлю пожалеть. Сириус вскинул бровь и ухмыльнулся, даже сквозь тень Азкабана узнавая ту решимость. — Ты… чёртов мальчишка. — Он чуть хрипло рассмеялся. — Весь в Джеймса… и всё же не он. — Не он, — отрезал Хайсе. — Но достаточно близко. Он выпрямился, отступая к двери. — Держись. Не ломайся. У нас будет ещё разговор. Вскоре. Сириус вскинул руку, хватаясь за решётку — Хайсе!.. Спасибо. Хайсе не ответил. Только кивнул. Когда дверь камеры за ним захлопнулась, и гул замков стих в коридоре, Хайсе на мгновение задержался, не спеша идти к выходу. За его спиной раздался шорох — Сириус медленно поднялся с пола и уселся на нары, всё ещё глядя ему вслед через решётку. Взгляд — уже не безумный, но хищный, настороженный. — Всё равно ведь придёшь снова, — сипло бросил он. Хайсе не обернулся, но уголок его губ дернулся в холодной улыбке: — Если ты и вправду Бродяга, Сириус… — ответил он негромко. — Ты знаешь, как находить дорогу домой. И, не дожидаясь ответа, он шагнул в туман коридора, а за его спиной снова раздался хриплый смешок, глухой, почти безумный, но… живой. Авроры догнали его на лестнице, но Хайсе уже больше не смотрел по сторонам. В голове уже складывался план. План, в котором на доске будет стоять новая, очень сильная фигура. ****** Хайсе оказался в гостиной. Его всё ещё пробирали мурашки. — Чёртовы дементоры… — проговорил он сквозь зубы, сжав кулаки. — Ненавижу их всей душой. Перед ним бесшумно появилась Кики. — Хозяин, вам что‑то принести? — мягко поинтересовалась она. — Чай. И бодрящее зелье. Ночь будет длинной, — коротко бросил Хайсе, даже не глядя на неё. Кики щёлкнула пальцами и исчезла с едва слышимым хлопком. Хайсе тяжело опустился в кресло кабинета, откинувшись на спинку и прикрыв глаза. Вдохнул, задержал дыхание и выдохнул. Через минуту раздался ещё один лёгкий хлопок, и Кики вернулась, поставив на стол перед ним чашку чая и маленький флакон с мутно‑голубым зельем. — Всё готово, хозяин, — тихо сказала она, слегка склонив голову. — Спасибо, Кики, — отозвался он, уже собираясь за мысли. Хайсе взял со стола три чистых пергамента и ровно разложил их перед собой. Перо в его пальцах скользнуло по первому листу: > Уважаемая мадам Бонс. В связи с обстоятельствами, требующими срочного вмешательства, прошу назначить мне личную встречу в ближайшее возможное время. Вопрос крайне важный, касающийся дела заключённого Сириуса Блэка. С уважением, Лорд Хайсе Поттер. Он быстро отложил первый лист, зачерпнул чернил и перешёл ко второму: > Беньямин. У меня появилось дело, которое, уверен, тебе понравится. Жди меня завтра утром. Хайсе. Третий пергамент он некоторое время вертел в пальцах, подбирая слова. В конце концов он записал: > Господину Леонарду Мортону, главному редактору «Ежедневного пророка». Уважаемый господин Мортон. Лорд Поттер обращается к вам с просьбой о срочной встрече. У меня есть сведения, которые, без сомнения, заинтересуют и вас, и вашу газету. Речь идёт о деле, которое уже вскоре станет одной из самых громких историй последних лет. Жду вашего ответа. С уважением, Лорд Хайсе Поттер. Он аккуратно сложил письма, запечатал их сургучом со своим гербом и подошёл к Букле. Белоснежная сова встрепенулась, готовая к работе. — Дорогая, — мягко сказал он, — отнеси это Амелии Бонс, Беньямину Федину и Леонарду Мортону. Поторопись. Букля ухнула и, прихватив письма, легко взмыла в воздух. Хайсе провожал её взглядом, пока она не скрылась за окном. Он медленно вернулся к креслу и опустился в него, скрестив руки на груди. В его глазах уже плясали искры решимости. — Нужно действовать быстро, — пробормотал он в тишине кабинета. — Ударю по трём фронтам… А если с министром не получится — сделаем всё по‑плохому для него. На его губах появилась хищная улыбка. — Ну что ж… да начнётся битва за Бродягу. На следующее утро Хайсе сидел в кабинете Беньямина. В помещении пахло дорогим табаком и свежей бумагой. За массивным дубовым столом хозяин кабинета уже наливал себе кофе, когда поднял взгляд и хмыкнул: — Хайсе, рад тебя видеть, мальчик мой. — Он улыбнулся краем губ. — Вижу, ты сегодня в настроении. Я думал, ты будешь разочарован, что Дамблдор сдался так быстро. Победа вышла… слишком лёгкой. Хайсе тоже усмехнулся и не спеша сел напротив. — Ты прав. — Его тон был холодно‑язвительный. — Я немного разочарован. Хотел унизить его публично. Юридически. Разорвать на клочки его репутацию… но победа есть победа. Беньямин ухмыльнулся. — Ну, раз ты уже здесь — выкладывай. Что за дело? Хайсе чуть наклонился вперёд и хищно улыбнулся: — Помнишь, я как‑то приносил тебе материалы по делу Сириуса Блэка? Беньямин нахмурился, но быстро кивнул: — Да‑да. Осуждён без суда и следствия. Громкая история. Что с ним? — Я хочу вытащить его из Азкабана. — Коротко и чётко. Беньямин присвистнул и откинулся на спинку кресла. — И у тебя есть что‑то, что докажет его невиновность? Хайсе хмыкнул и медленно развёл руками. — Скажем так… лучше этого в суде не озвучивать. — Он почти невинно улыбнулся, отчего глаза его заблестели. Беньямин рассмеялся, качая головой: — Узнаю тебя, Поттер. Но ты же понимаешь: это лотерея. Я тебе верю. Но чем ты убедишь суд? Им нужны факты, а не харизма. — О, а вот это как раз просто. — Хайсе выпрямился и вкрадчиво сказал: — Нам нужно лишь добиться, чтобы судья постановил использовать сыворотку правды. Он расскажет всё сам. И поверь мне — суд сочтёт его невиновным. Беньямин задумчиво потёр подбородок. — Рискованно… — пробормотал он. — Но если дело того стоит… Хайсе прищурился и добавил, как бы мимоходом: — Чтобы убедить тебя окончательно — он крестный отец Гарри. Об этом знают немногие. Беньямин поднял бровь: — И что нам это даёт? — А то, — Хайсе подался вперёд, — что если бы Сириус навредил крестнику, магия наказала бы его тут же. Это старый обряд. Чистокровные его помнят. А теперь смотри шире: тогдашний главный чародей — Дамблдор — не стал давать ему суд. Представь, какой это удар по старому лису. Его улыбка стала острее лезвия. — Ударить по его репутации ещё раз. Жёстче. Хлеще. Беньямин рассмеялся, хлопнув ладонью по столу: — Вот это уже другой разговор! Я в деле, Поттер. До конца. Хайсе уже поднялся, поправив мантию. — Ты подписан на Пророк? Беньямин кивнул. — Ну так жди выпуск. Будет… весело. — На его губах снова мелькнула ледяная, звериная ухмылка. — Охотно верю вам, мистер Поттер, — негромко сказал Беньямин, когда за Хайсе закрылась дверь кабинета. — Охотно верю… **** Уже к полудню Хайсе вошёл в здание редакции Ежедневного Пророка. На двери красовалась бронзовая табличка: "Редакция. Посторонним вход воспрещён." На него бросила раздражённый взгляд пухлая ведьма за стойкой, но, заметив, кто это, поспешно спрятала его за вежливой улыбкой. — Лорд Поттер, — пискнула она. — Вас уже ждут. Хайсе лишь кивнул и прошёл вперёд. В коридоре уже шептались: "Поттер… Это он?.. Что ему нужно?.." Дверь в кабинет главного редактора распахнулась сама. За огромным столом сидел мужчина лет сорока с короткими, чуть седыми волосами, аккуратной бородкой и цепким взглядом стали. На табличке: "Леонард Мортон — главный редактор" — Лорд Поттер. — Его голос был мягким, но жёстким. — Проходите. Садитесь. — Хотел встречи и добился её, — усмехнулся Хайсе, опускаясь в кресло. Мортон внимательно посмотрел на него, сцепив пальцы в замок. — Чем Пророк может быть полезен столь уважаемому юному лорду? — У меня для вас история. История, которая сделает вам тираж месяца, — хищно сказал Хайсе. — Все истории одинаковы, — холодно заметил Мортон. — Чей‑то развод, чья‑то дуэль, чья‑то смерть. Чем вы меня удивите? — Невинный человек провёл двенадцать лет в Азкабане. Без суда. Без следствия. И этот человек — Сириус Блэк. Мортон на мгновение приподнял бровь, но тут же вернулся к каменному выражению. — Допустим. И что вы предлагаете? Чтобы я напечатал статью, что он невиновен? Без доказательств? Это самоубийство. — Вот это и есть ваша ошибка. — Хайсе ухмыльнулся. — Не пишите, что он невиновен. Я этого и не прошу. Напишите, что лорд Поттер требует разбирательства. Мортон чуть помолчал, но не клюнул. — Хм. Жить, конечно, хочется выгодно… но простите, юный Поттер… вы ведь понимаете: с чего вы взяли, что это понравится читателям? Хайсе хмыкнул, склонив голову набок, и в его карих глазах сверкнула насмешка: — Потому что я — юный Поттер. Он выдержал паузу и продолжил ледяным, но уверенным тоном: — Вы же помните, какой переполох устроила ваша газета, когда я впервые появился? Юный наследник древнего рода. Загадочный старший брат Гарри Поттера. Полоса за полосой. Сенсация, которую вы сами раздули. Мортон чуть дёрнулся — он это помнил. — А теперь представьте, — продолжал Хайсе. — Юный дерзкий лорд Поттер заявляет о том, что будет ворошить прошлое. Что требует разбирательства. Что бросает вызов самому Визенгамоту и Министерству… и при этом говорит: если он виновен — пусть сидит, а если нет — головы полетят. — Хм… дерзко, но рискованно, — протянул Мортон. — Всё же не уверен, что это… поднимет тиражи. Хайсе не спеша достал из кармана небольшой мешочек, тяжёлый и звякнувший на столе золотом. — Думаю, это будет последним аргументом, чтобы вы согласились. Мортон мгновенно потянул мешочек к себе, ловко развязал и заглянул внутрь. Монеты звякнули в его пальцах, и он чуть ухмыльнулся: — Хм. Вы… убедительный, мистер Поттер. Ладно. По рукам. Хайсе поднялся, хищно улыбнулся и уже у двери сказал: — Поверьте, это не единственная сенсация, которую вы получите от меня. В этом и последующих годах вы ещё не раз напечатаете то, о чём другие даже не догадаются. И будете знать первым. — Буду ждать, — коротко ответил Мортон, пряча мешочек в стол. Хайсе кивнул и, так и не обернувшись, вышел из кабинета. Когда дверь за ним захлопнулась, Хайсе остановился в коридоре редакции Пророка. Где‑то за стеной всё ещё тихо звякали монеты в мешочке, пока Мортон пересчитывал «аргументы» на свой лад. Юный лорд скользнул взглядом по длинному коридору с портретами прежних редакторов и тихо ухмыльнулся сам себе: — Два фронта уже выстроены. Он чуть‑чуть покачал головой и почти беззвучно добавил: — Остались министр… и Амелия Боунс. Его хищная улыбка на мгновение осветила холодное лицо. "И они даже не знают, что уже проигрывают." С этими мыслями он шагнул к выходу из здания, собираясь нанести два последних удара. **** На следующие утро.Амелия Бонс сидела за столом в своём кабинете, в руках у неё была свежая утренняя «Ежедневный пророк» с броским заголовком на первой полосе: > «ЮНЫЙ ЛОРД ПОТТЕР ВСКОЛЫХНУЛ ПРОШЛОЕ!» Она усмехнулась уголком губ, сложила газету и отложила её в сторону. — Ну и нахал… — пробормотала она. В этот момент дверь распахнулась, и в кабинет уверенно вошёл Хайсе, в чёрной мантии, с капюшоном, откинутым назад. — Как раз о вас говорили, мистер Поттер. — Амелия не встала и не предложила сесть, только кивнула. — Полагаю, вы довольны своей сенсацией? Думаете, одной громкой статьёй сможете заставить меня действовать? Хайсе усмехнулся, подходя ближе. — О, мадам Бонс. Я не думаю. Я знаю. — Он сел, не дожидаясь приглашения. — И я здесь не ради сенсаций. Я здесь ради дела. — Вы делаете это ради мальчишки? Или ради того, чтобы досадить Дамблдору и министру? — холодно спросила она. — И то, и другое, — не моргнув, ответил он. — Но прежде всего — ради того, чтобы разобраться с предательством, за которое кто-то должен ответить. Амелия нахмурилась и скрестила руки на груди. — Вы ставите меня в неудобное положение. — Напротив. — Хайсе чуть наклонился вперёд, взгляд его стал тяжелее. — Вы — глава Департамента Магического Правопорядка. Исправьте чужую ошибку. Это поднимет вас в глазах общества. Амелия усмехнулась уголком губ, но глаза её оставались холодными. — Меня не интересует мнение общества, мистер Поттер. — Да, я знаю, — хмыкнул он. — Но скажите… хотя бы его палочку проверили? На заклинания? На следы боя? Она замолчала, задумалась и коротко ответила: — Насколько мне известно… нет. — А палочка Сириуса Блэка всё ещё хранится у вас? — Да. — Тогда проведите экспертизу, — твёрдо сказал Хайсе. — Это станет первым шагом. Амелия кивнула, но тут же добавила: — Мы проведём экспертизу. И тогда я дам вам знать о своём решении. Хайсе медленно встал, сдержанно кивнул и, прежде чем повернуться к двери, бросил через плечо: — Конечно, мисс Бонс. Я знаю, вы примете правильное решение. Человек без суда и следствия не должен сидеть в тюрьме. Он вышел, оставив её одну в кабинете — с газетой, с его словами . **** На следующий день вечером .Хайсе сидел с невозмутимым выражением за столом. Напротив — миссис Лонгботтом, справа — чета Грейнджер, слева — чета Гринграсс. Атмосфера в комнате была напряжённой, но внутри Хайсе лишь усмехался. — Мистер Поттер, — первой заговорила миссис Лонгботтом. — То, что написал Пророк… Насколько это соответствует правде? — Настолько, насколько вообще можно верить журналистам, — спокойно ответил Хайсе, отпивая чай. — Мистер Поттер, — подал голос мистер Гринграсс, — к чему всё это? Я думал, наш союз заключался не ради игр. — Его голос звучал холодно. — Всё верно. Именно поэтому я и действовал, — безразлично ответил Хайсе. — А что до того, почему не сообщил заранее… Нужно было ударить быстро, прежде чем другие опомнятся. — Простите… А в чём, собственно, дело? — спросил мистер Грейнджер, растерянно переводя взгляд с одного лица на другое. Миссис Лонгботтом тяжело вздохнула. — Мистер Поттер затеял опасную игру. Я не до конца понимаю его мотивы: то ли это жажда мести, то ли нечто большее. Хочу верить во второе. — Месть? О чём вы говорите? — нахмурилась миссис Грейнджер. И тогда ей кратко изложили официальную версию: Сириус Блэк был предателем, убившим магглов и Питера Петтигрю; при задержании он якобы признал вину. После рассказа чета Грейнджер уставилась на Хайсе. — Мистер Поттер, вы действительно хотите мести? Чтобы приговор был ещё строже? — спросила Джейн. Хайсе покачал головой. — Нет, миссис Грейнджер. Я хочу справедливости. Для человека, который просидел двенадцать лет в Азкабане без суда и следствия. — Вы говорите так, как будто Сириус Блэк невиновен, — заметила миссис Гринграсс. — Именно так. У меня есть три доказательства. Первое: он — крестный отец Гарри. Гринграссы переглянулись. Чета Грейнджеров тоже выглядела озадаченно. Только миссис Лонгботтом поняла сразу. — Вы намекаете на старый ритуал? — уточнила она. — Да. — Хайсе кивнул. — Он не мог навредить крестнику. Магия бы наказала его. — Допустим, он не предавал Джеймса и Лили, — осторожно произнёс мистер Гринграсс. — Но как насчёт гибели магглов? От Питера Петтигрю остался только палец. Всё указывало на взрыв. — Второе доказательство как раз утром прислала мне Амелия Боунс. Была проведена экспертиза палочки Блэка. Последние три заклинания — оглушающие. Ни одно не могло вызвать взрыв. — Но это последние заклинания. Что насчёт тех, что были до? — уточнила миссис Гринграсс. — Таких не найдено. Только эти три. А теперь подумайте: зачем бы он использовал оглушающие, если собирался кого-то убивать? — Может, чтобы замести следы? — неуверенно предложила Джейн. — Версия рабочая. Её и озвучим в суде. Но есть ещё один аргумент — решающий, хотя я не смогу использовать его официально. Я видел фрагменты воспоминаний Блэка. Отрывками, не чётко, но… достаточно. Повисла тишина. — И на этом основании вы хотите его освободить? — тихо спросила миссис Лонгботтом. — Да. Он станет сильным союзником — это одна причина. Вторая... — Хайсе замолчал, а затем добавил: — Прошу, пусть это останется между нами. Все кивнули. — Сириус Блэк — единственный, кто знал о моём существовании. Он спас меня в ту ночь. Если бы он был предателем, зачем оставлять меня в живых? Не проще было избавиться? Все молча смотрели на Хайсе. Наконец, миссис Лонгботтом выдохнула: — Что вы хотите от нас, мистер Поттер? Хайсе поставил чашку на блюдце и ответил: — Мне нужна встреча с министром. — Но зачем он вам? Вы ведь только что нанесли серьёзный удар по репутации Министерства… — прищурилась миссис Гринграсс. — А вот теперь я вам расскажу свой план, — усмехнулся Хайсе. Он начал говорить, спокойно и уверенно. С каждой фразой лица собравшихся менялись: от недоумения — к восхищению, от сомнения — к пониманию. Когда он закончил, на его лице играла хищная улыбка. — Умно, мистер Поттер, — сказала миссис Лонгботтом, кивнув с уважением. — Признаюсь, до начала встречи я считала вас импульсивным мальчишкой с амбициями. Но теперь… рада, что мы на одной стороне. — Соглашусь, — добавил мистер Гринграсс. — Ваш ход впечатляет. Но как именно мы можем помочь? — После оправдания Сириуса ему потребуется восстановление. Не только магическое, но и психологическое. Я бы хотел, чтобы вы, — он посмотрел на чету Грейнджер, — помогли ему адаптироваться к жизни среди магглов. Насколько мне известно, он всегда отзывался о маггловском мире положительно. Грейнджеры с готовностью кивнули. Хайсе встал и поднял бокал: — За будущего союзника. — За союзника, — в унисон ответили остальные. Бокалы мягко звякнули, скрепляя негласный договор. **** Спустя неделю.Хайсе подошёл к секретарю. Это была Долорес Амбридж — пухлая женщина с лицом, похожим на жабье, в розовом костюме с кружевным воротничком и приторной манерой речи. — Здравствуйте, мисс Амбридж. Я — лорд Поттер, пришёл для разговора с министром по записи, — сказал он и кокетливо ей улыбнулся. На её лице появился лёгкий румянец. — Конечно, лорд Поттер, подождите одну минуту, — тут же отозвалась она, встала из своего кресла, постучала и зашла к министру. Спустя минуту она вышла: — Министр готов вас принять, лорд Поттер. — Благодарю, — ответил он, нежно улыбнувшись. У Долорес перехватило дыхание. Он вошёл в кабинет. Помещение выглядело роскошно, но сдержанно. Высокие окна с тяжёлыми шторами пропускали лишь мягкий свет. На стенах висели политические карты, вырезки из газет с хвалебными заголовками, а в углу дымила старинная трубка в подставке. На массивном столе лежали аккуратные кипы бумаг, миниатюрный глобус Британии и полдюжины перьев в подставке. Всё говорило о человеке, который любит порядок, власть и внимание к себе. На кресле у окна сидел министр. Он привстал: — А, лорд Поттер. Рад с вами лично познакомиться. Присаживайтесь, — указал он на кресло напротив. Хайсе сел. — Признаться по правде, лорд Поттер, ваше интервью в «Пророке» доставило нам немного проблем. Хайсе вежливо улыбнулся: — Я прошу прощения, министр. Это была вынужденная мера — чтобы встретиться с таким влиятельным и сильным политиком. Фадж лишь кивнул: — Я вас слушаю, лорд Поттер. — Я не враг вам. Я хочу быть с вами союзником. Именно поэтому я и сделал этот маленький удар — чтобы мы с вами могли прийти к общей выгоде, — сказал Хайсе. Его голос был мягким, но строгим. — Я вас слушаю, — повторил Фадж. — Всё, что мне нужно, — это справедливое слушание по делу Сириуса Блэка. Если он виновен — я бы хотел потребовать, на правах лорда рода, которого он предал, поцелуй дементора. Если нет — я хочу, чтобы его освободили, — твёрдо произнёс Хайсе. — Справедливость — это хорошая вещь, лорд Поттер. Но какая выгода Министерству? — Скорее, выгода будет для вас, — ответил Хайсе, немного наклонившись вперёд. — Представьте, что подумают люди, когда узнают, что министр относится так серьёзно и бережно к своим обязательствам, что даже спустя 11 лет готов провести честный суд. Это поднимет ваши рейтинги. И, конечно, семья Поттеров будет вас поддерживать. Думаю, это довольно выгодно. Хайсе хищно улыбнулся. Фадж задумался. — А что делать, если Блэк невиновен? — Тогда вы исправляете ошибку прошлого министра. Показываете, что вам не безразлична судьба человека, которого посадили невинным. И представьте, как будет Блэк вам благодарен? Вы как минимум получите поддержку двух благородных родов. Более того — вы покажете всей аристократии, что вы не только требуете уважения к власти, но и сами уважаете лордов. Что если один из них попадает в беду — вы не бросаете его, вы готовы защищать честь старых родов, если они невиновны. — А если он виновен? — уточнил Фадж. — Тогда его ждёт честное наказание. Это покажет общественности, что вы за закон, и что вам не плевать на правосудие. Уверен — рейтинги поднимутся. Во-первых, вы помогли благородному дому — это покажет другим, что вы не забываете про Лордов. Популярность среди них увеличится. Во-вторых, это покажет обычным избирателям, что вы — справедливый лидер, который делает всё на благо магической Британии. Также я поговорю с «Пророком» — скажем так, о дополнительной вашей рекламе. Фадж снова задумался. Всё выглядело слишком хорошо — он пытался найти ловушку. Но всё же пришёл к выводу: мальчишка действительно хочет быть его союзником. А из этого можно будет получить немало выгоды. — Через две недели заседание. Суд над Блэком состоится в тот же день, — произнёс Фадж. — Рад, что вы — мудрый министр, — Хайсе протянул руку, и Фадж пожал её. — Надеюсь, наше сотрудничество будет успешным для нас обоих, — добавил Хайсе. — Очень надеюсь, лорд Поттер, — ответил Фадж. **** Хайсе стоял перед массивной дверью зала суда, собранный, словно перед дуэлью. На нём была официальная мантия, тёмно-графитовая, с двумя гербами: один — серебряный грифон Поттеров, второй — чёрный ворон с расправленными крыльями Тодоров. Золотая вышивка шла по вороту и краям мантий, подчёркивая высокий статус лорда. Мимо прошёл Дамблдор. Он остановился рядом, посмотрел на Хайсе с лёгкой усталостью во взгляде. — Мистер Поттер, вы могли бы прийти ко мне, и мы бы уладили это без... такого «эффекта», — произнёс он спокойно. — Вы были Верховным чародеем ещё тогда. Но позволили человеку попасть в Азкабан без суда и следствия, — холодно ответил Хайсе. — Я всего лишь человек, мистер Поттер, — с тяжестью в голосе сказал Дамблдор. — И я надеюсь, вы не ошибаетесь... Потому что я точно совершил ошибку. Он прошёл в зал. А Хайсе задержался, глядя на старика. «Что с ним не так?.. Он играет в наивного старца? Или всё это я сам себе напридумывал? Нет… Я уже в ловушке. Начал сомневаться. Может, вы и не манипулятор, Дамблдор. Но точно не тот, на кого я положусь», — прошептал он себе. К нему подошёл Беньямин. — Ну что, лорд Поттер, вы готовы? — спросил он с лёгкой иронией. — Я родился готовым. А вы? Готовы забить очередной гвоздь в крышку гроба карьеры Дамблдора? — улыбнулся Хайсе. Беньямин лишь усмехнулся, и они вместе вошли в зал. Зал был строг и величественен. Тёмное каменное помещение с высокими арками и застеклёнными окнами под потолком. Вдоль стен — ряды тяжёлых деревянных скамей для членов Визенгамота. В центре — массивная решётчатая клетка, окружённая защитными чарами, в которой сидел Сириус Блэк. Он был небрит, с длинными спутанными волосами, но глаза горели — в них снова появилась жизнь. Хайсе и Беньямин прошли к своему месту справа от клетки и сели. Из кресла судейской трибуны встал Альбус Дамблдор. — Заседание №247 Визенгамота объявляется открытым, — произнёс он громко. — Сегодня мы проводим суд над Сириусом Орионом Блэком. Из-за кафедры поднялся главный судья магической Британии. — Подсудимый, вы понимаете, почему находитесь здесь? Сириус кивнул. — Хорошо. Суд инициирован по просьбе лорда Хайсе Тодора Поттера, а также департамента магического правопорядка и Министерства магии. Мистер Поттер, вам есть что сказать? Хайсе встал, ровно и спокойно. — Да, ваша честь. После того как я получил доступ к некоторым фактам, касающимся дела Сириуса Ориона Блэка, я обратился к министру и к руководителю Департамента магического правопорядка, Амелии Боунс, с просьбой провести повторное расследование. Все собранные доказательства находятся у моего представителя. Прошу предоставить ему слово. — Суд даёт слово защитнику — Мистеру Беньямину Федину. Беньямин поднялся, поправил мантию и шагнул вперёд. — Ваша честь. Уважаемые члены Визенгамота. Мы представляем два ключевых доказательства невиновности мистера Блэка. Первое касается обвинения в предательстве благородного Дома Поттеров. Однако мистер Блэк не мог совершить этого преступления, так как он является крестным отцом Гарри Джеймса Поттера. В зале поднялся ропот. Те, кто знал о древнем ритуале крёстного, мгновенно поняли суть. — Если бы он и вправду предал семью Поттеров, — продолжал Федин, — магия, сама суть клятвы, воздвигла бы против него кару. Но как мы видим, мистер Блэк жив и, несмотря на годы в Азкабане, не сломлен. Это подтверждает его невиновность по первому пункту. Он сделал шаг вперёд. — Второе доказательство касается обвинения в массовом убийстве и уничтожении Питера Петтигрю. Согласно последнему заключению департамента, три последних заклинания, слетевшие с палочки мистера Блэка, — это оглушения. Не атакующие, не разрушающие, а оглушающие. Он не сражался с аврорами. Он сдался добровольно. Федин перевёл взгляд по залу. — Скажите мне, зачем преступнику использовать оглушения, если он собирается убивать? Как он мог уничтожить тело, оставив один палец, и при этом не использовать разрушительных чар? Это противоречие. Именно оно — второе свидетельство. Он достал пергамент. — От имени Лорда Поттера мы ходатайствуем о применении сыворотки правды к мистеру Блэку. Чтобы поставить точку. Повисла тишина. Через десять долгих секунд прозвучало: — Суд согласен. Применить сыворотку правды. Из глубины зала вышли два аврора, неся плотно закупоренный флакон с прозрачной жидкостью. Один из них достал шприц, другой открыл дверь клетки и аккуратно вошёл внутрь. Сириус Блэк не сопротивлялся. Он спокойно подставил руку, глядя вперёд с пустым выражением лица. — Сколько нужно? — спросил один из авроров, повернувшись к Беньямину. — Полной дозы достаточно, — ответил тот, кивая. — Подсудимый не оказывает сопротивления. Шприц защёлкнулся, жидкость ушла под кожу. Сириус едва вздрогнул, затем тяжело выдохнул. Его зрачки расширились, дыхание замедлилось. Наступила тишина. — Мистер Блэк, — первым заговорил старший судья. — Назовите своё имя. — Сириус Орион Блэк, — спокойно и отчётливо произнёс тот. — Вы знали, что в ночь с 31 октября 1981 года Джеймс и Лили Поттер были атакованы Лордом Волдемортом? — Да. — Вы передали ему их местоположение? — Нет, — голос Блэка был твёрдым, без колебаний. — Я не был Хранителем Секрета. Шепот пронёсся по залу. — Кто тогда был? — Питер Петтигрю. Мы сменили Хранителя в последний момент. Я убедил Джеймса и Лили, что это будет безопаснее — никто бы не подумал, что мы выберем Питера. Хайсе молчал, напряжённо вглядываясь в лицо Сириуса. Судья продолжил: — Вы убили Питера Петтигрю? — Нет. Я пытался его остановить, но он кричал, обвинял меня и подорвал улицу. Я выжил. Он инсценировал свою смерть. — Кто погиб в тот день? — Магглы. Мирные люди. Они стояли рядом. Их убила магия Питера. — Почему вы не сказали этого 11 лет назад? — Никто не слушал. Меня скрутили, бросили в Азкабан. Без суда. Без вопросов. Никто даже не снял с меня палочку. Снова — шум в зале. На трибунах переглядывались, кто-то возмущённо шептался, кто-то наоборот — выглядел растерянно. Судья поднял руку. — Тишина в зале. Он перевёл взгляд на Амелию Боунс, сидевшую среди представителей Департамента правопорядка. — Мисс Боунс, подтверждаете ли вы, что по запросу лорда Поттера была проведена экспертиза палочки Сириуса Блэка? — Подтверждаю, — чётко сказала она, вставая. — Последние три заклинания на палочке — три оглушающих. Следов разрушительных, летальных или трансгрессивных чар не обнаружено. Судья медленно кивнул. — Этого достаточно, чтобы признать основания для пересмотра дела. Он обернулся к Визенгамоту. — Уважаемые члены суда, перед вами показания под сывороткой правды, подтверждённые магическим анализом. Прошу поднятием рук высказать своё решение: виновен ли Сириус Орион Блэк в измене Дому Поттеров и массовом убийстве? Руки поднимались. Сначала неуверенно. Затем всё больше. Меньшинство остались сдержанны, но большая часть Визенгамота подняла руку за невиновность. — Большинством голосов, — провозгласил судья, — Сириус Орион Блэк оправдан по всем пунктам. С этого момента он является свободным гражданином магической Британии. Зал взорвался. Кто-то аплодировал, кто-то выкрикивал недовольства, в воздухе вспыхнул десяток газетных флэшек. Блэку дали антидот. Сириус сидел в клетке и не шевелился. Он просто смотрел вперёд, пока не услышал шаги. Это был Хайсе. Он подошёл, остановился перед решёткой и тихо сказал: — Я обещал. Я пришёл за тобой, Пёс. Сириус сидел молча, словно пытаясь осознать свободу, которая свалилась на него столь внезапно. В зале снова воцарилась напряжённая тишина, как перед бурей. Беньямин Федин поднялся со своего места, выпрямился и шагнул вперёд. — Ваша честь, прошу разрешения сказать пару слов, — спокойно произнёс он. Судья сдержанно кивнул. — Коротко, мистер Федин. Беньямин склонил голову и повернулся к трибуне Визенгамота, его голос стал чуть громче и отчетливее. — Уважаемые члены суда. Сегодня вы стали свидетелями исторического момента. Министерство Магии — под руководством нынешнего министра и департамента правопорядка — сделало шаг к правде. К исправлению ошибки, совершённой более десяти лет назад. За это я благодарю лично миссис Боунс и министра Фаджа. Он выдержал паузу, позволяя словам осесть в сознании присутствующих. — Но давайте называть вещи своими именами. Тогдашнее Министерство — в спешке, под влиянием шока, возможно, в панике — бросило невиновного человека в Азкабан. Без суда. Без допроса. Без экспертизы. Просто... подписало приговор. И это не просто ошибка. Это — позор. Он повернулся в сторону трибуны, где сидели члены суда, и взглянул прямо в глаза Дамблдору, который всё это время молчал, глядя в стол перед собой. — А теперь, с вашего позволения, я хочу задать вопрос одному человеку. Человеку, который был Верховным Чародеем Визенгамота. Который сидел вот на этом месте, — он указал рукой, — и который не только знал Сириуса Блэка лично, но и позволил ему сгнить в тюрьме без малейшей попытки разбирательства. Он сделал полшага вперёд, и голос его стал ледяным: — Как вы себя чувствуете, мистер Персеваль Вульфрик Брайан Дамблдор? В зале повисла звенящая тишина. Дамблдор медленно поднял голову, их взгляды встретились. Несколько секунд никто не дышал. — Пожалуйста, — тихо сказал председатель, — без личных выпадов. — Это не выпад, — спокойно ответил Беньямин. — Это вопрос, который задаёт себе каждый, кто следил за этим делом. Это вопрос, который задаст завтра весь магический мир. И, быть может, мистеру Дамблдору стоит подготовить ответ. Он коротко кивнул и вернулся на своё место. Тишина длилась ещё мгновение, прежде чем судья снова заговорил, но Хайсе уже видел — в глазах Дамблдора мелькнула слабая, почти незаметная боль. Хайсе уверенно посмотрел на Сириуса.Их взгляды встретились — в глазах Блэка плескалась смесь недоверия, изумления и чего-то глубже… боли, которую не смогла стереть даже победа. Не сказав ни слова, Хайсе распахнул решётку и, не давая тому опомниться, крепко его обнял. По залу прошёл вздох — удивлённый, негромкий, сдержанный, но эмоциональный. Кто-то из пожилых магов охнул, в первом ряду кто-то ахнул. Но Хайсе не обращал внимания. Он просто держал Сириуса крепко, с силой, будто в этом объятии можно было стереть годы одиночества, предательства, холода Азкабана. — Пора домой, Бродяга, — тихо сказал он, не отпуская. — Бродяга же всегда находит дорогу домой, верно? Сириус фыркнул, слабо, но по-настоящему. — Какой же ты невыносимый мелкий паршивец, — пробормотал он и, уставившись куда-то поверх плеча Хайсе, вдруг добавил гораздо тише, с едва заметной дрожью: — Спасибо, Хайсе. Он не говорил громко. И не нужно было. Все в зале это почувствовали.